Француз Транкиль Яр открыл гостиницу и ресторан «с обеденным и ужинным столом, всякими виноградными винами и ликерами, десертами, кофием и чаем, при весьма умеренных ценах» 1 января 1826 года. Они располагались на Кузнецком мосту в доме Шавана на углу с Неглинкой. Его узнаваемую скругленную часть занимает сейчас отделение «Альфа-банка».

Сюда не раз приезжал Александр Пушкин, написавший часто цитируемые строчки «Долго ль мне в тоске голодной пост невольный соблюдать и телятиной холодной трюфли Яра поминать?». Обед у Яра упоминается в «Былом и думах» Герцена, в этом ресторане происходят эпизоды повести Льва Толстого «Юность» и рассказа Тургенева «Несчастная».

В пушкинское время французский ресторан был чем-то вроде «окна в Европу». В нем обедали московские львы, столичные франты и русские парижане. Ни услышать, ни прочитать русское слово тут было невозможно: карты еды и вин предлагались только на французском. Цены на все были предорогими, но комнаты были роскошно убраны, кушанья подавали на богатых сервизах и обедали гости в лучшем обществе. Всем невыездным того времени достаточно было отобедать у Яра, чтобы вместе с бордо глотнуть свободы и отведать прогресса.

Меню в первом «Яре» было превосходным. «Кто не помнит знаменитого Яра с его супом la tortue из телячьей головки, который нисколько не уступает вкусом настоящему черепаховому, — с его бифстексом с труфелями, с его куропатками, жареными en Perigord, в которых опять труфеля больше, чем мяса, с его цыплятами в январе месяце со свежими бобами, с его кропадинами из молодых тетеревов, паровыми лещами и, наконец, с его матлотом из стерлядей?»

Вивёрский тон (вивёрством называли умение наслаждаться жизнью), заданный светской публикой в дорогом французском ресторане в самом центре Москвы, «Яр» (в старой орфографии — «Яръ») сохраняет и после переезда в Петровский парк в 1840-х годах. Тогда это был пригород Москвы, куда праздная публика отправлялась гулять на свежем воздухе. «Яр» стал одним из первых загородных ресторанов и оставался им долгую часть своей истории. Сюда шли зимой после катания на тройках, летом — после прогулок по парку, которые для светского общества были так же обязательны, как балы и рауты.


«Яр» покорял завсегдатаев не кухней, хотя она была довольно хорошей, не винным погребом, в котором можно было найти все, что душе угодно, а особенной атмосферой праздника. Музыка, пение хоров, людской гомон, хлопанье пробок и звон хрусталя, дамы, на обнаженные плечи которых бросают радужные отблески искрящиеся драгоценности. Современники вспоминали, что все это сразу же объединяло и кутил-купцов, и чиновников-растратчиков, и заезжих провинциалов, и бедных студентов. Чехов словно о «Яре» написал в «Трех сестрах»: «Сидишь в Москве, в громадном зале ресторана, никого не знаешь, и тебя никто не знает, и в то же время не чувствуешь себя чужим».

Александр Амфитеатров в романе «Восьмидесятники» так описывает приобщение к вечному празднику жизни в ресторане: «От «Яра» Володя возвратился в пятом часу зимнего утра, усталый, но и чуть-чуть пьяный. Ему понравилось электричество, оркестр, разряженные женщины со смелыми взглядами и разнузданными разговорами — весь новый для него мирок красивого разврата».

Посетители «Яра» делились на богатых купцов, железнодорожных концессионеров, владельцев банков и биржевых дельцов — в наше время их назвали бы ВИП-нуворишами. Шальные деньги, оказавшиеся у них в руках, начинали требовать выхода на свободу, и они устраивали кутежи, швыряя деньги направо и налево. Другой категорией были типичные московские купцы, Тит Титычи, которые в «Яре» «напенивались» шампанским после недельных гуляний по трактирам. Некоторые пили шампанское «аршинами»: подавали поднос в квадратный аршин, и сколько на нем помещалось стаканов, столько и пили. От них можно было ожидать чего угодно. Однажды четверо купцов упились так, что решили отправиться…  в охотничью экспедицию в Африку. Храбрецы проснулись на следующий день в поезде близ Орла. Помогла им понять, что произошло, лишь записка, написанная одним из охотников в последнем проблеске сознания.

С похмелья они любили приговаривать:

— Ох, трудна жизнь купецкая: день с приятелем, два с покупателем, три дня так, а в воскресенье разрешение вина и елея и — к «Яру» велели…

Читать продолжение на Москвич Mag



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире