mmironov

Максим Миронов

25 мая 2018

F

Я не верю в официальную версию, озвученную Германом Грефом, будто нашумевший отчет о подрядчиках «Газпрома» появился в результате недоразумения. Любой, кто знает, как работают государственные организации, понимает, насколько несостоятельна эта версия. Это как если бы в «Российской газете» появилась колонка Навального, где он клеймит Путина и Ко , а главный редактор бы оправдывался, что редактор отдела мнений недосмотрел. А редактор отдела мнений сказал бы, что просто поставил письмо читателя, не особо вчитываясь в текст, потому что в тот день у него было много других хлопот. У всех российских СМИ есть священный страх перед публикацией негативной информации против Сечина, Тимченко, Ротенбергов и прочих уважаемых людей. Я сам несколько раз сталкивался, когда редакторы вполне приличных СМИ вычеркивали их фамилии из моих колонок, даже когда я их упоминал во вполне безобидном контексте. На всякий случай, абы чего не вышло. У инвестбанкиров еще больший пиетет перед этими фамилиями. Ведь обидеть одного из этих людей — это не просто риски потенциальных проблем с правоохранительной и судебной системой, но и прямые убытки основному бизнесу. Состояние того же Тимченко, по оценкам Forbes, составляет 16 миллиардов долларов. Это лакомый клиент для любого инвестбанка. Поругаться с ним — это гарантированно потерять все возможные контракты от него, а также от его друзей и знакомых. Никакой вменяемый инвестбанкир на это не пойдет. Именно поэтому «инвестбанкиры, с которыми «Ведомости» хотели обсудить качество доклада Фэка, отказались это делать».

Вдвойне странным выглядят оправдания Грефа, учитывая тот факт, что уволенный Алекс Фэк несколько месяцев назад выпустил другой нашумевший доклад о Сечине «Поговорим об Игоре». После такого (если даже допустить, что первый доклад вышел по недосмотру) все документы, выпущенные этим аналитиком, должны были рассматриваться под микроскопом. Выпуск доклада, критикующего Тимченко и Ротенберга, не мог бы быть возможен без негласного одобрения руководства Сбербанка.

Почему же Греф разрешил выпуск доклада, тем самым решив наехать на Тимченко и Ротенберга? Единственное разумное объяснение, что подобным демаршем (первой частью которого был доклад против Сечина), Греф решил усилить свое политическое влияние. Безусловно, в глазах Грефа у него были все основания для подобных действий. Он объективно самый эффективный государственный менеджер. При том, что ВТБ, ВЭБ, Россельхозбанк регулярно отчитываются об убытках в сотни миллиардов рублей, которые оплачиваются налогоплательщиками, «Роснефть» погрязла в долгах, Тимченко и Ротенберги вообще построили все свое состояние на перекачке денег из карманов налогоплательщиков в собственные, Сбербанк под руководством Грефа регулярно зарабатывает прибыль (которая постоянно растет) и обеспечивает рост стоимости своим акционерам, основным из которых является государство. Вот Греф и решил продемонстрировать свою силу: «Я тут из вас самый эффективный, зарабатываю деньги в дом, а вы, бесполезные дармоеды, только из дома тащите». Видимо тем самым он хотел получить больше активов в управление, поставить своих людей на какие-то важные посты. Но ему уважаемые люди указали на его место, и ему пришлось очень быстро уволить вначале аналитика, потом и его начальника, и к тому же приносить унизительные извинения «а-ля Кадыров» Тимченко, Миллеру и всем остальным упомянутым в отчете.

Что все это для нас значит? Ничего хорошего. Принимая то, что Путин будет с нами еще много лет, хотелось бы, чтобы все-таки чиновники и главы госкомпаний назначались и делали карьеру, исходя из их компетенции и заслуг. Если ты делаешь хорошо свою работу, зарабатываешь деньги для государства, то твое положение в системе укрепляется — тебе дают более ответственные задачи, членов твоей команды назначают на новые участки работы. Те, кто регулярно теряют сотни миллиардов государственных ресурсов, постепенно должны вымываться из системы — если не через уголовные дела, то хотя бы через почетные отставки. Жесткий ответ системы на демарш Грефа показал, кто для Путина является более ценными кадрами. Никакого отношения к эффективности это не имеет. Позиции и влияние в системе распределяются по принципу личной лояльности и близости к Путину. А кто будет слишком зазнаваться — пойдет вслед за Улюкаевым. При такой системе ожидать даже скромного экономического роста не стоит. При госкапитализме единственная надежда на рост, если государство ставит на ключевые посты квалифицированных людей.

Оригинал

Вопрос, вынесенный в заголовок, кажется тривиальным. Ну как же, Путин ведь  против демократии и свободных выборов, а оппозиция — за. На самом деле, до того, как стать президентом, Путин толкал весьма либеральные речи (например). Да и Тулеев, который превратил Кузбасс в азиатскую деспотию, до того, как укоренился во власти, тоже толкал. Если просто посмотреть речи Путина и многих его функционеров, пока они не достигли вершин власти, по духу и содержанию они не сильно отличались от того, что сейчас вещают лидеры демократической оппозиции. Отличие между словом и делом начало проявляться тогда, когда Путин получил власть. Нельзя сказать, что он полностью ликвидировал выборы. Он просто изменил правила игры так, что победу практически всегда одерживает лояльный ему кандидат. Это было достигнуто введением муниципальных фильтров, заведением уголовных дел на неугодных кандидатов, изменением законодательства о регистрации партий и т.д.

Что мы наблюдаем сейчас в стане оппозиции на примере предстоящих выборов мэра Москвы? Ровно такое же поведение. Вроде бы никто не отказывается формально от праймериз, но каждый из ведущих кандидатов – Гудков, Яшин, партия «Яблоко» – предлагают свой механизм проведения выборов, который смещен в пользу предлагающего этот механизм кандидата.

И здесь у меня как у избирателя встает два вопроса. Во-первых, все эти кандидаты проповедуют демократические ценности и выступают за честные выборы. Что им мешает договориться, провести честные праймериз и определить сильнейшего оппозиционного кандидата? Каждый раз, когда проходят выборы, мы слышим хор голосов о злых Чуровых-Памфиловых, различных фильтрах и фальсификациях, недопуске наблюдателей и т.д. Если организовать собственные выборы, то никаких подобных препятствий просто нет. Можно организовать модельные выборы и показать, как надо делать. Во-вторых, что будет, если режим Путина внезапно падет. Допустим, выйдет народ на улицы и прогонит Путина, как это сейчас произошло в Армении. Как тогда лидеры оппозиции смогут договориться о проведении новых выборов, когда на кону будет стоять реальная власть, если они не могут договориться даже о формате проведения праймериз на пост кандидата на мэрские выборы? Скорее всего, демократические лидеры будут ругаться и поливать друг друга грязью до тех пор, пока страна окончательно не скатится в бардак и разруху. Подобные расклады, безусловно, снижают стимулы граждан выходить на улицу и требовать смены режима, ведь пока коллективная демократическая оппозиция ничем не смогла доказать, что она будет лучше Путина.

Я неоднократно писал, что не вижу особого смысла в объединении оппозиции (например, вот и вот). Однако, на  важных выборах имеет смысл проводить праймериз, чтобы выдвигать самого сильного кандидата и давить на власть, чтобы именно этого кандидата допустили на выборы. Выборы мэра Москвы — как раз такой случай. Каков должен быть формат праймериз? Учитывая то, что выборы, в конце концов, проводятся в формате «один человек – один голос», то и праймериз должны проводиться по максимально приближенному к этому принципу формату. Если кандидат сможет выиграть праймериз среди широкого круга избирателей, то значит и на общих выборах у него, скорее всего, будет самый высокий результат.

В чем недостатки схемы, предлагаемой Дмитрием Гудковым? Основной недостаток в том, что широкому кругу избирателей отводится совещательная, а не решающая роль. Он хочет, чтобы кандидата определяли муниципальные депутаты и совет из демократических партий и движений. То есть если муниципальные кандидаты и демпартии выберут кандидата А, а избиратели проголосуют за кандидата Б, то на выборы пойдет кандидат А. В поддержку голосования среди муниципальных депутатов часто приводят такой аргумент, что их же избрали на выборах, значит, они представляют мнение избирателей. Но есть три важных возражения. Независимых депутатов в Москве порядка 17% от общего числа, то есть если мы и получим срез, то очень небольшого сегмента избирателей. Но это не главная проблема. Распределение независимых депутатов сильно смещено в пользу определенных районов (центр, запад и юго-запад), а в половине районов нет вообще ни одного независимого муниципального депутата. То есть если мы доверим выбор единого кандидата муниципальным депутатам, ты мы получим мнение не всей Москвы, а очень небольшого количества ее районов, тогда как выборы мэра проводятся по всей Москве, а не только в оппозиционно настроенных районах.

Доверять выбор представителям демократических партий и движений – еще менее продуктивная идея. Даже если предположить, что они смогут прийти к консенсусу (во что я лично не верю), то встает вопрос, а кого они, собственно, представляют? На последних федеральных выборах в Госдуму и президента, они суммарно набрали менее 3%. То есть, формально говоря, не являются никакими лидерами оппозиции – они просто так сами друг друга называют для поднятия статуса. Даже в Москве на последних выборах Явлинский и Собчак суммарно набрали всего 7.2% (на выборах мэра Москвы 2013 г. Навальный и Митрохин набрали суммарно 30.8% голосов). Почему лидеры партий, которые уже давно потеряли поддержку избирателей своего сегмента и всякий авторитет, должны определять, кто будет представлять оппозицию на выборах?

Ну и наконец, еще одна проблема со схемой Гудкова – она изначально сильно смещена в пользу его собственной кандидатуры. Гудков напрямую участвовал в отборе кандидатур депутатов на муниципальных выборах, а также уже собрал со значительного числа муниципальных депутатов письменное обязательство поддержать его кандидатуру на выборах. Можно с большой долей уверенности утверждать, что муниципальный фильтр, предлагаемый Гудковым, сможет пройти только один кандидат – сам Гудков. С фильтром из партий тоже степень неопределенности невысокая. Из пяти партий и движений («Яблоко», «Парнас», «Гражданская инициатива», «Открытая Россия», «Партия прогресса»), «Яблоко», скорее всего, откажется от участия в этой процедуре, так как у них собственный формат (о процедуре, предлагаемой «Яблоком» ниже). Остается четыре партии. Две партии гарантировано поддержат Гудкова. «Открытая Россия» давно заявила о поддержке Гудкова на выборах мэра, «Гражданская Инициатива» поддержит, потому что Дмитрий вступает в эту партию и будет являться одной из ее витринных лиц. «Парнас», выбирая между Гудковым и Яшиным, скорее, выберет Гудкова, так как Яшин ушел из «Парнаса» со скандалом, разругавшись с Касьяновым. Итого, если будет стоять выбор между Яшиным и Гудковым, то у Яшина нет никаких шансов склонить в свою пользу большинство партийных делегатов.

У механизма внутрипартийных праймериз «Яблока» (или, как они говорят, члены партии плюс сторонники) схожая проблема, что и в схеме Гудкова. На последних президентских выборах Явлинский набрал 1% по России и 3% по Москве. На выборах в Госдуму результат был не сильно лучше. Почему партия, у которой нет поддержки даже демократическинастроенных избирателей, должна выдвигать единого оппозиционного кандидата? Защищая такую схему, обычно ссылаются на американский опыт, где действительно кандидат на праймериз определяется в основном членами партий. Но там республиканская и демократическая партии регулярно на выборах показывают значительные результаты. Грубо говоря, примерно треть американцев поддерживает республиканцев, треть – демократов, остальные колеблются. У этих партий есть право говорить, что они представляют значительное число избирателей. У партии, которая на выборах набирает 1%, нет права говорить, что она выступает от имени даже российских демократов. Любые праймериз, проведенные такой партией, будут полной профанацией и не будут иметь ничего общество с мнением оппозиционно настроенного общества.

Кандидатам на выборы мэра нужно договориться о формате праймериз, максимально приближенным к настоящим выборам – то есть широкий круг избирателей и «один человек – один голос». Здесь есть несколько важных моментов, которые нужно обсудить.

Онлайн, оффлайн или смешанная процедура голосования. У каждого формата есть свои плюсы и минусы. Онлайн позволит расширить количество участников, оффлайн учтет голоса только тех, кто реально готов оторвать задницу от дивана и проголосовать на выборах. В конце концов, именно такие избиратели определяют исход реальных выборов.

Фильтр для доступа кандидатов. Никто не хочет, чтобы праймериз превратился в ярмарку сумасшедших или парад амбиций людей без реальной поддержки избирателей. Поэтому разумно ввести какие-то фильтры на участие. Например, нужно заручиться поддержкой как минимум 10 муниципальных депутатов (муниципальный фильтр все равно потом придется проходить, и кандидат должен показать, что может договориться хотя бы с каким-то количеством депутатов). В дополнение можно ввести финансовый фильтр, например, 100,000 рублей — взнос за участие. Организацию праймериз все равно придется финансировать, так что этот фильтр сыграет двойную пользу – отсечет заранее некредитоспособных кандидатов (если не можешь найти 100,000 на фильтр, то как будешь поднимать деньги на избирательную кампанию?) и частично профинансирует организацию выборных процедур. Возможно обсудить какие-то другие разумные фильтры (например, выдвижение от партий).

Фильтр для доступа избирателей. Одно из опасений, которое высказывают против широких праймериз, что мэрия сгонит своих подневольных бюджетников и испортит выборы. Но, во-первых, на настоящих выборах будет ровно такая же история. Чтобы выиграть выборы, нужно бороться за то, чтобы максимальное количество собственных сторонников пришло на выборы. Во-вторых, в праймериз будут участвовать только демократические кандидаты, которые прошли фильтр (см. пункт 2). Мне кажется, это довольно нетривиальная процедура для мэрии — организовать подобный сгон в пользу одного из кандидатов. Нужно будет объяснить, почему нужно участвовать в каких-то выборах оппозиции (что вообще легитимизирует праймериз в глазах общества, если даже власти призывают своих бюджетников в них участвовать). Но если даже удастся согнать бюджетников на праймериз, за кого им голосовать, ведь пропутинских нет? Если сказать – голосуй за Гудкова (как вариант — за Яшина или Митрохина), и кто-то из них выиграет праймериз, как потом, на настоящих выборах сказать – забудь, что я тебе говорил пару месяцев назад, и голосуй за Собянина? Мне тяжело себе представить, что власти будут организовывать подвоз голосов в пользу какого-то оппозиционного кандидата. В-третьих, если уж все так обеспокоены, что на выборы придут случайные люди и испортят результат, можно организовать какой-нибудь разумный фильтр для избирателей. Например, провести опрос о приверженности демократическим ценностям, прежде чем выдать бюллетень (как было во время региональных праймериз 2015 г.). Или можно устроить предварительную регистрацию в интернете за неделю до самих праймериз, а на участках принимать голоса только от тех, кто прошел предварительную регистрацию (например, в США за несколько недель до самой процедуры голосования, проводится процедура регистрации избирателей по месту жительства). Сама по себе процедура регистрации сделает процедуру подвоза на порядок более сложной для реализации. Однако если даже власти нарегистрируют своих ботов, то их можно будет выявить аналитическими алгоритмами и исключить.

Если о формате договориться не удастся, то можно устроить дебаты по процедуре на нейтральной площадке, например, на телеканале «Дождь». Условно Яшин, Гудков, Варламов и Митрохин каждый предлагают свои форматы праймериз. Потом приводят аргументы в поддержку собственного формата, и зрители выбирают тот формат, который им показался более справедливым.

Если же кандидаты откажутся от выработки единого формата праймериз, и каждый пойдет на выборы сам, то мы получим повторение сценария президентских выборов, когда власть выдала лицензию на участие тем, кого посчитала наименее для себя опасным. В таком случае, если даже какому-то из кандидатов удастся пройти муниципальный фильтр, то остальные кандидаты, которым этот фильтр пройти не удастся, будут чувствовать себя несправедливо обиженными и вместо того, чтобы призывать голосовать за допущенного до выборов кандидата, будут призывать своих избирателей не участвовать в выборах. И мы опять получим апатию, раздражение и потирающих руки представителей властей, которые из каждого утюга будут говорить, что даже в Москве оппозицию никто не поддерживает. Чтобы избежать бойкота со стороны кандидатов, которым не выдадут подписи муниципальных депутатов, нужно провести праймериз и выставить единого кандидата, которого поддержат все, чтобы у властей был выбор – либо проводить выборы с этим кандидатом, либо вообще без оппозиции. Только при таких раскладах можно надеяться, что будет допущен самый сильный оппозиционный кандидат, с шансами на второй тур, а не удобный спарринг-партнер, которого вынесут вперед ногами еще в первом туре.

Оригинал

После введения очередных санкций российский фондовый рынок ушел в жесткое пике. С пятницы индекс РТС упал на 12%, курс акций «Русала» в Гонконге — на 55%. Падение крупнейших голубых фишек, которые даже не попали в санкционные списки (Сбербанк, «Лукойл») составило от 10% до 20%. Курс доллара достиг почти 64 рублей, а курс евро — 78. Как Россия должна ответить на эти санкции?

Начнем с предыстории вопроса. Владимиру Путину удалось выстроить очень эффективную альтернативную реальность для внутреннего потребления (см. мою статью «Экономика вранья»). Вкратце, намного дешевле из всех утюгов рассказывать, что мы стали великими или крутыми, чем на самом деле стать великими и крутыми. Проблема в том, что с какого-то момента сами чиновники стали верить в информацию, которую они скармливают через федеральные каналы населению (к примеру, Мария Захарова признается, что смотрит новости телеканала «Россия» и много для себя узнает нового). В связи с этим возникли две глобальные проблемы:

1. Чиновники, которые поверили, что мы действительно встали с колен, и если мы захотим — то всему миру покажем геополитическое огого.
2. Запад, который первое время на проказы Путина реагировал довольно вяло, пытаясь играть стратегию «ты г… не трогай, оно и вонять не будет».

Агрессивные попытки показать всем, что мы встали с колен и готовы это доказать, начались не вчера и даже не с Крыма, а более 10 лет назад. В ноябре 2006 г. произошло убийство Литвиненко в Лондоне (которое никто, кроме Путина, санкционировать не мог). В феврале 2007 г. была знаменитая мюнхенская речь, когда Путин уже официально заявил, что мы готовы к новому противостоянию с США, НАТО и вообще с Западом. В августе 2008 г. Россия напала на Грузию, фактически выступив за одну из сторон во внутригрузинском конфликте.

После первой волны путинской агрессии случился жесткий финансовый кризис. Индекс РТС со времени войны с Грузией по декабрь 2008 г. упал в 3 раза (с июня 2008 г. по декабрь 2008 г. — в 4 раза). Уже в 4-м квартале 2008 г. российскому правительству было не до геополитических игр — приходилось в ежедневном режиме отгружать вагоны бабла дружественным олигархам, чтобы спасти их от банкротства. Запад, наверное, тогда подумал, что его тактика «Путина не трогай, он и вонять не будет» сработала. Однако как только цена на нефть опять поползла вверх, финансовые рынки стабилизировались, Путин опять раздухарился на геополитическом поле. Оттяпал Крым, сопровождая весь процесс потоками лжи — то нас там нет и мы туда не собираемся, то мы туда пойдем, прикрываясь женщинами и детьми, то мы там были с самого начала. Потом развязал войну в Донбассе, постоянно отрицая наличие там российских войск, хотя уши нашего военного присутствии там торчали из всех щелей. Наконец, сомнительная операция в Сирии, чтобы на российских штыках вернуть режим Асада к власти. Запад понял, что хотя они г… и не трогали, но воняет оно на весь мир все больше и больше, и проблему нужно решать. Серия российских санкций, которая началась в 2014 г. — это реакция на второй раунд российской международной агрессии.

Чтобы понять, как должно реагировать российское правительство на санкции, нужно для начала понять, как работает западное общество. Оно крайне медлительно и бюрократично. Введение любые мер, а также их отмена требует значительного времени и согласований. Именно поэтому первый раунд агрессии для России прошел безнаказанным — западные бюрократы решили посмотреть — а вдруг проблема сама собой рассосется. После второго раунда агрессии Запад понял, что не рассосется, и после долгих согласований и обсуждений принял для себя принципиальное решение, что после каждого агрессивного шага правящий режим в России нужно наказывать все больнее и больнее. Именно поэтому те шаги и действия, которые прощались нам 10 лет назад, вызывают жесткий отпор сегодня.

У России сейчас два варианта реакции. Первый вариант — продолжить играть стратегию слона и моськи, понимая, что слон уже разъярен. Второй вариант — признать (хотя бы кулуарно), что силы не равны, перестать тявкать на слона и даже сделать какой-то примирительный шаг навстречу.

Рассмотрим первый вариант — продолжать заливисто лаять и пытаться укусить слона за лодыжки. Мы эту тактику играем последние несколько лет. На каждый раунд санкций придумываем, как бы побольнее укусить Запад. На акт Магнитского мы ответили «антисиротским законом», запретив усыновление наших сирот гражданам США, а также запретили въезд в Россию ряду граждан США, которые «причастны к нарушениям основополагающих прав и свобод человека», а также еще как-то провинились перед Россией. В августе 2014 г., в ответ на крымско-донбасские санкции, Россия ввела антисанкции — запрет на импорт продовольствия из стран Запада. Иными словами, каждый раз мы бомбили Воронеж с фактически нулевым ущербом для зарубежных стран.

Вообще Россия не может нанести никакой серьезный урон Западу. Россия — это менее 2% от мирового ВВП (США и Европейский союз — 50%). Структура нашей внешней торговли — это обмен ресурсов на все остальное. Запад может довольно легко заменить наши ресурсы предложением с других рынков. Даже если это вызовет некоторый рост цен, это не будет большой проблемой, так как доля ресурсов в добавленной стоимости современных экономик — всего несколько процентов. России же заместить товары и технологии Запада просто неоткуда. Все эти «Роснано», «Ростех», «Сколково» потерпели фиаско. Внутреннего рынка для такого объема производимого сырья просто нет. Если Россия решит ограничить экспорт своих ресурсов, это ударит, прежде всего, по России. Мы просто лишимся экспортной выручки, а значит, и возможности покупать критически важный импорт из-за рубежа. У России объективно нет рычагов, чтобы нанести хоть какой-то ощутимый экономический урон Западу. А у Запада есть. Реакция российских финансовых рынков на очередные санкции показала, как больно нам может сделать Запад, даже не прилагая никаких серьезных усилий со своей стороны, а мы никак не можем адекватно ответить (после того, как МИД пообещал жестко ответить на американские санкции, индекс Dow Jones вырос на 2%). Если мы примем решение наращивать конфронтацию, вводя ответные санкции (толку от которых с точки зрения урона врагу будет ноль), это может вызвать только раздражение на Западе, и как следствие, введение против нас новых санкций, которые могут быть намного болезненнее, чем этот раунд. Например, если в списки включат «Газпром», «Лукойл», «Роснефть», Сбербанк, «Норникель». Это будет означать коллапс российского фондового рынка и глубокий кризис в экономике.

Второй вариант, безусловно, неприятен для российских ястребов, однако это единственно возможный выход из кризиса. Безусловно, Советскому Союзу было в конце 1980-х неприятно признать, что он проиграл холодную войну. Но если бы мы признали этот факт на 10 лет раньше, то и реформы можно было бы провести куда мягче, без шоковых терапий и потрясений. А так, СССР вышел из гонки вооружений только в тот момент, когда экономика была даже не на грани банкротства, а находилась в состоянии банкротства, и проведение дальнейшей политики конфронтации было физически невозможно. Мы сейчас находимся в похожем положении. Четырехлетняя санкционная война показала, что силы, мягко говоря, не равны. Мы уже исчерпали методы своего экономического воздействия, а Запад нет. Если США и Европа захотят, они смогут одномоментно обанкротить все ключевые российские компании и госбюджет, например, введя эмбарго на импорт ресурсов из России или расширив санкционные списки за счет других российских крупных компаний. Поражение в этой санкционной войне России придется все равно признать, рано или поздно. Лучше рано, сохранив хоть какое-то лицо, чем в стадии банкротства экономики, приползая на коленях к Западу с просьбами хоть как-то подкормить нас гуманитарной помощью (см. кейс 1991-1992 гг.)

Какие конкретные меры российское правительство могло бы предпринять для снижения конфронтации с Западом? Есть три очевидных (и выгодных для страны) шага — это отмена антисканкций, прекращение поддержки сепаратистских войск на Донбассе и вывод войск из Сирии. Отмена ограничений на импорт продовольствия с Запада не только позволит продемонстрировать, что Россия желает снижения напряжения, но и также резко понизит цены на продовольствие внутри России. Это миф, что от эмбарго страдают хипстеры. Из-за него выросли цены на продукцию массового спроса — овощи, молочные продукты, мясо. Отказ от поддержки непризнанных режимов ЛНР и ДНР и передача границы под контроль Украины позволят показать, что мы не собираемся в дальнейшем искусственно подогревать внутриукраинские конфликты. Наконец, вывод (по-настоящему окончательный) войск из Сирии и прекращение поддержки Асада — это шаг в том же направлении. Мы отказываемся от агрессивной внешней политики и поддержки невменяемых диктаторов. Опять же уход из Украины и Сирии позволит сэкономить значительные средства для бюджета, которые можно будет направить, например, на поддержку социально незащищенных групп населения.

Согласится ли Путин на второй сценарий? С одной стороны, он противоречит всей той риторике отношений с Западом, которую он выстраивал последние 10-15 лет. С другой, уже очевидно, что Запад принял политическое решение реагировать на каждое агрессивное действие России, и если Путин продолжит дергать кота за усы, то очень быстро экономика под гнетом санкций скатится в полномасштабный кризис, и он потеряет власть в результате мягкой или жесткой революции. А власть — это то, что Путин любит больше всего. Единственный способ для Путина ее сохранить — это перестать раздражать Запад.

Оригинал

В новый санкционный список внесены 24 известных российских чиновника и олигарха, а также 14 связанных с этими олигархами компаний, включая таких гигантов, как «Русал» и En+ (https://www.rbc.ru/economics/07/04/2018/5ac7d8b89a79474597eef7b2). У многих возник вопрос, почему Абрамович и Усманов, которые находятся к Кремлю не в меньшей, а возможно, даже большей близости, чем Дерипаска и Вексельберг, не были включены в список. Алексей Навальный прямо заявляет: «Отсутствие Усманова и Абрамовича разочаровывает» (https://navalny.com/p/5839/). Владимир Милов, который тоже возмущен отсутствием этих фамилий (https://www.facebook.com/milov.vladimir/posts/1894724420599224), дает свое объяснение этому факту (https://theins.ru/opinions/98202). По его версии, это свидетельствует о «договорняке» между Путиным и администрацией Трампа.

Мне кажется, что Абрамович и Усманов отсутствуют в списке по тем же причинам, почему за большинство преступлений в мире не применяется смертная казнь, а во многих странах она вообще отменена. Начнем с базовой теории преступления и наказания. Предположим преступник, когда совершает преступление, получает некоторую выгоду В, его ловят с вероятностью р, и если поймали, накладывают на него наказание С. Тогда ожидаемая выгода от преступления равна В-р*С

Если ожидаемая выгода больше нуля (то есть выгода больше, чем ожидаемое наказание), тогда преступник совершает преступление. Если меньше нуля, то преступление не совершается. Задача государства — всеми силами повысить ожидаемое наказание, р*С, чтобы преступнику было невыгодно совершать преступление. Увеличивать вероятность обнаружения и наказания р — довольно дорогое мероприятие. Нужно строить эффективную правоохранительную и судебную систему, вкладывать значительные ресурсы. С математической точки зрения точно такого же результата можно добиться увеличением наказания С. Другими словами, рост р  в три раза даст точно такой же эффект на уровень преступности, как и рост С в три раза. Получается, самый простой способ для государства бороться с преступностью — это резко увеличить наказание. Самое суровое наказание (которое в теории должно дать самый низкий уровень преступности) – это смертная казнь. Если следовать этой простой теории, то общество должно применять смертную казнь за все преступления – это даст максимальные стимулы преступникам не совершать преступления.

Однако мы не видим, что современные общества применяют смертную казнь даже за серьезные преступления. Почему? Есть два основных мотива. Во-первых, всегда есть вероятность судебной ошибки. Даже в США, где одна из самых сильных и независимых в мире судебных систем, по оценкам Samuel R. Gross, Barbara O’Brien, Chen Hu и Edward H. Kennedy, как минимум 4.1% смертельных приговоров вынесено ошибочно (http://www.pnas.org/content/111/20/7230). Во-вторых, это мотивация преступника, который знает, что ему грозит смертная казнь. Представьте, вы ограбили банк, и у вас в руках сумка денег, то есть гарантированные улики. В банк врываются полицейские, чтобы вас арестовать. Какие у вас стимулы сдаться, если вам грозит смертная казнь? Никаких. Вы будете отстреливаться до последнего, стараясь прорваться. Вам будет все равно, сколько людей вы в процессе убьете. Если за любое преступление полагается смертная казнь, то для преступника предельные издержки совершения всех последующих преступлений равны нулю. Если же, к примеру, за ограбление банка полагается 10 лет, а за убийство полицейского 20 лет, то преступник, когда понимает, что его поймают, лучше сдастся и получит 10 лет, а не будет отстреливаться, рискуя получить 30 лет (10+20) или даже самому погибнуть в перестрелке.

Мне кажется, именно исходя из мотивов второго типа, администрация США не ввела санкции против всех приближенных к Путину олигархов. Если ввести санкции сразу против всех друзей Путина, то это развязывает руки и Путину, и его друзьям – больше нас уже все равно наказать невозможно. Когда же наказали половину приближенных, а вторую половину поставили на карандаш, то у преступников появляются стимулы вести себя по-другому, чтобы наказание не было расширено. Ведь каждый олигарх, прежде чем выполнить неформальное указание Путина или Медведева, взвешивает для себя все плюсы и минусы. У Путина есть свой кнут, но и США вполне конкретно показали, как могут испортить им жизнь. Все российские олигархи корнями вросли в западную финансовую систему. И не только финансовую. У многих из них вид на жительство и гражданство других стран. К  примеру, Дерипаска в американском списке указан не только как гражданин России, но и Кипра, а Вексельберг – налоговый резидент Швейцарии (https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2010/05/12/viktor-vexelberg-pereselyaetsya-v-derevnyu-iz-za-referenduma). У них там семьи, дети, яхты, дома, друзья. Объективно для большинства российских олигархов и чиновников Россия – место, где они зарабатывают (точнее сказать, выкачивают) деньги, а Запад – там, где они все это красиво тратят. Лишить их возможность красиво тратить – это фактически обнулить все заработанное непосильным трудом.

После последнего раунда санкций каждый российский олигарх, сотрудничающий с властями, будет отчетливо видеть американский кнут, который навис над его благополучием. Поэтому когда Медведев позвонит Усманову и попросит подарить его другу еще одну усадьбу, Усманов может найти сотню причин, как вежливо от этой просьбы увернуться, в том числе, ссылаясь на возможные санкции. Если от Путина поступит просьба кинуть деньжат на фабрику троллей, помочь виолончелисту Ролдугину или подсобить в  каком-то другом богоугодном деле, то у олигархов будут все стимулы пытаться эти просьбы динамить. В конце концов, мы можем увидеть раскол олигархов. Возможно, образуется группа тех, кто откажется сотрудничать с режимом. Им может быть выгоднее вообще эмигрировать и лишиться части активов, чем остаться без бóльшей части своего состояния в случае попадания в санкционные списки. К примеру, Дерипаска за один день потерял почти миллиард долларов, или шестую часть своих денег (https://www.rbc.ru/politics/07/04/2018/5ac7e1409a79476516eef7ad). Еще неизвестно с каким дисконтом ему придется продавать свои пакеты в «Русале» и En+. К тому же, как показали недавнее раскулачивание Евтушенкова и грядущее раскулачивание Магомедова, лояльность партии и правительству совсем не дает гарантий личной и финансовой безопасности. Это дает олигархам еще больше стимулов уйти из сферы контроля Путина, пусть и с потерей части состояния.

Я думаю, это осознанная политика американских властей применить частичное наказание, а не максимально жесткое, включив в санкционные списки только часть приближенных олигархов. Теперь те же Абрамович и Усманов могут следить за дальнейшей судьбой Дерипаски, Вескельберга и других олигархов, включенных в список, и примерять их шкуру на себя. Тот же Греф сможет наблюдать за Костиным и Миллером. Если бы наказали сразу всех, то у этих товарищей не осталось бы другого выхода, как сплотиться вокруг Путина и держаться за него до последнего. Ничего хуже США им уже сделать не может, а Путин еще как. А оно нам надо?

Оригинал

Идея объединения оппозиционных сил не перестает будоражить воображение общественности. За прошедшие пару недель ее вновь обсуждали и представители оппозиции (см. например, Собчак и представители власти (см. например, Пескова . При этом и власть, и оппозиция в своих возможных конструкциях объединения обращают свои призывы прежде всего к Алексею Навальному. Я уже писал , почему на данном этапе развития российской оппозиции я не вижу смысла в ее объединении. Но раз идея всплывает снова и снова, имеет смысл подробно объяснить на конкретных примерах, почему в таком объединении нет никакого смысла.

Начнем с теории. Когда двум партиям выгодно объединяться? Когда в результате объединения обе стороны выигрывают, верно? Если одна сторона проигрывает, зачем ей участвовать в сделке? Таким образом, первое необходимое условие для объединения – выигрыш объединенной партии должен быть больше, чем сумма выигрышей каждой стороны по отдельности. Второй вопрос – как они поделят дополнительный выигрыш. В теории игр в таких случаях обычно применяют концепт Nash Bargaining. В двух словах, каждая из сторон получает свою долю излишка, исходя из переговорной силы. Если у сторон одинаковая переговорная сила, выигрыш делят поровну.

Возьмем для простоты выборы в парламент. По партийным спискам проходят 225 депутатов, и проходной барьер 5%. Есть две оппозиционные партии A и Б. Предположим, что каждая набирает 4% голосов. Тогда, если они идут сами по себе, ни одна партия не проходит в парламент, и каждая получает 0 депутатов. Если они выставляют объединенный список, они набирают в сумме 7% голосов (предположим, 1% теряется, потому что рейтинги не удается сложить полностью, у партии А есть избиратели, которые никогда не проголосуют за партию Б, и наоборот). Тогда они получат фракцию из 16 депутатов (предположим, что все остальные партии тоже преодолели 5-процентный барьер). Если у них одинаковые переговорные позиции в торге, то каждой партии достанется по 8 депутатов. Если переговорные позиции разные, то каждой партии может достаться любое число от 1 до 15 депутатов (остаток получает вторая партия). Почему условная партия А может согласиться на альянс, где она получит 1 депутата, а вторая партия – 15? Потому что если партия А выйдет из альянса, то она гарантировано получит 0, а 1 лучше 0. Для простоты, здесь и далее будем подразумевать, что у партий одинаковые переговорные позиции, и они поровну делят добавочные места.

Теперь предположим, что обе партии могут набрать 6%. Если они объединяются, то набирают 11% (1% теряется по тем же причинам, что в предыдущем примере – из-за неприятия частью избирателей какой-то партии). Если они идут отдельно, то каждая фракция получает по 14 депутатов. Если они идут единым списком, то получат 25 депутатов в сумме. Как бы они ни делили эти 25 мандатов, все равно как минимум одна партия от этого объединения проиграет, потому что 25 меньше, чем 28. Итого, им не имеет смысла объединяться. Это не значит, что они не смогут объединиться в одну фракцию уже когда пройдут в Думу, но объединять списки до выборов смысла нет никакого, потому что теряются 3 депутата.

Наконец, рассмотрим третий сценарий. Партия А набирает 6%, партия Б – 4%. Если они объединяются, то получают вместе 9% (1% опять же теряется). Если партии не объединяются, то партия А получает 14 мандатов, а партия Б  – 0 мандатов. Если они объединяются, то получают 20 мандатов, то есть на 6 депутатов больше. Если у них одинаковые переговорные позиции, то партия А получает 17 депутатов (14+3), партия Б – 3 депутата (6 «лишних» депутатов делятся пополам).

Теперь перейдем к нашей реальности и к тому, почему все разговоры об объединении упираются в Навального. Сам Навальный эту тему давно не поднимает, и его позиция скорее напоминает ответ мужика из анекдота:
Стук в дверь.
 — Кто там?
 — Откройте! Поговорить надо.
 — А сколько вас?
 — Двое.
 — Ну вот, и поговорите!

Несмотря на такую позицию, и оппозиция, и власть, продолжают стучать в дверь Навального с разговорами объединении. Почему оппозиция не может просто объединиться между собой без Навального, наглядно показали результаты последних федеральных выборов. На выборах в Госдуму в 2016 г. «Яблоко» и Парнас суммарно набрали 2.7%. На выборах президента 2018 г. Собчак и Явлинский вместе получили те же 2.7%. То есть если бы даже партии Собчак и Явлинского объединились и при этом не потеряли ни одного голоса, они бы не смогли не то что пройти в Госдуму, но даже набрать 3%, чтобы получить госфинансирование. Кто-то скажет, что есть еще Гудков, но я бы не переоценивал его дополнительные голоса. На думских выборах он был в федеральной части партии «Яблока», а на президентских за 3 дня до голосования вступил в партию Собчак (то есть его рейтинг фактически учтен и в первом, и втором случае). Итого, мы имеем, что если даже вся демократическая оппозиция – партия Собчак, партия Явлинского, Парнас объединятся, – то в сумме они получат около 3%. В таком объединении смысла нет, так как и без него они получают 0 мандатов, и с ним – 0 мандатов.

Поэтому они все так хотят объединиться с Навальным. Рейтинг Навального оценить непросто, так как власти не только ему персонально, но и его партии уже много лет фактически блокируют участие в выборах. Я  оцениваю рейтинг кандидата «Забастовка» в 10-15% Если кто-то не согласен с моим подходом к оценке, можно попробовать оттолкнуться от результата Прохорова (представлявшего протестный электорат), который на выборах президента в 2012 г. набрал 8%. В Москве Прохоров получил 20.4%. Через 1.5 года Навальный на выборах мэра Москвы набрал 27.2% или на треть больше, чем Прохоров (причем у Навального был конкурент из «Яблока», у Прохорова – нет). Применяя этот поправочный коэффициент к федеральному результату, мы получим 10.7%. Итого, если бы Навальный вел избирательную кампанию, то, вероятно, он мог бы претендовать на федеральном уровне как минимум на 10% голосов, даже при участии других оппозиционных кандидатов. Другое косвенное свидетельство рейтинга Навального – огромная армия волонтеров и сторонников, которая ему помогает. На этих выборах президента, количество людей занятых в кампании «забастовки» было больше, чем количество агитаторов от всех остальных кандидатов вместе взятых. Ну и наконец, оппозиционные кандидаты сами де-факто признают значительный рейтинг Навального. И штаб Собчак, и штаб Явлинского строили свои кампании, пытаясь склонить сторонников Навального на свою сторону. Собчак играла доброго полицейского – рассыпалась в комплиментах Навальному, публично просила за Олега Навального, в т. ч. на федеральных каналах. Штаб Явлинского играл в злого полицейского. Известные члены партии «Яблоко» Вишневский, Кац и Шлосберг регулярно публиковали посты, критикующие «забастовку избирателей», и призывали сторонников Навального не участвовать в забастовке, а отдать голос за Явлинского. Если бы Собчак и Явлинский не считали, что за Навальным стоит значительное число сторонников, зачем столько усилий тратить на их убеждение?

Предположим, что федеральный рейтинг партии Навального (я здесь беру условную цифру, при условии, что ему дали бы нормально агитировать) составляет 10-15%, а рейтинг партии Собчак – 1.7% (можно взять пример партии Явлинского с рейтингом в 1.05%, разница минимальна). Тогда мы имеем третий сценарий – слабая партия, которая не проходит в парламент, пытается продать свои голоса сильному партнеру и в обмен получить сколько-то мест. Здесь возникает вопрос, сколько голосов потеряется. Есть основания полагать, что если Собчак прибавит к Навальному свои 1.7%, то Навальный потеряет больший процент голосов, ведь у нее огромный антирейтинг. Для Навального в объединении нет никакого экономического смысла. В лучшем случае, удастся добавить к результату доли процента. При этом самом благоприятном сценарии речь идет максимум об одном дополнительном депутате (+0.3-0.6% к результату дают одного депутата), которого все равно придется отдать партнерам по альянсу. При объединении с Явлинским арифметика аналогичная. Ну и какой смысл Навальному объединяться, чтобы в лучшем случае остаться при своих, в худшем даже потерять, если его сторонники не поймут таких маневров?

Кто-то справедливо возразит, что у Навального нет лицензии, и он не может обменять свои потенциальные 10-15% рейтинга на места в Госдуме, а у партии Явлинского и партии Собчак есть такая лицензия. Они могут дать ему свою лицензию, и даже если, с учетом их антирейтинга, Навальный потеряет несколько процентов, они вместе наберут 7-9%, 16-20 депутатов. 8-10 депутатов – Навальному, 8-10 депутатов Собчак (Явлинскому). Но здесь есть две проблемы. Во-первых, списки контролирует тот, кто контролирует лицензию. Нет никакой гарантии, что Собчак (или Явлинский) не захотят занять первое место в списке, в обход демократических процедур, тем самым похоронив все перспективы на успех ( см. казус Касьянова ). Но предположим, что стороны смогут договориться, и экономическая логика возьмет вверх над амбициями (лучше пройти в Госдуму на 5-м месте, чем не пройти на первом). Однако тут возникает еще более серьезная проблема. Лицензия, которую Явлинский или Собчак могут продать Навальному, чтобы он провел своих людей в Госдуму, на самом деле не их лицензия, а лицензия одобренная Кремлем (сравните, как легко и красиво Собчак и Гудков провели PR мероприятие по учреждению новой партии, и как был сорван очередной учредительный съезд сторонников Навального). Им ее выдали подержать, потому что они сейчас не представляют никакой опасности и даже помогают имитировать бурную оппозиционную борьбу и плюрализм мнений. Если они под этой лицензией поведут партию Навального на выборы, то возможно два сценария. Если у них все пойдет плохо, будут постоянные ругань и разборки, избиратели не захотят принять новое образование – то им дадут пойти на выборы, набрать 3-4% и публично облажаться. Если у них все будет хорошо и они будут выходить на 10%, то у них эту лицензию просто отнимут или надавят на руководителей партии, чтобы выкинули навальновских из списка (как надавили на Явлинского и Собчак, когда они массово начали отзывать разрешения наблюдателей в Чечне и Кемерово). Об этой тактике властей, применительно к выдвижению «компромиссного» кандидата я тоже писал

На настоящий момент никакого практического смысла в объединении оппозиции нет. Единственный смысл – это пиар. Оппозиция, когда получает очередной провальный результат, всегда может сослаться на то, что мы разрознены, поэтому и проиграли (как я показал выше, если бы демократическая оппозиция объединилась, то результат бы не изменился). Для власти это тоже пиар – вот их там столько много, никто не хочет объединяться и конструктивно работать. При этом оппозиция действительно хочет объединиться с Навальным, потому что именно у него есть значительный рейтинг, который достаточен для прохода в Госдуму и региональные парламенты. Навальному это не очень интересно, так как он, кроме лицензии (которую Кремль может в любой момент отозвать или надавить на системную оппозицию, чтобы его выкинули из списков), ничего не получает.

Тут мы подходим к распространенным опасениям в духе – «Если не Навальный, то кто» или «Навальный – Путин 2.0». Я не считаю, что такая постановка корректна. В отличие от Путина, Навальный действует на конкурентном поле, и его успех – это результат его таланта (так же как успех Apple, Microsoft, Facebook, которые смогли достичь фактически монопольных позиций на своих рынках, – это успех их основателей в жесткой конкурентной борьбе). Сейчас уже всем очевидна причина успеха – нужно заниматься тем, что считаешь правильным и не пытаться играть в игры с властью. На самом деле Навальный занимает всего одну нишу – социал-демократическую. Есть другие ниши, вообще пустые. В России нет нормальной право-либеральной (или право-либертарианской партии). В России нет нормальной левой партии (коммунисты и справедливороссы – давно деградировавшие путинские холуи). В России нет сильной патриотической партии – где бы реально боролись за продвижение национальных интересов как внутри страны, так и за ее пределами («Родина» и ЛДПР – это карикатуры на такие партии). Что называется все работы хороши, выбирай на вкус. Секрет успеха будет лежать в честности позиции. Если ты строишь право-либеральную партию, то критиковать жестко придется и Путина (за рост участия государства в экономике, за монополизацию экономики, за антисанкции), и Навального (за компенсационный налог, за МРОТ). Нужно отойти от дихотомии Путин – Навальный, и увидеть, что у нас выжженное политическое поле и огромные возможности для создания реальных партий, которые потом могут вступать в альянсы, если в этом будет смысл.

Оригинал

На первый вопрос ответ однозначный – коррупция. Любой, кто сталкивался с проверяющими в России, знает, что основная их задача – собрать дань со своих подопечных, а не обеспечить безопасность. Имущество начальника главного управление МЧС по Кемеровской области Мамонтова, которое включает Land Cruiser и дом площадью 532 кв. метра явно не соответствует его официальным доходам.

Если даже предприниматель захочет сделать все по правилам (бывают и такие) и постарается устранить все нарушения, ему пришлют следующую проверку и найдут новые нарушения. И так до тех пор, пока он не согласится пойти на «сотрудничество со следствием». Какие тогда у собственника бизнеса стимулы выполнять нормы пожарной и прочей безопасности, если платить все равно придется? К тому же правила всех проверяющих органов выполнить нереально. Один из владельцев ювелирного магазина в Новосибирске много лет назад жаловался мне, что полиция требовала установить решетки на окна, чтобы ценности были под охраной. Пожарные требовали решетки снять, так они мешают людям выбраться при пожаре. В конце концов у него были решетки (милиции он боялся больше, чем пожарных), и платил он и тем, и тем. В случае с ТЦ «Зимняя вишня» была похожая история. По требованиям пожарных аварийные выходы должны быть открыты, а Росгвардия требует, чтобы двери были закрыты, потому что так требует паспорт безопасности.

Я уверен, что ожидаемое ужесточение правил безопасности торговых центров выльется во внеплановый сбор дани для проверяющих органов без каких-либо последствий для реальной безопасности. Хотя бы потому что если какой-то инспектор сейчас выявит значительные проблемы с безопасностью, он фактически признает, что до этого подписывал акты не глядя, со всеми последующими оргвыводами в свой адрес.

В России регулярно происходят трагедии с огромными человеческими жертвами из-за систематических нарушений техники безопасности вследствие коррупции проверяющих органов: обрушение «Трансвааль-парка» – 28 человек, пожар в «Хромой лошади» – 156 человек, крушение теплохода «Булгария» – 122 человека, катастрофа в метро на Арбатско-Покровской линии – 24 человека, пожар в кемеровском торговом центре – 64 человека. Безусловно, от аварий и действий природы никто не застрахован, но за последние много лет в развитых странах не было ни одной трагедии с похожим количеством жертв, вызванной нарушением правил безопасности. Значит, дело не в том, что трагедия может случиться везде, а в том, что наш подход к технике безопасности не работает.

Что же делать? Если Тулеева и Мамонтова отправить в отставку, это, безусловно, снизит напряжение, но не решит проблему системно. Как я показал выше, подобные трагедии происходят по всей стране. В этот раз несчастливый лотерейный билет вытянула Кемеровская область. Но это могло случиться в любом регионе. Новый начальник по прошествии нескольких месяцев встроится в систему и начнет делать то же самое.

Решить проблему массовых нарушений техники безопасности помогут следующие шаги:

1. Разделить функции проверяющих и ликвидирующих последствия. Сейчас это одно ведомство – МЧС, у которого есть конфликт интересов. Если что где-то случилось – нужно быстрее уничтожить улики или переложить ответственность на других лиц, ведь именно их инспекторы отвечают за предотвращение катастроф.

2. Основную часть надзора имеет смысл вообще вынести за государственный контур. Например, передать страховым компаниям. В условиях современной России невозможно выстроить некоррумпированную систему проверяющих. У страховщиков, которые своими деньгами покрывают риски, есть все стимулы минимизировать потери. Они могут контролировать потенциально опасные объекты, повышая или понижая премию в зависимости от уровня риска. При грубых нарушениях техники безопасности ни одна вменяемая страховая компания не выдаст полис, и собственнику придется устранить нарушения, прежде чем ввести объект в эксплуатацию.

3. Нужно резко повысить оценку человеческой жизни. Когда говорят, что человеческая жизнь бесценна, обычно подразумевают, что она не стоит ничего или стоит очень дешево. Семьи погибших на шахте «Северная» в Воркуте получили от 4 до 5 млн рублей. В Кемерово совладелец ТЦ выплатит по 3 млн рублей, и администрация Кемеровской области еще 1 млн. Кстати, погибшим военнослужащим ЧВК Вагнера в Сирии выплачивают тоже примерно столько же – 5 млн рублей. То есть цена человеческой жизни в России оценивается в 80-90 тыс. долларов. Много это или мало? После трагедии 11 сентября в США, на одну жертву теракта было в среднем выплачено компенсация 3.1 млн долларов (https://edition.cnn.com/2013/07/27/us/september-11th-victim-aid-and-compensation-fast-facts/index.html). Семьи жертв сбитого Боинга на Локерби получили компенсации 10 млн долларов за каждого погибшего. Россия, конечно, беднее США, но не в 35-120 раз. Суммы компенсаций погибшим и пострадавшим должны быть резко увеличены. Семьи погибших должны получать около 1 млн долларов, пострадавших до 500 тыс. долларов в зависимости от тяжести.

Почему важно резко увеличить оценку жизни государством? Есть несколько причин. Во-первых, деньги, конечно, не могут восполнить тяжесть утраты, но значительная компенсации поможет семье погибшего не испытывать финансовых трудностей в течение многих лет, в особенности если семья потеряла кормильца. Во-вторых, кто бы ни занимался проверками, значительный объем компенсаций дает стимулы проверяющим совсем по-другому относится к выполнению своих обязанностей. Если страховая компания понимает, что в случае трагедии может погибнуть 100 человек, и ей придется выплатить 100 млн долларов, она будет следить за безопасностью лучше любого инспектора. Если губернатор понимает, что в случае трагедии ему придется выплачивать не 1 млн рублей на человека, а 1 млн долларов, он по-другому будет смотреть на Land Cruiser начальника главы МЧС. Мы должны, наконец, перейти от ничего не значащих слов про «бесценность жизни» и «погибших уже никто не вернет» к глобальной переоценке стоимости человеческой жизни в России. Это даст стимулы предотвращать новые жертвы, как при нарушении техники безопасности, так и при проведении авантюрных операций ЧВК Вагнера.

4. Расследование каждой трагедии должно быть максимально публично с привлечением зарубежных инспекторов. Должны быть в деталях понятны все причины, которые привели к трагедии. Для чего это надо? Чтобы можно было не абстрактно проверить все ТЦ по всей стране, а проверить конкретные нарушения, которые привели к трагедии. Закрытые двери? Нужно требовать, чтобы выходы были открыты. Токсичные материалы? Требовать от собственников замену материалов на безопасные и т.д.

Я хочу высказать свои соболезнования всем семьям погибших. Я понимаю, что погибших уже никто не вернет. Но каждую трагедию мы должны использовать, прежде всего, как горький урок, чтобы избежать таких катастроф в дальнейшем. Для этого нужно заниматься не «просто помолчим и помолимся», а привлечением внимания, детальным расследованием и проведением оргвыводов.

Оригинал
По результатам прошедших выборов было высказано множество различных мнений. Мне кажется, что большинство комментаторов за деревьями (предсказуемо высоким результатом Путина и относительно высокой явкой) не видят леса (принципиальные изменения в политическом ландшафте). В чем они состоят?

1. Это были самые конкурентные президентские выборы с 1996 г. Вспомните, когда вы еще наблюдали такую жесткую борьбу. Причем кампания была намного жестче, чем в 1996 г. Тогда Ельцин с Зюгановым в основном старались бороться в правовом поле, если, конечно, не считать вагоны черного кэша, что по понятиям России тех времен (да и этих тоже), не считались особым криминалом. Активистов Зюганова никто не арестовывал, его агитационную продукцию не изымали, типографиям не ставили запрет на печать материалов и т.д. Бюджетников, сотрудников частных компаний не гнали с такой настойчивостью на избирательные участки. Те огромные ресурсы, которые затратила власть в этой избирательной кампании, говорят о том, что она впервые за многие годы столкнулась с реальной конкурентной силой, роль которой на этих выборах сыграла «забастовка избирателей».

2. «Забастовка избирателей» показала очень достойный результат. Дело здесь не в формальных процентах явки – на этих выборах она была 67.5%, на выборах 2012 г. – 65.3%, на выборах 2008 г. – 69.8%. Во-первых, цифры по явке значительно сфальсифицированы. Моя приблизительная оценка нагона избирателей – 11 миллионов человек ( 10% от общего количества избирателей ). Сергей Шпилькин оценивает вбросы за Путина в 10 миллионов человек ). Алексей Навальный показывает, что из списков избирателей пропало больше 3 миллионов человек, что автоматически повышает процент явки на 3% (https://navalny.com/p/5820/). Итого, реальная явка (в сопоставимых с 2012 единицах подсчета) составила не более 55%.

Однако формальные цифры здесь не главное. Выборы – игра с суммой результата 100%. Если участвуют два кандидата, то они могут набрать, например, 60% и 40% вообще не прилагая никаких усилий, или, наоборот, затрачивая огромные усилия на борьбу друг с другом. Во время этой кампании, власть затратила беспрецедентные ресурсы, принуждая избирателей идти на участки и не давая конкурентам вести нормальную агитационную кампанию, арестовывая активистов и запрещая распространение любой печатной продукции. При этом если посмотреть даже на официальные цифры, то явка по сравнению с 2012 г. вообще не изменилась. Тогда в выборах приняло участие 71 701 665, человек, в 2018 г. – 73 558 932 человек. Разница объясняется добавлением избирателей Крыма и Севастополя. Итого, даже согласно официальным данным, мы имеем такое же количество проголосовавших, хотя на этот раз власти бросили на борьбу с оппозицией несопоставимые с 2012 г. ресурсы. Если власти вообще не смогли улучшить результат по явке 6-летней давности, значит, оппозиции удалось дать достойный бой. Если это не победа, то, как минимум, боевая ничья (где силы сторон были настолько неравны, что ничья – это, по сути, безоговорочная победа).

3. Никто больше не хочет голосовать за назначенных властями «либералов». До сих пор на эту роль находились люди, полностью лишенные политического чутья. Как будто специально они поддерживали карикатурный образ «либерала», который не понимает, как на самом деле живет российский народ, и которому лишь бы устроить шоковую терапию. Классический пример таких «либералов» – предвыборная кампания СПС в 2003 г. с видеороликом в бизнес-джете с креслами обтянутыми белой кожей Тем не менее, на протяжении многих лет находилось 5-8% людей, которые, несмотря на перспективу быть причисленными к неадекватному меньшинству, голосовали за либеральных кандидатов. В этот раз протестный электорат сказал громко и отчетливо: «Таких либералов нам не надо». Суммарно Явлинский (1.05%) и Собчак (1.68%) набрали всего 2.7% голосов. Их результат не сильно отличался от результатов noname кандидатов – Титова, Сурайкина и Бабурина, которые в среднем набрали 0.7% голосов каждый. Это и есть реальный процент людей, «клюнувших» на наживку про то, что надо все-таки сходить и проголосовать за кого-то, чтобы выразить свой протест. За кандидата «Забастовка» проголосовало, по моим оценкам, от 10 до 15% ссылка тут ).

4. Ну и, наконец, один из самых неочевидных итогов, который, тем не менее, мы всё отчетливей будем наблюдать со временем – Путин стал хромой уткой. Формально у него срок продлен на 6 лет, и не надо суетиться, времени до решения «проблемы 2024 г.» еще много. Еще несколько лет назад я бы тоже думал, что то, как Путин решит продлить себе полномочия после 2024 г. – вопрос второстепенный. Захочет – сделает Россию парламентской республикой, а себя назначит вечным председателям госсовета. Захочет – изменит Конституцию и вообще вычеркнет оттуда про «два срока подряд», чтобы не было разночтений. Захочет – объявит референдум о продлении, ведь мы в кругу врагов, а Путина на переправе не меняют. Он уже не раз проделывал подобные трюки с основным законом страны – захотел, отменил выборы губернаторов, захотел – вернул. Захотел – поменял сроки избираемости Госдумы и президента на 5 и 6 лет соответственно. Захотел – отменил одномандатные округа в Госдуму, захотел – вернул.

Сколько было общественного возмущения, когда, например, были отменены выборы губернаторов? Прямо скажем, немного. Но сейчас ситуация качественно изменилась. Даже абсолютно формальная процедура переназначения себя президентом далась ему большой кровью – столько ресурсов как на обеспечение этих выборов государство никогда не привлекало

А теперь представьте, выходит Путин к народу и говорит: «Я тут подумываю, не продлить ли себе полномочия еще лет на 10? Может, референдум проведем?» Как вы думаете, реакция гражданского общества будет более или менее активной, чем на эти выборы? Больше или меньше волонтеров смогут скоординировать свои усилия, чтобы противодействовать махинациям уже совсем другого порядка?

Я не верю, что если оппозиция будет наращивать давление (как это происходит сейчас), то Путин решится на поправки в Конституцию. Остается операция «преемник». Однако отработанный в 2008 г. фокус вряд ли просто удастся повторить. Во-первых, в 2030 г. Путину будет уже 77 лет. Не факт, что даже слабый преемник согласится вернуть ему власть. Если Путин решится выбрать слабого преемника в надежде, что тот ему власть вернет, неочевидно, сможет ли он эту власть удержать. К 2024 г. федеральные каналы как средство пропаганды окончательно проиграют интернету, да и оппозиция набирает все больше опыта и веса в политическом пространстве. Сильный преемник? Но такой может кинуть всех, включая Путина. При этом экономический кризис в стране будет нарастать, и у общества будет запрос на поиск виноватых. Проще всего виноватыми назначать предшественников. Путин до сих пор клянет 1990-е(хотя сам был частью властной верхушки в то время). Преемнику Путина в экономическом кризисе предыдущих 15 лет (если отсчитывать с 2009 г.) проще всего будет обвинить его же со всеми вытекающими последствиями.

То, что Путину тяжело будет остаться формальным президентом после 2024 г., понимают и в его окружении. Эти выборы показали слабость Путина, прежде всего, его собственной элите. Он сейчас выглядит как уголовный авторитет, которого на улице задрал мальчишка, а тот на разборки согнал подконтрольную ему братву со всей страны, дал указание мочить всех без всяких правил и приличий, а мальчишка привел с собой десяток друзей, и этот эпический бой закончился вничью (см. пункт 2). Какой вывод сделает братва? Импотент этот наш авторитет. А элите Путина нужно опасаться за свои активы и свободу после 2024 г. И преемника им нужно выбирать уже сейчас, исходя из собственных интересов.

Борьба за это кресло, скорее всего, уже началась или начнется в ближайшее время. Безусловно, у Путина будет голос в назначении преемника, но уже не решающий, а только совещательный. Если он слишком затянет с решением, преемник может объявить себя сам. Это может выглядеть, как детская игра, когда вокруг расставлены стульчики, все ходят по кругу, и как только музыка останавливается, нужно быстро успеть сесть. Разница только в том, что стульчик один. Посчитает, например, Шойгу, что у него уже достаточная коалиция, которая поддерживает его кандидатуру и объявит в 2022 г. в каком-нибудь интервью, что он хорошо все взвесил и решил для себя, что нельзя бросать великое дело, начатое Владимиром Владимировичем, и будет выдвигаться в президенты. И начнет ездить по стране, в мундире с орденами за Сирию, Крым и тушение пожаров. Кто тут из элиты посмеет выдвинуться еще? Осмелится ли Путин отправить Шойгу в отставку, чтобы он продолжил свои поездки по стране уже как оппозиционер, боевой генерал, незаслуженно преданный главнокомандующим?

Что для нас всех это означает? Что в ближайшие несколько лет в Россию вернется конкурентная политика. Часть из нее будет идти в виде схватки бульдогов под ковром, и мы будем о ней узнавать только по тушкам, вылетающим из-под ковра. Но и значительная часть политики будет происходить в публичной сфере. Перелом может случиться на любых более менее значимых выборах или вообще вне рамок формальных избирательных кампаний.

Оригинал



Когда стали примерно понятны результаты вчерашних выборов, одним за другим посыпались посты и комментарии про то, что «забастовка» провалилась (к примеру, вот, вот и вот). Я понимаю апатию представителей демократических кандидатов, вызванную низкими результатами тех, на кого они работали и за кого агитировали. Но  нельзя неудачный результат кандидатов от оппозиции автоматически переносить «забастовку избирателей». Действительно, мы не можем напрямую оценить эффективность этой кампании. Сделать даже косвенные оценки — весьма непростая задача. Однако если все-таки попытаться оценить вероятный результат кандидата «Забастовка», то мы получим, что он занял как минимум третье место, а, скорее, даже второе.

Сколько протестно настроенного электората осталось дома? Мы можем сравнить с  последними федеральными выборами 2011-2012 гг., когда основные демократические силы призывали участвовать в выборах и предлагали разные стратегии для голосования. Суммарный эффект кампании «Голосуй за любую партию против жуликов и воров» в 2011 г. можно оценить в 8-9%, — это те голоса, которые избиратели отдали в пользу других партий, чтобы сократить процент «Единой России» на тех выборах. Если прибавить к  этой кампании результат «Яблока», то мы получим оценку протестного электората на выборах 2011 г. в 11-12% избирателей. Прохоров на выборах президента в 2012 г. набрал 8%. Более низкий результат объясняется тем, что хотя он был молод, успешен, красив (Собчак без юбки), но все-таки  был системным кандидатом (не критиковал Путина), поэтому и набрал меньше, чем общий размер протестного электората. Итого мы можем оценить протестный электорат в 2012 г. от 10% до 12%. Суммарный результат Собчак (1.66%), Явлинского (1.04%) и Титова (0.75%) составил 3.45%. Итого, процент кандидата «забастовка» лежит в диапазоне как минимум от 6.55% до  8.55%, а это уверенное третье место (Жириновский набрал 5.68%, Грудинин — 11.82%)

Здесь важно отметить, что оценка результата «Забастовка» базируется не на всех тех, кто «остался сидеть на диване». Нет. Используя данный подход, мы можем именно отличить, кто на прошлых выборах 6 лет назад предпочел оторвать попу от дивана и пойти проголосовать за оппозицию (либо голосуй против всех, либо за  Прохорова), а на этих выборах этого решил по каким-то причинам не  делать. Еще одно возражение, что нельзя всех, кто раньше ходил, а сейчас решил не ходить приписывать именно «забастовке избирателей», объявленной Алексеем Навальным. Здесь действительно по всей России эффект оценить тяжело, но по Москве оценить можно. На выборах мэра Москвы Навальный набрал 27.2% голосов. На этих выборах президента в  столице Собчак набрала 4.08%, Явлинский — 3.17%, Титов – 1.56%, итого 8.8% голосов или в 3 раза меньше, чем Навальный в 2013 г. И по Москве, и по России мы видим одинаковый результат – количество людей, которые готовы голосовать за оппозицию, упало в 3 раза. Не факт что именно Алексей Навальный убедил всех принять участие в «забастовке». Многие, возможно, пришли к оптимальности данной стратегии независимо. Но  эффект забастовки избирателей (неважно почему люди на нее пошли по  призыву Навального или нет) базируясь на результатах выборов 2011-2013 можно оценить 6.55%-8.55%.

Разумное возражение — можем ли мы применять принцип «базируясь на результатах выборов 2011-2013 гг.» к  нынешней ситуации? Действительно не можем. Давайте рассмотрим основные факторы, которые повлияли на настроения протестного электората и  возможность оппозиции агитировать:
Проникновение интернета в 2011 г. – 46%, в 2017 г. – 70%
— Доля избирателей, для которых интернет является основным каналом получения информации, за период с 2011 г. по 2017 г. выросла с 25% до  38% (см. оценку здесь)
— В 2011 г. рост ВВП составил 4.3%, в 2017 г.– 1.5%
— В 2011 г. реальные доходы населения выросли 0.5%, в 2017 г. снизились на 1.7%
(источник данных по ВВП и доходам — Росстат)

Итого, по всем параметрам, размер протестных настроений должен вырасти (особенно принимая во внимание, что доходы населения и экономика стагнируют уже несколько лет). Правда, 4 года назад случился «Крымнаш», что дало некоторый позитивный эффект на рейтинг властей. Но чем дальше, тем больше население чувствует падение доходов, эффект от контрсанкций. Особенно сильно это коснулось так называемого «креативного класса» — основу протестного электората. Я это чувствую не только по цифрам статистики, но и по настроениям друзей-знакомых, которые приезжают ко  мне в гости. Если раньше мы всегда первым делом шли по  ресторанам-кабакам, то теперь они чуть ли не с самолета идут и  затаривают полный чемодан сырами и другой запрещенкой (контрсанкции — прямой эффект Крымнаша). Уровень ресторанов, в которые ходят московские туристы, тоже изменился. Если 5-6 лет назад это были мишленовские рестораны с чеком 100-140 евро на человека, то теперь эта же сумма в  валюте в рублях составляет 7,000-10,000 рублей на человека. Их зарплата в  рублях за 5 лет фактически не изменилась, а курс доллара упал в 2 раза. Даже те, кто лояльно относился к Путину (точнее, им было все равно на  политическую обстановку, лишь в экономике все было хорошо), теперь стали отчетливо увязывать падение своих доходов с политической ситуацией.

Объективные цифры состояния экономики (ее состояние значительно ухудшилось) и  значительное увеличение возможностей для агитации (проникновение интернета увеличилось) говорят о том, что потенциал протестного электората должен был, скорее, существенно вырасти по сравнению с  2011-2012 гг. По моим грубым прикидкам, его размер вырос в 1.5-2 раза. Если это так, то результат кандидата «Забастовка» на этих выборах можно оценить в 10-15%. Это уже серьезная заявка на второе место (Грудинин набрал 11.78%).

Именно поэтому Навального и не допустили. На  выборах мэра Москвы он показал, что умеет успешно консолидировать практически весь протестный электорат. На этих выборах, если бы он убедил забастовщиков проголосовать за него, то это было бы почти  гарантированное второе место со всеми вытекающими для властей последствиями. Причем это нижняя оценка голосов Навального, потому что я  считаю только электорат, который еще до выборов был протестным. Никто из кандидатов не пытался откусывать голоса у Путина. Навальный же явно попытался бы не только консолидировать весь протестный электорат, но и вести активную агитацию пропутински настроенных избирателей.

Может, я рисую радужную картину, и просто мне хочется верить, что «забастовка избирателей» оказалось успешной? Есть ли у нас еще какие-то подтверждения, что кандидат «забастовка» набрал 10-15% и фактически претендовал на второе место? Да, множество косвенных подтверждений.

Во-первых, все усилия властей были сконцентрированы на противодействии кандидату «Забастовка». Для борьбы со штабами и агитаторами «Забастовки» были брошены беспрецедентные ресурсы ЦИК, ФСБ, МВД, судов, школ, ВУЗов, госпредприятий и частных предприятий (подробнее здесь). Я тоже испытал на себе непропорциональный прессинг властей, когда попытался издавать газету «Путинская правда», призывавшую путинский электорат отказаться от участия в выборах (про это здесь и здесь). Штабы «Забастовки избирателей» громили по всей стране, агитационную продукцию незаконно изымали, волонтеров арестовывали, давили на  кандидатов в президенты, которые выдавали активистам авторизацию на  наблюдение. Второй кандидат по масштабам прессинга и негативной агитации был Грудинин. Против остальных участников власть никаких серьезных действий не предпринимала – они спокойно ходили на федеральные каналы, распространяли свою агитацию, их волонтеров и руководителей штабов не  арестовывали и т.д. Итого, можно сделать вывод, что самыми опасными кандидатами во время этой кампании власти считали «Забастовку избирателей» и Грудинина.

Во-вторых, цифры показывают беспрецедентный процент нагона явки именно на этих выборах. По данным председателя ЦИКа Эллы Памфиловой, по состоянию на 10.00 утра (московское время) явка в 2000 г. составила 6.36%, в 2004 г. — 8.01%, в  2008 г. — 8.94%, в 2012 г. — 6.53%, в 2018 г. — 16.55%. Из этих данных можно сделать вывод, что честный размер явки на 10 утра — это примерно 6.5%. В 2004-2008 гг. он был чуть выше, потому что уже тогда были существенные рисовки, а в 2012 г. везде поставили камеры, поэтому фальсификации чуть снизились, и процент явки вернулся к 6.5%. Но  на этих выборах мы наблюдаем утреннюю явку в 2.5 раза выше обычного. Может, россияне в целом стали более сознательными и решили прийти на  выборы? Общая явка на этот раз составила 68%, в 2012 г. – 65.3%, на  выборах 2008 г. – 69.81%, т. е. в целом отличалась несущественно. Так почему же столько много людей вдруг решило прийти голосовать утром? Есть два объяснения. Первое — 10% россиян за последние 6 лет вдруг стали жаворонками, и им не спится в воскресенье. Второе объяснение, что 10% россиян заставили с утра прийти на участки (есть много свидетельств, что их отмечали по спискам, давали талоны и т.д.). Почему-то система принуждения была организована именно таким образом, что большинство людей гнали именно с утра. 10% избирателей – это огромное число. 11 млн человек, как крепостных, пригнали с утра, чтобы они бросили бюллетень в  урну. Можно спорить, что это неточная оценка «насильно проголосовавших». К примеру, те, кого с утра пригнали силой, может, проспавшись, пришли бы и проголосовали позже самостоятельно. Но мы также не знаем, сколько «крепостных» проголосовало после 10 утра. Как бы то ни было, это дает некоторое представление о том огромном количестве ресурсов, которое государство потратило на борьбу с кандидатом «Забастовка», принуждая государственные и частные компании гнать своих сотрудников голосовать. К  слову, число занятых в России составляет 72 млн человек, т. е. 15% от  всех сотрудников частных и государственных компаниий заставили прийти на  участки силой. В государственном управлении, образовании и  здравоохранении занято 25% от всех занятых, или 18 млн человек, т е. количество насильно проголосовавших – это 61% от численности всех бюджетников. Я понимаю, что принуждали не только бюджетников, а также работников госкомпаний и частных компаний, но скорее всего основная нагрузка по обеспечению явки легла на бюджетников (в России учителей в  26 раз больше, чем сотрудников Роснефти).

Наконец, самый важный аргумент из «косвенных» — это количество людей, которые были активно вовлечены в кампанию «забастовка избирателей». Если даже  абстрагироваться от 700,000 тех, кто готов был оставить подпись за  Навального в качестве кандидата в президенты и 200,000 волонтеров, кто готов был работать на его президентской кампании, то количество людей, кто активно работал на «забастовку избирателей» было больше, чем суммарное количество участников кампаний других кандидатов вместе взятых. Только наблюдателей от «забастовки избирателей» было 33,000 – в 6 раз больше, чем общее количество наблюдателей выставленных в 2011 г. по  всей России (что опять же говорит о том, что протестные настроения, скорее, выросли). Мы не можем померить точный процент кандидата «Забастовка», но среди активной части нашего общества наибольший процент людей предпочел работать именно на «забастовку избирателей», а не отдать свое время на продвижение какого-то оппозиционного кандидата. Это, пожалуй, самый важный фактор, который свидетельствует о том, что если бы кандидат «забастовка» был в бюллетене, то он набрал бы  существенно больше голосов, чем вся демократическая оппозиция вместе взятая.

Хочется отметить, что избиратели начали бастовать не три месяца назад, и те демократические кандидаты, кто обижается на  Навального, что он своей «забастовкой» лишил их большого количества голосов, ошибаются. Протестный электорат стал бастовать намного раньше, без всяких прямых призывов и агитаций. На выборах в Госдуму 2016 г. Яблоко набрало 1.99%, Партия Роста — 1.29%, Парнас — 0.73%. То есть их  суммарный результат 4.01% был всего чуть выше, чем суммарный результат Собчак, Явлинского и Титова (3.45%). Избиратели еще полтора года назад начали забастовку (просто она была тихой) и послали сигнал в том числе демократической оппозиции – таких мы больше выбирать не хотим. Но  демократическая оппозиция этот сигнал не услышала и решила продать осетрину второй свежести, уже как осетрину третей свежести. Продать не  удалось. И дело тут не в Алексее Навальном, а именно в осетрине, которую избиратель не хочет покупать ни под каким соусом, и 10-15% протестного электората, который в принципе готов и хочет ходить на выборы, предпочли остаться дома ни не отдавать свой голос никому.

Что дальше? Дальше нужно направить усилия, чтобы конвертировать 10-15% «забастовки» в реальные голоса, а потом расширить базу, переубеждая сторонников Путина. Надеюсь, что тем, кто работал на «забастовку» и  поддерживал ее удастся добиться возможности голосовать за тех, кого хочется, а не за тех, кого выдали, ведь вечно бастовать нельзя. Как любит говорить Владимир Владимирович, у оппозиции должна быть и  конструктивная повестка.

Оригинал




Да, вы правильно истолковали заголовок. Если бы стоял вопрос, что мне нужно обязательно прийти на выборы и за кого-нибудь проголосовать, то, скорее всего, я бы проголосовал за Путина. Среди всех кандидатов, представленных в списке, я считаю его самым достойным на пост президента России.
Почему, выбирая между Путиным и Явлинским, я предпочту Путина, я подробно объяснял здесьl. Вкратце, потому что Явлинский, на мой взгляд, еще более авторитарный политик, чем Путин.
За Собчак я не проголосую, потому что считаю ее еще более циничным политиком. До того, как стать кандидатом, она летала бизнес-классом, высмеивая тех, кто летает экономом, пренебрежительно относилась к детям и российскому народу, называя его быдлом и генетическим отребьем, а также игнорировала суверенитет Украины над Крымом. Когда она ездила туда делать свой репортаж, то не запрашивала никаких разрешений у украинских властей. Во время президентской гонки по всем этим вопросам ее позиция изменилась фактически на противоположную. Она начала летать экономом, ее заинтересовали проблемы детей, она фактически ежедневно старается решить проблемы простого народа или вот, например, и демонстративно запрашивает разрешение на поездку в Крым у властей Украины.

Представьте, что Собчак стала президентом. Какой ее истинный образ, первый или второй? Я понимаю, что политика вообще штука циничная, но такое «преображение» всего за несколько месяцев для меня — верх цинизма, и я не хочу, чтобы президентом России стал политик еще более циничный, чем Владимир Путин. Опять же, вероятность смены власти при Путине в течение ближайших 10-15 лет намного выше, чем при Собчак в силу естественных причин, а я все-таки считаю, что власть должна быть сменяема (Собчак формально выступает за сменяемость власти, но если она обманывает по всем остальным параметрам, почему мы можем быть уверены, что она говорит правду про свои убеждения касательно сменяемости власти?).

За Грудинина я не могу проголосовать не при каких условиях. Я считаю, что те, кто публично восхваляет Сталина, заслуживают тюремного срока, а не президентского. Сталин и Гитлер — личности одного порядка (хотя Гитлер, если рассматривать собственное население, сконцентрировал свою ненависть и кровожадность на одной нации, а Сталин вырезал всех без разбора, причем он погубил собственного народа больше, чем Гитлер). Мифы о том, что Сталин был «эффективным менеджером», я подробно разбирал здесь.
Бабурин, Жириновский, Сурайкин и Титов – это вообще какой-то цирк, на подробный анализ которого даже время не хочется тратить. Так что, как ни крути, из всех представленных в меню кандидатов, самый достойный – это Путин, и если бы меня заставили обязательно проголосовать за кого-либо из них, то я бы оказался в числе 86% и выбрал Путина.

Лучше всего формат нынешних президентских выборов проиллюстрировала героиня Фаина Раиневской: «Скажи, маленькая, что ты хочешь? Чтоб тебе оторвали голову, или ехать на дачу?». Я и сам, когда укладываю детей спать, прибегаю к похожему типу выборов: «Вы хотите посмотреть мультики еще 5 минут, а потом пойти спать, или 10 минут и потом спать?». Обычно 100% избирателей, принявших участие в голосовании, выбирают 10 минут, и через 10 минут идут спать – и это был их честный и свободный выбор. Но с некоторых пор у меня начались проблемы с проведением подобного типа голосования. Если мои дети 7 и 4 лет еще продолжают выбирать из предложенного меню, то старшая 9-летняя дочь уже задает вопросы: «Папа, а почему 5 или 10 минут, ведь завтра в школу не идти, мы можем вполне еще полчасика посмотреть, почему ты всегда предлагаешь либо 5, либо 10 минут, могут же быть и другие опции?» И мне уже приходится вступать в переговоры, расширять меню для голосования, объяснять, что лучше режим сна не сбивать, ведь после выходных опять будут рабочие дни и т.д. В общем, моя старшая дочь уже не удовлетворяется фиксированным меню, в особенности, если она не понимает, почему меню для голосования сконструировано именно таким образом, а не иным.

На этих выборах всех тех, кто призывает к бойкоту, зачастую причисляют к «секте свидетелей Навального». Это неверное предположение. Безусловно, среди участников «забастовки избирателей» много сторонников Навального, но круг тех, кто не хочет участвовать в этих выборах, ими не ограничивается. Если моя 9-летняя дочь может отличить настоящие выборы от ненастоящих, то почему я, 37-летний профессор, не могу? Почему к такому же выводу относительно сути этих выборов не могут прийти еще миллионы наших сограждан? Более того, очевидно, что агитация в пользу «спать через 5 минут» или «через 10 минут» властями никак не ограничивается (у допущенных кандидатов в президенты нет никаких серьезных препятствий в распространении своих материалов), а агитация против участия в выборах жестко пресекается, хотя она соответствует российскому законодательству. Тут дело не в личности Алексея Навального (кто-то может сказать, что власть пресекает любую его агитацию). Я столкнулся с точно такими же проблемами, когда попытался распространять свою собственную агитацию против участия в выборах. Выпуск моей газеты «Путинская правда» жестко пресекается властями по всей России. Когда все типографии в городах-миллионниках отказались ее печатать, я попытался в Подмосковье организовать небольшую типографию «на коленке». Один хороший человек согласился предоставить типографское оборудование. Другой хороший человек дал ангар, куда это оборудование можно было поставить. За неделю это оборудование удалось отремонтировать и запустить. Но как только мы начали печатать, внезапно отключили свет. Оказалось, «авария». Но хозяину в полиции неформально объяснили, что печатать мою газету нельзя и согласились включить свет на все остальные его производства (там одна подстанция на участок, где несколько производств и разных арендаторов), если этот ангар будет опечатан. Потом приехали люди в штатском, не предъявив никаких документов, сменили замки на ангаре с типографским оборудованием и сказали, что отдадут ключ 19 марта. А если он сам срежет замки и попробует печатать газету, посулили серьезные проблемы другим его бизнесам.

Вот так проходят эти выборы. Есть кандидат «едем на дачу», а есть кандидаты «оторвем голову». Агитационные выступления кандидатов «оторвем голову» в эфире федеральных каналов только подтверждают выбор большинства адекватных россиян, что все-таки лучше «поехать на дачу». А агитировать про то, что сама постановка вопроса неправильная, что в России среди 146 миллионов россиян есть другие достойные люди, помимо этих клоунов, – запрещено. Те, кто этим пытается заниматься, подвергаются репрессиям. Посмотрите, сколько сотрудников штабов «забастовки избирателей» получили административные аресты и штрафы, сколько было незаконных обысков, конфискаций печатных материалов и оргтехники?

Многие все равно относятся к 18 марта как к какому-то важному действию, в котором обязательно нужно принять участие, взять бюллетень, поставить куда-нибудь галочку и опустить в урну. Ведь участие в выборах – это наш гражданский долг. Я не буду переубеждать тех, кто придерживается таких убеждений. Если вы считаете, что нужно участвовать в выборах несмотря ни на что, — это, по сути, религия, а религиозных людей логическими аргументами переубедить невозможно. Важно понимать, что 18 марта – это просто торжественное мероприятие Путина по продлению своих полномочий. Точно так же он мог провести через Госдуму и Совет Федерации организацию референдума, который бы продлил его полномочия на N количество лет (ведь кругом враги, а коней, как известно, на переправе не меняют), или трансформировать страну в парламентскую республику, а самому стать пожизненным главой парламента, или выбрал бы еще какую-то процедуру продления собственных полномочий. Почему-то его выбор остановился именно на этом формате – изменить частоту переназначения с 4 до 6 лет, а вместо внесения поправки в Конституцию, чтобы убрать оттуда пресловутые «два срока подряд», он решил воспользоваться прокладкой в виде Медведева.

И тут возникает главный вопрос: что делать 19 марта? Ровно то же, что вы делали в предыдущие дни и месяцы, – добиваться того, чтобы нас, несогласных, выбирать из «поехали на дачу» или «оторвать голову», услышали, и на будущих выборах, наконец, появились возможность реального выбора. У вас что, сегодня, 16 марта, есть какие-то сомнения, кого выберут 18 марта? У вас были какие-то сомнения на этот счет месяц или два месяца назад? Так что же принципиально поменяется 19 марта? Ничего. Самое главное, что показали эти выборы, — тех, кто больше не хочет выбирать из многих зол меньшее (или, точнее сказать, из всех клоунов наиболее приличного), – очень много, и их число растет. Для борьбы с небольшой группой граждан Путину пришлось мобилизовать весь государственный (и не только государственный) аппарат. Чем больше будет тех, кто не согласен участвовать в этих цирковых выборах, кто хочет наконец-то увидеть в списках для голосования достойных кандидатов, тем быстрее власть уступит этому давлению. Рано или поздно количество перейдет в качество, и то, как развиваются события, заставляет меня верить, что это случится скорее раньше, чем позже.

Оригинал
2901544
Глава ЦИК протягивает руку помощи одному из кандидатов

С интересом послушал интервью Памфиловой на «Эхо Москвы», и у меня возникло несколько вопросов:

1. Вы сказали, что система будет отслеживать, кто где проголосовал, и сработает только один открепительный талон.

а) Если система такая умная и может отследить все онлайн, то почему этого нельзя было сделать сразу, на момент выдачи талона? Пришел человек за вторым талоном, его пробили по системе и сразу сказали: «Извини, ты уже получил талон в другом месте. Значит ли это, что 18 марта будет работать более продвинутая IT-система, чем на выдаче талонов? Речь идет о «новой системе моментальной коммуникации территориальных избирательных комиссий». Почему тогда она не была задействована сразу на моменте выдачи талонов?

б) Если вы будете всех пробивать по системе, значит ли это, что у вас в ЦИК будет полный список персональных данных тех, кто проголосовал (иначе как вы проверите, что человек с 3 талонами проголосовал только один раз?). Зная как работает у нас сохранность данных, не боитесь ли вы, что эти данные будут использованы как принуждение к явке? Ведь тогда бюджетные учреждения при желании могут получить список своих проголосовавших сотрудников.

в) Как вы будете проверять, что сотрудник УИКа позвонил в ТИК и проверил человека с талоном?
А.Венедиктов
― То есть комиссия должна что – звонить в территориальную?
Э.Памфилова
― Да. Мы, во-первых, обеспечили компьютерами. У нас все 97 тысяч 700 участков… То есть нет проблем. Я не буду раскрывать все секреты, но у нас коммуникация железная. Комиссия тут же моментально информацию может получить.
Когда вы откроете этот секрет? Он же может не позвонить, сказать, что был наплыв посетителей, или телефон был занят, или компьютер повис. Вы будете потом смотреть ФИО проголосовавших по всем УИКам и сверять, не проголосовали ли они несколько раз, а если проголосовали, то к кому будут применяться санкции — к УИКам, к ТИКам? Какой конкретный механизм гарантирует, что человек с 10 талонами не проголосует 10 раз. Мы знаем, что это почти всегда происходит в сговоре с УИКом, какие стимулы у работников УИКа вообще куда-то звонить и проверять?

2. На прошлых выборах на всех участках были камеры. Вы говорите, что на этих будет только на половине в целях экономии:
А.Венедиктов
― Участков у нас 97 тысяч — значит, 42 тысячи участков не обеспечены.
Э.Памфилова
― Да. Ничего страшного нет. Я скажу, почему. То есть мы с минимальными затратами… Вспомните, что было в 12-м году. Это были огромные затраты. За счет чего? Проводили…
А что случилось с теми проводами, инфраструктурой и камерами? Их что, взорвали? Почему сейчас вы все делаете заново и обеспечили только половину участков? Если это растрата и/или вандализм, то возбуждено ли уголовное дело по этому поводу?

3. Вы действительно не могли целый месяц связаться с людьми Навального и договориться о встрече? Вы писали Навальному или Волкову е-мэйлы (их адреса есть в публичном доступе)? Почему ваши сотрудники в твиттере или любых средствах массовой коммуникации не сообщили, что вы не можете с ними связаться? К вам неоднакратно обращились с просьбой о встрече, включая одиночные пикеты. Выглядит странно. Вы назначаете встречу на 15 марта, за один день до окончания публичной агитации. Выглядит так, что вы просто прятались и оттягивали встречу до конца агитационной кампании.

4. Вы не дали аккредитацию тысячам наблюдателям Навального и «Голоса», ссылаясь на то, что у них вдруг оказались отозваны лицензии СМИ (штаб Навального утверждает, что лицензия «Левиафана» была отозвана накануне, и их даже не уведомили). Вам нужны шашечки или ехать? Почему вы не аккредитовали наблюдателей, если они только повышают прозрачность и чистоту выборов? В том же интервью вы рассказываете, что к закону нужно подходить не буквально, когда говорите, что 15-летняя фигуристка не занималась агитацией за Путина. А чем же она тогда занималась, когда стояла в первых рядах рядом с Путиным на концерте в честь него, и эта картинка была растиражирована по всем федеральным СМИ? Когда фото спортсмена размещается на упаковке чипсов, он тоже, наверное, ничего не рекламирует. Просто там изображена его фотография, как он ест чипсы? А Грудинина не надо снимать с выборов, раз он написал заявление, что все счета закрыл? А то, что он что-то не закрыл уже не относится к ведому ЦИКа? Вам не кажется, что вы принцип «закон что дышло» довели до абсолютизма? К Навальному законы применяются по всей строгости, разумной и неразумной, включая недопуск наблюдателей (которые по идее должны только помочь вам сделать выборы честными), а у кандидатов Путина, Грудинина и других (вы сами сказали, у других тоже есть проблемы) вы не замечаете даже очевидных нарушений и буквы, и духа закона?

5. Вы знаете, что в России судебная система, мягко говоря, не идеальна. Дела фабрикуются тысячами. Это признает даже президент Путин. Допускаете ли вы возможность, что дело против Навального было сфабриковано, чтобы не допустить его к выборам? Считаете ли, что решение ЕСПЧ по первому делу Кировлеса (который вынес решение, что Россия должна этот приговор отменить) дает основания полагать, что и по второму делу Кировлеса приговор был не совсем справедливый (он был скопирован по большей части с первого приговора)? Допускаете ли вы, что второй приговор по Кировлесу был просто способом одного из кандидатов на выборах не допустить основного конкурента, тем более, что на момент вынесения второго приговора Навальный уже не только заявил о своих президентских амбициях, но и начал предвыборную кампанию? Если да, не считаете ли вы своей ответственностью как главы ЦИК, который по идее должен обеспечить честность выборов, обратиться напрямую к Конституции и допустить всех основных конкурентов до выборов?

6. В диалоге с Венедиктовым вы фактически признаете, что имело место уголовное преступление:
А.Венедиктов
― Извините, пожалуйста, для вас то, что на многих участков Саратовской области на прошлых выборах был одинаковый результат – математически невозможно же – это для вас не был сигнал? Вот, математика чистой воды. За руки не схватили, не зафиксировали.

Э.Памфилова
― Алексей, но в результате всех сигналов у нас сменилась комиссия… председатель комиссии Саратовской, области. Под нашим давлением мэр, ушел. У нас в Дагестане серьезные изменения. Мы ни одной точки, вот где… Единственная боль у меня – это Мытищи, с которыми… Бездействие прокурора Московской области… мы уже в Следственный комитет… Никак не можем ту историю, которая длится… Это единственных хвост, который мы не отрубили, к сожалению. Всё остальное мы почистили.


Помимо того, что вы сменили мэра и председатяля Саратовского ТИКа, были ли возбуждены уголовные дела, ведь фальсификация результатов голосования — это уголовное преступление?

7. Вы часто говорите, что жалоб на фальсификации особо не поступает:

А.Венедиктов
― Но это математика показала. Я про Саратовскую область. Это же математика показала: такая странность. Так же, как кривая Гаусса – странность.
Э.Памфилова
― И потом, никаких жалоб, сигналов особых не было. Но когда еще на это наложились дополнительные нарушения, мы нашли повод – эту ситуации довели до конца. Мы когда проанализировали, треть председателей комиссий субъектовых… Потому что именно по итогам предыдущих выборов, мы сейчас очень почистили. У нас только в одном Питере более 5 тысяч членов УИКов… Поэтому я не буду всё рассказывать…

Это вы врете или просто не читаете соцсетей и ведущие СМИ? Странные аномалии голосования в Саратовской области широко обсуждались (вот несколько примеров ).

8. Вы утверждаете, что если издание не зарегистрировано как СМИ, то «делайте что хотите». Правда?

А.Венедиктов
― Кстати, фильм с Путиным, извините ради бога, которые распространяются. Три здоровых фильма, одно интервью.
Э.Памфилова
― И еще не только о Путине со знаком плюс, но и со знаком минус.
А.Венедиктов
― Но все равно, но это не нарушение, это не перевес?
Э.Памфилова
― С точки зрения полномочий ЦИК, нет. Почему – я скажу. Потому что мы администрируем только федеральные государственные каналы, на которых всем кандидатам в равной степени должно предоставляться бесплатное время, и мы должны четко отслеживать, не нарушается ли это. Что касается, интернета, роликов – если это не зарегистрировано как сетевое издание, как СМИ – всё, делайте что хотите.

Моя газета «Путинская правда» не зарегистрована как СМИ, однако силовые структуры не только не дают мне ее печатать, но и изымают уже то, что напечатано, запугивают типографии и т.д. Я неоднократно обращался в ЦИК по этому вопросу. В результате получил отписку: мое обращение ЦИК переправил в ГУ МВД. Более того, сегодня ОМВД по г. Березовскому выдало мне заключение начальника Березовского ТИК Надежды Николаевны Костиной. В ее заключении утверждается, что моя агитация против участия в выборах является незаконной, так как нарушает пункты 2 и 3 статьи 55 ФЗ, так как не оплачена из средств избирательного фонда какого-либо кандидата, и образец не представлялся на рассмотрение в избирательную комиссию Свердловской области. Получается, решение главы Березовского ТИК противоречит заявлению главы ЦИК. Так могу ли я за свой счет распространять негативную агитацию против участия в выборах или нет?

Точно с такими же проблемами сталкиваются распространители листовок штаба «Забастовки избирателей» — их задерживают, листовки изымаются, на неоднократные просьбы вмешаться ЦИК молчит.

Я задал очень конкретные вопросы, и хотелось бы получить четкие ответы.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире