mmironov

Максим Миронов

16 октября 2017

F

Месяц назад я написал пару постов, как менеджмент российских банков ворует средства у вкладчиков и налогоплательщиков (вот и вот).

Сегодня стало известно о еще одном случае крупного воровства: прямо перед объявлением о санации менеджмент «Открытия» украл у налогоплательщиков 40 млрд рублей. Три фонда продали 13% акций ФК «Открытие» банку «Траст».

Почему это воровство? «Открытие» фактически разорилось. 29-го августа были объявлено о его санации. Значит, на тот момент его акции практически ничего не стоили. Какова стоимость акций за день до объявления о санации? Тоже близкая к нулю, ведь проблемы у «Открытия» появились не в ночь с 28 на 29 августа. При этом последняя часть сделки по продаже пакета «Открытия» была закрыта 28-го августа, и ее стоимость составила 14 млрд рублей. Менеджмент банка не мог не знать о том, что у банка серьезные проблемы, и готовится санация. Может, этим трем фондам сказочно повезло, и они успели скинуть свои акции какому-то плохо осведомленному внешнему инвестору? Нет, они продали банку «Траст», который входит в ту же группу «Открытие», то есть, по сути, акционеры продали свои акции своей же компании. По большому счету это вывод 40 млрд рублей из актива, стоимость которого равна нулю.

Может, это была выгодная сделка для банка «Траст»? Банк «Траст» сам находился в тяжелом финансовом положении, был в стадии санации (которой занималось «Открытие»). Покупать за 40 млрд акции, стоимость которых близка к нулю — в этом нет экономического смысла. Группе «Открытие» еще в июле ЦБ предоставил ей кредит в 333 млрд рублей. То есть проблемы с ликвидностью были настолько серьезные, что рынок отказывался предоставлять необходимое финансирование, поэтому пришлось идти за деньгами в ЦБ. Несмотря на дыру в балансе и уже получаемое финансирование со стороны ЦБ, группа «Открытие» нашла 40 миллиардов рублей, чтобы выкупить у акционеров свои акции, которые уже на тот момент ничего не стоили. «Открытие» уже в июле было банкротом, просто объявлено об этом было 29-го августа. Чтобы было понятно, 40 млрд за 13% это соответствует оценке всего банка в 308 млрд руб или 5.4 млрд долларов по текущему курсу. То есть еще 28-го августа, группа «Открытие» выкупала собственные акции исходя из оценки компании в 5.4 млрд долларов. Интересно, какие документы были предоставлены совету директоров банка, чтобы обосновать подобную оценку акций уже фактического банкрота?

Я понимаю, что все остальные способы воровства, описанные мной (см. здесь), сложно доказуемы с точки зрения российского законодательства. Однако выкуп собственных акций накануне объявления о санации, при том,что менеджмент был прекрасно осведомлен о проблемах банка, — это мошенничество. ЦБ обязан добиться аннулирования этих сделок и вернуть 40 млрд банку «Траст», которые были, по сути, незаконно выведены предыдущими акционерами. Это просто воровство средств налогоплательщиков. Я не кровожадный, но именно в данном случае хотелось бы увидеть и посадки. Мошенничество в банковской сфере стоит налогоплательщикам триллионы рублей, и те, кто ворует, чувствует себя абсолютно безнаказанным.

Оригинал

Криптовалюты все больше привлекают внимание не только профессиональных участников рынка, но и широкой общественности. Вот уже и государство задумалось, как бы поставить под свой контроль перспективный рынок. Несмотря на взрывной рост популярности, у большинства людей, которые инвестируют или задумываются об инвестировании в криптовалюты, отсутствует необходимое понимание того, что этот за класс активов собой представляет. Какие перспективы роста и вообще будущее криптовалют? В этом посте я постараюсь объяснить, что это за активы и каковы основные риски инвестирования в них.

Начнем с реальных активов. Стоимость реальных активов – это приведенная к настоящему времени сумма ожидаемого денежного потока, который сгенерирует этот актив. К примеру, стоимость квартиры – это дисконтированная сумма арендных платежей, которые эта квартира может принести. Стоимость акции – это ожидаемый поток дивидендов (или иных денежных выплат), которые в будущем будут выплачены владельцу акции. Колебания курсов реальных активов напрямую зависит от колебания ожидаемого денежного потока по этим активам. В этом смысле не очень корректно говорить о пузырях на рынке акций или рынке недвижимости. К примеру, известный «пузырь» на рынке дот-комов на рубеже 1990-ых и 2000-х можно объяснить тем, что рынок слишком оптимистично оценивал скорость изменений, связанных с проникновением интернет-технологий в экономику. Когда выяснилось, что интернет-технологии проникают не так быстро, как многие думали, ожидание по доходам интернет-компаний упали, и их акции рухнули. Однако это совсем не значит, что это был пузырь. Как только скорость интернет проникновения начала расти, стоимость интернет-компаний опять выросла. К слову, стоимость акций интернет-ритейлера Амазон сейчас почти в 10 раз выше, чем на пике «пузыря» в конце 1999 г. Да и суммарная стоимость других интернет-компаний уже давно во много раз превысила уровень суммарной капитализации «дот-комовского» пузыря 17-летней давности. Рынок действительно ошибся – интернет-бум случился лет на 5-7 позже, чем люди думали изначально. Поэтому в 2001-2002 гг. мы наблюдали падение, связанное с несбывшимся ожиданиями, а потом через несколько лет начался бурный рост на рынке технологический компаний, который продолжается до сих пор.

«Пузырь» на рынке недвижимости в США тоже не совсем являлся пузырем. В 2003-2006 гг. экономика быстро восстанавливалась, и рынок ожидал, что больше и больше людей смогут позволить себе собственное жилье. Как только экономика стала чуть подтормаживать, эти ожидания разрушились. Многие из тех, кто купил жилье, полагаясь на рост собственных доходов в будущем, не смогли обслуживать кредиты (так как их доходы либо перестали расти, либо упали). В итоге, падение ожиданий по поводу спроса на будущее и текущее жилье уронило цены на рынке. Когда экономика начала  восстанавливаться, стали расти ожидания по поводу будущих доходов и спроса на жилье, поползли вверх цены. Во всех крупных американских городах, цены на недвижимость уже фактически достигли уровня 2007 г., а где-то, например в Сан-Франциско, даже уже существенно превысили.

Когда вы инвестируете в реальные активы – то вы как бы покупаете корову. Стоимость этой коровы – это ожидаемое количество молока, которая эта корова будет давать в будущем. Если ожидание надоев растет,то стоимость коровы растет, если ожидание надоев падает, то и стоимость коровы падает. В любом случае стоимость коровы определяется только ожиданием надоев и ничем другим.

Помимо реальных активов на финансовых рынках есть другой класс активов – пузыри. Они не несут в себе какой-то внутренней стоимости (как ожидаемый денежный поток). Их цена определяется верой участников, сколько за тот или иной актив можно получить в будущем. Самыми распространенными активами класса «пузыри» в мире являются валюты. Например, доллар сам по себе не представляет никакой ценности. Если вы купите доллар, то по нему не будут платить дивидендов и он не будет приносить вам никакого денежного потока. Однако у него есть стоимость. Эта стоимость объясняется вашей верой, что через год или два, или даже много лет, вы сможете этот доллар обменять на какой-то товар. Фактически, абсолютная пустышка может обладать какой-то стоимостью, если достаточно большое количество участников рынка верит, что эта пустышка обладает стоимостью. Государства на протяжении многих веков поддерживает веру в свои валюты, не позволяя себе выпускать ее слишком много, поддерживая курс при необходимости, законодательно обязывая агентов, которые работают на его территории, принимать его валюту как средство платежа. Если вера экономических агентов в валюту какого-то государства снижается, то стоимость этой валюты начинает быстро падать.

В этом смысле биткойн или любая другая криптовалюта являются пузырями. Они не приносят никакого дохода, и их стоимость полностью обусловлена ожиданиями рынка, сколько за эту валюты будут платить в будущем.

То, что актив является пузырем, совсем не значит, что он обязательно лопнет. К примеру, мы наблюдали много случаев валют, которые «лопнули». Обычно это процесс проявляется в гиперинфляции, когда стоимость валюты обесценивается в десятки и сотни раз. Однако мы также наблюдаем на рынке валюты, которые сохраняют свою стоимость на протяжении многих десятков лет или даже столетий (доллар США, швейцарский франк, английский фунт) без каких-то громких «лопаний». Так и биткойн. Несмотря на то, что этот актив является пузырем (как и все валюты в мире) совсем не значит, что он обязательно лопнет. Он вполне может сохранять стоимость на протяжении довольно длительного времени.

У биткойна есть плюсы и минусы по сравнению с традиционными валютами. Главный плюс  — это ограниченность эмиссии. Любой валюты в мире можно напечатать сколько угодно. Репутация центробанка здесь является главным гарантом, что государство не включит печатный станок для финансирования бюджета. Поэтому, стабильные валюты на протяжение десятилетий только у развитых государств, которые могут поддерживать долгосрочную репутацию. У эмиссии биткойна есть естественные ограничения. Каждая новая единица валюты обходится все дороже, то есть даже при большем желании нельзя напечатать слишком много биткойнов. Однако есть и минусы:
у биткойна отсутствует регулятор (или маркет-мэйкер). У любой валюты в мире есть регулятор, который следит, чтобы курс валюты был более-менее стабильным. При необходимости, он может корректировать курс, используя валютные интервенции или меняя ставку рефинансирования. У биткойна такого регулятора нет, поэтому его курс скачет на десятки процентов в течение месяца. Почему излишняя волатильность — это плохо для валюты? Это резко ограничивает круг ее использования. Например, делает фактически невозможным для использования в контрактах, даже краткосрочных. Представим, что вы месяц назад заключили контракт на какие-то работы за 10 биткойнов. Тогда биткойн стоил 3200 долларов. Сейчас, когда подошел момент расчета, биткойн стоит 4800 долларов, то есть вырос в полтора раза. Если вы работаете на реальный рынок и ваша выручка в долларах или рублях, это значит, что ваши издержки по контракту за месяц выросли в полтора раза. Очень вероятно, что вы просто откажетесь от этих работ, потому что они стали слишком дорогие. А если вы заключили какой-то контракт в начале этого года, то с того момента курс вырос в 5 раз. Практически гарантировано, что одна из сторон захочет изменить условия договора, так как он для нее станет слишком невыгодным. Из-за высокой волатильности и непредсказуемости, биткойн фактически невозможно использовать для любых среднесрочных и долгосрочных сделок, только для спотовых расчетов.
— узкая база потенциальных пользователей. Государство требует, чтобы традиционные валюты были обязательны к применению на его территории. Налоги, пенсии, зарплаты госслужащим, цены в магазинах и т.д. обязаны выплачиваться или быть номинированы в национальной валюте. Это стабильно гарантирует национальной валюте широкий круг пользователей и как следствие постоянный спрос. У биткойна или другой криптовалюты отсутствует какой-то предопределенный класс пользователей, которые обязаны пользоваться этой валютой. Вкупе с высокой волатильностью (см. предыдущий пункт), это также отпугнет других пользователей, которые чисто теоретически могли бы использовать биткойны в своей экономической деятельности, но не будут из-за высоких экономических рисков.
— риски со стороны государственных регуляторов. Пока государственные регуляторы во всех странах заняли скорее выжидательную позицию. Никаких активных действий против криптовалют фактически не предпринимается. Однако вполне возможно что вскоре такие ограничения появятся (см. например business cnews.ru ). Конечно, само владение биткойнам или даже майнинг запретить достаточно сложно, однако подобные действия все равно могут резко сократить потенциальный спрос на биткойны. В конце концов, если вы захотите потратить биткойны на что-нибудь. кроме наркотиков или оружия, вам нужно будет поменять их на нормальные деньги, чтобы с ними пойти в магазин. Обмен биткойнов на деньги  уже завязан на легальную денежную систему. Если такая деятельность запрещена, значит, нужно идти на черный рынок со всеми вытекающими рисками и последствиями. Выталкивание государствами криптовалют в серую и черную зону еще больше сократит потенциальный круг пользователей, а значит, упадет спрос на криптовалюты и их стоимость.
— конкуренция со стороны других криптовалют. Самый основной враг биткойна – это другие криптовалюты. На примере Эсериум, мы видели, как быстро могут набирать популярности другие криптовалюты (которых множество). Ведь чем принципально отличается биткойн от эсериума или от любой другой криптовалюты ( вот список из многих сотен криптовалют)? Тем, что в него «верят» большее число пользователей, держат эту валюту и майнят. Если их вера будет чем-то подорвана (например, год без роста цены или даже падение), то многие майнеры могут решить — а не попробовать ли нам помайнить что-то другое, чтобы опять попытаться заработать на быстром ралли? Если значительное число игроков, которые сейчас держат биткойны, решат переключиться на другую криптовалюту (а чтобы инвестировать в новую валюту, продадут свои биткойны), то мы можем увидеть быстрый крах на рынке биткойна.

Подводя итог, инвестирование в криптовалюты – это по сути лотерея. Есть большая вероятность выиграть, но есть также большая вероятность проиграть. Курс криптовалюты ничем не объясняется, кроме как верой участников в ее будущую стоимость. На веру о будущей стоимости влияет множество факторов, от действий регуляторов до каких-то случайных событий типа появления новой интересной криптовалюты или просто массовое разочарование в рынке. В отличие от рынка акций или недвижимости, стоимость которых определяется будущим денежным потоком по этим активам, никакого денежного потока за криптовалютами не стоит. Если хотите сохранить свои накопления, лучше инвестируете в портфель реальных активов.

Оригинал
09 октября 2017

Цена свободы

Когда мне пару раз довелось присутствовать на лекциях Ричарда Тайлера, я не очень понимал, куда я попал — настолько его идеи концептуально отличались от того, что преподавали другие чикагские профессора. Все, что он говорил, было с человеческой точки зрения просто и логично, но никак не вписывалось в то, что во всем мире принято называть «чикагская школа» — экономические агенты рациональны, рынки эффективны, цена активов отражает всю доступную информацию и т.д. Мне вообще было не очень понятно, как поведенческую экономику можно органично встроить в современную мэйнстримовскую экономическую теорию, ведь все ее ключевые постулаты базировались совсем на других предположениях. Поведенческая экономика для меня являлась скорее описанием наблюдаемых аномалий в поведении экономических агентов, чем какой-то системной теорией.

То, что считалось смелым, вызывающим и противоречивым еще 20 лет назад, сегодня окончательно заслужило признание мирового научного сообщества. Тайлер, один из основных идеологов поведенческой экономики, только что получил Нобелевскую премию. Но мой пост не о нем и даже не о поведенческой экономике, а о Чикагском университете.

Чикагский университет по количеству нобелевских лауреатов по экономике с большим отрывом обгоняет другие ведущие мировые университеты. В чем причина такого успеха? Может, у него много денег? Это, безусловно, небедный университет, однако его финансовые ресурсы намного скромнее, чем у других американских университетов. Чикаго в 5 раз беднее Гарварда и более чем в 3 раза беднее Йеля или Стэнфорда. Чикаго также не входит в широко известную Лигу плюща, то есть исторически он не был притяжением для детей элит.

Причина подобного успеха, скорее, заключается в свободе и открытости к новым идеям. Когда Тайлер в 1995 стал профессором Чикаго, то все ключевые профессора Чикаго придерживались противоположных взглядов. Тем не менее, его наняли, потому что его идеи были новыми и интересными. Когда мой научный руководитель Гэри Беккер (Нобелевский лауреат 1992 г.), в 1960-х гг. начал продвигать теории, что мотивы преступников можно описать экономическими моделями, это тоже многим казалось аморальными и диким. Позже мировое научное сообщество признало, что его модели очень помогают в борьбе с преступностью и других сферах нашей жизни (куда раньше экономике был путь заказан). На студентов и аспирантов также распространяется намного бОльшая свобода, чем в любом другом ведущем американском университете. Никто не насаждает своих идей, никто не заставляет заниматься какой-то определенной областью, если спросишь — помогут, если есть свои идеи — двигай свои идеи.

Опыт Чикагского университета, а также других американских университетов (США как страна с огромным отрывом лидирует по количеству Нобелевских премий), показывает, что чтобы быть сильным в современном мире, нужно быть свободным и открытым. Нужно приветствовать новые идеи, оппозицию и вообще любые проявления чего-то нового и интересно. Истина рождается в интеллектуальных дискуссиях. Университет, который может внутри себя организовать самую сильную дискуссию (для этого нужно привлекать ученых противоположных взглядов), в итоге выигрывает конкуренцию. Если закрыться и сплотиться даже вокруг очень сильного лидера, сконцентрироваться только на продвижении его идей и найме сторонников только его теорий, то это путь в никуда. Казалось бы, причем здесь Путин и Россия?

Оригинал



С момента выдвижения Алексея Навального в кандидаты в президенты мы наблюдаем постоянный поток сообщений от представителей власти, что у Навального нет такого права. В последнее время к продвижению месседжа «Алексей, куда ты лезешь, ты же уголовник» подключили Ксению Собчак (https://echo.msk.ru/blog/sobchak/2065454-echo/) и других общественных деятелей.

На самом деле никакого решения по тому, регистрировать Навального или нет, еще окончательно не принято. Почему? Предположим, что власть уже приняла решение отказать ему в регистрации. Что тогда нужно было бы сделать? В день, когда Навальный придет и подаст документы на выдвижение, просто поставить штамп «отказать». И все. Если в его поддержку в Москве выйдут несколько сотен сторонников – то разогнать, а особо рьяных посадить на 15 суток или несколько лет. Не в первый и не во второй раз уже отказывают законно выдвигающимся кандидатам. Процедура отлажена.

В этом конкретном случае, вместо того, чтобы взять и спокойно отказать, власть нагнетает истерию. Запрещает митинги по всей России, сажает лидеров оппозиции совсем уж по беспределу. Вчера Леониду Волкову дали 20 суток за два твита (https://zona.media/online/2017/10/05/volkov-7#15117.) Понимая, что устрашающие заявления уже мало на кого действуют, власти Петербурга просто решили закрыть доступ к Марсову полю, где оппозиция планирует провести основную свою акцию (http://www.interfax.ru/russia/581986). По всей стране идут репрессии против региональных сотрудников штабов Навального (https://openrussia.org/notes/714486/).

Что все это значит? Что никакого решения на самом деле пока нет. Им очень хочется не допустить Навального на выборы, но они не уверены, что смогут это решение воплотить в жизнь. Именно поэтому предпринимаются все попытки, чтобы сбить волну массовых выступлений. Если пересчитать на количество жителей, региональные митинги Навального были эквивалентны московским в 30,000-100,000 человек. Причем это только начало активной фазы кампании. Если дело так пойдет и дальше, то вполне возможно Навальному в декабре удастся вывести на улицы страны до миллиона человек. В Москве в декабре 2011 г. на улицы выходило 0.5-1% населения. Похоже, что повторение этого опыта в масштабах страны выглядит как вполне достижимая цель.

Возможно, у россиян первый раз за много лет появился шанс повлиять на судьбу страны. Да, это не стиль западной развитой демократии, когда исход предвыборных баталий решается тихо и спокойно в кабинке для голосования. Скорее, это напоминает Новгородское вече, когда народ собирался на площади и громко кричал, чтобы быть услышанным. Но форма демократии здесь не сильно важна. Главное, что власти показали, что они народ слышат. То, что они слышат, им очень не нравится, и единственный вариант добиться своего – это кричать еще громче. Ближайший повод громко крикнуть – это 7 октября.

Оригинал
05 октября 2017

Путин-2042



Постоянно нарастающий накал президентской гонки связан не столько с выборами 2018 г., сколько с дальнейшей судьбой путинского режима. Любые попытки конкурентной борьбы так ожесточенно выжигаются, потому что режим собирается остаться  как минимум до 2030 г., а скорее всего, намного дольше  — до 2036 г. или даже до 2042 г. Почему я так думаю?

Представьте, что у Путина и вправду планы отработать последний срок 2018-2024, как то предписывает Конституция, и уйти на покой. Какой тогда был бы оптимальный план? Скорее всего, лучше провести последний срок, обеспечив себе максимальную легитимность, то есть, проведя хотя бы минимально конкурентные выборы. Для Путина это абсолютно безопасно. Единственный серьезный конкурент, Навальный, вряд ли, наберет более 20% голосов. В Москве, когда его фактически не ограничивали в агитации, он смог набрать 27% голосов. Если даже предположить, что все крупные города смогут повторить московский результат – дать Навальному около 30%, а остальные регионы дать 10-15% (что очень неплохо), то мы получим уверенное второе место Навального с порядка 20% голосов. При таких раскладах Путин станет президентом в первом туре.  Зато и в России, и в мире, Путин будет восприниматься как настоящий президент, который справедливо занимает свой пост. Его легитимность никем из серьезных людей не будет подвергаться сомнению. Также это позволит Путину провести последний президентский срок в спокойном режиме – накал гражданского напряжения спадет, и необходимость проведения репрессий для сохранения режимаснизится.

Но эта стратегия оптимальна, только если есть план править до 2024 г. Ведь если Навальный займет уверенное второе место в президентской гонке 2018 г., это позволит ему провести свою фракцию в Госдуму в 2022 г. и делает его фаворитом в гонке 2024 г. При таких раскладах, любая операция «преемник-2024» становится крайне рискованным мероприятиям. Вероятность перехода власти к оппозиции через  6 лет резко увеличивается.  Единственная причина выжигать конкурентное поле сейчас — это не сохранить власть до 2024 г., а обеспечить платформу для ее сохранения и после 2024 г. Возможно, это будет вариант с преемником. Возможно, это будет вариант с изменением Конституции, которая позволит Путину быть президентом не «2 срока подряд», а «4 срока подряд» или любое произвольное число. Не стоит сомневаться, что Госдума и Совфед одобрят любые требуемые поправки (например, под соусом «когда враг у ворот, коней на переправе не меняют»). Поэтому в марте 2018 г., мы будем выбирать Путина президентом (или фактическим президентом) не на 6 лет, а как минимум на 12 лет, а скорее, на 18 лет или даже дольше.

Почему Путин хочет быть президентом еще много-много лет? Я думаю, что на самом деле он не хочет. К 2024 г. он будет возглавлять страну уже четверть века – рекордный срок для современного лидера, дольше, чем Брежнев, примерно столько же, сколько Сталин. Становится очевидным, что у него полное отсутствие идей о развитии страны в течение следующего президентского срока, не говоря уже о последующих. Нас ожидает вечная стагнация. К тому же он миллиардер – может красиво жить на пенсии, с молодой женой, нянчить внуков и детей, наслаждаясь яхтами, дворцами и прочими прелестями жизни. Тем более Навальный несколько раз подчеркнул, что обеспечит Путину иммунитет от судебного преследования. Если бы даже Навальный ничего не говорил, иммунитет бывшему президенту и членам его семьи установлен законодательством РФ. Начиная с советского периода истории, бывших глав государства никто не преследовал – Хрущев и Ельцин вполне спокойно жили на пенсии. Горбачев и сейчас спокойно живет, ездит по миру, занимается общественной деятельностью. Путин за свое будущее может быть спокоен – это прописано в законе, заложено в наши традиции, прямо подтверждается гарантиями вероятного будущего лидера. А вот путинскому окружению есть о чем волноваться. Даже не 99%, а 100% путинской элиты заработали свое богатство преступным путем. Все эти медведевы, роттенберги, тимченки, сечины, миллеры, золотовы и т.д. – посредственности, все богатство которых базируется только на перекачке бюджетных средств с собственные карманы. Для всех них смена власти означает не только потерю всего «нажитого непосильным трудом», но и, скорее всего, коротание остатка жизни в тюрьме. Естественно, они будут держаться за режим до последнего, подталкивать Путина участвовать в выборах до тех пор, пока он может сам передвигаться и открывать рот, выжигать политическое конкурентное поле, потому что престарелому лидеру нации все тяжелее конкурировать с новой реальностью.

Но общество тоже изменилось  с 2011-2012 гг. В начале 2000-х подавляющее большинство моих друзей не интересовались политикой. Когда экономика росла на 7-8% в год, а фондовый рынок — на 50% в год, для молодых инициативных людей была куча возможностей разбогатеть, самореализоваться, воплотить в жизнь свои самые смелые мечты. Сейчас у  тех, кому меньше 30 лет, вся трудовая биография пришлась на период стагнации, близко к нулевому экономическому росту, резкой девальвации рубля, падению доходов, ухода из страны крупных западных компаний, отсутствию каких-либо перспектив. Они понимают, что переизбрание Путина не приведет к улучшениям, скорее, наоборот. Ключевое отличие от 2012 г. — тогда у Путина не было видимого конкурента, которого он не допустил на выборы. Сейчас есть очевидный конкурент, которого всеми незаконными способами не пускают на выборы. Причем это очевидно не только в России, но и за рубежом. Когда Навального в очередной раз посадили на 20 суток, об этой новости тут же сообщили The Guardian, Financial Times, Irish Times, The Independent, BBC, Reuters, ABC news и многие другие. Мировая пресса следит за каждым событием вокруг Навального и говорит о нем как об основном конкуренте Путина. Если Путин не даст Навальному участвовать в выборах вопреки Конституции, вопреки решению ЕСПЧ, то это будет воспринято мировым сообществом, что Путин из авторитарного правителя окончательно превратился в диктатора. В этих условиях следует ожидать усиления санкций и ухудшения экономической обстановки.

Что это значит для тех, кому сейчас меньше 30? То, что им  помимо потерянного десятилетия, когда у них не было нормальных возможностей развиваться, предстоит еще как минимум 10, а то и 20 лет такой же или даже худшей стагнации. Ведь уже всем очевидно – Путин никуда уходить не собирается, идей у него нет, а есть только репрессивный аппарат для удержания власти. С такими вводными экономического роста в ближайшем будущем ожидать не стоит. Подобные безрадостные перспективы стать потерянным поколением, у которого не было ни лихих 90-х, ни сытых 2000-х, а только заплесневелые 2010-ые, 2020-ые и т.д. могут заставить молодых людей совсем по-другому относится к протестам, чем их предшественников 6 лет назад. Мне кажется, власть совершает большую ошибку, думая, что точечными репрессиями можно подавить волну выступлений, как это было сделано после выступлений на Болотной 6-го мая 2012 г. На тех протестующих эта тактика подействовала – им было что терять, они успели что-то заработать, при желании могли уехать из страны. Этим новым протестующим терять нечего. У них не было возможностей профессиональной самореализации, у них нет накоплений, чтобы эмигрировать, они не видят перспектив, что что-то может измениться при текущем режиме. Их пугать бесполезно.

Оригинал

Одним из пунктов программы Алексея Навального является ограничение на владение СМИ олигархами и крупными ФПГ. По поводу этого пункта уже неоднократно возникали дискуссии в медиа-сообществе (к примеру, см. ветку обсуждения)

Медиа — особый тип бизнеса. Критерий успеха любого бизнеса — это размер прибыли, который он зарабатывает. Прибыльные бизнесы растут и развиваются, убыточные — сжимаются и постепенно уходят с рынка в процессе банкротства. Однако медиа, помимо денежного потока, производит еще один важный ресурс — влияние на общественное мнение. Зачастую, именно этот ресурс является основной причиной владения медиа для олигархов и государства. С помощью него можно решать проблемы основного бизнеса или дискредитировать политических конкурентов. Можно добивать принятия нужных законов и влиять на судебные процессы. Именно поэтому такие владельцы готовы платить за медиа цену, существенно выше той, которая обусловлена их денежным потоком.

К примеру, накануне того, как Михаил Прохоров решил пойти в политику, он приобрел себе контрольный пакет РБК за 80 миллионов долларов (у РБК был еще долг 220 миллионов). За весь период владения РБК Прохоровым с 2010 г. по 2017 г. холдинг был убыточный. Продал его Березкину он тоже с убытком. Какой был смысл платить такие деньги за глубокоубыточный актив, который никак не мог отбить вложенных в него инвестиций? Ответ: его покупали для других целей. Как только Прохоров решил завязать с политическими играми, он потерял к нему интерес и вскоре продал.

Точно ради таких же целей владели олигархи СМИ в 1990-ые, которые сейчас воспеваются как времена практически неограниченной свободы слова. Решили олигархи и сделали Ельцина президентом в 1996 г. Рейтинг Ельцина накануне выборов был 3%. В любой нормальной демократической стране у него не было бы шансов. Однако олигархи сплотились и стали дуть через свои СМИ в пользу Ельцина, очерняя конкурентов. Потом эти же олигархи использовали свои СМИ, чтобы очернять вице-премьеров Немцова и Чубайса. Еще бы, при приватизации «Связьинвеста», которую они курировали, в июле 1997 г. пакет в 25%+1 акция был продан за 1.875 миллиардов долларов. Для сравнения, эта сумма была в ТРИ раза больше, чем удалось выручить за контрольные (или близкие к контрольным) пакеты «Норильского никеля», «Юкоса», «Сиданко», «Сибнефти» и «Сургутнефтегаза» вместе взятые во время залоговых аукционов конца 1995 г.

Олигархи того времени очень любят сетовать: дескать, что мы могли поделать, времена были такие, мы просто играли по тем правилам, которые были. На самом деле эти правила были ими и созданы, им нравилось приватизировать народное достояние за копейки. Как только в правительство пришел Немцов, и попытался изменить эти правила игры на нормальные — начать продавать государственные активы по справедливым ценам, эти же олигархи на него натравили свои СМИ. Вообще, залоговые аукционы конца 1995 г. очень похожи на то, что Ельцин за счет государственных активов решил купить себе массовую поддержку СМИ перед выборами. В ноябре — декабре 1995 г. олигархам за копейки достаются пакеты самых ценных российских сырьевых компаний, а уже в начале 1996 г. начинается активная предвыборная кампании, с поддержкой его кандидатуры во всех ключевых СМИ. Если учесть справедливую стоимость активов, которые были отданы олигархам, это была, наверное, самая дорогая предвыборная кампания в истории человечества.

Путина президентом тоже сделали СМИ, принадлежащие олигархам. ОРТ, которое контролировал тогда Березовский, активно в 1999 г. топило за «Единство». Это помогло им фактически выиграть выборы (они всего на 1% отстали от КПРФ) и сделало Путина лидером президентской гонки. Путин в 1990-ые наблюдал, как СМИ крутят-вертят общественным мнением как хотят, поэтому как только он пришел к власти, он стал прибирать контроль над ними себе. Зачем каждый раз договариваться с олигархами и просить их об одолжении, если можно контролировать СМИ напрямую?

В такой системе экономика СМИ вообще не важна. Какая разница прибыли там или убытки? Держат их не для этого. Если Абрамович при поддержке Березовского в декабре 1995 г. купил контрольный пакет «Сибнефти» за 100 миллионов долларов, а продал в 2005 г. за 13 миллиардов, то какая разница, сколько генерировало в 1995 г. ОРТ — 10 миллионов прибыли или убытков? Политический ресурс, который во многом обусловлен контролем над СМИ, позволял олигархам получать выгоды в миллиарды долларов. Считать какие-то затраты и оптимизировать бизнес-процессы в принадлежащих им СМИ не было экономического смысла — все равно, выгода от владения генерировались совсем не там. Подобное отношение к экономике СМИ и послужило формальным основанием для перехода контроля над НТВ от Гусинского к «Газпрому». У «Медиа-Моста» был долг перед «Газпромом» в 211 миллионов долларов. Никаких рыночных способов вернуть долг не было (телекомпания НТВ не генерировала и близко похожего денежного потока). То есть долги набирались на «авось», под активы, которые не способны их обслуживать, с пониманием, что основная стоимость активов — совсем не в денежном потоке, которые они генерируют.

Не нужно думать, что это какая-то уникальная ситуация для России. К примеру, Сильвио Берлускони, бывший премьер-министр Италии, активно использовал свою медиа-империю для продвижения своих бизнес и политических интересов.

Почему это вредно, когда олигархи владеют медиа? Во-первых, медиа перестают служить своей основной цели — информированию общества, а становятся инструментом влияния на общественное мнения для достижения каких-то бизнес-целей. Во-вторых, нормальные медиа не могут конкурировать с медиа, принадлежащих олигархам. Они не могут нанять лучших журналистов, купить интересные активы за справедливую цену, получить финансирование на таких же условиях. Телеканал «Дождь» никогда бы не смог конкурировать со «старым» НТВ. Ресурсы Винокурова-Синдеевой и Гусинского при поддержке «Газпрома» просто были бы не сопоставимы. В итоге, все независимые медиа просто ушли бы с рынка, и мы имели бы буйство «независимых» СМИ принадлежащих разным олигархическим кланам.

Не нужно питать иллюзий. Если при смене правительства объявить полную свободу на владение СМИ, то очень скоро все ключевые СМИ окажутся в руках олигархов. Нормальные медиа-бизнесмены просто не смогут конкурировать с их финансовым ресурсом. Для сравнения, в 2006 г. Усманов купил издательский дом «Коммерсант» за 300 миллионов долларов. В 2015 г. Кудрявцев купил «Ведомости» исходя из оценки 10 миллионов евро или 10.6 миллионов долларов по тогдашнему курсу. С 2006 г. по 2015 г. российские компании, конечно, подешевели, но не во столько раз. В июне 2006 г. индекс РТС (номинирован в долларах) был 1500 пунктов, в июне 2015 г. — 920. То есть российские активы в среднем подешевели в 1.6 раз за этот период. Разница объясняется тем, что Кудрявцев и Усманов покупали свои активы для разных целей. Кудрявцев, чтобы делать нормальный медиа-бизнес, Усманов — для получения общественного влияния. Отсюда и разница в оценках. Теперь представьте, что какая-то газета выставлена на торги, и ее хотят купить условный Усманов и условный Кудрявцев. Кто сможет заплатить бОльшую цену? Ответ очевиден.

Если все ключевые медиа окажутся в руках олигархов, то мы, по сути, получим повторение 1990-ых. После смены режима придется принимать много новых законов, проводить масштабную приватизацию, разбираться в коррупционных делах прошлого. Олигархи владеют медиа не для того, чтобы поддерживать свободу слова из филантропических побуждений. Очень скоро они потянутся к министрам, депутатам и чиновникам, чтобы объяснить, какие законы соответствуют интересам России, какие активы нужно приватизировать и на каких условиях и т.д. Если какой-то чиновник или политик будет сопротивляться, то против него включат медийную машину. Разумные политики не будут сопротивляться и будут все делать правильно. В результате, ситуация не только не улучшится, но может и ухудшиться: для экономики более вредно иметь несколько коррупционных центров, чем один центр с вертикальной коррупцией.

Чтобы избежать данной ситуации, нужно ввести ограничения по владению олигархами медиа. Не стоит под этим понимать, что никакой крупный бизнес не может владеть медиа. Нет, напротив, профильные медиа-компании и инвесторы даже приветствуются. Основная идея, чтобы инвесторы владели медиа как бизнесом, то есть для получения прибыли, а не для получения ресурса влияния на общество в целях достижения своих бизнес-интересов. Например, миллиардеры Руперт Мердок и Майкл Блумберг построили весь свой бизнес вокруг медиа. Компания Naspers активно инвестирует в медиа-активы по всему миру. Это ее основная экспертиза и источник доходов. Значит, и Мердок, и Блумберг, и Naspers, и другие профильные инвесторы могут быть владельцами российских медиа, даже, несмотря на то, что они иностранцы. Опыт инвестирования Financial Times and Wall Street Journal в «Ведомости» показал, что влияние уважаемых западных медиа — это, скорее, хорошо для качества продукта, чем плохо. Прохоров, Потанин, Фридман, Тиньков, Усманов и другие крупные бизнесмены не могут быть владельцами медиа, так как у них основные бизнес-интересы сосредоточены в других сферах. Формально это можно прописать, например, следующим образом. Если у бизнес-группы не менее 50% (как вариант 70%) сосредоточено в медиа, то они могут владеть медиа. Если меньше, то нельзя.

Я понимаю, что бизнес-сообщество к любым ограничениям относится настороженно. Журналисты и владельцы медиа к подобным ограничениям относятся настороженно вдвойне. Ведь это сразу лишает их доступа к глубоким карманам олигархов, которые готовы платить любые деньги за доступ к нужным медиа-ресурсам. Но для рынка в целом и для общества — это благо. Медиа должны бороться за читателя, рекламодателя, думать, как заработать прибыль, ведь только прибыльные медиа могут быть по-настоящему независимыми. Мы не должны еще раз наступить на те же грабли. Именно медиа, принадлежащие олигархам, во многом ответственны за то состояние общества, в котором мы живем. «Свобода» СМИ была мнимая. Нужно двигаться по направлению нормальных медиа, когда единственный интересант, на кого должны оглядываться СМИ при выборе редакционной политики — это читатель.

Оригинал



                      Участковый привел парочку нарушителей в отделение и докладывает:
                      — Товарищ капитан, обхожу я, это, вот, значит, парк, смотрю: эти в кустах е…!
                      — Иванов! Не е…, а совокупляются.
                      — Вот и мне, сначала издалека показалось — совокупляются. А как поближе подошел, — нет, все-таки е…!

Мой пост про воровство в банковской сфере (https://mmironov.livejournal.com/27682.html) вызвал неоднозначную реакцию среди профессионального сообщества. Многие считают, что основная причина проблем – это все-таки неправильное управление рисками, а не воровство. Вот пример типичного комментария: «И еще мне крайне не понравилось, что Максим Миронов приравнивает завышенные риски к прямому воровству…» https://web.facebook.com/konstantin.sonin/posts/1940830519276807?comment_id=1941318619227997&comment_tracking=%7B%22tn%22%3A%22R8%22%7D

Действительно, при поверхностном рассмотрении приведенных мной примеров (см. https://mmironov.livejournal.com/27682.html) может показаться, что это неправильное управление рисками. Однако если рассмотреть ситуацию в деталях, то можно убедиться, что это все-таки воровство денег вкладчиков и государства, то есть налогоплательщиков.

Начнем с того, что рассмотрим, чем отличаются банки от других фирм. Самое важное отличие – это соотношение собственных и заемных средств. К примеру, в США, у средней фирмы доля заемных средств в капитале составляет 30-40%, а у многих крупнейших фирм (Apple, Facebook, Microsoft) чистый долг близок к нулю или даже отрицательный. В России доступ к финансированию у фирм хуже, чем в США, поэтому, скорее всего, у типичной российской фирмы доля долга в капитале еще меньше. С банками ситуация кардинальным образом отличается. У стандартного российского банка доля заемных средств составляет 85-90%.

Рассмотрим следующий пример. Доходность в экономике на безрисковые проекты – 10% годовых. Есть также возможность вложить средства в рисковый актив. В случае роста экономикидоходность у него +50% годовых. В случае падения — -50% годовых. Вероятность роста и падения одинаковая – 0.5. Какое инвестиционное решение примет фирма, у которой общий капитал 100 рублей и доля заемных средств в капитале 30%? По долгу фирма обязана заплатить 10% годовых. Изначальный капитал фирмы — 70 рублей акции и 30 рублей долг. Если она 100 рублей вложит в безрисковый актив, через год получит 110 рублей (100+10%*100). Из них 33 рубля (30+10%*3) она должна будет вернуть кредиторам, и акционеры получат 77 рублей (110-33). Если она 100 рублей вложит в рисковый актив, то будет два сценария. Если рынок вырастет, то фирма получит 150 рублей, 33 рубля должна будет вернуть кредиторам, 117 останется акционерам. Если рынок упадет, то фирма получит 50 рубля, 33 рубля должна вернуть кредиторам, 17 рублей останется акционерам. Итого, ожидаемое поступление кредиторам 33 рубля (0.5*33+0.5*33). Ожидаемое поступление акционерам – 67 рублей (117*0.5+17*0.5). Менеджмент (который представляет интересы акционеров) предпочтет вложить средства фирмы в безрисковый проект, так как он приносит ожидаемые поступления для акционеров 77 рублей, тогда как рисковый проект дает только 67 рублей. Кредиторы в обоих случаях получат ожидаемый доход в 33 рубля.

Теперь рассмотрим пример банка, у которого 90% капитала – депозиты (долг), 10% — собственный капитал (акции). Если банк вложит весь капитал в безрисковый проект, то получит 110 рублей Из них 99 рублей (90+10%*90) должен будет вернуть вкладчикам, и 11 рублей останется акционерам банка. Если банк вкладывает средства в рисковый актив, то в случае подъема экономики он получает 150 рублей. Из них 99 рублей должен вернуть вкладчикам, акционерам остается 51 рубль. Если экономика падает, то банк получает 50 рублей. Он банкротиться, так как не может полностью расплатиться с кредиторами, и вкладчики получают 50 рублей — все, что есть у банка. Акционеры не получают ничего. Ожидаемые поступления акционерам равны 25.5 рублей (0.5*51+0.5*0). Ожидаемые поступления вкладчикам 74.5 рубля (0.5*99+0.5*50).  Какой вариант выберет менеджмент? Конечно же, вложение в рисковый актив. Ведь в случае безрискового варианта инвестиций ожидаемый доход акционеров был 11 рублей, а в случае рисковых инвестиций 25.5 рубля (разница +14.5). Однако мы видим, за чей счет «банкет». В первом случае вкладчики получают ожидаемый доход 99 рублей, а во втором только 74.5 рубля (разница -24.5), то есть, по сути, акционеры обворовывают вкладчиков, перекладывая деньги из их кармана в свой и еще теряя часть по дороге.

Могут ли акционеры фирмы из первого примера ошибиться и вложиться в рисковый проект? Могут. Но тогда основные потери понесут они. Их ожидаемый доход будет 67 рублей вместо 77 рублей. Именно поэтому контроль за вложениями фирм намного менее строгий, чем за банками – на банки накладывается много ограничений, как они могут инвестировать средства. Ведь если хозяева фирм ошибаются, то страдают, прежде всего, они сами, и поэтому у них есть все стимулы не ошибаться. Если же они вдруг банкротятся, то они несут основные потери и просто уходят с рынка. В случае «ошибок» банка страдают, прежде всего, не акционеры, а те, кто доверил банку свои средства в управление. Если государство не хочет допустить банкротство банка, то потери оплачивают из кармана налогоплательщиков. Грубо говоря, обычные фирмы, если решат играть в рулетку, играют на свои, а банки играют на средства вкладчиков/налогоплательщиков, причем выигрыши идут в карманы банкиров, а проигрыш оплачивают вкладчики/налогоплательщики.

 В случае с «Открытием», «Бинбанком» и другими банками акционеры играли именно в такую лотерею, когда в случае успеха (рынок вырос) они становились бы супер-богатыми владельцами крупных банков, а в случае неуспеха (рынок упал/стагнирует) разорялись, перекладывая все убытки на вкладчиков/налогоплательщиков. Причем они не только играли, но и отчетливо понимали, что они играют именно в такую лотерею. Основной владелец Бинбанка Микаил Шишханов в интервью РБК сказал: «Бизнес-модель, которую я избрал для развития моей банковской структуры, оказалась немножко агрессивной, и эта модель работала на растущем рынке, или хотя бы на стабильном, но не на падающем. А когда рынок стал падающим — реализовался бизнес-рискhttp://www.rbc.ru/interview/finances/21/09/2017/59c2fc469a79471bd4d52edc Во-первых, не очень понятно, почему акционеры «Бинбанка» рассчитывали модель, исходя из растущего рынка. За три года, с января 2014 по январь 2017, активы банка выросли более чем в 5 раз, с 214 млрд до 1093 млрд рублей (https://www.vedomosti.ru/finance/characters/2017/09/25/735139-hochu-vsem-pokazat). Все это время (как и несколько предыдущих лет), экономика находилась в стагнации. Рост ВВП России 2013 – 1.4%, 2014 – 0.7%, 2015 – -2.8%, 2016 – 0.2%, в 2017 ожидается рост около 2%. Но дело не в том, ошибся или нет в своих прогнозах менеджмент «Бинбанка» (хотя особых оснований верить в какой-то быстрый рост в период, когда «Бинбанк» быстро наращивал активы, просто не было). Дело в том, что его бизнес-стратегия – это игра в рулетку. Если будет рост – мы разбогатеем, а если стагнация/спад, то счет придется оплачивать вкладчикам/государству. Эта стратегия изначально приносит значительный положительный доход акционерам и такой же значительный (или даже больший) убыток для вкладчиков/налогоплательщиков. На рулетке для «Бинбанка» выпало неправильное число. Весь счет за их игру в результате покрывают налогоплательщики. А если бы выпало счастливое число, например, нефть взлетела до 150 долларов и/или с нас сняли санкции, то вся прибыль ушла бы в карман талантливых акционеров. Налогоплательщики и вкладчики не могут выиграть в эту игру при любом сценарии. В лучшем случае, они остаются при своих.

И активная скупка/санация проблемных банков на средства ЦБ (то есть за счет налогоплательщиков), и инвестирование средств банка в фондовый рынок (покупка акций компаний) – это, по сути, игра в лотерею. Менеджмент и акционеры «Открытия» и «Бинбанка» — образованные и опытные профессионалы. Они не хуже меня знают, что такое risk shifting и к каким последствиям он ведет. Он ведет к перекладыванию средств из карманов вкладчиков/бюджета в карманы акционеров. Они шли на такую стратегию сознательно, а не потому, что неправильно рассчитали риски. Цель банка – обеспечить гарантированную доходность на средства вкладчиков — и в момент спада, и в момент роста. Банк не должен брать средства вкладчиков и размещать их на фондововом рынке. Если вкладчики захотят разместить свои деньги с более высокой доходностью, они сами смогут это сделать. К примеру, с 1999 по 2008 г. средняя доходность фондового рынка была 50%, а ставки по депозитам – порядка 10%. Люди несут деньги в банки, чтобы обеспечить себе гарантированный (поэтому невысокий) доход на свои сбережения, и обязанность менеджмента банка – размещать средства вкладчиков в активы соответствующего качества, а не играть на них в лотереи, инвестируя в рисковые активы.

Чрезмерная выдача кредитов компаниям собственника – это тоже воровство. Почему компании собственника кредитуются в банке собственника? Потому что им это выгодно, они получают финансирование дешевле, чем на рынке. Если, к примеру, девелоперская компания собственника может на рынке получить финансирование под 18%, а в банке собственника получает под 12%, то это воровство. Ведь вкладчики банка недополучают 6% годовых. Более высокая премия, которую требует рынок, объясняется повышенным риском. Чем выше риск, тем выше вероятность дефолта, тем выше стоимость денег должны платить компании банку, чтобы вкладчики получали необходимый доход. Если собственник по заниженным ставкам кредитует свои компании, то, по сути, он обворовывает своих вкладчиков, не выплачивая им справедливую премию за риск, то есть в итоге их ожидаемый доход может быть даже отрицательным. Еще хуже ситуация, когда компании собственника вообще не могут получить финансирование на рынке. Значит, рынок вообще не верит, что компании могут вернуть средства с разумной доходностью, поэтому не хочет давать им денег. Тогда вкладчики банка подвергаются гарантированному убытку – они выдают средства с ожидаемой отрицательной доходностью. В результате этих схем в выигрыше остается собственник банка – он получает финансирование своим компаниям по цене, дешевле справедливой. В проигрыше – вкладчики/налогоплательщики, т.к. выгоды собственника достигаются за счет ожидаемых убытков банка.

Другие способы воровства, приведенные в моем предыдущем посте (вывод активов и фальсификация отчетности), более очевидны, поэтому я не буду объяснять их подробно.

Можно, конечно, утверждать, что когда менеджмент банка инвестирует средства вкладчиков в очень рисковые активы, или когда занимается массовым поглощением других банков за счет средств бюджета, или когда слишком много выдает средств одному заемщику (почему-то всегда аффилированному с собственником), или еще что-то в этом роде, то это неправильное управление рисками. Но это как утверждать, что кассир, который часто ошибается (но почему-то всегда в свою пользу), не умеет считать. Кассир умеет считать, просто когда его ловят за руку, всегда лучше свалять дурачка и сказать, что, дескать, ошибся, бывает, не судите строго. Также и многие банкиры. Они целенаправленно играют стратегии, описанные выше. Когда же на рулетке выпадает неправильное число, то они тут же каются и говорят, что неправильно рассчитали риски. Все правильно они рассчитали, просто их стратегии изначально предполагали, что их ожидаемые прибыли происходят за счет ожидаемых убытков вкладчиков/налогоплательщиков. Иными словами, это перекладывание средств из одного кармана в другой – из кармана вкладчиков/налогоплательщиков в карманы банкиров. А это и есть, по сути, воровство.

Оригинал

Банкротство банков в России — явление не уникальное. За последние 10 лет мир пережил волну банковских кризисов. Однако первопричина банкротств в других странах и в России абсолютно разные. На Западе  — это, прежде всего, резкое негативное изменение внешних условий (падение цен на недвижимость, неплатежеспособность большого количества кредиторов, резкий спад в строительном секторе и т.д.). В России основная причина банкротств банков – банальное воровство. Точнее, не банальное. Никто не прокрадывается ночью в хранилища банков и не выносит оттуда мешки денег. Воровство в банковской сфере принимает совсем другие формы – от самых примитивных до весьма изощренных.

1. Прямое воровство. Одна из самых популярных схем — это когда собственники и менеджмент банка тупо перекладывают средства банка в свои карманы. Банк выдает кредиты непонятным компаниям, которые тут же переправляют деньги правильным людям. Как вариант – совершение убыточных для банка сделок с «правильными» компаниями. Пример подобных схем – дело Банка Москвы. Несмотря на то, что в балансе Банка Москвы после продажи ВТБ обнаружилась дыра в  366 миллиардов рублей, его бывший менеджмент смог выйти с многомиллиардными состояниями. Например, состояние бывшего руководителя Андрея Бородина оценивается в  800 млн долларов. Еще одна похожая история – вывод как минимум 700 млн долларов Сергеем Пугачевым из  Межпромбанка.

2. Кредитование афиллированных с собственником компаний. Основная цель банка – зарабатывать деньги безопасным способом, чтобы обеспечить доход на привлеченный капитал плюс какая-то доходность. Однако у собственника банка всегда возникает соблазн получить финансирование для других компаний, которыми он владеет, используя ресурсы банка. Почему это плохо? Во-первых, если слишком много ресурсов идет на кредитование одного бизнеса, то нарушается принцип диверсификации. Диверсификация – ключевой фактор надежности любого банка, чтобы банкротство одного заемщика не ставило под удар финансовую стабильность банка. Во-вторых, снижаются стандарты контроля. Задача менеджмента банка – объективно оценить кредитный риск контрагента и отказать, если риск слишком высок. Если собственник банка дает кредит своей собственной компании, то тут прямой конфликт интересов – он может начать не соблюдать критерии выдачи кредитов. Почему это воровство? Потому что собственник использует средства вкладчиков в нарушение выданного ему мандата, извлекая необоснованную выгоду. Ведь он мог бы попробовать для своих компаний выпустить облигации или пойти в другой банк за кредитом. Если он этого не делает, значит, ему это обошлось бы существенно дороже (если вообще его компаниям не отказали бы в выдаче средств). Выдавая деньги своим компаниям, собственник фактически ворует деньги у вкладчиков, подвергая их средства существенно большему риску, чем они рассчитывали. Именно поэтому во всем мире, и в России, в частности, накладываются ограничения на размер кредитования афиллированных компаний. В России этот норматив — 20% от капитала. Однако этот норматив многими банками систематически нарушается, и ЦБ закрывает на это глаза. К примеру, у «Открытия» в 2016 кредиты «своим» составляли 57% от всех кредитов. «Открытие» активно кредитовало акционеров – Минца и Мамута.

3. Risk shifting, или игра в лотерею. Это, наверное, один из самых изощренных и неочевидных способов воровства средств вкладчиков. Представьте, вы банкир и берете депозит 1,000 рублей под 10% годовых. На эти деньги вы покупаете лотерейный билет, у которого вероятность выигрыша 50%, и в случае выигрыша вы получаете 2000 рублей, а в случае проигрыша ничего. Тогда в случае выигрыша, вы остаетесь с прибылью 900 – из 2,000 нужно вернуть 1,000 плюс 10% процентов. Если вы проигрываете, то объявляете банкротство. Тогда ваша ожидаемая прибыль + 450 (0.5*900+0.5*0), а вкладчики получают ожидаемый убыток (0.5*0+0.5*1100) – 1000= -450. То есть вся ваша «прибыль» — это фактически сворованные деньги у вкладчиков. Вы вложили их средства в очень рискованные активы, в случае успеха – все сливки вам, а в случае неудачи – все убытки вкладчикам.

Помимо активного кредитования связанных сторон, «Открытие» также постоянно играло в лотереи, причем по-крупному. Все эти поглощения – «Номос-банк», «Траст», «Рокетбанк», «Росгосстрах», суммарный размер которых во много раз превышал размер самого «Открытия»,  — это и есть покупка лотерейного билета. Если экономика опять начнет быстро расти, то мы выиграем и станем супер богатыми. Если же экономика будет стагнировать и/или мы неправильно просчитали риски – разоримся, что уж тут поделать. Как сказала Юлия Латынина: «Это случай, когда люди надорвались и не рассчитали свои силы и сделали плохую бизнес-стратегию, которая завела их в тупик». На самом деле никто тут не надорвался, и стратегию они выбрали хорошую – купить лотерейный билет. Если бы ситуация сложилась по-другому, например, цена на нефть пошла вверх, и их лотерейный билет оказался выигрышным, то сейчас бы мы читали длинные статьи про супер талантливых менеджеров «Открытия», которые из ничего смогли построить один из самых успешных банков. Проблема только в том, что многие сотни миллиардов рублей на покупку этих лотерейных билетов они взяли не из собственного кармана, а им их предоставил ЦБ, то есть опосредованно налогоплательщики. Помимо всех этих сотен миллиардов, которые ушли на покупку лотерейных билетов, ЦБ в последние месяцы выделил «Открытию» еще триллион. Основная причина подобных трат, что менеджмент «Открытия» не мог остановиться в покупке все новых лотерейных билетов, надеясь, что выигрыш по новому перекроет потери по предыдущим. «Россгострах» они купили в середине августа, когда у самого «Открытия» уже были серьезные проблемы. Видимо, надеялись, что выделение ЦБ транша на покупку очередного лотерейного билета поможет еще какое-то время продержаться.
«Бин-Банк», о санации которого объявили сегодня, тоже активно играл в лотерею – массово скупал другие банки. В результате его активы за 5 лет выросли в  10 раз. Однако и здесь, как в случае с «Открытием», лотерейный билет не сработал, так как экономика все еще находится в стагнации, в результате убытки по этой игре придется оплачивать налогоплательщикам.
Другой пример игры в лотерею – покупки акций компаний на средства банка. Акции намного более высокодоходный и рискованный инструмент, чем депозиты. Если вы на средства банка покупаете акции, то вы фактически играете в лотерею. «Открытие» активно инвестировал в акции компаний РАО «ЕЭС»: «Поначалу казалось, что все было сделано правильно: к июлю 2008 года выкупленный «Открытием» портфель акций РАО стоил уже 2,5 миллиарда долларов. Однако потом грянул мировой финансовый кризис, стоимость акций рухнула, и расплачиваться по кредиту «Открытие» уже не могло». Так и есть, пока ты привлекаешь депозиты под 10%, и вкладываешь в фондовый рынок, который в начале 2000-ых рос со средним темпом 50% в год, то ты гений финансового менеджмента. А как только рынок рухнул, что поделаешь, «не рассчитали свои силы, и сделали плохую бизнес-стратегию». Менеджмент же не виноват, что на этот раз на рулетке выпало неправильное число?

4. Манипуляция с отчетностью. Сокрытие проблем своего банка путем фальсификации отчетности – это тоже, по сути, воровство. Если вы видите банк, у которого проблемы, то вы скорей всего не дадите ему собственных денег в управление. Если же вы видите белый и пушистый банк с красивой отчетностью, то вы скорее согласитесь разместить депозит в таком банке. Фальсификация отчетности позволяет обмануть доверие кредиторов и получить от них средства, которые бы иначе никак невозможно было получить. Более того, если маленький банк с маленькими проблемами фальсифицирует отчетность, прикинувшись белым и пушистым, то он в скором времени может стать большим банком с большими проблемами. А значит, вкладчикам и налогоплательщикам придется потратить намного больше денег на разбирательство с проблемами. Вот здесь описана история банка «Траст». Из нее понятно, как фальсификация отчетности привела ко все большему нарастанию дыры, а значит, затрат налогоплательщиков на санацию.

Не стоит думать, что воровство происходит только в частных банках. В госбанках это не менее распространенный феномен. Приведу несколько примеров:

ВТБ. Широко известный случай, как менеджмент ВТБ украл 150 миллионов долларов, переплатив за буровые установки. Систематическое воровство ведет к тому, что ВТБ постоянно требуется государственная помощь. Например, только в 2015 г. банкам группы ВТБ выделили 300 миллиардов рублей.

ВЭБ.При выдаче кредитов ВЭБ не рассчитывает правильно риски. Зачастую, все показатели, подгоняются под заданный ответ, чтобы только выдать кредиты правильным компаниям. В результате, только в 2014 г. банк создал резервы по плохим кредитам на 326 миллиардов рублей, а по Олимпийским кредитам снизил ставку до 2.5% годовых, как минимум в 4 раза ниже рыночной . Это все, по сути, разбазаривание государственных ресурсов в огромных размерах, компенсировать которое регулярно приходиться за счет налогоплательщиков. Например, в 2016 г. помощь ВЭБ из федерального бюджета составила 150 миллиардов рублей.

Газпромбанк. Из расследования Алексей Навального «Он вам не Димон» стало известно, что «Газпромбанк» выдал кредит в $463 миллиона УК «Дар», афиллированной с вице-президентом банка Елисеевым. Никаким разумным критериям, которые обычно требуют банкиры для выдачи подобного кредита УК «Дар» не обладает (см. подробный разбор здесь). По сути, Газпромбанк применил такую же схему воровства, как многие частные банки, – вывод средств банка на афиллированные с менеджментом компании.

Сбербанк. Вот пример хищения из «Сбербанка» на  2 млрд руб. Хотя «Сбербанк» пытается всю вину свалить на недобросовестного предпринимателя, почему его менеджментна стадии выдачи кредита не выяснил, что «ряд фирм были зарегистрированы по местонахождению общественного туалета на Тверском бульваре», они «изначально не имели намерений и возможностей исполнять принятые на себя обязательства, а «в настоящее время практически все они находятся на различной стадии банкротства»? Либо это какая-то абсолютно дикая халатность, либо, что более вероятно, менеджмент изначально все понимал и просто был участником этой схемы.

В госбанках, помимо схем воровства, распространенных в частных банках, присутствуют также схемы по получению различных откатов и трудоустройству правильных людей на завышенные зарплаты. Это тоже воровство, потому что если человек стоит 1,000 долларов в месяц, а он получает 20,000 долларов, то это ежемесячное воровство в размере 19,000. В период с 2007 г. по 2012 г. на счета Елены Скрынник в швейцарских банках, которая с 2001 г. по 2009 г. руководила финансовой организацией «Росагролизинг», сказочным образом поступило 140 миллионов долларов. Официальными доходами эти цифры никак не подтверждаются. Дети Иванова, Патрушева, Матвиенко, Бортникова, Козака работают или работали в госбанках на многомиллионных зарплатах. Никакой частный банк их на подобные деньги не наймет (если вообще наймет). Их компенсация, которая существенно превышает их рыночную цену, есть прямое воровство государственных средств.

Самое неприятное, что воровство продолжается даже после санации (то есть фактического банкротства банка). К примеру, ЦБ в санацию «Открытия» вложит как минимум 1 триллион рублей и получит в обмен 75% акций, а 25% останутся у предыдущих собственников. Что это значит? Это значит что 75% оценено в 1 трлн, а 25% — в 333 млрд. То есть, мы, налогоплательщики,Беляеву, Аганбегяну, Мамуту и прочим, должны сделать подарок на 333 млрд. Они уже взяли сотни миллиардов рублей на скупку банков, довели свой банк до банкротства (то есть его стоимость равна нулю). Государство вынуждено вмешаться и выделить еще как минимум триллион рублей, чтобы закрыть дыру в капитале, и при этом вдогонку мы акционерам, которые уже принесли столько убытков налогоплательщикам, дарим 333 млрд.? Они все небедные люди. Если он хотят сохранить 25%, то пусть вкладывают в санацию из своих личных средств 333 млрд. Если государство вкладывает триллион, а они хотят сохранить 10%, то должны вложить соответственно 111 млрд. руб. Иначе, это уже не просто грабеж, а грабеж среди бела дня, у всех на виду, после того, как жертва уже неоднократно обобрана до нитки.

Почему в начале 2000-х столько проблем не было, а появились они в последние лет 5? Может, Игнатьев был лучшим главой ЦБ, чем Набиуллина? По моему мнению, скорее, наоборот. Команда Набиуллиной является более профессиональной, чем команда Игнатьева. Однако в течение нулевых экономика быстро росла. Российские банки развивались по принципу пирамиды. Быстрый рост активов при растущей экономике позволял не замечать проблем. К примеру, если вы выдали 10% плохих кредитов, и их плохое качество станет понятно через 3 года, а вы растете на 50% в год, то эти плохие кредиты через 3 года будут только 3% вашего баланса. К тому же, когда экономика быстро растет, даже посредственные компании могут зарабатывать деньги, то есть даже изначально «плохие» кредиты могут стать «хорошими» вследствие бурного роста экономики. Стратегия большинства банков была нацелена на бурный рост – рост был важнее качества кредитов. При золотом дожде от нефтяных денег, которые распределялись по всем секторам экономики, эта стратегия была оправдана. Однако в 2008 г. нефтяное эльдорадо внезапно прекратилось, и тут же обнаружились проблемы – «БТА-Банк», «Славинвестбанк», «ТуранАлем», «Кит-финанс» и т.д. Многие банки сумели спрятать проблемные активы на балансе до поры до времени, надеясь на скорое возобновление роста. Однако рост не возобновился, наступил Крымнаш, цены на нефть упали еще, и пошла вторая волна банкротств.

В России не было ни глубокого ипотечного кризиса, который стал толчком к финансовому кризису американских банков, ни массового невозврата кредитов девелоперами (причина кризиса испанских банков). Основная причина банкротств – воровство менеджмента и акционеров, а также отсутствие должного контроля со стороны ЦБ.

Почему же Центробанк не остановит это воровство? Несмотря на то, что численность его сотрудников превышает 60,000 человек, их средний уровень квалификации очень невысок. Безусловно, на самом верху есть очень квалифицированные люди, но для того, чтобы предотвращать негативные последствия и их оперативно устранять, нужен штат квалифицированных проверяющих, которые умеют не только смотреть цифры и брать их на веру, но и знать, где и что нужно искать, в том числе изучая информацию из альтернативных источников. Российские банки систематически фальсифицируют отчетность, пряча кредиты афиллированным сторонам, выводя деньги на фирмы-пустышки и т.д. Обычно эти проблемы вскрываются, только когда ситуация уже близка к финансовому краху. Но проблему нехватки правильных людей и их образования решить можно. Центробанк давно уже платит очень высокий уровень зарплат, и найти людей, при желании, не проблема. Проблема в политической воле. Как я показал выше, госбанки также являются активными махинаторами – они воруют средства через откаты, выдачу кредитов фирмам-пустышкам или компаниям, афиллированным с менеджментом. Бенефициары всех этих воровских схем — люди, место которых во властной иерархии зачастую намного выше руководства ЦБ. Что сказать Набиуллиной – туда смотри, сюда не смотри? Проверяй только частные банки, а в госбанки не трожь? Но с частными банками тоже не поймешь, на что нарвешься. Банкиры – народ нервный. Тиньков, когда посчитал себя обиженным, полицию на блогеров натравил. То же «Открытие» активно сотрудничало с «Роснефтью», помогая им реализовывать схемы фактически в обход законодательства. Вот найдешь у «Открытия» проблемы, отругаешь жестко, а к тебе потом в гости Игорь Иванович с корзинкой колбаски придет. У каждого крупного банка есть свои покровители (иначе в России бизнес не работает), никогда не знаешь, с кем придется иметь дело, если начнешь выявлять проблемы.

К сожалению, мы опять приходим к неутешительному выводу. Невозможно решить проблему банковского контроля изолированно. Даже если поставить в руководство ЦБ суперпрофессионала, к нему в придачу выдать армию сотрудников, которые получили образование в лучших западных университетах, ничего принципиально поменять не получится. Потому что их уникальный опыт, образование и знания финансовых моделей рано или поздно упрутся в простую сермяжную правду Игоря Ивановича или другого важного чиновника или силовика. Это логика заключается в том, что как я сказал, так и будет. Все эти высокообразованные профессионалы сразу все поймут, и будут работать по правилам системы, а не так, как их учили в западных вузах и бизнес-школах. При существующем политическом режиме проблему банковского контроля эффективно решить просто невозможно.

Оригинал



Обычному человеку очень тяжело воспринимать большие цифры. 50 миллиардов долларов за Олимпиаду — это много или мало? Миллиард долларов за стадион «Зенит-Арена» — это много или мало? В этом разобраться непросто, ведь подавляющее большинство людей никогда к проведению Олимпиад и строительству стадионов отношения не имели. Аналогичная ситуация  со стоимостью парка «Зарядье» – для среднего россиянина цифра в 14 миллиардов рублей вроде выглядит огромной, но и парк уникальный. В конце концов, простому человеку сложно осознать разницу между миллиардом, десятью миллиардами и триллионом. Это все очень большие цифры, и даже непонятно, с чем их сравнить из повседневного опыта, чтобы их осознать.

Десять гектаров, площадь парка «Зарядье», – это довольно большой кусок земли. Давайте спроецируем стоимость 14 миллиардов за 10 гектаров в понятные для большинства россиян 6 соток. Тогда мы получим, что сотка благоустройства обошлась в 14 миллионов рублей, а 6 соток, соответственно, — в 84 миллиона рублей, или примерно 1.5 миллиона долларов по текущему курсу. Но даже 1.5 миллиона долларов для большинства россиян — огромная цифра, которую тяжело осознать. Полтора миллиона долларов – это стоимость 15 стандартных однокомнатных квартир в Москве или 50 однокомнатных квартир в Новосибирске.

Я не хочу вдаваться в подробности, украли на этом проекте или все вложили в уникальные растения и деревья. Допустим, что на самом деле все вложили в дело. Однако насколько разумны подобные траты в нищей стране? Предположим, что обычному россиянину дали 1.5 миллиона долларов и сказали — благоустраивай свои 6 соток. Он скорей всего покрутит пальцем у виска, и на часть денег купит себе хорошую квартиру в центре, потом детям квартиры, потом купит машину и съездит отдохнуть. Потом он вылечит свои застарелые болячки и только потом, посеет какую-нибудь красивую травку и яблоньки. 99.99% населения страны не могут себе позволить делать озеленение собственного участка по цене 1.5 миллиона долларов за 6 соток, так как, во-первых,  у них нет таких денег, а во-вторых, даже если их им дать, то у них есть более неотложные нужды, куда они потратили бы эти деньги. Так почему же государство, которое призвано отвечать интересам граждан, так бездарно разбазаривает ресурсы?

Я ни в коем случае не хочу сказать, что не нужно заниматься благоустройством города. Нужно. Но надо это делать исходя из возможностей и других нужд. Даже если потратить в 10 раз меньшие  деньги – 150 тыс. долларов за 6 соток, можно сделать очень качественное озеленение и ландшафтный дизайн. На сэкономленные деньги можно было бы открыть несколько качественных больниц или современных школ. Даже в Москве, самом богатом российском регионе, проблема доступной медицинской помощи до сих пор не решена. Родители детей постоянно собирают деньги на операции по СМС, и продавая все свое имущество. Во многих районах устроить ребенка в школу или детский сад без местной прописки довольно сложно. Учитывая то, что многие живут в съемных квартирах, где получить регистрацию практически нереально, то это огромная проблема для значительного числа жителей столицы.

Несмотря на потраченные деньги, возникает вопрос целесообразности дизайна парка. После первой недели работы посыпались обвинения, что неблагодарный народ все повытоптал и разворовал. Опять же, примем на веру историю менеджмента парка, что 10,000 растений повытоптали и разворовали, а не более похожую на правду версию, сформулированную классиками еще 50 лет назад, про «все украдено до нас» (https://www.youtube.com/watch?v=SrwlxcEZC4Q). Но тогда возникает вопрос, для кого вы этот парк планировали? Я несколько лет прожил внутри Садового Кольца, и могу сказать, что в центре Москвы острая нехватка парков. Единственный парк в центре – это крошечный Александровский сад, в котором всегда полно народу. Ближайший «нормальный» парк – Парк Горького, находится в 40 минутах ходьбы от Кремля. Если вы открываете парк в центре, то можно ожидать, что он будет пользоваться большим спросом. Люди и туристы будут туда постоянно приходить, чтобы отдохнуть и насладиться красивыми видами. Они будут ходить по газонам, протаптывать тропинки и т.д. Причем их будет очень много – рядом Кремль, Большой театр и другие достопримечательности. Все эти стенания, что за неделю парк посетило 250 тыс. человек (http://www.interfax.ru/moscow/579414), которые все повытоптали, выглядят просто нелепыми. А вы, на сколько человек рассчитывали, когда планировали? Если уж решили потратить астрономические деньги, то сделайте удобный парк для людей, а не только для того, чтобы на открытии пофоткались Путин с Собяниным.

Подобные проекты – еще одно свидетельство того, как власти далеко оторвались от понимания жизни остального народа. Никто в здравом уме не будет укладывать итальянский паркет в квартире, когда не хватает денег на лечение и на образование детей. Причем не только укладывать, а перекладывать каждый год, меняя на все более дорогую породу редкой древесины. Качество ремонта в доме обычно соответствует качеству других важных аспектов жизни. Чиновники уже давно живут жизнью миллионеров и миллиардеров. Им непонятно, как вообще кто-то может покупать квартиры по 20 метров (https://www.youtube.com/watch?v=hA8D3B5QvH0). Действительно, у одной юной дочки Собянина элитная квартира площадью 308 метров (http://navalny.livejournal.com/833590.html), у другой дочки – элитная площадью 205 метров (http://navalny.livejournal.com/836448.html). Мы видим, что Собянин и сам неплохо устроился, и детей устроил. Ему не нужно копить на улучшение жилищных условий или какие-то другие нужды. Можно и о прекрасном подумать, например, о благоустройстве парка, 6 соток за 1.5 миллиона долларов.  То, что миллионы москвичей таких трат не поймут, – они бы лучше предпочли решить за эти деньги свои насущные проблемы, его мало волнует. У него один избиратель, и ему, похоже, поделка Собянина понравилось, и это главное.

Не хотелось бы заканчивать на банальности, то все эти парки за космические деньги, которые нужно восстанавливать сразу после открытия, плитка, которую нужно перекладывать каждый год, многомиллионные перепланировки улиц, которые затапливает после первого дождя – это все следствие отсутствия выборов и политический конкуренции. Без них, «избранный» мэр может позволить заниматься прожектерством, не обращая внимания на нужды населения. К сожалению, со стороны это все больше напоминает африканский Ватикан, самый большой собор в мире, построенный на потеху местному царьку (http://turbina.ru/guide/Yamusukro-Kot-d'Ivuar-104774/Zametki/Afrikanskiy-Vatikan-ili-samaya-bolshaya-tserkov-v-mire-93738/)

Оригинал

Уже как минимум лет 10 продолжаются попытки объединить демократическую оппозицию. Первую половину этого периода во всех объединительных неудачах обвиняли «Яблоко» и его лидера Григория Явлинского. В последние 5 лет участь виноватого в невозможности объединения перешла к Алексею Навальному. Из-за его вождистских наклонностей с ним невозможно строить коалиции. Если даже удается построить, он всех кидает. Проекты дружественных политиков он никогда не поддерживает, потому что опасается конкуренции и т.д.

Возможно, настало время переосмыслить идею объединения. Если столько лет ничего не получается, может, дело не в личностях, а в чем-то другом? Откуда вообще взялась идея, что только объединенные демократы смогут пройти в парламент и хоть чего-то добиться?

Предположим, что случилось невероятное, демократы объединились, свергли Путина и пришли к власти. Нужно управлять страной. И тут выясняется, что взгляды на то, как должна быть устроена страна, у них диаметрально противоположные. Кто-то хочет резко увеличить минимальную зарплату, кто-то вообще ее отменить. Кто-то хочет люстраций, кто-то всех простить. Кто-то за рост участия государства в жизни общества – бОльших расходах на медицину, на здравоохранение, кто-то за сокращения роли государства. Кто-то за Крымнаш, кто-то за то, чтобы его немедленно вернуть. При такой богатой палитре взглядов мы получим полный раздрай с  невозможностью принятия каких-либо решений. Наивно думать, что после победы демократы тут же договорятся, кто из них будет главный. Они не могут договориться, когда делить нечего. А когда на кону будут стоять конкретные посты и полномочия, то тут борьба будет не на жизнь, а на смерть. После нескольких лет такого бардака, когда нуждами народа фактически никто не будет заниматься, к власти придет Путин 2.0, так как демократия, конечно, хорошо, но кто-то должен и страной управлять.

Есть еще один возможный вариант, что как только демократы победят, они проведут честные выборы и в конкурентной борьбе выберут сильнейшего. Однако в этом сценарии тоже есть проблемы. Во-первых, у разных демократов разное понимание, как должна управляться страна. Кто-то за парламентскую республику, кто-то за президентскую, кто-то за парламентско-президентскую. Как мы переписываем Конституцию и по каким правилам проводим выборы? Даже если демократам удастся договориться о правилах новых выборов, весь процесс установки правил, принятия новой Конституции и организации всех выборов займет как минимум пару лет. Кто и как будет управлять страной в этот период, учитывая кардинальные разногласия лидеров оппозиции по основным вопросам (см. выше)?

Наконец, есть еще один вариант. Давайте объединимся, забудем про все наши разногласия, свергнем Путина, а там разберемся. Ведь свобода лучше, чем несвобода. На эту удочку российский народ еще раз не купится. Во времена позднего Советского Союза именно это было основной идеей – давайте свергнем власть коммунистов, добьемся демократии, а там все само собой образуется. В результате, на волне народной поддержки, к власти пришли жулики и воры, для которых первоочередной целью было набивание собственных карманов, а также карманов дружественных олигархов. То, что мы имеем сегодня – это логичное продолжение 1990-х.

Какая альтернатива? Каждая группа демократов выстраивает свою идеологию и привлекает сторонников. Даже если взять то, что сейчас протестного электората всего 14%, этого вполне хватит для прохождения двух полноценных фракций в Госдуму (если, конечно, политические группы начнут, наконец, бороться за избирателя, а не друг с другом). Когда остальные 86% увидят, что вместо бесконечной ругани появились какие-то адекватные политики, которые предлагают им понятную альтернативу путинского режима, то вполне возможно, 86% начнут сокращаться, и суммарная поддержка разных демократических партий начнет расти.

Если же постоянно пытаться объединится, то, скорее всего, электоральная поддержка объединенных демократов будет меньше, чем сумма их поддержек. Условно, вместо трех фракций, каждая по 5-6%, мы будем иметь одну в 7%. Почему? Объясню на личном примере. Предположим, я молодой политик демократических взглядов. У меня пока нет опыта и известности, и я ищу, к какой группе приткнуться. Если на дворе 2016 год и идут выборы в Госдуму, то я, скорее, не смогу участвовать в коалиции объединенных демократов на базе «Яблока», потому что необходимым условием участия было обязательство поддержки Явлинского на выборах президента. Я не вижу большой разницы между Явлинским и Путиным (http://mmironov.livejournal.com/8131.html), поэтому поддержать его кандидатуру я никак не могу. Если брать только что прошедшие муниципальные выборы, то в коалицию Каца и Гудкова меня бы тоже не взяли. Я не являюсь сторонником платных парковок (помимо центра и каких-то отдельных загруженных районов). Я достаточно долго прожил в Чикаго, Лос-Анджелесе, Мадриде и Буэнос-Айресе, и там парковки в жилых районах для резидентов либо бесплатные, либо за символическую плату. Подобная система позволяет сделать так, чтобы машиной могли пользоваться те, кто в ней больше всех нуждается, а не только богатые, как при системе платных парковок. Я скорее вошел бы в группу Алексея Навального, так как для меня первоочередными задачами для страны являются борьба с коррупцией и сокращение социального неравенства. Именно потому, что Навальный придерживается похожих политических целей, я и готов его поддерживать. Так как все люди разные, у всех разное видение на будущее страны, то разные люди выберут для себя разные демократические партии и группы, кого им лучше поддерживать.

Теперь предположим, что все демократы решили объединиться. Так как взгляды у них по многим вопросам противоположные, то это отпугнет многих сторонников. Не стоит также отметать личностный аспект. Например, лично для меня  — голосование за многих оппозиционных политиков неприемлемо. Я считаю их непорядочными людьми. Если Навальный с ними объединится, то я скорее вообще не пойду голосовать. Я поддерживаю Навального, потому что разделяю его жизненные принципы и политические взгляды. Если он начнет объединяться с людьми, которых я считаю хуже единороссов, то, скорее всего, я перестану его поддерживать. Точно так же Навальный неприемлем для многих сторонников других оппозиционеров. Кто-то считает его националистом, кто-то популистом, кто-то строителем секты. Итого, если бы три демократические группы шли по отдельности, они бы в сумме набрали условно 14%, а «объединенные демократы» набрали бы 7%, потому что кроме слова «демократ» в их политических платформах мало общего, и они привлекают разный тип избирателей.

Построение каких-то совместных объединений и долгоиграющих коалиций – это утопия. Это не просто пустая трата времени – это еще дискредитация всей демократической оппозиции. К примеру, сейчас оппозиционные лидеры тратят намного больше усилий на критику Навального, чем на критику Путина. Иногда складывается ощущение, что именно Навальный – причина всех наших бед. Среди критиков Навального есть и известные политики (Кац, Пономарев, Рыжков, Шлосберг), и уважаемые экономисты (Илларионов, Иноземцев, Мовчан), и много других общественных деятелей. Вместо того, чтобы просто критиковать, было бы очень полезно, если бы они смогли сформировать политическую группу, написать свою экономическую программу, предложить свое видение развития страны, начать бороться за поддержку избирателя, вступив в здоровую конкуренцию с Алексеем Навальным. А то сейчас вместо нормальной политики – постоянная ругань и взаимные обвинения. Путин – плохой, это и так всем очевидно. Навальный плохой – потому что вождь и ни с кем не хочет объединяться. Мы все хорошие, но плохой Путин (как вариант Навальный, или оба) не дают нам избираться: Путин не пускает на федеральные каналы, а Навальный нас не пиарит в твиттере, хотя у него 2 млн. подписчиков. Если бы вместо этого уже как минимум десятилетие продолжающегося конкурса, кто лучше объяснит свои неудачи, политики занялись бы политикой, а именно борьбой за голоса избирателей, то мы бы уже жили в совсем другой стране. Если вас не устраивает ни Путин, ни Навальный, покажите, как нужно правильно. Убедите избирателей, что вы правы. Пусть, помимо группы Навального, будут еще одна-две оппозиционные силы, с претензией на лидерство.

Однако, это не значит, что демократической оппозиции вообще не надо участвовать в совместных проектах. Например, бороться за допуск к выборам выгодно всем. Если сильного кандидата от какой-то партии не пускают на выборы, то в поддержку его допуска должны выступать все остальные партии. Наблюдение на выборах также может быть общей задачей – совместными усилиями можно покрыть больше УИКов. Я также считаю, что разделение округов для одномандатниковтоже вполне решаемая задача – можно это делать путем праймериз или с помощью любого другого механизма. Если удастся пройти в региональный или федеральный парламент – координация голосования по ключевым вопросам. Не хотелось бы заканчивать цитатой из Ленина, однако он очень точно выразил суть текущего момента: «Прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться». Прежде чем объединяться, российской оппозиции нужно сначала доказать по отдельности, какие лидеры и политические силы представляют хоть какой-то интерес для избирателя. После того, как в результате длительной электоральной борьбы, 2-3 группы выйдут в финал, каждая, опираясь на собственную электоральную поддержку, сможет вступить в какие-то переговоры о совместных действиях. Иначе нас ждет еще десятилетие разговоров, как сделать так, чтобы оппозиция объединилась.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире