moscowtravel

Путешествие по Подмосковью (блог передачи)

13 января 2018

F

 

Музей Нового Иерусалима был в последнее время очень активен. В результате здесь за короткий срок открылось несколько временных выставок и новая часть постоянной экспозиции.

 

Итак, сначала главное здание новоиерусалимского музея. Тут открылась выставка Евгения Кравченко – живопись и графика. Тема Востока – и  несомненное влияние школы Александра Волкова.

Выставка работ Евгения Кравченко будет открыта до конца января.

 

Далее: выставка «Пабло Пикассо. Художник и книга». Livres d’artiste из  частных собраний и фондов ГМИИ им. Пушкина.

Выставка Пабло Пикассо запланирована до середины марта.

 

Однако это далеко не все новенькое в Новом Иерусалиме. В  главном здании продлена выставка «Искусство агитации» – по 21 января. И продолжает работать симпатичная экспозиция «Привычки милой старины». Открылась и выставка «Никейское чудо», где показан труд реставраторов. Наконец, открылась новая часть постоянной экспозиции, названная «Новый Иерусалим – памятник истории и культуры XVII-XX веков». Акцент тут сделан на архитектуру (хотя и исторические сведения, разумеется, присутствуют).

В выставочном корпусе в парке открыта между тем выставка «Новогодний калейдоскоп»: темы маскарада, праздничного застолья, зимних забав – и украшения елки, конечно.

В рамках этой выставки устраиваются разнообразные увеселения и мастер-классы для детей.

 

В том же корпусе продолжается этнографическая выставка «Будни и праздники русской деревни». 

В общем, к теме Нового Иерусалима и его экспозиций придется еще вернуться. 

 

 

В музее-усадьбе Мураново под Новый год открылась выставка «Сказочный мир».

 

Но посвящена экспозиция главным образом театру – домашнему, усадебному. А в глаза входящему бросаются прежде всего детские костюмчики.

 

Тут на самом деле в Муранове показана настоящая редкость, которой могут позавидовать другие музеи – полностью сохранившийся детский костюм начала XVIII (!) века: камзол, кафтан и кюлоты. Принадлежал он конкретному лицу – Федору Остерману, в  дальнейшем сенатору и главе Московской губернии (с его женой состояла в родстве мать поэта Тютчева, и есть даже предположение, что имя Федор будущий поэт-дипломат получил именно в честь сановитого родственника). И конечно, маленькому обладателю такого платья можно только посочувствовать – это просто уменьшенная копия взрослого костюма, а бегать и шалить в такой одежде вряд ли  удобно.

 

Совсем иначе одет маленький обитатель усадьбы конца XIX века. Этот костюм принадлежал Николаю Ивановичу Тютчеву, внуку поэта и впоследствии первому директору музея-усадьбы Мураново. Одежда в модном тогда «народном» стиле, но  главное – детская одежда наконец стала удобной.  

 

Появившаяся во второй половине XIX столетия фотография донесла до нас и другие тому свидетельства.

 

Но идем дальше к теме театра. Хотя театр как профессиональное явление появился в России достаточно поздно, как форма досуга он быстро распространился и в усадебной среде. Ставились любительские спектакли, писались сценарии, разыгрывались шарады. Ну, а для самых маленьких появлялись настольные игры – театральные макеты. В которых тоже можно было разыграть исторический или литературный сюжет – прежде всего, конечно, сказку.

 

Тут же, конечно, и рождественско-новогодний сюжет – открытки, мешочки «под елочку» для подарков.

 

А рядом – уже современные театральные работы: эскизы декораций и костюмы, исполненные студентами ГИТИСа для постановки по «Сказке о  царе Салтане».

 

Выставка включена в детские новогодние программы в Муранове. Для них – а также для экскурсий – тут приготовлен еще один сюрприз.

 

Это тоже театральный макет – только уже современный. Здесь легко меняются декорации, вводятся персонажи. И маленькие посетители, с помощью экскурсоводов и кураторов выставки, могут разыграть здесь свой спектакль – все ту  же «Сказку о царе Салтане».

 

Продлится выставка «Сказочный мир» в выставочном корпусе Муранова до конца января.

 

 

В Музее-усадьбе Абрамцево, как и у многих в этом сезоне, открылась выставка, приуроченная к столетию событий 1917 года. Ее название – «Коммунизм и обратно» – многих заинтриговало.

 

На самом деле «Коммунизм и обратно» – это литературная цитата. Взяли эту формулу кураторы экспозиции из платоновского «Чевенгура». И  постарались передать пластическим языком образ социальной утопии.

В результате из запасников музея (а также ряда частных собраний и уделившего Абрамцеву несколько работ Вятского художественного музея) на свет явились вещи более чем любопытные.

Нельзя не начать с работы Павла Кузнецова с вполне вроде бы соцреалистическим названием «Плавка чугуна».

 

Павел Кузнецов – ученик (по Московскому училищу живописи, ваяния и зодчества) Архипова, Коровина и Серова. Участник объединений «Мир искусства», «Союз русских художников», «Голубая роза», в Париж ездил и на Восток. Словом, не академист ни с какого боку. И представленная его работа (1937 года, между прочим) в традиционный уже к тому времени стиль «индустриальной» картины ну никак не вписывается. А вот живописно – хороша невероятно. Хочется разглядывать и разглядывать.

 

Но перейдем к другим авторам. Борис Зенкевич – прежде всего график, офортист, с французской школой – представлен здесь графикой рубежа 20-х – 30-х годов. Датировке зритель, возможно, удивится – никакого тебе пафоса социалистического строительства.

 

Работы Александра Исупова предоставил для выставки Вятский музей. И они на «восточную» тему – автор (как и Павел Кузнецов, он учился в  МУЖВЗ, примерно у тех же педагогов – Серова, Коровина, Архипова, Аполлинария Васнецова, Малютина, – только лет на десять позже) в начале 20-х по направлению Наркомпроса работал в Средней Азии, после чего отбыл «в командировку» в Италию (где и прожил лет тридцать, до конца жизни, так что даже известен больше как «Алессио Исупов» – а также как участник итальянского Сопротивления во время Второй мировой, что тоже стоит отметить).

 

Александр Гауш. Это другая, петербургская школа – Академия художеств, Чистяков, Киселев как учителя. И вообще-то он Александр Густав Адольф и чуть ли не барон – немецкое происхождение приходится отметить, поскольку во время войны уже престарелый тогда художник оказался на  оккупированной территории и в дальнейшем ему пришлось пройти через фильтрационный лагерь. Без репрессий обошлось, но вскоре художник погиб в  результате несчастного случая.

Ну так вот, более всего Александр Гауш известен как сценограф. А тут – его сельский пейзаж 20-х годов (пожалуй, тоже несколько театральный). 

 

Николай Ромадин. Это уже другое поколение – учился во  ВХУТЕМАСе, в том числе у Древина и Фалька. Детский портрет – это его собственный ребенок (изображенный, тем не менее, в официальном виде, в пионерском галстуке). Показаны и небольшие жанровые работы – уличные сценки. Настроения – скажем так – скорее мрачновато-элегического.

 

Валерий Фальк. Это сын Роберта Фалька (и его же, по сути, ученик). Погиб в 43-м под Сталинградом (на фронт ушел добровольно, хотя был «белобилетником» по здоровью). А показанная здесь его работа – «Расстрел» – датируется 1935 годом и вроде бы основана на каком-то литературном произведении. 

 

Ну, и завершу обзор работами Александра Первухина. Большей частью ему приходилось заниматься оформлением революционных праздников. А здесь – несколько его станковых работ.

 

Ну вот, выставка будет открыта по 17 декабря. И по мне так уже ради одной кузнецовской работы туда съездить стоит – тем более, что она большеформатная, так что после выставки опять уйдет в запасники.

 

Ну, и добавлю, что за городом уже вполне наступила зима – грязь месить не придется. И белочки шубку сменили на зимнюю. 

 

 

В музее-заповеднике Поленово открылась выставка памяти первого директора музея, Дмитрия Васильевича Поленова. Сын художника заложил основы всей работы музея, сумел сохранить и строения, и фонды. Его же  собственная судьба оказалась непростой.

 

Дмитрий Поленов возглавил музей после ухода из жизни его отца, художника – и строителя усадьбы – Василия Поленова. И трудился здесь до  ареста в 1937 году – с классической формулировкой «за связь с врагами народа».

Но о «врагах» потом. Выставка начинается, понятно, не с этого. А с истории семьи и дома – надо отметить, что Василий Поленов не владел тут ни поместьем, ни вотчиной. А просто приобрел в самом конце XIX века участок земли и выстроил на нем дом, который существует и поныне.

 

Вот и написанный отцом детский портрет Дмитрия Поленова: мальчик в матроске – это он.

 

По образованию Дмитрий Поленов был биологом. Увлекался, в  частности, ихтиологией – в экспозиции представлены его зарисовки рыб.

 

Но наступает первая мировая война. Дмитрий Поленов идет на  фронт. Вот его фотография 1916 года. А рядом – его же георгиевский крест.

 

Но вот времена меняются. Напомню, для окрестных крестьян семья Поленовых – это были отнюдь не помещики-крепостники, а просто соседи (к тому же немало занимавшиеся в прежние времена благотворительностью). А сам художник, Василий Дмитриевич Поленов, уже очень немолод (вот его портрет, нарисованный в то время дочерью Натальей).

 

И тем не менее: судьбу семьи Поленовых принимается рассматривать в 1918 году сельский сход. И выносит свой «приговор» (sic!) – правда, достаточно благоприятный. О Дмитрии там, в частности, сказано: «…не замечаем никакого за ним плохого поведения». В общем, постановили: пусть живут пока.

 

Действительно «пока»: через несколько лет вопрос, судя по  всему, встает вновь. И вот еще один документ: на этот раз это записка во ВЦИК, датированная 1924 годом и подписанная Николаем Бухариным. «Известному художнику, имеющему крупнейшие заслуги перед русским искусством, В.Д.Поленову, которому теперь 80 лет, грозит выселение из его жилища, которое одновременно представляет из себя музей. Ходатайствую перед президиумом ВЦИК о том, чтобы В.Д.Поленову был обеспечен полный покой.».

 

Слово «музей» уже прозвучало. И как раз Дмитрий Васильевич Поленов после кончины отца этот музей возглавит. С одной стороны, дом функционирует как экспозиционное пространство – вот и пригласительный билет на  выставку.

 

А с другой – часть дома превращена в… дом отдыха для работников Большого театра (прежние хозяева дома обретались теперь во флигеле). Досуг отдыхающих фиксирует все та же Наталья Васильевна Поленова. Ну, и старые фотографии тоже. 

 

Вот тут мы и подбираемся наконец к теме «связи с врагами народа». А связь эта заключалась вот в чем: отдыхающих балерин навещали мужья и  поклонники – а среди них немало представителей высшей советской номенклатуры. Которые сами подпадали под маховик репрессий – а заодно и директор музея, который с ними, понятно, должен был хотя бы здороваться.

 

И вот – следственное дело. Обвинены и директор музея, и его жена. В экспозиции демонстрируются документы, полученные из архивов с помощью тульского Мемориала, а также обнаруженные благодаря поискам историков.

 

Читаем: «Поленовы Дмитрий Васильевич и Анна Павловна среди крестьян деревни Бёхово Заокского района, а также среди отдыхающих артистов проводили контрреволюционную пропаганду, клеветали на руководителей ВКП(б) и Советского Правительства, доказывая о неправильной политике ВКП(б) в области перестройки» (стилистика оригинала сохранена).  

 

Приговор: обоим супругам по 8 лет лагерей.

 

В музее остались сестры Дмитрия Поленова, его малолетний сын и престарелая бабушка. Такими силами они умудрялись несколько лет поддерживать существование усадьбы.

А вот жестяной «лагерный» чемоданчик. Принадлежал он, правда, не Дмитрию Поленову, а другу поленовской семьи Александру Самарину (мужу, к слову, Веры Мамонтовой, народу больше известной как «девочка с  персиками» с картины Серова).

 

Дмитрий Поленов вернулся из лагеря на год раньше срока: в  44-м году его освободили по случаю столетия со дня рождения его знаменитого отца. И вновь возглавил музей, который все эти годы поддерживали сестры – дочери Василия Поленова. Реабилитировали Дмитрия Васильевича только в 1956 году.

 

Выставка, посвященная Дмитрию Васильевичу Поленову, проходит в так называемом «фахверковом сарае» на территории усадьбы и продлится ориентировочно до февраля.

 

Ну, а протекающая рядом Ока все та же – что на картинах Василия Поленова, что вживе.

 

Ну, а если вы еще не видели постоянной экспозиции поленовского музея, то это следует сделать обязательно.

И вот какой в музее обитает котище.

 

 

В отделе художественных ремесел музея-заповедника Абрамцево – напомню, что расположен отдел по пути к  усадьбе, в городе Хотьково, – открылось две персональных выставки. Во-первых, скульптора Раисы Лысениной.

 

Раиса Лысенина – скульптор, живущий и работающий в Рязани. Почему же именно ее работы выставляет абрамцевский музей? Оказалось, она тоже из «своих» – начинала учебу в  Абрамцевском художественно-промышленном училище (в экспозиции даже представлено несколько ее еще учебных работ). Далее закончила скульптурное отделение ленинградской «Мухинки», а сейчас у себя в Рязани сама преподает. Главный же  интерес показанного – огромное разнообразие материалов и техник, которые автор довольно непринужденно в своих работах сочетает.

 

Выставка Раисы Лысениной запланирована по 26 ноября.

 

Ну, а вслед за этой экспозицией в отделе художественных ремесел открылась еще одна. И это вновь выпускница Абрамцевского училища – то есть теперь уже колледжа: художник-керамист Анна Филиппова (она, впрочем, представила вместе со своей керамикой еще и акварели). В соответствии с традициями абрамцевской школы здешние мастера-керамисты уделяют большое внимание не только скульптурной форме, но и колористике.

 

Итак, это отдел художественных ремесел, который расположен в городе Хотьково. Между тем новое ожидается и в самой усадьбе Абрамцево: тут обещают выставку с интригующим названием «Коммунизм и обратно». О чем, разумеется, тоже будет рассказ в свое время.

 

 

За экспозицией дулёвского фарфора сейчас москвичам даже не  надо ехать на место производства. Во Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства открылась выставка «Фарфоровый путь». Она приурочена к целой серии дат – 185-летие Дулёвского завода, 170 лет со дня рождения Матвея Сидоровича Кузнецова, самого, наверно, яркого представителя династии, и 205 лет с даты основания дела Кузнецовых. Именно эта династия и создала знаменитое фарфоровое производство.

 

Старт фарфоровому производству в Дулёве был дан в 1830-х годах. От той эпохи сохранилось, понятно, немногое – поэтому музей при Дулёвском фарфоровом заводе эти редкости бережет. Вот, например, чайница, датированная 1853 годом.

 

«Империя» Кузнецовых расширялась не только географически (а заводы действительно создавались вслед за Подмосковьем в самых разных местах – в Харьковской, Ярославской, Тверской губерниях, в Риге, во Владимире). Большое значение имело расширение ассортимента – и тут речь не только о разнообразии форм и стилей. Именно Кузнецовы «демократизировали» фарфор – из недешевой продукции для обеспеченных слоев он стал общедоступным (сегодня бы сказали – удачный маркетинговый ход, совмещение как дорогой, так и дешевой продукции). Появился ассортимент крестьянский, городской, даже «трактирный».

 

Во второй половине XIX века входит в моду «неорусский» стиль. И конечно, он появляется в кузнецовской продукции.

 

Используются и мотивы народной росписи и вышивки.

 

В том же стиле «историзма» – вещи, исполненные к 300-летию династии Романовых (изображение здесь – царь Михаил Федорович).

 

Другой модный стиль эпохи – модерн. Асимметрия форм, использование зеленоватых, синих, фиолетовых тонов – все это его отличия.

 

Не забыт был и индивидуальный подход к покупателю. Так, можно было заказать посуду с собственным вензелем – а для этого на предприятии имелись образцы, по которым предлагалось сделать выбор.

 

На данной выставке завод показал только те вещи из своей исторической коллекции, которые относятся к «кузнецовскому» периоду – то есть до 1917 года.

 

Посмотреть работы других эпох – в частности, примеры раннесоветского «агитфарфора» – можно уже непосредственно в Ликино-Дулёве, в  музее завода. Ну, а самое интересное там – побывать с экскурсией непосредственно на производстве и познакомиться с работой формовщиков и  художников (можно даже поучаствовать в мастер-классе). Немного я об этом писала здесь, а кроме того стоит заглянуть и на сайт завода с его музеем

Выставка «Фарфоровый путь» в Музее декоративно-прикладного искусства продлится по 23 ноября.

 

 

Многие музеи – да почти все – открывают сейчас выставки к  столетию событий 1917 года. Не остался в стороне и Сергиев Посад – в здешнем музее-заповеднике открыта выставка «Пафос и символы эпохи». 

 

Сергиево-Посадский музей не стал рассказывать о революции вообще. Выставку построили строго на местном материале.

И выходит, кстати, любопытно. Во-первых, никакого «революционного брожения» в тихом и вполне провинциальном Сергиевом Посаде не  наблюдалось. Все политические события – как и вооруженные стычки – происходили в столицах, в Петрограде и в Москве.

 

Не было в Сергиевом Посаде и собственной коммунистической ячейки. Так что для установления новой власти пришлось присылать небольшой отряд красногвардейцев со стороны – из более близких к Москве Мытищ.

 

Ну, а с отрядом пришло аж целых три коммуниста во главе с  товарищем Оскаром Ванхоненом, влившимся в ряды большевиков еще во времена работы на питерском Путиловском заводе.

 

Я попросила музейщиков показать его на групповой фотографии новой сергиево-посадской власти – и удивилась: это практически самое молодое лицо здесь (человек со светлым воротником на пальто).

 

Взятие города под контроль произошло практически без боев – разве что в Лавре попытались сопротивляться какие-то случившиеся там юнкера. Во  всяком случае, при археологических раскопках были обнаружены пули и гильзы, относящиеся к началу ХХ века.

 

Красногвардейцы пошли по классической схеме – заняли административные учреждения, почту и телеграф, а также образовали революционный комитет. Но вот дальше действовали не совсем стандартно: занялись пропагандой, в силу чего были благополучно избраны в городские органы власти. (Картина «Митинг на площади» – как  раз на фоне лавры – написана местным живописцем где-то  начале 20-х годов.)

 

Троице-Сергиеву лавру, естественно, закрыли – уже в начале 1918 года. Но за этим для новой власти последовал неприятный сюрприз – экономика города практически рухнула (в значительной доле она была завязана на  производство разнообразной церковной атрибутики и на прием паломников).

 

Спас ситуацию до некоторой степени НЭП. В городе – он уже носил просто имя Сергиев – возникает потребительское общество «Смычка». Обществу принадлежали мастерские, мельница, пекарни, магазины, столовые… Возникло чулочное производство.

 

Вот интересный экспонат – фактически квазиденьги, выпущенные потребительским обществом жетоны разного достоинства, которыми можно было расплачиваться «среди своих».

 

Многочисленные мастера декоративно-прикладного искусства довольно быстро перестроились на новую тематику.

 

Мастерицы-вышивальщицы переквалифицировались с церковных облачений на знамена.

 

И вот еще любопытный экспонат, образец для вышивки: вождей следует изображать так и только так.

 

А вот и «Антипасхальная демонстрация в городе Сергиеве». Причем написана картина не на привычном холсте, а на дереве. Конкретно же – на иконе.

 

И возвращаясь к лавре: в апреле 1920 года следует декрет «Об обращении в музей историко-художественных ценностей Троице-Сергиевой лавры».

 

Некоторые пассажи следует процитировать: «Все находящееся в пределах Лавры историко-художественные здания и ценности обращаются в музей, находящийся в  ведении Наркомпроса. […] Жилые помещения, хозяйственные постройки, инвентарь, находящиеся в пределах старых и  новых стен Лавры и не имеющие художественного или исторического значения, а  также хотя и имеющие художественно-историческое значение, но использование которых в хозяйственном или культурно-просветительском отношении не может нанести ущерба первому их назначению, передаются в ведение местного Исполнительного Комитета для рациональной утилизации в интересах города и  района, преимущественно в целях социального обеспечения и народного просвещения
Тут, конечно, был и подтекст: незадолго до декрета патриарх Тихон несколько раз пишет Ленину с просьбой открыть доступ верующим к гробнице Сергия Радонежского. Музеефикация такие попытки пресекает начисто.

Впрочем, закрытие лавры имеет для культурной жизни города еще и такое последствие, как возникновение драматического театра (который ранее считался здесь неуместным). Зазывают туда народ еще и наличием буфета.

 

Ну, и вот вам еще неожиданный экспонат: «Ленин на охоте в  Загорском районе». Да, рассказывают, действительно был такой эпизод – году так в 19-м. (Что касается «Загорска» – это название город получил в 1930 году в  честь революционера Загорского, к Сергиеву Посаду никогда никакого отношения не  имевшего.)

 

Ну, а выставку в Сергиево-Посадском музее-заповеднике можно будет посмотреть до конца ноября. Она расположена в главном здании музея.

 

Ну, а история города совершила впоследствии еще один поворот – и название Сергиев Посад ему вернули, и туризм обрел прежнюю значимость. Ну, и религиозная тема тоже – недаром традиционно проводящийся в музее «Осенний салон», обычно посвященный либо живописи, либо декоративно-прикладному искусству, выделил в этом году храмовое искусство в отдельную программу. Место действия: корпус Конного двора напротив главного здания музея, как раз за  прудом с уточками.

 

Выставка, надо сказать, собрала около сотни участников, работы представлены в самых разных техниках и стилистиках.

 

Кстати, «Осенний салон» в Сергиево-Посадском музее – это выставка конкурс. Есть в нем и приз зрительских симпатий, так что посетители также могут проголосовать за понравившиеся работы.

 

И еще важная вещь, о которой стоит напомнить: первые выходные ноября – это «Ночь искусств». Большинство подмосковных музеев тоже предлагают 3 и 4 ноября особые программы – следите за информацией на их сайтах и  выбирайте для себя интересное.

 

 

На выставку народных художественных промыслов сейчас не надо ехать далеко от Москвы. Такая экспозиция, под эгидой Ассоциации Народных художественных промыслов России, проходит в Манеже в самом центре города.

 

На выставке, среди прочего, представили образовательный проект «Азбука народной культуры». Он рассчитан на детей дошкольного и младшего школьного возраста и может существовать в школах в виде факультатива – пока же  опробуется в нескольких образовательных заведениях в порядке эксперимента. А на выставке – еще и в виде мастер-классов.

 

И вообще самое интересное на выставке – не только экспонаты, но и показы технологии.

 

Мастера по ходу дела охотно дают пояснения. На стенде подмосковного Федоскина зрителям объяснят, что их лаковая живопись отличается от Палеха и  Мстёры тем, что использует масляные краски, а не темперу (разница – в  прозрачности масла).

 

Удивит Гжель – в процессе росписи ее традиционный кобальт вовсе не синий. Синим он станет только после обжига.

 

Федоскино показало не только подносы, расписанные сегодняшними авторами, но и примеры из своей истории. Как, например, отметить 50-летие не то советской власти, не то еще чего-то в этом роде, если твоя традиция – главным образом цветы? Оказывается, можно вплести нужные элементы идейности в орнаментальную кайму.

 

Кстати, подмосковные фабрики народных художественных промыслов не только принимают у себя экскурсии (посмотреть на процесс), но и устраивают мастер-классы (можно попробовать расписать поднос-кувшин-шкатулку собственными ручками). Подробности ищите на соответствующих сайтах.

Ну, и конечно, народные костюмы, расписные матрешки, резьба по дереву и все прочее, что приходит в голову при словах «народные промыслы», тоже представлены.

 

Время от времени народ развлекают также песнями, плясками и  прочими увеселениями.

 

Однако на выставку народных промыслов в Манеже желающим надо поторопиться – она открыта только по 25 октября включительно. Правда, вскоре в  Москве будет и другая возможность посмотреть на работы мастеров – не пройдет и  двух дней, как выставка подмосковных художников, из Федоскина, Жостова и  Павловского Посада, откроется в залах Российской государственной библиотеки по  искусству.

 

 

Две новых выставки открыл у себя в главном здании Историко-архитектурный и художественный музей «Новый Иерусалим». Одна называется «Искусство агитации», и легко догадаться, к какой годовщине она приурочена. И одновременно не может не вызывать удивления – все-таки собрание новоиерусалимского музея до сих пор представлялось нам как соединение материалов дореволюционной истории, произведений, реквизированных по окрестным усадьбам, и произведений авторов ХХ  века, далеких от соцреализма.

Но выясняется: если покопаться в фондах музея, то чего там только нет. В частности, отличная подборка плакатов революционного времени и  так называемого «агитфарфора» (все это, рассказывают музейщики, попало сюда в  50-х годах). 

 

Некоторые плакаты неожиданно перекликаются с актуальной действительностью.

 

В разделе фарфора – забавное сочетание «старой» формы и  «новой» росписи.

 

Несколько неожиданное оформление кружки «Ударнику».

 

А вот уже роспись вполне авангардная (середина 20-х, но  долго этот стиль не протянет).

 

Совершенный шедевр – «Свадьба в колхозе» знаменитого анималиста Алексея Сотникова. Это начало 50-х, и «правильный» соцреализм уже находится на излете.

 

Своими фондами в агитационной тематике музей Нового Иерусалима не ограничился. К организации выставки привлекли РОСИЗО – и оттуда поступило множество произведений живописи и скульптуры.

 

Тут стоит напомнить, что после расцвета и многообразия художественных объединений 20-х годов в начале 30-х, а конкретно в 1932 году, вышло постановление ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций». С выставок изгоняются работы «формалистов». Исчезают всевозможные АХРРы и ОСТы. Несколько позже создается Всесоюзный комитет по делам искусств – дело надзора ставится на четкую организационную основу.

И вот, собственно, РОСИЗО как раз и предоставляет зрителю возможность взглянуть на результат этот организационной работы. Конечно, портреты вождей (причем доверялись они не кому попало, а авторам проверенным – таким, как, скажем, Александр Герасимов или Исаак Бродский).

 

Другим достается индустриальная тема. Особенно художники любят металлургию – тут можно позволить себе хоть какие-то колористические эффекты.

 

Не всем везет – приходится писать и такие скучноватые сюжеты, как «Погрузка леса» или «Заправка горючим и проверка моторов» (sic!).

 

Еще прелестные сюжеты второй половины 30-х годов – на тему «жить стало лучше…». И художники старательно создают образы продовольственного изобилия.

 

Групповой портрет стахановцев – оцените и коллективно зачитываемую газету, и натюрморт на столе.

 

«Выходной день» – не лишенный, впрочем, доли юмора.

 

Такая манера благополучно просуществует почти до конца 50-х. Вот из того времени – встреча советских пионеров и китайских школьников.

 

Ну, и известное налбандяновское – «Встреча руководителей партии и правительства с представителями творческой интеллигенции».

 

Итак, это «Искусство агитации». Экспозиция весьма внушительная, продлится до начала декабря.

 

Ну, а рядом, на том же этаже, открылась и персональная выставка Анатолия Слепышева – из фондов музея и из архива семьи. Вот тут уже – никакой агитации.

 

Обе эти выставки открылись в главном здании Новоиерусалимского музея. Там же, напомню, продолжается выставка «Привычки милой старины». Здесь же показывают и работы Константина Горбатова

В выставочном корпусе в парке две выставки: художественная – «Любимые мотивы. Живопись конца XIX – XX века из собрания музея «Новый Иерусалим» и  этнографическая «Будни и праздники русской деревни». 

 

 

В Переславле-Залесском, который всем нам памятен по ботику Петра Первого (о котором, вместе с его музеем, рассказ – здесь) и Плещееву озеру, есть и множество других музеев. Среди них – музей Александра Невского. Причем возник он не так давно – всего лишь пять лет назад.

Почему «всего лишь»? Действительно, можно удивляться. Александр Невский – одна из составных частей переславского бренда, а на главной площади города ему даже установлен памятник.

Для города Переславля, что находится в ближайшей к Москве части Ярославской области, музей Александра Невского более чем логичен – ведь это родной город Александра Ярославича. Но как составить персональную экспозицию о личности из XIII столетия, от которого так называемых «меморий» практически не осталось?

Нет, понятно, биографические данные тут есть – вот вам, например, генеалогическое древо.

Но главное – человека тут решили показать через его время. А само время – через археологию.

Находки близ Переславля и  в самом городе показывают: здесь жили в X-XIII веках и славяне, и финно-угры.

Найденные при раскопках монеты свидетельствуют о довольно широких экономических связях. Вот новгородская серебряная гривна.

Монеты Золотой Орды (что достаточно логично).

Но рядом – и арабские дирхемы с характерной вязью.

А также пражские гроши.

Но куда больше оказалось находок военного характера.

Ничего удивительного тут нет: город, бывший довольно важным для Северо-Восточной Руси опорным пунктом, неоднократно подвергался осаде – а бывало, что захватчики его и жгли. Особенности местных почв помогали сохранить металлические предметы – в болоте неподалеку от  Переславля отыскалась даже практически целая кольчуга.

Технология была знакома и  воинам Золотой Орды – вот их кольчужный шлем.

А вот форма наконечников стрел была разной. Вот русские.

Среди ордынских встречались наконечники трехгранной формы. Но их главное назначение было не  боевым. Если приглядеться, в лепестках можно увидеть небольшие дырочки – при полете они издавали своеобразный воющий звук. Словом, древнее психологическое оружие.

А вот боевые наконечники стрел у ордынцев напоминали гарпун – в результате при ранении их было крайне трудно извлечь. Потому, говорят музейщики, русские воины и предпочитали ближний бой.

Кстати, об оружии ближнего боя: это были меч, кистень и топор. Боевые топоры довольно просто отличить по форме от хозяйственных: они имеют крючковатую форму – благодаря этому противника можно было зацепить за броню и сбросить с коня. 

А кистень, если кто не  знает – это вот эта штука. От его применения пошел давно изменивший значение глагол «ошеломить» – изначально это значило в буквальном смысле оглушить противника, ударив по шлему. 

Ну, а это уже реконструкция. Слева направо: тевтонский, русский и ордынский воины.  

Ну, а вот так, по  предположению живописца, выглядело русское войско перед походом.

Отдельная диорама представляет Невскую битву – которая, собственно, и принесла Александру Ярославичу его прозвище.

Но один предмет, непосредственно связанный с князем, в экспозиции все-таки есть: это его личная, так называемая «вислая» печать. Подлинник.

В увеличенном изображении – аверс и реверс.

Город Переславль того времени, когда в нем княжил Ярослав Всеволодович и родился его сын Александр, выглядел вот так.

Сейчас от всей средневековой застройки сохранился только белокаменный Спасо-Преображенский храм XII века – в нем, собственно, княжича Александра и крестили.

Сотрудники музея посетителей любят и с удовольствием расскажут еще немало любопытностей.

Музей Александра Невского расположен прямо напротив основного комплекса Переславль-Залесского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника (бывший Успенский Горицкий монастырь, упраздненный в 1774 году, а в 1919-м превращенный в музей).

Но пора двигаться к  главной площади. Приятное известие для тех, кто еще некоторое время назад не  мог попасть внутрь средневекового храма: его реставрация завершилась, леса сняты.

Об Александре напоминает не только монумент, но и мемориальная доска.

Но самое главное – теперь можно зайти внутрь храма и осмотреть его крестово-купольную структуру.

На той же площади – и  церковь Александра Невского. Это уже XVIII век.

Но вернемся в  средневековье. От него сохранились и окружавшие когда-то город земляные валы – теперь место для прогулок.

Любопытное место для прогулок – и берега протекающей рядом речки Трубеж. По ним можно дойти и до Плещеева озера.

Ну, а музеев в Переславле-Залесском просто какое-то невероятное количество. Глядишь в одну сторону – Музей утюга. Глядишь в другую – Музей радио. А там еще и еще… Так что в этот город придется еще не раз вернуться.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире