moscowtravel

Путешествие по Подмосковью (блог передачи)

21 июля 2018

F

 

В Музее-усадьбе Абрамцево, в «Домике Поленова», открылась выставка работ Павла Радимова. Художника, о  котором шутили: это последний передвижник и  первый АХРРовец.

 

Это поздний, незаконченный автопортрет художника. А вот  ранний, датируемый 1911 годом.

 

Родился Павел Радимов в семье сельского священника. Причем священниками были также его дед и прадед – так что неудивительно, что и Павла отправили учиться в духовную семинарию. Откуда он, проучившись четыре года, сбежал.

Сбежал причем в буквальном смысле – отец был категорически против. Однако сын поступает на филологический факультет. И сам начинает писать стихи – выходят его первые книги. Радимов общается с Есениным, с Маяковским. В  стихах в основном воспевает природу – нередко гекзаметром.

 

Но этого мало – параллельно Павел Радимов учится живописи (в частности, берет уроки у Николая Фешина). И начинает показывать свои картины на  еще существовавших в то время выставках передвижников.

 

За эту картину – «Старый мезонин» – Радимова принимают в  1914 году в члены Товарищества передвижных художественных выставок (рекомендуют его Поленов и Репин).

 

Дальше случается вообще любопытный поворот. В 1918 году именно Радимова избирают последним главой Товарищества. Последним – потому что через несколько лет не вписавшееся в новую жизнь объединение передвижников, несмотря на все организационные усилия своего молодого председателя, прекращает существование.

Но карьера Радимова-организатора на этом, тем не менее, не  заканчивается. Он становится одним из соучредителей нового объединения – АХРР, Ассоциации художников революционной России. Где отстаивает, впрочем, не  авангард, а принципы вполне реалистические.

 

Но что же пишет в это время наш «революционный» автор? В его полотнах 20-х годов – все та же деревня, причем далекая от пафоса социалистического строительства.

 

Однако есть среди работ этого периода и довольно – для прежнего Радимова – неожиданные. Как, например, «Выступление В.И.Ленина на IV конгрессе Коминтерна», а также сопутствующие ему этюдные портреты делегатов.

 

Но вот что вспоминал об этой истории сам Радимов: «Редактор газеты «Труд» при ВЦСПС дал мне пропуск на IV конгресс Коминтерна, состоявшийся в  Кремле. Наскоро сбитые из крепких досок столы, закрытые поверх сукном ослепительно красного цвета, давали при свете многочисленных электрических лампочек сложную цветовую игру от зеленых абажуров. Это заинтересовало меня. И  я немедля сделал масляными красками этюд зала…» 

 

В начале 30-х у Радимова появляется немалая серия работ на  темы Востока – результат входивших тогда в моду «творческих поездок».

 

Но Радимов еще – и свой человек для Абрамцева. Нет, он не бывал здесь во времена Саввы Мамонтова. Впервые Павел Радимов приехал сюда в  организованный в усадьбе «дом отдыха работников искусства». И даже, согласно архивным документам, принял участие в устроенной здесь выставке.

 

Среди архитектурно-пейзажных этюдов Радимова этого времени – немало видов Абрамцева и окрестностей.

 

В общем, увлекшись здешней природой, Радимов выступает инициатором устройства поселка для художников – своеобразного продолжения традиций старого Абрамцева. И действительно добивается разрешения на создание «дачно-строительного кооператива» неподалеку от усадьбы, на противоположном берегу речки Вори. Поселок получит у художников название «Ново-Абрамцево». Сохранился и его первый план.

 

Интересно, что при всей своей активности сначала в АХРР, потом в созданном после 1932 года Союзе художников, Павел Радимов умудрялся избегать идеологизированных сюжетов. Скорее наоборот – вот, например, какой «Портрет колхозника» он пишет в 1938 году. 

 

Тогда же художник пишет виды Сергиево-Посадской лавры, Хотьковского монастыря, других религиозных объектов – словом, вещи по тем временам совершенно неуместные. А свой архив 1910-х – 1920-х годов на всякой случай частично сжег – о чем теперь, разумеется, жалеют исследователи его творчества, да и всей той эпохи. 

 

В последние годы жизни Павел Радимов возвращается к  излюбленной крестьянской теме. Вот его «Хоровод», написанный во второй половине 1950-х.

 

Выставка Павла Радимова открыта в Домике Поленова на  территории абрамцевской усадьбы и продлится до середины августа.

 

Ну, и еще одна абрамцевская новость. Рассказывая о дороге туда, я говорила о возможности пройти к музею пешком от железнодорожной станции Абрамцево.

 

Путь не столь уж далек – немногим более километра, – но сама тропа была не слишком легкой для пешехода (любопытствующие могут посмотреть архивные фотографии здесь). 

Так вот, сейчас тропу реконструировали. Вместо скользящей после дождя грунтовки здесь теперь надежная брусчатка. Ступени лестниц – когда-то земляные – тоже стали нескользящими и прочными. 

 

Над дорогой даже играет музыка.

 

Для отдыха местами установлены скамьи.

 

Информационные стенды рассказывают о жизни прежних обитателей абрамцевской усадьбы.

 

Прочный мостик встал и над речкой Ворей.

 

Словом, все бы хорошо, но надо все-таки иметь в виду: местность сильно пересеченная, так что придется преодолеть пару весьма длинных лестниц. Так что соразмеряйте свои силы (если решите, что путь слишком труден, лучше доехать до следующей железнодорожной станции Хотьково, откуда непосредственно к музею ходят автобусы и маршрутки).

 

Зато заблудиться на тропе практически невозможно – везде информационные указатели.

 

 

Музей-усадьба Дворяниново посвящен Андрею Болотову. Человеку, надо сказать весьма многогранному – военный при Елизавете, государственный сановник при Екатерине,  ученый и мемуарист при Александре, он не только прожил весьма долгую жизнь, но и внес большой вклад в развитие отечественной агрономической науки – особенно помологии, то есть науки о яблоках. Болотова и считают первым русским ученым-агрономом.

 

Имя ученого, однако, было надолго предано забвению. Вопрос о  музеефикации его усадьбы был поставлен лишь в 1980-х годах – помог круглый юбилей, 250 лет со дня рождения. И понятно, что началось с воссоздания собственно усадебного дома и создания в нем биографической экспозиции.

 

Об экспозиции дома, впрочем, уже был случай поговорить подробнее (читаем здесь). Но музей этим не ограничился и решил музеефицировать (точнее, также воссоздать) и сельхозугодья времен Болотова.

 

Наиболее впечатляющее зрелище представляет собой дворяниновский огород. Причем не только произрастающими в нем растениями, но и, так сказать, «лингвистической составляющей» – в обозначениях применены не  только современные названия и научная латынь, но и обозначения XVIII столетия. А некоторые растения ныне просто забыты и как съедобные – «съедомые» по-болотовски – уже не употребляются.

 

Но конечно, одна из главных тем в Дворянинове – это плодовые деревья. И прежде всего яблони.

 

Андрей Болотов в своих трудах описал свыше полутысячи (!) сортов яблок. Увы, большая часть из них исчезла из оборота. Хотя некоторые из  современных сортов напоминают что-то из старого.

 

Как бы то ни было, музей-усадьба старательно расширяет свои плодовые посадки. И рядом с уже взрослыми и плодоносящими деревьями появляются тоненькие прутики, которым тоже предстоит стать яблонями, грушами, вишнями и  так далее.

 

Труды агронома Болотова – так же, как и его воспоминания – в  последние годы все же стали переиздаваться. Так что вполне возможно, что и  сегодняшние садоводы извлекут из них что-нибудь для себя полезное. Во всяком случае, с окрестными фермерами музей уже сейчас дружит.

 

Так что не забудьте – при посещении музея-усадьбы Дворяниново, помимо собственно экспозиции, надо обязательно прогуляться по  территории. Это и познавательно, и красиво.

 

Ну, а подробности программ и событий в Дворянинове смотрите на музейном сайте

 

 

В Музее-заповеднике Чайковского в Клину открылась выставка, посвященная Мариусу Петипа.

 

И это совершенно не случайно – не только по случаю двухсотлетия со дня рождения Петипа, но и потому, что знаменитый хореограф ставил в разное время все три балета Чайковского.

 

Правда, самый первый балет Чайковского, «Лебединое озеро», шел первоначально в другой постановке. Но и успеха в ней особого не имел – успех пришел после переделки «русским французом». А вот над «Спящей красавицей» шла уже совместная работа.

 

Но сначала немного предыстории. В России Мариус Петипа оказался в двадцативосьмилетнем возрасте – и уже известным к тому времени танцовщиком. Он и происходил из балетной династии, азы танца постигал под руководством собственного отца, выходил на сцену с детских лет, а к шестнадцати годам уже получил собственный ангажемент. Не только успешно выступал в Париже, но и гастролировал по Европе. В общем, ничего удивительного в том, что его пригласили в качестве солиста в Петербуржский Большой театр.  Сначала на годовой контракт, который потом оказался бессрочным.

 

Вскоре, однако, Петипа начал и сам ставить балеты. Что же  касается его сотрудничества с Петром Чайковским, то в этом «повинен» директор императорских театров Иван Александрович Всеволожский. 

Балет теряет популярность, решил директор. И пришел к  выводу: для исправления ситуации нужна не только достойная хореография, но и достойная музыка. Всеволожский сам написал либретто для «Спящей красавицы», а  музыку к балету заказал Чайковскому.

Но тут к работе приступил и Мариус Петипа. Сотрудничать с  Мариусом Ивановичем (а Петипа давно уже привыкли именовать в России именно так) Петру Ильичу оказалось не так-то просто: помимо либретто (общего содержания балета и расклада номеров) балетмейстер выложил перед композитором «балетмейстерский план».

 

Что это такое? Это подробная роспись всех хореографических номеров по тактам. Так что Чайковскому пришлось в этом плане подстраиваться под потребности танца. Были и споры, и обмен письмами, и взаимные компромиссы – ну, а результат нам известен. J 

Клинский музей располагает немалым количеством документов, связанных с этим сотрудничеством. Вот дневник Чайковского периода работы над «Спящей».

 

А вот предварительные наброски музыки, сделанные на первом попавшемся под руку журнале.

 

Требовательно относился Петипа не только к музыке, но и, например, к костюмам танцовщиков. На сохранившихся эскизах нередки его собственноручные замечания. 

 

Эскизы костюмов для этой постановки исполнил все тот же  весьма разносторонний директор Всеволожский. Вот его «Фея Сирени».

 

А первой исполнительницей этой роли стала Мария Петипа, дочь хореографа (к счастью, последняя четверть XIX века уже оставила нам немало фотографий – немало их и на выставке).

 

А вот эскиз декорации к балету, исполненный театральным художником Матвеем Шишковым.

 

К следующему совместному с Чайковским балету, «Щелкунчику», Мариус Петипа написал либретто уже сам. А на сцену смело вывел детей – учащихся Петербургского императорского театрального училища.

 

А вот костюмы к этому балету – опять от директора Всеволожского.

 

Впрочем, работали для постановок Петипа – создавая эскизы костюмов, декораций, даже программок – и многие другие художники: Михаил Бочаров, Адольф Шарлемань, Эмиль Визель, Михаил Клодт, Елена Самокиш-Судковская… На выставке немало эскизных работ разных авторов.  

 

«Лебединое озеро», как мы помним, при первой постановке не  имело успеха. Петипа не пожелал с этим мириться: «Балет «Лебединое озеро» был впервые поставлен в Москве и никакого успеха там не имел. Узнав об этом, я поехал к директору и сказал ему, что не  могу допустить, чтоб музыка Чайковского была плоха, чтоб его произведение не  имело никакого успеха; не в музыке, должно быть, дело, а в постановке балета, в  танцах. Я просил директора разрешить мне воспользоваться произведением Чайковского и, использовав сюжет по-своему, поставить балет в Петербурге». 

Кстати, именно Петипа придумал роль черного лебедя. Над новым либретто он работал совместно с братом композитора, Модестом Ильичом. А  вот сам Петр Чайковский этой постановки не увидел – его уже не было в живых.

 

На выставке прослеживается и дальнейшее бытование постановок Петипа на музыку Чайковского. Так, демонстрируется фрагмент документальной съемки – нет, конечно не конца XIX века, когда состоялись постановки Петипа в Санкт-Петербурге, а 20-х годов уже ХХ века. Это вальс с гирляндами из «Спящей красавицы».

 

Тут же и костюмы – как исторические, так и нынешние, которые после окончания выставки вернутся в костюмерную Большого театра.

 

В постановках Петипа немало виртуозных пассажей. Однако сам он уделял внимание не только технике – скорее наоборот, ставил актерскую составляющую выше: «Балет – серьезное искусство, в котором должны главенствовать пластика и красота, а не всевозможные прыжки, бессмысленное кружение и поднимание ног выше головы».

Сам Мариус Иванович и выступал на сцене весьма, по балетным меркам, долго, и на репетициях даже в почтенном возрасте демонстрировал артистам танцевальные движения лично. Неудивительно, что коллеги по Маринке исполнили на него вот такой шарж.

 

В экспозиции, кроме собственных фондов клинского Музея П.И.Чайковского, представлены материалы из Театрального музея имени Бахрушина и  Музея Большого театра.

 

Скоро музей будет, по традиции, отмечать именины Чайковского. Подробности изучайте на музейном сайте

 

Ну, разумеется, тем, кто отправится в музей в Клину впервые, надо посетить не только выставочно-концертный корпус (где и проходит данная выставка), но и мемориальный дом Чайковского (о нем подробнее здесь). И конечно, прогуляться по парку, где бронзовый Петр Ильич сидит над нотной тетрадью. 

 

 

Музей-усадьба Мураново связан с именами, знаковыми для русской литературы: Боратынский, Тютчев, Аксаков… Сейчас здесь открыли выставку, посвященную судьбам потомков поэта Евгения Боратынского.

 

Точнее, данная выставка посвящена той части потомков рода Боратынских, которые после революции оказались в эмиграции. 

 

Выставка приурочена к  столетию со дня рождения Бориса Ильина, дипломата, писателя, художника. А  также, по материнской линии, праправнука поэта Боратынского. Его мать, правнучка поэта – и сама поэтесса – Ольга Александровна Боратынская вышла замуж в начале 1917 года (как позже вспоминали Боратынские, это было последнее счастливое событие в  жизни семьи).

 

Но сначала посмотрим еще на одну семейную фотографию.

 

Она сделана еще в XIX веке. Здесь представители трех поколений. Николай Евгеньевич Боратынский, сын поэта. Александр Николаевич – соответственно, поэту внук, а сам по себе – член III Государственной Думы (октябрист, в IV Думу уже не стал баллотироваться), предводитель дворянства Казанского уезда. И  Дмитрий Александрович, правнук поэта и старший брат уже упомянутой Ольги.

Николай Евгеньевич до  революционных времен не дожил. А вот Александра Николаевича в 1918 году арестовали.

 

Интересно, что заступиться на Александра Боратынского попытались его же собственные служащие. Прошение в ЧК сохранилось в архиве: «…просим вас совецкую власть неможетели вы освободить Александра Николаевича Боратынского так как мы его рабочие жившие у него по нескольку лет…. Для бедного класса он был очень хороший делал добра много воспитал сирот… завсегда внем видели очень хорошего чесного человека…»

 

На какое-то время это прошение задержало исход дела, но в конце концов было принято решение о  расстреле.

 

К этой судьбе остается добавить, что впоследствии Александр Николаевич Боратынский был полностью реабилитирован.

 

Дмитрий Александрович Боратынский во время первой мировой войны служил в санитарном поезде.  Во время гражданской оказался сначала в  службе Красного Креста колчаковского правительства, затем был мобилизован в  Главсанупр Красной армии. После демобилизации тихо работал в потребкооперации – пока и сам не оказался репрессирован в 1933 году.

 

На фоне всего этого неудивительно, наверно, что Ольга Боратынская (точнее, уже Ильина), с  новорожденным сыном, попыталась отправиться из Казани, где в то время жила семья, на восток с отступающими отрядами белых. Тогда попытка не удалась, но  позже, в начале 20-х, родственники, оказавшиеся в Харбине, прислали ей вызов. Поразительно – но она получила и разрешение на выезд (по семейной легенде, ведавший этим человек когда-то получил образование на средства, предоставленные ее отцом).

Второе удивительное обстоятельство в этой истории: в Харбине Ольга встретилась со своим мужем, Кириллом Ильиным, который прошел всю гражданскую в рядах белых и о котором она несколько лет не имела никаких сведений.

 

И через какое-то время вся семья отправилась через океан – в Сан-Франциско. Так началась «американская» линия потомков поэта Евгения Боратынского.

 

Свою одиссею этих лет Ольга Ильина-Боратынская опишет в книге. Русское издание состоится, понятно, много позже.

 

Борис Кириллович Ильин получил и школьное, и университетское образование уже в Америке. Собирался трудиться на ниве дипломатии, но тут началась Вторая мировая. Служил переводчиком в штабе экспедиционного корпуса Эйзенхауэра (понятно, что его русский язык был в тот момент востребован).

 

После войны демобилизованный подполковник Борис Ильин тоже почувствовал тягу к литературному творчеству. И  написал роман, в котором американский офицер с русскими корнями, потомок белоэмигрантов, встречает в побежденной Германии советскую переводчицу… О дальнейшем развитии сюжета можно, вероятно, догадаться. Впрочем, не совсем: в отличие от того, что написал бы в похожем случае труженик пера из СССР, тут герои в конце концов благополучно венчаются. Но понятно, что такая книга в разгар холодной войны в США оказалась не слишком популярной. А в Советском Союзе была бы уж совсем не ко двору, так что издана на русском языке совсем недавно. 

 

Ольга Александровна Ильина прожила долгую жизнь (97 лет), опубликовала и другие книги, включая собственные стихи.

 

Этот ее портрет написан сыном Борисом, который со временем увлекся еще и живописью.

 

Из его живописных работ, показанных на выставке в Муранове, меня особенно заинтересовала вот эта. 

 

Правда, пейзаж совершенно среднерусский? Ан нет, внизу подпись: Калифорния. Это ж надо отыскать там подобное!

В отличие от матери, Борис Кириллович Ильин успел вновь побывать в России, из которой был увезен в  четырехлетнем возрасте. Эта фотография – визит «американских Боратынских» – сделана в Муранове.

 

Проект, посвященный династии Боратынских, нынешней выставкой не ограничится, говорят в музее. Впереди рассказ и о других, российских линиях. Данная же экспозиция продлится по 22 июля.

 

Стоит напомнить также, что летом в музее Мураново проходит несколько традиционных фольклорных праздников. Ближайший из них – «Сенокос» – назначен на 21-22 июля.  Подробности ищите на сайте музея

 

 

В Музее-заповеднике Абрамцево открылась выставка графических работ Сергея Алимова.

 

Это эскизы для мультфильмов, где Алимов был художником-постановщиком, эскизы для театральных постановок и книжная иллюстрация. Часть представленного – из собственных абрамцевских фондов, другие работы предоставлены автором. И все это объединено темой фантастики – сама выставка называется «Фантасмагории Сергея Алимова».

Начнем с мультфильмов (поневоле ограничиваясь темой выставки, а то можно было бы упомянуть и «Топтыжку», и «Каникулы Бонифация», и  много что еще). А у нас – «Премудрый пескарь».

 

«История одного города».

 

Эскизы к «Мастеру и Маргарите» – так и не воплотившиеся, к  сожалению, в фильм.

 

Немало потрудился автор и в театральной сфере – прежде всего для театра кукол Сергея Образцова. «Ночь перед Рождеством». 

 

Или «Дон Кихот».

 

Но кроме того Сергей Алимов много работал и в книжной иллюстрации.

 

На данной выставке – иллюстрации к Гоголю, Гофману и  сборнику «Русская фантастическая повесть».

 

И всего такого еще очень много.

Ну, и наконец: замечательному Сергею Александровичу исполнилось 80 лет. Присоединяясь к поздравлениям, отметим с радостью, что автор полон новых творческих планов.

 

Выставка проходит в Доме Поленова на территории абрамцевской усадьбы. Запланирована она по 8 июля – стоит поспешить.

 

Конечно, будучи в Абрамцеве обязательно надо прогуляться по  территории усадьбы и спуститься к пруду.

 

Но тут в последнее время своя история – завелись бобры. Бороться с их набегами решили гуманным способом – деревья вокруг пруда оплели металлической сеткой.

 

И еще новость: в музейном отделе декоративно-прикладного искусства (он расположен по пути к усадьбе, в городе Хотьково) готовят новый вариант постоянной экспозиции: он объединит резьбу по дереву и керамику. Ждем…

 

 

Художник Василий Поленов много путешествовал. А поскольку не  располагал в конце XIX века цифровой фотокамерой в мобильном телефоне, то делал много зарисовок, писал этюды.

 

Позже, в мастерской, живописец претворял эти этюды в  станковые работы.

 

Так что музею-заповеднику Поленово нетрудно отбирать работы для выставок по географическому принципу. Очередная такая экспозиция посвящена образам Италии.

Впервые в Италии молодой Василий Поленов оказался в качестве пенсионера Академии художеств. Интересно, что именно здесь у него возникла идея сделать серию картин на евангельские сюжеты (впрочем, итальянских образцов такого рода со всех сторон было сколько угодно). И вот самый первый, исполненный как раз в том итальянском путешествии, эскиз картины «Христос и  грешница» (напомню, кстати, что если ее живописный вариант находится в  Санкт-Петербурге в Русском музее, то полномасштабный графический – как раз Поленове, в постоянной экспозиции главного усадебного дома).

 

Вот и еще несколько «итальянских» этюдов Василия Поленова, которые в будущем послужили для подготовки картин библейской серии.

 

Однако выставка получила название «Итальянские впечатления Поленовых» – во множественном числе. Действительно, в данной теме отметились многие представители семьи – начиная, между прочим, еще с матери Василия Поленова, Марии Алексеевны, урожденной Воейковой. Вот ее «Портрет итальянки».

 

Василий Поленов, после первой своей пенсионерской поездки, неоднократно возвращался в Италию, и часто не один, а с семьей. В экспозиции есть и работы его супруги Натальи, урожденной Якунчиковой.

 

Рядом – графические работы сестры жены, Марии Васильевны Якунчиковой.

 

Представлена также большая акварельная серия младшей сестры самого Василия Дмитриевича, Елены Поленовой. Здесь как пейзажи, так и копии с  итальянских фресок.

 

Но вообще-то устроители выставки даже оговариваются: название выставки оказалось слишком узко и не охватывает всего ее состава. Потому что здесь итальянские работы не только представителей семьи Поленовых и  их родственников, но и многих других русских художников, которые дарили Василию Поленову свои этюды.

Здесь есть представители старшего поколения, как Федор Бронников, к моменту первого визита Василия Поленова уже давно проживавший в  Италии.

 

Александр Беггров учился в Академии художеств одновременно с  Василием Поленовым.

 

Илья Остроухов – участник регулярно устраивавшихся у  Поленовых «рисовальных вечеров».

 

Ну, и прямые поленовские ученики. Среди них в Московском училище живописи, ваяния и зодчества был Исаак Левитан – вот его «Канал в  Венеции». 

 

Константин Коровин (также учащийся МУЖВЗ), считался любимым учеником Поленова. Это о нем Василий Дмитриевич как-то сказал: «Нам есть чему поучиться друг у друга».

 

Еще один ученик Поленова по МУЖВЗ – Василий Комаров.

 

И пейзажист Константин Первухин. Он, как и Комаров, путешествовал за границей на средства, выделенные Еленой Поленовой для образовательных поездок молодых художников. И здесь также не обошлось без Венеции.

 

Возвращаясь к работам самого Василия Поленова: его итальянские впечатления воплотились и в специальным образом написанных акварелях для его знаменитой «диорамы». Это так называемые «световые картины», написанные в 1920-х годах уже немолодым художником для крестьянских детей. Сам Поленов в одном из писем писал: «Светом можно очень разнообразить пейзажи. Дневное освещение можно сделать переходящим в ночное медленно или мгновенно, выходит что-то вроде волшебства. Содержание картин очень разнообразно. В моей диораме оно состоит из путешествий вокруг света, начиная с реки Оки… Я сделал это для детей, которые все время восклицают от восторга и удивляются, но, оказывается, и взрослые восхищаются».

На выставке представлено три листа диорамы – Неаполь, Венеция и Рим. И если лист просто в раме – это вроде бы акварель как акварель.

 

Но не забудьте попросить смотрителей включить подсветку (тогда, кстати, появляются еще и персонажи). :)

 

Наконец, работа уже просто из коллекции Василия Поленова – приобретенная в Италии «Мадонна с младенцем»: начало XIV века, неизвестный художник сиенской школы. 

 

Как и в случае предыдущих «географических» выставок в  Поленове, итальянская является частью тематического фестиваля. В этом году он  носит название «Образы Италии на берегах Оки» и пройдет с 21 июня по 14 июля. Программу летнего фестиваля в Поленове, включая специальную детскую, смотрите на его сайте.  

Ну а выставку «Итальянские впечатления Поленовых» (кстати, многие работы на ней экспонируются впервые) можно посмотреть уже сейчас, а продлится она до конца сентября. Размещена в так называемом «фахверковом сарае» на  территории усадьбы. 

 

Другие новости Поленова – на музейном сайте. О постоянной экспозиции поленовской усадьбы читаем здесь

 

 

Что это за дворец? Нет, во времена войны с Наполеоном ничего такого в селе Бородино еще не стояло. Появился дворец в конце 1830-х годов, когда Николай I выкупил здешние земли для устройства мемориала. И дворец возник первоначально как путевой, для приема царской фамилии и прочих важных гостей. А потом стал экспозиционным пространством, куда пускали и обычных посетителей.

Так было до Первой мировой войны. Дворец, как и многие другие строения, был передан тогда под военный лазарет. Потом, после событий 1917 года, стал использоваться под различные административные нужды (никак уже не музейные). И не пережил Второй мировой войны – был сожжен.

Так что здание, которое мы видим сегодня – это реконструкция. Которая стала возможной потому, что сохранились не только  изображения, но и архитектурные планы, обмеры, а также фундамент. На котором и  встал дворец новый.

 

Музей-заповедник «Бородинское поле» об этом дворце, на самом деле, давно мечтал. Потому что фонды большие, есть что показать – а  экспозиционного пространства не так много. Возможность возродить дворец получили благодаря круглой дате – 200-летию Бородинской битвы. И вот, наконец, открыли экспозицию (совершенно новую, прежняя, посвященная самому сражению, осталась в музейном здании напротив батареи Раевского и функционирует в обычном режиме). 

 

Новая экспозиция получила название «Бородинское поле: вехи истории». И историю действительно начали с самой седой древности. Точнее, с  археологических находок, самые ранние из которых – кремневые скребки и  наконечники стрел – датируются II  тысячелетием до нашей эры (это поздний неолит, так называемая волосовская культура).

 

А вот расположенные рядом фрагменты керамики – это уже V век до н.э. и дьяковская культура.

Далее следуют археологические находки XII-XV веков.

 

Фрагменты изразцов и архитектурных деталей – здесь мы уже приближаемся к XVIII столетию.

 

От этого времени есть и документы – план генерального межевания села Бородина от 1766 года.

 

И вот раздел, посвященный владельцам села Бородина на рубеже XVIII-XIX веков.

 

Что-то знакомая физиономия, правда?

 

Действительно, это поэт-гусар и герой войны 1812 года Денис Давыдов. Дело в том, что в конце XVIII столетия селом Бородино владел его дед по материнской линии, генерал-аншеф Евдоким Щербинин.

 

В парке, неподалеку от дворца недавно установили бюст Дениса Давыдова (он, кстати, участвовал в Бородинском сражении – в тех самых местах, где провел детство).

 

Но возвращаемся к экспозиции. Археологические находки, относящиеся к началу XIX века, носят – что понятно – преимущественно военный характер. Пули, картечь, осколки гранат, детали конской упряжи…

 

Здесь же – оружие и военная форма той эпохи.

 

Представленный план Бородинского сражения выполнен цесаревичем Александром Николаевичем в период его учебы.

 

Чуть позже именно будущему Александру II будет поручено заниматься мемориалом на Бородинском поле. Именно он заложил первый камень фундамента памятника на батарее Раевского.

 

Многие памятники на Бородинском поле создавались воинскими частями – преемниками сражавшихся здесь полков.

 

Новый интерес к истории возник к столетию Бородинской битвы. Вот из того времени – путеводители по полю сражения.

 

Военная история Бородина не закончилась на сражении с  Наполеоном. В 1941 году село вновь стало ареной боев. В экспозиции представлены находки и из того времени.

 

Акт осмотра Бородинского музея, составленный в феврале 1942 года, перечисляет многочисленные разрушения и утраты.

 

«Сводный план генеральной программы реставрации» – это уже 1975 год. Первоочередными объектами реставрации обозначены батарея Раевского, Багратионовы флеши и Шевардинский редут.

 

Ну, и конечно, в экспозиции представлены во множестве книги, гравюры, портреты. 

 

Найти дворец нетрудно – он находится близ старой смоленской дороги, за речкой Колочь, совсем недалеко от привычного посетителям музейного здания напротив батареи Раевского.

Многим, вероятно, любопытно также, как там в этом году в  Бородине с традиционной исторической реконструкцией.

Очередной фестиваль прошел недавно под названием «Стойкий оловянный солдатик» и был адресован прежде всего детям. В программе, помимо традиционного воспроизведения какого-либо из боевых эпизодов войны 1812 года, в  этот раз наличествовали также показательные выступления современных десантников, и даже церемониальный развод конного караула Президентского полка (чья форма немало напоминает все тот же 1812 год).

 

Ну, и разумеется, все могли посетить бивуак реконструкторов и ознакомиться с военным бытом времен наполеоновских войн. 

 

Ближайшее мероприятие такого рода в Бородине – конный фестиваль памяти Дениса Давыдова, который традиционно проводится в июле, поближе к дню рождения знаменитого гусара-поэта. На информацией следите на  сайте музея.

 

 

Музей Нового Иерусалима, похоже, всерьез задружился с Музеем изобразительных искусств им. Пушкина. Уже не в первый раз в новоиерусалимский музей прибывают работы из фондов московского музея. Сейчас тут открылась выставка «Эпоха Дюрера. Немецкая графика и живопись конца XV – первой половины XVI века».

 

Альбрехт Дюрер, конечно – главный персонаж этой экспозиции, и его работ здесь больше всего. Но он не единственный – именно поэтому выставке дано название «Эпоха Дюрера». Рядом с протагонистом – его учителя, современники и ученики.

С учителей и начнем. Первым стал Михаэль Вольгемут, тогда ведущий художник Нюрнберга, в чью мастерскую и попал на обучение пятнадцатилетний Дюрер. И вот его (Вольгемута) «Изгнание из рая» (отметим, что гравюра в этот период выступала в значительной мере – если не прежде всего – как прием книжной иллюстрации. Да ведь и книгопечатание в современном понимании, с наборным шрифтом, тогда только-только возникло…). И речь тут о  ксилографии, гравюре, вырезанной на дереве.  

 

Второе важное лицо в категории учителей Дюрера – Мартин Шонгауэр. Хотя лично встретиться им так и не удалось: Именно Шонгауэр стал успешно развивать резцовую гравюру на меди. Отправившись к нему – сегодня мы бы сказали «на стажировку», – Дюрер не застал мастера в живых, но имел возможность изучить его доски, сохранившиеся в мастерской. 

 

Альбрехт Дюрер освоил оба существовавших тогда способа изготовления досок для печатания изображений – и ксилографию, и резцовую гравюру. А позже опробовал еще и сухую иглу и новую технику – офорт.

 

Всего в экспозиции примерно семь десятков работ Дюрера из  фонда графики ГМИИ. Среди них серии «Жизнь Марии», две серии «Страстей» в  разных техниках, обрезной гравюры на дереве и гравюры на меди (в последнем случае специалисты усматривают явное влияние Шонгауэра), серия «Апокалипсис».

 

Это не значит, что все работы художника связаны с  евангельской тематикой. Есть в экспозиции, к примеру, две симпатичных работы, считающиеся парными – «Волынщик» и «Танцующие крестьяне». Есть и другие светские или мифологические сюжеты.

 

Кто же присутствует на выставке из современников Альбрехта Дюрера? Например, Лукас Кранах старший, который, считают специалисты, мог во  время своих путешествий и напрямую встречаться с Дюрером. Вот его «Святой Христофор» (ксилография).

 

Урс Граф – швейцарец, который, как и все, наверно, его поколение, был знаком с работами Мартина Шонгауэра. Но разрабатывал и  собственные приемы в ксилографии. 

 

Наконец, Ганс Гольбейн младший. Вот его работы портрет Эразма Роттердамского.

 

Ганс Буркгмайр, еще один последователь Шонгауэра. Трудился при дворе императора Максимилиана, которого и изображал неоднократно (в данном случае – на военных переговорах).

 

А вот теперь ученики. Ганс Зебальд Бехам непосредственно потрудился в юности в мастерской Дюрера.

 

Ганс Бальдунг тоже побывал дюреровским подмастерьем. И вот  его «Святая Варвара».

 

Всего на выставке более ста гравюр. Однако этим организаторы экспозиции не ограничились, добавив еще и живопись – как из фондов ГМИИ, так и  из частных собраний. Это также немецкие художники того же периода – что, по  мнению кураторов, позволяет расширить представление об эпохе.

Вот, например, «Распятие с предстоящими» из ГМИИ – приписывается «мастеру из Месскихра». Интересно еще и тем, что центральная часть повторяет композицию гравюры Дюрера.

 

Также музейное «Бегство в Египет» – «монограммист АБ».

 

И из частных собраний – очень интересный «Святой Георгий», автор которого значится как «швабский мастер».

 

Популярный сюжет «Хождения по водам» – мастерская Ганса Леонарда Шауфеляйна.

 

«Снятие с креста», приписываемое Вильгельму Штеттеру.

 

Наконец, серия «Страстей Христовых» (сюжет, активно разрабатывавшийся и в гравюре, что можно видеть по графическому разделу выставки) – верхнерейнский мастер начала XVI века.

 

Живописный раздел включает около двух десятков работ.

 

Между тем директора обоих музеев, московского и  новоиерусалимского, были замечены в долгих разговорах – возможно, готовятся новые выставочные планы.

 

К выставке «Эпоха Дюрера» запланирована обширная образовательная программа: лекции, встречи с кураторами и даже мастер-классы – следите за информацией. И главное: графику, произведения на бумаге,  нельзя выставлять надолго, потом она снова уйдет в музейные фонды. Так что надо успеть. Выставка продлится до середины августа.

 

Часть изображений любезно предоставлена пресс-службой музея Нового Иерусалима.

 

 

Чеховский музей в  Мелихове не перестает нас удивлять. Конечно, посетители уже привыкли, что помимо мемориальной экспозиции в усадьбе здесь есть еще амбулатория – ну конечно, Чехов ведь был доктором. Что в музей превращена сельская школа – ее действительно при содействии Антона Павловича и  построили. Что есть филиал – Музей писем в старинном почтовом отделении, которое тоже возникло во многом благодаря Чехову. Что каждый год сотрудники музея старательно высаживают целый огород – тут тоже подлинная историческая основа. Что, наконец, в Мелихове есть собственный профессиональный театр – владелец усадьбы был все-таки  драматургом.

Но согласитесь, известие о том, что в чеховском музее создают метеостанцию, не может не вызывать вопросов.

Но оказывается, рассказали мне в музее, наш Антон Павлович, помимо всех своих земских и общественных обязанностей, и здесь отметился. И не просто посматривал на висящий в доме (а он там и сейчас висит) барометр.

 

Нет, в усадьбе Чеховых был на полном серьезе создан метеопост – и для своего времени вполне внушительный. Данные по температуре, осадкам, ветру и влажности не только фиксировались, но и передавались уже возникшей тогда в России метеорологической службе.

И вот метеопост в  нынешнем музее тоже решили возродить. Местом для этого стала музейная школа.

 

Теперь рядом с ней на  лужайке установлена современная метеорологическая аппаратура.

 

Конечно, теперь эти данные фиксируются и передаются метеослужбе автоматически. Но в музее намерены пойти дальше и уже собирают старинные метеоприборы. Они тоже станут частью музейной экспозиции, а к концу лета нам обещают организовать вокруг исторического метеопоста образовательные программы для детей.

Что касается школы – там функционирует любопытная экспозиция. Искать, напомню, за оградой основной усадебной территории – но это совсем рядом. Выстроенная при содействии Чехова школа, между прочим, реально работала до середины 1970-х годов, так что старшее поколение нынешних жителей села Мелихово здесь и начинало свою учебу.

 

Теперь о других мелиховских новостях. На базе здешнего театра только что прошел традиционный фестиваль (о чем я писала здесь). Далее регулярные спектакли будут обеспечиваться силами собственной мелиховской театральной студии. 

 

Отдел садоводства уже высадил традиционный музейный огород – следите, кстати, за расписанием детских ботанических занятий.

 

Утки и прочие гуси бодро плавают в пруду.

 

Традиционный «Фестиваль такс» в память чеховских Брома и Хины в этом году тоже планируется.

 

Но планируется этим летом еще и новшество – впервые в усадьбе доктора Чехова будет отмечен День медицинского работника.

Вовсю цветет «сиреневая аллея» – и тут стоит поспешить по ней прогуляться, так как длится это цветение не так долго.

 

Но есть и еще один повод поспешить. Внимание! главный дом мелиховской усадьбы с середины июня будет закрыт на реставрацию. Или успеть сейчас – или придется подождать (хотя все другие экспозиционные пространства, разумеется, будут открыты). 

 

Подробнее об экспозиции мелиховской усадьбы – здесь. А расписание праздников, спектаклей и прочих мероприятий ищем на музейном сайте

 

 

В музее-заповеднике Мелихово открылся традиционный Международный театральный фестиваль «Мелиховская весна». Церемония открытия прошла в жанре капустника на открытом воздухе (дождь, надо отметить, на время притих).

 

Для тех, кто не в курсе: во-первых, в Мелихове на постоянной основе существует свой театр. Во-вторых, помимо этого, раз в году здесь происходит фестиваль, на который приезжают другие театры, как российские, так и  из-за рубежа. Нынешний фестиваль – девятнадцатый по счету.

В этом году свои спектакли на мелиховской сцене (или в  мелиховском усадебном пространстве, поскольку часть спектаклей пройдут на  открытом воздухе) покажут театры из Москвы, Самары, Липецка, Йошкар-Олы, Сыктывкара  и Перми, а также из  белорусского города Гродно. 24 мая состоится вечер памяти Олега Табакова – свою программу представят выпускники его последнего курса в школе-студии МХАТ.

Подробнее программу фестиваля можно посмотреть на сайте музея

И вообще в Мелихово очень стоит поехать сейчас. На то две причины. Во-первых, здесь совершенно безумно расцвела сирень (знаменитая «сиреневая аллея» появилась еще при Чехове и старательно поддерживается музейщиками).

 

Но и еще одно. Главный усадебный дом с середины июня закроется на реставрацию. Так что если хотите не ждать, а посмотреть его экспозицию сейчас, то поспешите. :)

 

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире