Дмитрий Холодов мой ровесник.
Точнее, был им до 17 октября 1994 года, после чего остался навсегда 27-летним. Многие думали, судя по его критическим публикациям о российской армии, что сам он никогда не служил. А он, на самом деле, после школы пошел в армию и служил не где-нибудь, а в морской пехоте. После армии окончил Московский инженерно-физический институт, работал инженером в подмосковном ЦНИИ точного машиностроения – многие известные журналисты пришли в журналистику не с журфака.
В августе 1992 года стал корреспондентом газеты «Московский комсомолец». Писал о современной российской армии, побывал во многих тогдашних «горячих точках». Все время думаю, что бы он писал о чеченской войне, если бы дожил до ее начала…

Почему-то мне кажется, что Дима вместе с Анной Степановной Политковской писал бы о человеческих судьбах на этой войне и о наших горе-военноначальниках, приносящих простым людям это самое горе без кавычек, а не про «восстановление конституционного строя»...

В 1993-1994 году Холодов опубликовал несколько статей разоблачительного характера о тогдашнем министре обороны России Павле Грачеве.
Журналист обвинил министра в причастности к коррупционному скандалу в Западной группе войск и намекнул, что машина министра куплена на нетрудовые доходы. Грачев не раз упрекал подчиненных в том, что они не могут воздействовать на авторов оскорбительных, с его точки зрения, публикаций. По указанию Грачева Холодова перестали пускать на пресс-конференции, брифинги и иные официальные встречи министра обороны со СМИ.

Выступая в передаче Владимира Познера «Мы», Грачев назвал Холодова «внутренним врагом».
Так вышло, что я тоже была на съемках этой самой программы. И эти слова министра слышала своими ушами. И потом, кстати, специально ходила к следователю давать на эту тему показания. Потому что 17 октября 1994 года Дима Холодов был убит. В своем кабинете в редакции «МК» он открыл дипломат, в который было вмонтировано взрывное устройство.
На Диминых похоронах редакция «МК» распространяла свой специальный номер – на разворот напечатано веселое Димино фото, он там по-моему, пытается не засмеяться. Под фото подпись «Убит в Москве при исполнении профессионального долга». С того осеннего дня этот фотопостер так и висит у меня за спиной над моим столом 16 лет. За прошедшие годы к нему только подклеились новые фотографии: Старовойтовой и Политковской.

На судебном процессе по делу об убийстве Дмитрия Холодова гособвинитель Ирина Алешина попросила экс-министра прокомментировать эпизод записи программы Владимира Познера «Мы», когда Грачев назвал Холодова «внутренним противником».
Грачев (он пришел на суд), как пишет «МК», охнул: «Может, не стоит об этом в присутствии родителей?». Но Юрий и Зоя Холодовы, родители Димы, сказали: «Ничего, мы выдержим». Грачев подробно рассказал, как он готовился к той передаче, не утаив, что был недоволен приходом Дмитрия Холодова в студию. Но при этом не смог припомнить, называл ли он Холодова внутренним противником.

Гособвинитель: – Отдавали ли вы приказ разобраться с Холодовым?
Грачев: – Во-первых, в слове «разобраться» я не вижу ничего криминального. Во-вторых, я не давал команду, а требовал разбираться с любым журналистом по каждой статье, написанной не в пользу армии. Разобраться – это значит найти истину и найти тот источник, откуда черпалась вся эта чернуха.
Гособвинитель: – Каким образом должно было происходить это разбирательство?
Грачев: – Встреча с журналистом и узнать, откуда у него эта информация.
Гособвинитель: – Заявляли ли вы публично: «Жаль, что десантники не могут заткнуть рот этому писаке» (имеется в виду Холодов)?
Грачев: – Я не помню, может, и говорил.

В 2005 году суд оправдал предполагаемых убийц Дмитрия Холодова.

...На самом деле, я вспомнила Диму Холодова на контрасте.
Не могу себе представить, чтобы он мог бы себе позволить написать что-то подобное тому, что написал в феврале 2006 г. Кашин про несчастного Андрея Сычева, ставшего инвалидом по вине армии. Собственно про Андрея Сычева Кашин сказал мельком, в двух абзацах, походя, озаглавив, однако свою публикацию «горячим» по тому времени заголовком и подведя читателя к нехитрой мысли о том, что все «громкие жертвы», о которых говорит оппозиция или пишет пресса (не важно, чешская, украинская или российская) – суть сфабрикованные фальшивки и чьи-то грязные происки…

Был ли Сивяков «черпаком» или «дедом», Диме Холодову не пришло бы в голову оправдывать армейскую дедовщину, играя не просто словами – чувствами беззащитных живых людей – не только самого Андрея, но и Галины Павловны, его мамы, сестры Марины, читавших тогда все публикации про сына и брата…

Не буду обсуждать и пассаж про Людмилу Николаевну Зинченко, председателя ассоциации солдатских матерей Челябинской области. Я (в отличие от Кашина) знаю ее двадцать лет, и понимаю, что это следователи могут от нее «трусливо скрываться», но никак не наоборот, но после драки кулаками не машут – не знаю, ответила ли Людмила Зинченко тогда на эту кашинскую публикацию. Если нет – то жаль.
Речь, однако, о другом.

У Димы Холодова, которого я вспоминаю сейчас особенно остро, были внятные моральные принципы, было понимание того, что между «обиженным» солдатской матерью министром обороны и покалеченным призывником журналист обязан защищать призывника, что при таком выборе надо поддерживать того, кто априори – слабая сторона, чьи возможности даже не приближаются к государственным, — чтобы у жертвы был хоть один шанс.

Многие журналисты, политики, и просто читатели, совершенно, не разделяя взглядов Олега Кашина, поддерживают его сейчас именно из тех же принципов.
Чтобы у него, Олега Кашина, был шанс.

И чтобы этот шанс на возможность жить по правде и работать свободно был у всех, вне зависимости от близости к власти, толщины кошелька или родственных связей.

К сожалению, Диме Холодову этот шанс дан не был.
Вечная, тебе, Дима, память.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире