mmironov

Максим Миронов

21 февраля 2018

F



В России власть, скажем мягко, притесняет оппозицию. Она обосновывает это тем, что ее поддерживает 80% населения, тогда как оппозицию — всего 3-5%: значит, у нас есть мандат от народа чтобы вас давить и крушить. Это лукавство. Во-первых, 80% поддержки эфемерны. Во многом высокие рейтинги объясняются тем, что население не видит альтернативы. Как только объявляется, что новым начальником будет Х, тут же его рейтинг взлетает до 70% (см. кейс Медведева, Собянина), а рейтинг предшественника падает до нуля (Лужков). Подробно об этом феномене я писал здесь (https://mmironov.livejournal.com/37101.html). При этом у оппозиции фактически отрезаны каналы коммуникации с большинством населения, чтобы хотя бы попытаться донести свою, альтернативную точку зрения.

То, что в России сейчас оппозицию активно поддерживает всего 3-5%, на самом деле мало о чем говорит. Мы не знаем, какую бы сторону приняли пропутинские избиратели, если бы у них была возможность сравнить альтернативы. Никто не сравнивает программы кандидатов, опубликованных на сайте, даже в развитых демократиях. Например, в США очень небольшое активное меньшинство, размер которого составляет несколько процентов от общего количества избирателей, тратит огромные средства, чтобы донести свои идеи до большинства. На последних президентских выборах на эти цели было потрачено 2.4 млрд долларов (1.4 млрд на агитацию в поддержку Клинтон, 1 млрд — Трампа (https://www.washingtonpost.com/graphics/politics/2016-election/campaign-finance/).

Подобная логика верна не только в политике. Возьмем компанию Apple. В 2015 г. она потратила на рекламу 1.8 млрд долларов (начиная с 2016 г., они не раскрывают свои расходы на рекламу(http://www.businessinsider.com/apple-stopped-disclosing-ad-spend-2016-11)). Казалось бы, зачем Apple тратить 2 млрд долларов ежегодно на рекламу, ведь и так все знают, что Apple – это круто. Но огромные траты на продвижение через различные средства доставки информации – это единственный способ рассказать о своем продукте массовой аудитории. Вспомните, что 11 лет назад, когда Apple только выпустила свой Iphone, Nokia контролировала половину всего рынка смартфонов, с огромным отрывом от своего ближайшего конкурента RIM. Доля Nokia на рынке в 7 раз превышала долю RIM (https://www.bloomberg.com/news/articles/2007-02-27/nokia-tops-in-2006-smartphone-salesbusinessweek-business-news-stock-market-and-financial-advice). Теперь представьте, что Nokia также бы контролировала каналы распространения рекламы. Тогда она могла бы сказать Apple: «Мы безусловные лидеры рынка уже много лет, мы лучше знаем, что нужно потребителю, идите рассказывайте про свои айфоны хипстерам, а массовому потребителю ваши поделки неинтересны». Что бы тогда произошло? Безусловно, Apple смогла бы достучаться до узкого сегмента продвинутых потребителей, которые могут найти сами информацию, но про массовый рынок можно было бы забыть. Массовый потребитель не будет лазить по сайтам, изучать характеристики, сравнивать плюсы и минусы разных смартфонов. Именно поэтому лидеры рынка смартфонов Apple и Samsung (которые, казалось бы, продают высокотехнологичную продукцию, так что их покупатели должны сами уметь искать информацию), тем не менее, тратят миллиарды долларов ежегодно на массовую рекламу.

В российской политике Путин искусственно ограничивает доступ оппозиции к массовому избирателю. Кто-то возразит, что у российской оппозиции есть свободный доступ к интернету – а это сейчас один из самых массовых каналов доступа к аудитории. Но с интернетом не все так просто.

Во-первых, власть активно пытается ограничить возможности оппозиции агитировать через интернет. Отсюда блокировки сайтов, посадки за репосты, твиты и ретвиты, а также накручивание дизлайков в Youtube. Но это не главное препятствие. Проблема, что интернет как канал агитации эффективно работает только на относительно молодую аудиторию, которая выросла на интернете. Для большинства людей старше 40-45 лет интернет является не главным, а второстепенным источником информации. Главными остаются газеты и телевидение. В России 43.4 млн человек в возрасте от 20 до 39 лет, 40.6 млн — от 40 до 59 лет, и старше 60-и лет – 30.5 млн человек. То есть у оппозиции есть эффективный канал доступа только к 38% избирателей. Если учесть, что процент участия в выборах среди молодежи обычно существенно ниже, чем среди людей старшего возраста (по некоторым возрастным группам разница в явке составляет два раза), то у оппозиции есть эффективный доступ только к 25% потенциальных избирателей, которые участвуют в выборах. Если даже оппозиция напряжется и придумает очень убедительную агитацию в интернете, сумев на свою сторону склонить, к примеру, 60% аудитории (что очень много), это даст результат на выборах в 15% (25%*0.6).

Именно поэтому власть так боится Алексея Навального. На выборах мэра Москвы он набрал 27%.  Это значит, что он не только вышел за пределы стандартного активного меньшинства 3-5%, но и смог выйти за пределы аудитории, которая основную информацию получает из интернета. Власти прекрасно понимают, что опасность им грозит именно от тех политиков, которые могут выйти из очерченного им интернет-гетто, где пока можно относительно свободно распространять информацию. Кто-то возразит, что есть много либеральных политиков, которые регулярно ходят на федеральные каналы. Безусловно, власть пускает их к федеральным СМИ, при условии, что их агитация не уменьшает рейтинг властей. К примеру, можно говорить о важности политических свобод, защиту прав ЛГБТ, про незаконность присоединения Крыма, и т.д. То есть разрешено, используя федеральные СМИ, агитировать электорат внутри небольшой либеральной ниши 3-5%, которых эти темы волнуют. Любые попытки выйти за пределы этой узкой ниши жестко пресекаются. Я недавно испытал это на себе.

Я работал в советах директора газет «Аргументы и факты», «Труд», «Экстра-М» и «Центр-плюс». «АиФ» и «Труд» — это газеты, как раз нацеленные на аудиторию старше 45 лет. Я довольно глубоко изучил производственный процесс, вкусы целевой аудитории, методы эффективного донесения информации и т.д. Во время мэрской кампании я решил издавать газету «Правда о Москве»  (www.mironov.xyz/PutinTruth/PravdaoMoskve.pdf), которая критиковала Собянина. Эксперимент оказался достаточно эффективным. Затраты на один голос, отобранный у Собянина, у меня были почти в два раза ниже, чем затраты у кампании Навального или Мельникова, и в 6 раз ниже, чем у Митрохина (подробнее об этой негативной кампании можно прочитать здесь https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2014/11/14/stoit-li-rugat-vlast). На этих выборах я решил повторить эксперимент и сделал газету «Путинская правда» (www.mironov.xyz/PutinTruth/PutinskayaPravda.pdf). Я договорился о сотрудничестве со штабом Навального. У них есть сеть волонтеров для распространения, я могу сделать газету. Хочу подчеркнуть, что газета – абсолютно законная. На использование  фотографий и шрифтов я получил разрешение правообладателей, на каждый факт, упомянутый в газете, есть ссылка на источник. Закон не запрещает частным лицам агитировать против чего бы то ни было. Дизайн, верстка и стиль подачи контента — точно такие же, как у «Правды о Москве», к которой тогда ни у властей, ни у полиции никаких претензий не было.

Первый пробный тираж в 50,000 мы напечатали и распространили в Петербурге без особых проблем. Отклик от аудитории был такой, как и ожидался. Люди старшего возраста газету с удовольствием брали и читали. Полиция задержала двух волонтеров-распространителей, однако, убедившись, что они ничего не нарушают, отпустила их с миром. Второй тираж мы напечатали в Екатеринбурге. И тут, похоже, типография, следуя известному предостережению МВД (https://meduza.io/news/2017/12/26/mvd-zapretilo-tipografiyam-pechatat-listovki-diskreditiruyuschie-vlast), сообщила куда следует. Тираж забирали на пяти легковых машинах, и за ними прямо от дверей типографии была организована погоня. Все машины догнали, 50,000 газет арестовали, всех водителей отпустили, протокол не составили ( какой тут может быть протокол, газета – абсолютно законная). В результате, 50,000 тиража газеты «Путинская правда» сейчас находятся в полиции Екатеринбурга, и думаю, его выдадут обратно после проверки,которая, вероятно, закончится после 18 марта.

После изъятия газет в Екатеринбурге, соответствующие органы, похоже, внимательно изучили контент, и на печать моей газеты пошел блок по всей России. За последние три недели я в общей сложности пытался договориться с 42 различными типографиями во многих городах-миллиониках (Москве, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Самаре, Новосибирске, Уфе, Красноярске, Челябинске, Краснодаре, Перми, Кемерово, Воронеже, Омске, Волгограде, Кирове, Иркутске, Казани, Чебоксарах).  Контакты искал как среди своих знакомых (я также много лет входил в советы директоров крупнейших тогда российских газетных типографий «Медиа-пресс» и «ПК Экстра-М»), так и из публичных источников. Большинство типографий печатать сразу отказалось. Ссылались на загрузку мощностей, запрет на печать со стороны юридического департамента или просто бесхитростно отвечали: «Мы такое не печатаем». Спишем это на самоцензуру. Пять типографий в Новосибирске, Самаре, Санкт-Петербурге, Москве и Уфе печатать все-таки согласились. Но после принятия заказа все они позже заказы отменили. Две из них даже успели взять деньги. Однако в день, когда они уже должны были выполнить заказ, им позвонили и крайне настоятельно рекомендовали не печатать мою газету. Им пришлось возвращать деньги. Причем типография в Петербурге уже напечатала один тираж без проблем. Заказ на печать второго тиража они отменили уже после ареста тиража в Екатеринбурге. Менеджер, с которой я работал, была очень напугана, сказала, что больше исполнять такие заказы не будет и отметила, что уже нашла себе адвоката, так как ее вызвали на «разговор». В Новосибирске мне также отказали уже после того, когда был одобрен макет и были перечислены деньги. Сказали, что им запретили печатать (кто запретил, не сказали). В одной московской типографии мой заказ был также отменен уже после согласования всех деталей, одобрения макета и выставлении счета. Когда я позвонил спросить, в чем причина отмены, мне ответили, что некие проверяющие органы не разрешают им такое печатать до выборов. После выборов – пожалуйста. А сейчас – нельзя. Причем в этой московской типографии меня знают лично, я уже с ними до этого работал. Видимо, поэтому мне и сказали настоящую причину, «что проверяющие органы им запретили». В других случаях типографии просто отменили заказы без объяснения причин.

Почему власти дали команду полиции блокировать печать моей газеты? Потому, что она нацелена как раз на агитацию за пределами интернет-гетто, а именно аудитории старше 45-50 лет, среди которой высок уровень поддержки Путина и которая относительно дисциплинированно ходит на выборы. В моей газете не обсуждаются стандартные либеральные штампы – крымненаш, свободалучшечемнесвобода, мызаевропейскиеценности и т.д. Там говорится в деталях о воровстве путинского окружения и лично Путина, причем на языке газет «АиФ» и «КП», понятным людям старше 50 лет. Видимо, после ареста тиража в Екатеринбурге, власть смогла оценить возможный эффект на свой ядерный электорат и дала команду «запрещать и не пущать». В одной из типографии в Нижнем Новгороде прямо так и  сказали – нам поступило указание не печатать «Путинскую правду».

Уважаемый Владимир Владимирович! Меня зовут Максим Миронов, не Алексей Навальный. Я не бегаю по площадям (я вообще бегать не люблю). Я профессор одной из лучших в Европе бизнес-школ. Я преподаю студентам, как улучшать эффективность фирм, чтобы в конечном итоге они обеспечивали рост ВВП. Я хочу на этих выборах заниматься негативной агитацией против участия в выборах и против вас лично. Конституция и законы Российской Федерации мне это позволяют. Я это делаю за счет собственного времени и собственных средств, с которых уплачены все налоги. Кстати, когда я работал в России, я платил налогов намного больше, чем вы со своей президентской зарплаты. Да и сейчас я плачу налогов больше, чем вы, правда, в бюджет Испании, а не России. Я бы очень хотел вернуться в Россию, но меня, с моими политическими взглядами никакой университет или частная компания на работу не возьмут. Именно поэтому я  вкладываю свое время и деньги в негативную агитацию против вашей партии и правительства, потому что хочу, чтобы эти партии и правительство поменялись (демократическим путем на выборах).

Уважаемая Элла Александровна. Полиция и прочие силовые структуры не дают реализовать прописанное в Конституции право на свободу слова. У меня есть несколько подтверждений, что они запугивают типографии, запрещая печатать мою газету, которая сделана в полном соответствии с законами РФ. У меня к вам просьба изучить макет моей газеты (www.mironov.xyz/PutinTruth/PutinskayaPravda.pdf) и выпустить публичное заявление касательно соответствия/несоответствия моей газеты выборному законодательству. Также у меня просьба вынести предупреждение кандидату в президенты В.В. Путину о том, что правоохранительные органы РФ – это не его личный ЧОП. Их цель – охранять спокойствие и безопасность граждан. В.В. Путин не может использовать правоохранительные органы для того, чтобы незаконно ограничивать агитацию других кандидатов или граждан. У меня такие же агитационные права, как и у В.В. Путина и даже большие. Предвыборное законодательство налагает на кандидатов в президенты намного больше ограничений по агитации, чем на обычных граждан. У меня к вам просьба – разъяснить В.В. Путину, что он не имеет права использовать административный ресурс, чтобы ограничить мое законное право агитировать против него.

Уважаемые владельцы и менеджеры типографий в городах-миллионниках! Если у вас есть яйца, чтобы печатать антипутинскую агитацию (www.mironov.xyz/PutinTruth/PutinskayaPravda.pdf), которая полностью соответствует закону и вы хотите заработать немного денег, пишите мне.  Мои контакты есть на сайте www.mironov.xyz. Мы хотели бы напечатать и распространить 50,000-500,000 экземпляров нашей газеты в каждом крупном городе.

Оригинал


Каков основной источник богатства российских олигархов? Если от результатов их деятельности случается прибыль, они кладут ее себе в карман, предварительно не забыв увести бóльшую часть в оффшоры, чтобы налогов не платить. Если что-то идет не так, счет предлагается оплатить налогоплательщикам – то есть всем нам. Как это происходит, мы несколько раз наблюдали на практике. К примеру, когда Олег Дерипаска в 2008 г. попал в непростую ситуацию, ВЭБ ему отгрузил 4.5 млрд долларов. Потом государство также неоднократно помогало ему миллиардами бюджетных денег (https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2010/01/20/oleg-deripaska-poluchil-novyj-podarok-ot-premera-vladimira-putina).

Помощь Дерипаске за счет бюджета –  не исключение, а правило. В декабре 2014 г. государство выделило 625 млрд рублей Сечину, так как он не мог расплатиться с западными кредиторами (https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2015/01/27/hvatit-kormit-evropu). В 2016 г., когда у многих инвесторов, кто построил отели и всякие курорты в Сочи прибыль оказалась ниже, чем они предполагали, ВЭБ снизил им ставку по кредитам с 9% до 2.5%, а срок погашения увеличил с 5 до 25 лет. Самыми крупными инвесторами олимпийской стройки, которых кредитовал ВЭБ, являются «Интеррос» Владимира Потанина (кредит около 70 млрд руб.), «Базовый элемент» Олега Дерипаски (более 30 млрд руб.) и группа «Ренова» Виктора Вексельберга (около 15 млрд руб.). «Решение ВЭБа по ставке и сроку [кредитов] мы поддерживаем», — сказал РБК представитель «Интерроса», отказавшись от деталей (https://www.rbc.ru/business/08/07/2016/577e90aa9a7947671e262ee2). Конечно, они поддерживают! Если посчитать приведенную стоимость денег, то изменение процентной ставки с 9% до 2.5% сроком на 25 лет эквивалентно списанию 64% от общей суммы кредита, то есть Потанину выделили помощь за счет бюджета 45 млрд рублей, Дерипаске – 19 млрд, Вексельбергу – 10 млрд. Если учесть, что эти кредиты изначально выдавались с большим дисконтом к рыночной стоимости денег (которая на момент выдачи составляла порядка 13%-14% годовых), то общая субсидия от налогоплательщиков олигархам составила 78% от выданных средств. То есть если Потанин построил объектов на 70 млрд, то 55 млрд было оплачено фактически за счет бюджета. Только 100% собственности и права на получения 100% прибыли по этим объектам ушли Потанину.

Я понимаю, что в 2016 г. выяснилось, что цены на нефть резко упали по сравнению с 2011-2013 гг., когда объекты строились. Доходы населения, соответственно, тоже упали, а значит, и прибыли от эксплуатации этих курортных объектов оказались существенно ниже, чем предполагалось изначально. Но это нормальный бизнес-риск. Почему его должны оплачивать налогоплательщики? Eсли эти же товарищи получают многомиллиардные прибыли от хорошей конъюнктуры, никто из них не несет эти миллиарды в бюджет. К тому же, это не бедные люди – у них есть достаточно средств, чтобы покрыть убытки за свой счет. Причина не в том, наше государство такое доброе и старается всем помочь. Когда те же валютные ипотечники попали в непростую ситуацию в связи с резким изменением курса валют, никто им помогать не кинулся. Ответ государства был в стиле: «Головой нужно было думать, когда кредиты в валюте брали». Разница в подходе государства к олигархам и гражданам здесь, конечно, объясняется тем, что валютные ипотечники не могут подарить медведевым, приходькам и прочим уважаемым людям дорогостоящие усадьбы и яхты, а олигархи могут.

Точно такую же модель Путин избрал для  внешней политики. Вспомните, как мы отжали Крым у Украины? Появились какие-то непонятные человечки, которые постепенно захватили военные базы, «помогли» парламенту Крыма принять правильные решения, а также осуществили силовую поддержку референдума о присоединении. Путин во время этих событий напрямую отрицал, что Россия как-то в этом участвовала. И только тогда, когда операция по присоединению Крыма окончилась успешно, он признал, что это были наши вооруженные силы, и это был такой у нас хитрый изначальный план. То есть, когда стало понятно, что операция принесла прибыль, Путин ее с удовольствием себе забрал и растиражировал свой успех по всем СМИ.

Что бы было, если что-то пошло в Крыму не так? Например, украинские военные могли не сдавать свои базы без единственного выстрела, часть населения могла не подчиниться новому русскому порядку, международное сообщество могло вмешаться чуть более активно? Тут даже гадать не надо, что бы случилось. Мы все наблюдали похожий сценарий в Донецкой и Луганской области. Успешный и триумфальный блицкриг не удался, и Путин так и не признал, что наши военные там в каком-то виде присутствуют. Позиция «все победы — наши, а все поражения – не поймешь чьи» очень удобная. Можно избежать ответственности даже за те события, которые в нормальных условиях привели бы к глубокому политическому кризису. К примеру, сбитый малазийский Боинг. Всем уже очевидно, что БУК, которым он был сбит, приехал из России, команду на его отправку в Донбасс могли дать только офицеры Минобороны. Признание этой трагической ошибки нанесло бы огромный ущерб и российским вооруженным силам, и всему нашему государству. Поэтому Путин и его правительство избрало точно такую же тактику, что российские олигархи – «если у нас что-то не получилось и в результате нашей деятельности образовались убытки, это все не мы, пусть кто-нибудь другой оплатит счет».

Операция в Сирии проходит по тому же сценарию, как в Донбассе и Крыму. Победы приписываются славе русского оружия и лично гению Путина. При этом победы преподносятся как события небывалых масштабов (см. к примеру, концерт в Пальмире https://www.rbc.ru/politics/05/05/2016/572b6bff9a79479aa28d7a53). А поражения либо замалчиваются, либо вообще не признаются, что таковые были. Произошедшая на прошлой неделе история, когда в результате боевого столкновения погибли около 100 и были ранены около 200 российских военнослужащих (http://www.bbc.com/russian/news-43081972) – из той же серии. Если бы группе наших военных удалось захватить это нефтеперерабатывающий завод у сил антитеррористической коалиции, возглавляемой США, то сегодня мы бы видели репортажи по всем федеральным каналам, как наши бравые солдаты натянули пиндосов и их прихлебателей (для примера, посмотрите, как корреспонденты федеральных СМИ комментируют выигрыш России у США в хоккей https://twitter.com/dimsmirnov175/status/964869113750401024).  Но операция провалилась, и Россия всеми силами открещивается от этого поражения – это не наши солдаты, мы вообще не курсе, что там произошло, и т.д. и т.п.

Заявления официальных властей, что они не в курсе, кто там погиб, не выдерживают никакой критики. Если там воют солдаты, значит, им кто-то платит и дает им оружие. Все знают, что за организация все это оплачивает – «ЧВК Вагнера». Та же организация, которая воевала в Донбассе, чьи солдаты тренируются на базах Минобороны и чьи раненые потом проходят лечение в госпиталях Минобороны. Но использование формальной прокладки в виде «ЧВК Вагнера» позволяет российским властям всегда, если вдруг что-то пошло не так, откреститься от действий этих военных. Если же у них что-то получилось, то это наша победа, достигнутая под руководством мудрого стратега и руководителя Владимира Путина. Фотография принта  футболки, которую я выбрал для иллюстрации данного поста, как раз иллюстрирует такого рода пиар «Путин и его никем неопознанные вежливые люди».

Казалось бы, это гениальное изобретение наших властей. Это очень удобно – присваивать себе все победы, а поражения списывать на каких-то непонятных ополченцев и наемников, которые не поймешь, откуда взялись. С тактической точки зрения это действительно очень выгодно. Но со стратегической – ведет к провалу. Российская экономика последние 10 лет фактически не растет. И дело тут не только в финансовом кризисе и падении цен на нефть. Весь мир уже давно оправился от кризиса и показывает стабильный рост, включая нефтяные страны. Причин стагнации в России несколько. Одна из них — государство в 2008 г. послало сигнал олигархам: «Не волнуйтесь, если что, налогоплательщики оплатят все ваши убытки». И государство с тех пор оставалось верным этому принципу. Зачем тогда им просчитывать проекты, инвестировать только в те, которые обеспечат прибыль, зачем продумывать стратегии, как застраховать себя от убытков если что? Если что-то пошло не так, можно всегда придти в правительство, посетовать на неблагоприятную конъюнктуру, и чиновники с радостью отгрузят миллиарды бюджетных денег. При такой системе отношений, у крупных предпринимателей пропадают стимулы строить эффективный бизнес и вкладывать деньги только в те проекты, которые действительно приносят добавленную стоимость. Когда налогоплательщики покрывают убытки предпринимателей, это ведет к долгосрочной стагнации.

Похожая тактика в военной сфере приведет к точно таким же результатам – деградации вооруженных сил. Каждое поражение должно быть проанализировано. Ответственные генералы должны понести наказание. Если подвело оружие, нужно сделать выводы касательно будущих закупок  и/или донести до оборонных предприятий нужную информацию, как они могли бы это оружие усовершенствовать. В России сейчас военные принимают на себя ответственность за победы (не вдаваясь в детали, воевала ли там «ЧВК Вагнера» или кто иной), и никто из военных, включая министра обороны, не отвечает за поражения.  Нормальные ответственные военные, которые думают о жизнях личного состава, будут вымыты авантюристами, которые будут бездумно кидать войска в бой в надежде на красивое пиар-событие. Профессиональные военные, которые любят Родину и готовы ее искренне защищать, будут также вымыты безбашенными солдатами удачи, которым все равно в кого и зачем стрелять, главное, чтобы платили. Вспомните, какая истерика поднялась на наших федеральных каналах, когда российским олимпийцам не дали выступать под российским флагом. Наши военные уже много лет воют без какого-либо флага. Государство намеренно отправляет их в бой как «ничьих», чтобы если что, всегда можно было от них откреститься. Это крайне губительная тактика в долгосрочной перспективе. Если мы хотим иметь сильную и успешную армию, то военные должны воевать под флагом родной страны. Генералы должны брать ответственность не только за победы, но и за поражения. Вдовы, если их мужья погибли при выполнении долга, должны испытывать на себе пожизненный почет и уважение, а также материальную помощь со стороны государства. В противом случае – это не армия, это банда людей с автоматами, от которых никогда не знаешь, чего ожидать. 

Оригинал
Именно так должны выглядеть заголовки газет касательно реакции фигурантов на последнее расследование ФБК (https://navalny.com/p/5747/) – «Секс-охотница разоблачает взяточника». Почему? Ведь формально и Дерипаска (https://echo.msk.ru/blog/echomsk/2145000-echo/), и Приходько (https://www.rbc.ru/politics/09/02/2018/5a7dc6479a7947a4be81bebb) ничего не подтверждали, скорее, наоборот, обвиняли во лжи и грозили судами. Да и решение суда, запрещающее публикацию расследования, не заставило себя долго ждать (https://zona.media/news/2018/02/10/rkn). Однако если присмотреться, своей реакцией и Приходько, и Дерипаска, скорее, подтвердили все факты из расследования Навального.

Если вы обвиняете кого-то во лжи, то желательно указать, где конкретно человек соврал. А еще лучше, не только указать на ложь, но и опровергнуть ее правдивыми фактами. К примеру, когда я обвинил Андрея Мовчана в том, что он говорит неправду (https://mmironov.livejournal.com/34468.html), я предоставил конкретные утверждения, где он соврал или исказил информацию, а также предоставил детальные опровержения по каждому его сомнительному высказыванию. Касательно Дерипаски и Приходько, обвинения во лжи должны были выглядеть как:
Приходько:
— Я вообще в то время в Норвегии не отдыхал, или
— Я в Норвегии отдыхал, но не на яхте с Дерипаской, или
— Я отдыхал со своим хорошим другом Дерипаской на яхте, но там не было никаких девочек эскорта, или
-  Я отдыхал со своим хорошим другом Дерипаской на яхте, девушки там тоже были, но мы за них не платили, ведь мы еще мужики ого-го, и девушки нас за просто так любят, или
— Я отдыхал на яхте с Дерипаской и с девочками из эскорта, но прилетел туда не на самолете Дерипаски, а на рейсовых авиалиниях
Дерипаска:
— Я отдыхал тогда на яхте со своей девушкой, фото мужика рядом было прифотошоплено, или
— Я отдыхал на яхте со своей девушкой, на яхте был еще один мужик, но это был не Приходько, или
— Я отдыхал тогда на яхте с девушкой, случайно встретил Приходько, который рыбачил рядом, мы пропустили по стаканчику (два русских всегда рады случайно встретить друг друга в далекой Норвегии), но никаких переговоров не вели, или
— Я отдыхал на яхте, там были девушки, к нам прибился Приходько, мы были так рады друг друга видеть, что пили на яхте три дня, в том числе наедине в каюте, но Приходько прилетел туда не на моем самолете, а сам как-то на перекладных добрался. Как? Понятия не имею…

Вот это называлось бы опровержением расследования. Еще лучше, если бы они свои утверждения о лживости конкретных фактов подтвердили информацией о том, что было на самом деле, например:
— Я не отдыхал тогда в Норвегии, в то время проводил отпуск в кругу семьи на Крымском побережье
— Я действительно был в Норвегии и встретил старого друга Дерипаску, но прилетел туда рейсом «Аэрофлота», вот билеты..
и т.д.

Однако вместо конкретных опровержений с предоставлением правдивой информации или хотя бы просто указанием на факты, которые не соответствуют действительности, мы увидели очень неконкретные формулировки в стиле «вы все врете» и «на такое надо было бы ответить по-мужски». Мы все увидели, что такое «ответить по-мужски», по мнению Приходько и Дерипаски. В течение всего одних суток они смогли организовать решение карманного суда, напрячь Роскомнадзор и заставить все российские СМИ удалить все ссылки на расследование Навального (https://navalny.com/p/5756/).

Что это все значит? Это значит, что ничего по сути изложенных фактов Дерипаска и Приходько опровергнуть не смогли и поэтому решили действовать по старому чиновничью принципу -«запрещать и не пущать». Еще одно доказательство правдивости изложенных фактов состоит в том, что статьи про это расследование опубликовали многие мировые СМИ (Washington Post, The Telegraph, La Repubblica, El Mundo, La Stampa и др.). В частности,  в Великобритании законы о защите от клеветы очень строгие. Когда я несколько лет назад приезжал в Лондонскую школу экономики, презентовать свою статью про коррумпированность аудиторов (http://www.mironov.xyz/research/Auditors_and_Corporate_Theft_July_12_2017.pdf), мне мои коллеги сказали, что лучше в презентации никаких конкретных названий аудиторов не упоминать. Научный семинар – это публичное выступление, и это может быть достаточным основанием для представителей аудиторов «большой четверки» подать на меня в суд, потребовать возмещения  ущерба и вообще запретить мое исследования для публикации в Великобритании (а значит, мне отрезается возможность публикации этой статьи во всех ведущих мировых научных журналах). Британский The Telegraph довольно подробно описывает суть расследования Навального, в том числе, используя утвердительные предложения, такие как «Russian deputy prime minister secretly met with oligarch Oleg Deripaska to discuss US relations after Paul Manafort reportedly offered Mr Deripaska briefings on the Trump campaign…»  и им подобные. (http://www.telegraph.co.uk/news/2018/02/08/oligarch-met-top-russian-official-trump-aide-offered-briefings/). Что все это значит? Это ни в коем случае не значит, что они прочитали расследование Навального, послушали комментарий Дерипаски и Приходько, и решили, что Навальный выступил  убедительнее. Нет, это значит, что они в достаточной высокой степени уверены в правоте Навального, иначе бы их юристы просто не пропустили публикацию обвинений такого уровня тяжести против одного из богатейших людей России и чиновника высшего ранга. Если они подобную информацию опубликовали, значит, они уверены, что смогут защитить себя в суде, если подобные иски от фигурантов данной статьи поступят.

Возможно, я ошибаюсь, и угрозы Дерипаски – это не блеф и не запугивание и так вконец запуганных российских СМИ (большинство которых и без всяких формальных угроз предпочли не заметить расследования Навального). Но тогда Дерипаска должен подать в суд на The Telegraph и другие британские СМИ, которые написали про это расследование. У него есть на это полное право – акции его компании торгуются на Лондонской бирже, он регулярно привлекает капитал на британских финансовых рынках (недавно он привлек один миллиард фунтов, разместив акции своей компании EN+ http://www.dailymail.co.uk/news/article-5361447/MI6s-concern-Russian-oligarch.html). У него есть все стимулы и основания заботиться о своей репутации в Великобритании, а значит, и право подавать иски о клевете к британским газетам. Если он действительно считает, что Навальный опубликовал вранье, не соответствующее действительности, и это бьет по его репутации, то, как говорит Владимир Путин, добро пожаловать в суд. В Британский. Который, как я уже сказал выше, в сомнительных случаях, когда речь идет о клевете, скорее, встает на сторону истца, чем ответчика.

Если же крестовый поход за отстаивание девичьей чести Дерипаски и Приходько закончится получением нужного решения в Усть-Лабинском районном суде Краснодарского края, а также последующим утверждением его в вышестоящих инстанциях, то иных доказательств правдивости фактов, изложенных в расследовании Навального в общем-то и не требуется. Было бы неправдой, высмеяли бы врунишку Навального через подконтрольные СМИ, а не судорожно бы блокировали все ссылки на расследование с привлечением судов, Роскомнадзора и прочего админресурса. Единственное, мне кажется, что такая реакция не может быть вызвана только тем, что известного чиновника запалили на яхте олигарха со шлюхами (эка невидаль). Допускаю, что Навальный раскопал какую-то верхушку айсберга, и то, что на самом деле скрывается под этой верхушкой, намного интересней и губительней для российской властной верхушки. Поэтому они так и засуетились.

Оригинал

Представьте, что у вас на работе проводят опрос: «Поддерживаете ли вы вашего начальника?». Причем проводит его секретарша начальника. Даже если она говорит, что опрашивает всех анонимно, что вы ответите? Скорее всего, при проведении опроса рейтинг одобрения начальника будет 80% или даже 90%. Любой здравомыслящий человек понимает, что ему с этим начальником работать. Уже проработали 18 лет вместе, сколько работать еще – непонятно. Возможно что много лет, так зачем лезть на рожон? Даже не важно, кто конкретно этот начальник. Сменят начальника – будете также одобрять действия нового. Деятельность начальника нужно одобрять, потому что он начальник.

Как это работает на практике, мы все наблюдали неоднократно. К примеру, деятельность Юрия Лужкова на посту мэра Москвы одобряли порядка 70% москвичей. На последних выборах в 2003 году он набрал 75% голосов. Однако, когда его в 2010 году решили снять и заменить на Собянина, который не имел никакого отношения к Москве, никто из этих 70% в его поддержку на улицу не вышел. Более того, рейтинг одобрения Собянина очень скоро стал равен тем же 70%. Если бы не агрессивная кампания Алексея Навального в 2013 году, то можно было бы быть уверенными, что и на выборах мэра он получил бы свои 70-75% голосов (его рейтинг до начала предвыборной кампании). Одного начальника сменили на другого, и рейтинг просто автоматически перешел от старого начальника к новому.

Другой пример – Дмитрий Медведев. До декабря 2007 г., его рейтинг составлял всего несколько процентов. Однако после того, как 10 декабря 2007 г. народу объявили, что новым начальником будет именно он – его рейтинг одобрения скакнул до небес. Всего через 3 месяца, в марте 2008 г., он получил 70.3% голосов на выборах президента.

Рейтинг Владимира Путина в 75% — это из той же серии. Он начальник всея Руси много лет. Все знают, что он будет начальником как минимум еще 6 лет. Это признают даже «оппозиционные» кандидаты в президенты: «Дескать, мы знаем, что Путин гарантировано станет президентом, мы участвуем в выборах, потому что исповедуем олимпийский принцип «главное – не победа, а участие». Понятно, что народ в основной массе своей поддерживает настоящего и будущего начальника. Какие тут варианты? Суть поддержки Путина видна и на многочисленных видео с провластных митингов (например, вот https://youtu.be/LEflM3rbt8w и вот https://youtu.be/XnFw-ZzpyvI): «Ну чего, нам начальство сказало, и мы пришли». Ключевое здесь, что пришедшим поддержать Путина сказало их начальство, а их начальству, соответственно, сказало вышестоящее начальство, и т.д. Был бы в стране президентом Зюганов, Жириновский или Явлинский, то они точно так же вышли бы выступить в поддержку нового начальства, если бы этому новому начальству понадобилась такая поддержка.

Самая важная задача оппозиции – убедить общество, что начальство не вечно, и его можно поменять. Путин – это тоже человек со своими достоинствами и недостатками. Я рос в 1980-е и был поклонником царящей тогда коммунистической идеологии. Когда я вступал в пионеры, я абсолютно искренне клялся «жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия». Для меня Ленин был кем-то вроде бога. Одним из самых сильных впечатлений детства – посещение мавзолея. Все поменялось, когда один мой друг мне вдруг сказал: «А представляешь, Ленин тоже в туалет ходил». Я тогда учился классе в 6-м. Для меня это было шоком. Я вдруг представил себе Владимира Ильича на унитазе, и моя жизнь никогда больше не была прежней. Потом я узнал о многих злодеяниях Ленина: как он подписывал расстрельные списки невинных людей, как он отправлял войска на подавление недовольных крестьян с применением химического оружия, и т.д. Но самое сильное мое впечатление, которое навсегда пошатнуло мою веру в его святость, было именно то, что я представил Ленина справляющего нужду.

В России образ Путина все больше мифологизируется. Это национальный лидер, который поднял Россию с колен, без него – нет России, если не Путин – то никто и т.д. Вся государственная пропаганда лепит из него полубога – мягкую версию Сталина. Именно на этом основан его стабильно высокий уровень поддержки. Путин – был, Путин – есть, Путин – будет. Оппозиция во многом помогает властям лепить божественный образ Путина. Основной месседж оппозиции: «Путин – великий и ужасный, он забрал у нас выборы, лишил свободы слова, всех запугал и т.д.». На самом деле принципиальной разницы между месседжами властей и оппозиции нет. Просто пропаганда властей доносит, что Путин – хороший бог, а оппозиция, что Путин – плохой бог. Для народа важно – что он бог, а значит, лучше его поддерживать, чем не поддерживать.

Чтобы появился шанс на смену Путина, оппозиции нужно продвигать, прежде всего, идею, что Путин – тоже человек, такой же простой смертный, как и мы с вами, со своими слабостями. Ему важны дружеские связи – именно поэтому он озолотил всех своих друзей и не сдает их, что бы они ни творили. Он панически боится потерять власть – именно поэтому все силовики страны заняты тем, что постоянно сажают юношей и девушек, которые с ним не согласны. Все эти погромы и посадки – это признак не силы, а слабости. Он по-человечески страдает, что его не уважают на мировой арене. Каждый раз, когда ему удается хотя бы на несколько секунд встретиться с каким-нибудь мировым лидером, эти сюжеты сутками обсасываются всеми федеральными каналами, кто как на кого посмотрел и как руку пожал. Он очень одинок, его никто не любит. Любила одна женщина, Людмила, да и та от него ушла. Сейчас, если кто-то из девушек, соглашается скрасить его одиночество, то ему за эти холодные ночи неискренней любви приходится расплачиваться квартирами в Москве (https://tvrain.ru/articles/babooshkas_realty-417812/). В общем, Путин – такой же человек, как и все мы, а вовсе никакой не «великий и ужасный», значит, и власть его не вечна. Какой-то шанс на перемены в нашей стране появится не тогда, когда мы в сотый раз повторим, как злой Путин уничтожил всю нашу демократию и раздавил все надежды на светлое будущее, а когда мы все сможем представить, как Путин сидит на унитазе и кряхтит.

Оригинал

Положение системных либералов в современной России мне очень напоминает участь евреев, описанную в повести Гоголя «Тарас Бульба».

Напомню, в чем состояла суть взаимоотношений казаков и евреев. Если отбросить красивые слова про «Великую Русь» и «православную веру», основным занятием казаков и главным источником их дохода был грабеж. Они грабили либо турецкие и татарские поселения, либо польские. К земледелию как роду занятий казаки относились презрительно. Как говорил Тарас Бульба: «Чтоб я стал гречкосеем, домоводом, глядеть за овцами да за свиньями да бабиться с женой? Да пропади они: я казак, не хочу! Так что же, что нет войны? Я так поеду с вами на Запорожье, погулять; ей-Богу, поеду!» То есть казаки любили воевать (грабили всех и вся в процессе войны), а в промежутке между войнами — пили и гуляли.

Однако грабеж сам по себе приносит только деньги, а золото пить-есть не будешь. Для того чтобы деньги можно было обменять на товар, казакам нужны были евреи. Именно они привозили товары: алкоголь и еду. Также они давали ссуды казакам на войну, или если кто-то из них поиздержался. Евреи обеспечивали казакам удобный быт, тогда как сами они либо не хотели, либо не могли его организовать. Однако относились казаки к евреям презрительно. Когда у них заканчивались деньги, а выпить все-таки хотелось, они шли громить лавки евреев и иногда беспорядочно их убивали.

Так и системные либералы сейчас у Путина. Он и его команда умеют успешно грабить. В этом им нет равных. Но экономикой они управлять не умеют. Поэтому они привлекают для этих целей системных либералов. Когда недовольство народа падением доходов и коррупцией растет, им кидают показательные жертвы. Многомиллионные штрафы и по 8 лет строгого режима Улюкаеву и Белых — события из этой серии. Смотри, народ, мы боремся с коррупцией. Пощады никому не будет. Поймали жуликов, которые смогли просочиться во власть, и вдарили им по полной. Естественно, своим «казакам», даже если их уличат в дичайшей коррупции, никакой суровой кары не будет. Можно посмотреть, сколько лет получил Сердюков (спойлер: нисколько). Он хоть и провинившийся, но свой. Или как идет расследование против Сечина и Феоктистова (спойлер: его даже никто не начинал). При этом, как следует из материалов дела Улюкаева, они также были вовлечены в коррупционные схемы (см.).

Системные либералы нужны властям по двум причинам. Во-первых, они не дают экономике развалится. Во-вторых, их можно кидать на растерзание народу в случае роста недовольства. При этом, Дворкович, Шувалов, Набиуллина и прочие должны понимать три вещи:
1. Они никогда не станут для «казаков» своими. Их могут привлекать для выполнения важных функций. Им могут навешивать яркие цацки, называть министрами, губернаторами или вице-премьерами. Но суть не меняется: есть Путин и его силовики — белая кость, и есть всякая либеральная шваль, которую они терпят рядом.
2. Если будет расти недовольство, то жертву на растерзание будут выбирать именно среди либералов. Сечин может покупать многомиллионные яхты, Сердюкова могут брать в 13-комнатной квартире любовницы в самом дорогом районе Москвы, Якунин может забыть, сколько у него домов и где конкретно есть шубохранилище. На растерзание кинут Улюкаева и Белых, объемы даже предполагаемой коррупции которых ни в какое сравнение не идет с коррупцией путинских «казаков».
3. Если за кем-то придут, то все остальные системные либералы спрячутся под лавку, как прятались евреи при погромах у Гоголя, надеясь, что соседа убьют, а их пронесет. Сколько системных либералов публично вступилось за Улюкаева? Что по поводу бывшего коллеги сказали Дворкович и Шувалов? Что по поводу приговора Белых сказали публично его бывшие коллеги по СПС, например, Чубайс?

Казалось бы, надо делать ноги, ведь тренд уже обозначился. Но тут работает та же мотивация, что и у евреев в повести Гоголя. Находясь рядом с казаками и работая на них, можно получить золотые брызги от того, что они награбили. Каждый еврей, как Янкель у Гоголя, надеется, что во время следующего погрома можно будет кинуться в ноги к Тарасу Бульбе, рассказать о былых заслугах, и всех евреев зарежут, а его Тарас прикроет телегой. Не даст на растерзание толпе. Только тут надо помнить, что телега — одна. Накрыть ей можно одного, максимум двух, а системных либералов — много.

Морали тут нет никакой. Единственное, что следует понимать, что экономика чувствует себя все хуже, и спрос на сакральных жертв будет все больше. Очень возможно, что не все системные либералы переживут четвертый срок Путина.

Оригинал



После митингов оппозиции многие аналитики и публицисты пытаются подвести итоги. Больше всего их обычно занимает численность пришедших. Причем нередко измерение численности сводится к подсчету пропорции митингующих от общего населения, или ее сравнивают с митингами на Болотной и Сахарова в 2011-2012 гг. Оба сравнения по меньшей мере странны.

Соотносить количество вышедших на митинги с общим населением – это сравнивать две несопоставимые величины. Какой процент считать «нормальным» — 0.1%, 1%, или 10%? Все люди разные. Многие вообще никогда не ходят на митинги. Кто-то ходит, но при определенных условиях (погода хорошая, друзья позвали, повод важный, и т.д.). Определить, какой процент «хороший» нереально (для любителей малых чисел, посчитайте количество участников Октябрьской революции как пропорцию от населения Российской империи). Если уж проводить аналогии, то нужно сравнивать подобное с подобным. В данном контексте, с аналогичными митингами других политиков. Очевидно, что другие политики, как оппозиционные, так и главный политик страны Владимир Путин и близко не могут на добровольной основе собрать сколько-нибудь похожие по численности митинги, какие собирает Алексей Навальный и его «забастовка избирателей». Если мерить в таких единицах измерения (другие политические акции), численность прошедших вчера митингов можно оценить как очень большую.

Соотносить нынешние собрания с митингами 2011-2012 гг. тоже некорректно. Как развивались тогда события? Много лет оппозиционные митинги собирали несколько сотен человек. Полиция либо их винтила, как акцию «31», либо игнорировала. Вдруг 5-го декабря 2011 г. В Москве вышло несколько тысяч человек. Власти растерялись. Не зная, что в таких случаях делать, они согласовали  Сахарова и Болотную. Тогда действительно вышло несколько десятков тысяч человек, по разным оценкам от 50 тысяч до 80 тысяч. После этого власти провели работу над ошибками, провели несколько акций устрашения (самая громкая – «Болотное дело») и перестали согласовывать акции в центре. Надо понимать, что «рассерженные горожане», которые выходили на Болотную и Сахарова, выходили на 100% согласованные акции, где власти гарантировали спокойствие и отсутствие задержаний. Митинги, которые проходят в Москве в последние годы, — несогласованные. Накануне власти напрямую пугивают арестами и задержаниями. Право на мирные собрания в центре Москвы и Петербурга у граждан фактически отняли. Нельзя сравнивать количество граждан на мирных митингах и количество на последних акциях оппозиции. Это абсолютно разные риски, а значит, качественно иной состав участников. Количество людей, которые готовы воскресным днем прогуляться в компании друзей и посетить мероприятие, где на сцене выступают известные политики и деятели искусств, на порядок больше, чем количество людей, которые идут в непонятное место, с риском получить дубинкой по голове, угодить в автозак, сесть на 15 суток, а то и на несколько лет.  Сравнивать эти величины просто нельзя.

У вчерашней акции есть один важный качественный итог. Жителям Москвы и Петербурга удалось отстоять свое право на свободу собраний. В обоих городах не было массовых задержаний, хотя митинги были не согласованы (к слову, отсутствие массовых задержаний случается уже не первый раз). Почему полиция раньше массово задерживала людей? Есть два мотива. Первый – это обезглавить протест. Полиция закрывает лидеров, чтобы лишить протест политического руководства. Второй – устрашающий. Массовые задержания сотен случайных демонстрантов показывает всем протестующим, что участие в несогласованных митингах – дело небезопасное. Придешь – огребешь. Первый мотив задержаний так и продолжает действовать. В Москве, в Петербурге и многих других городах полиция превентивно задержала множество сотрудников штабов и других ключевых участников кампании. Однако второй мотив – задержания для устрашения рядовых участников — перестал работать. Те, кто выходит на протест, уже морально готовы, что их будут винтить. Поэтому их выходит немного, несколько тысяч, а не десятков тысяч, как на мирные акции, но их уже не испугаешь и дальше вниз численность не собьешь. Российские власти очень рациональны в этом отношении. Какой смысл винтить, если толку нет? С другой стороны, у винтилова всегда есть значительные издержки. Яркая картинка в российских и международных СМИ, обсуждение событий на несколько дней, у каждого задержанного есть семья, родственники, друзья, которые тоже постепенно вовлекаются в протестную деятельность, сочувствуя задержанному, и т.д.

«Не винтить» — это решение уже, скорее, постоянное, чем временное. Даже если на улицы Москвы или Санкт-Петербурга выйдет всего 5,000 человек, то больше 1,000 все равно задержать тяжело. А оставшиеся 4,000 буду только злее, останутся на улицах дольше, и потом все равно выйдут на следующие акции. Что это значит? Что смелые москвичи и питерцы в целом отстояли свое право на мирные собрания. Если будет важный повод, и на улицы будет готово выйти значительное число людей, то власти массово винтить народ не будут. Почему? Потому что прошлые винтиловы показали, что народ не боится.

Что это означает в долгосрочной перспективе? На акции будет выходить все больше людей. Сочувствующих протестам намного больше, чем их участников. Стрим с акций по всей России (https://www.youtube.com/watch?v=EnBuZJ8TFo4&t=15s) собрал уже почти 2 миллиона просмотров. Люди оценят: раз не было винтилова, два не было винтилова, значит, риски не такие большие, как мы ожидали, значит, на следующую акцию выйдут те, у которого терпимость к риску чуть ниже, а потом, у кого еще чуть ниже и т.д.  Постепенно, когда численность несогласованных акций будет расти, властям придется согласовывать акции. А куда им деваться? Увидеть 50,000 на несогласованной акции на Тверской – это намного более болезненный для власти удар, чем согласованная акция на Сахарова. Безусловно, это процесс займет какое-то время. Но самый важный шаг сделан – гражданскому обществу удалось показать, что акциями устрашения всех не запугаешь. Все равно найдутся несколько тысяч смелых и принципиальных человек, которые выйдут отстаивать свои права.

К сожалению, эта важная победа пока никак не отразится на координаторах протеста. Их и дальше будут арестовывать заранее. Это довольно эффективная тактика. Мы все наблюдали, что демонстранты, без каких-то четких указаний и руководства, не знают, что им делать и куда идти. Это, конечно, дезорганизуют мероприятие. Но, я думаю, и эта проблема будет скоро решена. Удалось же сотрудникам ФБК вчера провести прямую трансляцию, хотя предыдущая была прервана вторжением полиции, а все оборудование и участники процесса были арестованы. В этот раз, несмотря на то, что полиция болгаркой вскрыла три двери, трансляция так и не была прервана.

Вообще, конечно, это очень сильные впечатления, когда люди могут большими группами, с флагами и символикой  свободно ходить по улицам Москвы, и никто им уже не может воспрепятствовать. То чувство свободы, которое многие демонстранты сегодня ощутили, я думаю, многим понравилось, и они от него просто так не откажутся. Не верите мне? Поверьте Жириновскому. Это один из немногих настоящих политиков, который остался в Госдуме. Его стабильный электоральный успех на протяжении 30-и лет – это следствие его политического чутья и талантов. Именно поэтому он вчера вышел к митингующим и долгое время с ними общался (https://www.youtube.com/watch?v=TMpxq6xHmyk). Он понимает, за кем политическое будущее и заранее пытается вписаться в новый политический тренд. Пасту в тюбик обратно не затолкаешь. Это поняли уже и власти, и Жириновский.

Оригинал

В последние несколько недель было написано много статей об оптимальной стратегии на президентских выборах. Я сам написал несколько постов по этому поводу (https://mmironov.livejournal.com/33762.html, (https://mmironov.livejournal.com/34846.html, (https://mmironov.livejournal.com/35317.html, (https://mmironov.livejournal.com/35348.html, (https://mmironov.livejournal.com/35594.html). Можно, конечно, продолжать дискуссию про количественные показатели: кто сколько наберет процентов, насколько снизится явка и т.д. Но, возможно, пора уже понять, что между различными стратегиями есть не только количественная, но и качественная разница. Выбор из одного из допущенных кандидатов – это, по сути, доказать, что царь – настоящий. Забастовка – это доказать, что царь ненастоящий.

Если вы идете на выборы, значит, признаете их легитимными. Следовательно, , легитимен и победитель этих выборов. Мы все уже знаем (даже гугл), кто их выиграет. Многие апологеты этой стратегии говорят, что если в это верить и не бороться, то так и будет. Это так и будет, но не потому, что кто-то не хочет бороться или что-то делать, а потому, что кандидаты отобраны именно таким способом, чтобы никто из них не смог составить серьезную конкуренцию Путину. «Яблоко» Григория Явлинского уже много лет не может набрать на федеральных выборах больше 3%. Да и сам Явлинский – авторитарный политик, не сильно отличающийся от Путина ((https://mmironov.livejournal.com/8131.html). Был бы он демократом и хотел бы, чтобы его партия поборолась за победу, – устроил бы праймериз. Я уверен, что если бы на этих выборах выдвинули, например, Гудкова, то он бы мог претендовать на куда больший процент голосов. У Ксении Собчак антирейтинг 80%, и у нее табу на критику Путина. К тому же вся ее кампания построена на окучивании небольшой ниши либерально-настроенного электората – Крымненаш, свобода – хорошо, несвобода – плохо и т.д. Это автоматически ограничивает ее результат несколькими процентами. Титов с момента выдвижения поет осанны Путину (Путин – человек скромный, хвастаться не любит, видимо, ему в гонке нужен участник, кто бы его постоянно хвалил). Ниша Жириновского стабильная, но постоянно снижается (2008 г. — 9.35%, 2012 г. – 6.22%). Кто такой Грудинин еще месяц назад не знали 99% населения. Да он и сам, похоже, не знал, что будет кандидатом. Никакой активной кампании, чтобы отобрать голоса у Путина он не ведет.

Как ни крути, в списке кандидатов нет ни одного, кто бы вел хоть какую-то борьбу за второй тур и мог бы набрать хотя бы 10%. Все хитроумные стратегии «давайте придем и испортим бюллетень», «давайте придем и проголосуем за одного из демократов» и другие работают только на 3% процента избирателей, которым не лень читать описание всех этих раскладов и действовать стратегически. Массовому избирателю нужно показать – вот есть такой-то кандидат, он лучше, чем Путин, и нужно прийти за него проголосовать. Проблема в том, что такого кандидата нет (они так были отобраны), поэтому Путин наберет свои 70%, просто потому, что остальные кандидаты еще хуже. Несмотря на то, что хитроумные стратегии сработают всего на 3% избирателей, их обсуждение заполнит 99% информационного пространства, неконтролируемого Кремлем. Ведь именно эти 3% меньшинства являются самыми активными читателями/писателями/вещателями всех независимых СМИ. В результате сложится ощущение, что демократы призывали всех прийти на выборы, проголосовать за их кандидата или уничтожить бюллетень, призывали всех не сидеть на диване, а обязательно прийти на участок, и… Путин набрал 70%. Потом будут оправдания про неравный доступ к агитации, но после драки кулаками не машут. Общество будет видеть простую и понятную картину – демократы из кожи вон лезли, пытались мобилизовать своих сторонников, понаставили наблюдателей, и все равно за них никто не голосует. А за Путина – голосуют, он набрал 70%. Именно так эта история будет подана госпропагандой и умело раскручена по всем федеральным каналам. В списке была куча кандидатов от разных партий, был даже «кандидат против всех», за которого проголосовало всего 2% избирателей. Значит, 98% в целом все в нашей стране устраивает. Значит, царь настоящий. Если вы призывали своих сторонников прийти и проголосовать, вы потом не можете говорить, что выборы изначально были фэйковые. Участвовали? Участвовали. Призывали своих сторонников проголосовать? Призывали. Ваших сторонников оказалось мало? Мало. У Путина сторонников оказалось много? Много. Ну и какие претензии???

«Забастовка избирателей», напротив, направлена на делегитимизацию текущих выборов президента как таковых. Она не признает саму эту процедуру переназначения Путина. Соответственно, победитель этих «выборов» не может быть настоящим царем просто потому, что сами выборы от начала до конца были ненастоящими. Именно поэтому власти так истерично реагируют на «забастовку избирателей». То, что Путин выиграет эти «выборы», сомнений нет ни у кого. Для властей важно, чтобы общество восприняло Путина как легитимного победителя. Первая стратегия направлена именно на это (поэтому всем зарегистрированным кандидатам не чинят особых препятствий в агитации, не создают административных барьеров при прохождении процедур, и т.д.), а вторая стратегия направлена как раз на то, чтобы убедить общество, что царь – ненастоящий (отсюда и погромы штабов «забастовки», и массовые аресты координаторов и волонтеров). Кстати, многие критики забастовки говорят, что эта агитация повлияет всего на несколько процентов либерально-настроенных избирателей и поэтому ни на что серьезно не повлияет. Это не так. Если бы это была настоящая цель – повлиять на 3% демократического электората, то не нужно было строить (а сейчас продолжать финансировать и поддерживать) разветвленную структуру в регионах. На 3% можно повлиять и через интернет. Онлайн ресурсы Навального достаточно популярны, чтобы достичь этой цели. Оффлайн инфраструктура нужна именно для того, чтобы проводить активную агитацию среди сторонников Путина, которые получают информацию не из интернета, а из других источников (газеты, федеральные каналы). Это инфраструктура нужна как раз, чтобы донести основные идеи «забастовки» до массового избирателя. Именно поэтому власть ее так остервенело громит.

Митинги также являются важной частью стратегии, чтобы показать, что «царь ненастоящий». В авторитарном, запуганном обществе, когда каждый думает, что общество все целиком поддерживает диктатора, а если он думает иначе, то это, скорее, он какой-то не такой, очень важно показывать публичные знаки недовольства. Вспомните сказку «Голый король». Система перешла в качественно иное состояние, когда один мальчик громко крикнул: «А король-то голый!». Было важно, чтобы кто-то громко заявил очевидное, и тогда к этому высказыванию стали присоединяться все больше и больше людей. Митинги – это попытки активной части общества громко крикнуть: «Царь ненастоящий, он боится конкурентных выборов!». Даже если в таких митингах будет участвовать всего полпроцента населения, это достаточно заметно, чтобы еще несколько десятков процентов населения задумались и попытались изучить подробно аргументы тех, кто протестует.

Здесь, конечно, каждый решает за себя. Правда, нужно понимать, что стратегия «царь – настоящий» — это путь в никуда. Рассчитывать, что милостивый царь, в благодарность за правильное поведение на выборах даст нам какие-то свободы – наивно. Максимум, партии-участники, преодолевшие 3%, получат госфинансирование, или какой-то из них на следующих выборах разрешат пройти в Госдуму. Стратегия «царь – ненастоящий» — рискованная, но и потенциальные выгоды от нее намного больше. Если Путин будет чувствовать, что значительная часть общества не признает его легитимность, то ему придется идти на какие-то уступки обществу (как было после протестов 2011-2012). Насколько эти уступки будут значительными – зависит от размера проявленного недовольства и его продолжительности. Как это ни пафосно звучит – все зависит от нас.



Осенью прошлого года шли активные дискуссии по поводу того, что нужно делать, если Алексея Навального не зарегистрируют. Одним из популярных предложений было выдвинуть «чистого» кандидата, без судимости, например, Юлию Навальную, Леонида Волкова или кого-то еще. Я тогда написал пост «План «Б». Теория и практика» (https://mmironov.livejournal.com/31616.html), объясняющий, почему данные стратегии не имеют смысла. Вкратце, если один из игроков (в данном случае власть) может в любой момент менять правила игры, то никакими хитрыми уловками его не обыграть. На любую вашу удачную альтернативную стратегию власти всегда смогут поставить заслон, изменив правила по ходу игры.

Теперь у нас есть строгие доказательства того, как это работает. К недопуску Навального у властей было время подготовиться. Они сфабриковали два уголовных дела. Когда приговор по «Кировлесу» ЕСПЧ признал незаконным, тогда Верховный суд его отменил. Правда, тут же был вынесен практически идентичный приговор. Формально все было сделано по «закону». Элла Памфилова с пафосом вещала, что она бы рада допустить Навального, но закон ей запрещает. Вот когда он добьется снятия судимости, то она с радостью его зарегистрирует.

Команда Навального не стала играть по правилам властей, придумывать план «Б» с выдвижением альтернативного кандидата или поддержкой одного из «оппозиционных» кандидатов, отобранных Кремлем. Навальный и его сторонники стали играть стратегию возмездия – нанесение властям и Путину лично наибольшего ущерба, как ответ за недопуск на выборы настоящих конкурентов (https://mmironov.livejournal.com/31886.html). К «забастовке избирателей» власти оказались абсолютно не готовы. У них физически не было времени, чтобы разработать нормативную базу, делающую мероприятия в рамках этой стратегии незаконными. Поэтому они просто стали блокировать ее по беспределу.

Нужно подчеркнуть, что «забастовка избирателей» — абсолютно законна. Российское законодательство допускает негативную агитацию. Самыми известными примерами негативных кампаний на выборах были проекты «Не дай бог». В 1996 г. группа олигархов, поддерживающих Ельцина, во главе с Чубайсом организовала выпуск газеты тиражом в 10 миллионов экземпляров, где регулярно печатались негативные материалы против основного соперника Ельцина на тех выборах – Геннадия Зюганова. Материалы писались известными журналистами, включая Андрея Колесникова, Леонида Милославского, Валерия Панюшкина, Сергея Мостовщикова. Второй «Не дай бог» выпускался во время выборов президента 2012 г. Он выходил как приложение к газетам «Аргументы и факты» и «Комсомольская правда», и его цель была предотвратить «оранжевую угрозу». В материалах газеты критиковались протесты, которые тогда активно шли в Москве, звучали призывы отказаться от митингов и не добиваться пересмотров результатов выборов. Финансировали газету несколько дружественных властям олигархов, включая Давида Якобашвили. Авторами материалов были, в частности, Леонид Радзиховский, Максим Шевченко, Марина Юденич, Алексей Венедиктов, Анатолий Вассерман.

Однако мы не видели, чтобы к олигархам, которые финансировали «Не дай бог — 1996» или «Не дай бог – 2012», или к журналистам, которые писали туда статьи, или к газетам «Аргументы и факты» и «Комсомольская правда» были какие-то претензии со стороны правоохранительных органов ни во время проведения их негативных кампаний, ни после. И это правильно. Российское законодательство не запрещает гражданам организовываться и проводить негативные кампании. Хочешь – собирай деньги и критикуй кандидата-коммуниста, если он тебе не нравится. Хочешь – критикуй участников и организаторов протестов, если считаешь, что они могут привести к дестабилизации обстановки во время выборов и нарушению стабильности. «Забастовка избирателей» ничем с юридической точки зрения не отличается от негативных кампаний прошлого. Навальный и его сторонники критикуют то, как организованы выборы, а также основного кандидата Владимира Путина.

Хотя «забастовка избирателей» является легальной кампанией, не хуже и не лучше, чем предыдущие кампании, к которым у властей не было никаких претензий, мы видим, что Кремль прилагает все усилия, чтобы ей воспрепятствовать. Так как законных оснований для этого нет, власти действуют беззаконными средствами. В штабы кампании по всей стране приходят полицейские и изымают агитационные материалы и оргтехнику. На эти действия у полицейских нет ни ордеров на обыск, ни других хоть насколько-нибудь  «законных» оснований. Сами сотрудники штабов и волонтеры в массовом порядке арестовываются. Каждый раз придумываются какие-то абсурдные поводы. От подачи заявки на проведение согласованного митинга (координатор штаба в Хабаровске) до организации инициативной группы по выдвижению Навального кандидатом в президенты (все сотрудники штаба в Ростове-на-Дону). В срочном порядке, с нарушением всех процедур, ликвидируется операционный фонд штаба Навального, который используется для оплаты аренды и прочих затрат кампании. В банки, где у фонда открыты счета, рассылаются требования срочно заблокировать счета на основании решения суда, которое не то что еще не вступило в силу, а которого даже в природе не существует. Счета операционного фонда «забастовки избирателей» уже как 2 дня заблокированы, и никто не может предъявить решение суда, на основании которого это было сделано. Это уже не давление властей, это широкомасштабная операция по уничтожению всей инфраструктуры «забастовки избирателей», которая идет по всей стране и в которой задействованы все органы власти, от ФСБ и МВД до судебной системы и службы судебных приставов.

А теперь представьте, что штаб Навального вместо «забастовки избирателей» выдвинул бы какого-то другого кандидата. Представьте, что этот кандидат ведет успешную кампанию, ездит по стране, штабы Навального распространяют агитацию, его рейтинг ползет вверх как на дрожжах. Какая будет реакция властей? Ответ очевидный – такая же, как и на «забастовку избирателей». Погромы штабов, заморозка счетов, аресты активистов и т.д. Но почему, это же незаконно, кандидаты в президенты имеют право вести предвыборную кампанию? Это, действительно, незаконно. Но и организованная властями кампания по уничтожению «забастовки избирателей» незаконна. Мы также не видим никаких заявлений Памфиловой по этому поводу. Мы все имеем право участвовать в агитации, а именно доносить свою точку зрения до избирателей, и наши права нарушаются.

Главное — не закон, а представляет ли кандидат угрозу. Если у власти есть время, она прикроется «законностью», нет – разгромят просто так. Памфилова точно так же бы молчала, как молчит сейчас, когда по всей стране идут массовые зачистки, нарушающие даже существующие в России законы и фактически запрещающие какую-либо несогласованную с властями агитацию.

Ну, а если бы выдвинули неудачного кандидата, у которого бы не получилось найти общий язык с избирателями, что бы было? Тогда действительно никаких препятствий в агитации бы не чинилось. Мы же наблюдаем, как проходят кампании Явлинского, Собчак и Титова. Их активистов не сажают в тюрьму, листовки не изымают, счета не арестовывают. Путин готов допустить до выборов и дать спокойно участвовать любому оппозиционному кандидату, при условии, что его рейтинг будет не больше 2-3%. Цель всех этих кандидатов – предъявить общественности: «Вот видите, на выборах участвовала целых четыре оппозиционных кандидата, включая пронавальновского, но что я могу поделать, не любит их народ, 2% — их потолок».

Пора отбросить все иллюзии и заблуждения. Ничего бы принципиально не изменилось,  если бы выдвинули другого кандидата. Второй тур – это вообще какая-то циничная сказка. Чтобы был второй тур, нужно чтобы хотя бы один кандидат всерьез за него боролся. Ни один из кандидатов даже не пытается вести кампанию на второй тур. Истеричная реакция властей на «забастовку избирателей» показала, чего власти на самом деле боятся. Самое лучшее, что могут сделать кандидаты в президенты, когда им надоест играть роль «кандидата 2%», — это выйти из президентской гонки и присоединиться к «забастовке избирателей». Это как раз может стать объединяющим мероприятием для всей оппозиции, ведь «забастовка избирателей» — это, по сути, борьба за честные выборы. Это способ показать, что общество больше не готово считать выборами мероприятие «Путин и его подтанцовка».

Оригинал

В последние несколько недель было написано много постов, анализирующих плюсы и минусы стратегии «забастовки избирателей», предложенной Алексеем Навальным. Однако любой анализ будет неполным, если мы будем рассматривать каждую стратегию в отдельности без учета альтернатив. Идеального плана действий не существует, и важно понимать не насколько плоха или хороша какая-то стратегия абстрактно, а хороша она или плоха относительно альтернативы.

Мне не очень понятно, чего хочет добиться системная оппозиция в результате альтернативной стратегии — призывов к участию в выборах, какими бы несправедливыми они не были. Я даже неделю назад пригласил заинтересованных лиц высказать свои мысли по этому поводу. Более конкретно, один из пунктов, предложенный к дискуссии, звучит как: «Я не очень понимаю мотивы «Яблока» и Собчак, почему они так настойчиво долбят Навального, пытаясь получить голоса его избирателей. Если бы мы говорили о парламентских выборах, то у них были бы хоть какие-то шансы набрать 5% и провести фракцию в Госдуму. Но на президентских выборах если и имеет смысл бороться, то за второй тур. Ни Явлинский, ни Собчак всерьез за выход во второй тур не борются. Тогда нет принципиальной разницы, наберут они 2%, 3% или 4%. Не хочется верить, что единственный стимул для них бороться за 3% — это получить госфинансирование… Другое объяснение, которое мне приходит в голову, еще менее приятно. Возможно, неформальным условием их допуска на выборы была легитимизация всего процесса. Население должно видеть, что в бюллетене присутствует широкий круг либералов, они ведут активную борьбу за голоса (в настоящий момент за голоса сторонников Навального), а власти в обмен не чинят препятствий, дают доступ к федеральным каналам и пр… Если у уважаемых коллег есть свое объяснение, почему они так бьются за 3% рейтинга Навального и не бьются за 75% рейтинга Путина, хотелось бы его услышать».

На мое предложение высказать свое мнение пока откликнулся только Борис Вишневский из «Яблока». Если отбросить немного раздраженный тон его поста, его версия стратегии партии «Яблоко» на этих выборах заключается в том, «чтобы представить программу Григория Явлинского, чтобы объяснить гражданам пагубность путинской линии и необходимость смены политической системы и экономического курса». Мне кажется его версия не слишком убедительной. Чтобы представить программу Явлинского не обязательно быть даже формально зарегистрированным кандидатом в президенты. Опыт Навального в течение последнего года это убедительно доказал. Его программа широко обсуждалась, хотя он так и не был зарегистрирован кандидатом. Если основная цель кампании Яблока — это донести до населения программу Явлинского и пагубность путинской линии, то нужно предпринимать хоть какие-то серьезные попытки в этом направлении. К примеру, у Навального была цель донести свою программу. Он написал много постов по этому поводу, говорил о своей программе на встречах с избирателями, записал несколько видеороликов, чтобы в доступной форме объяснить суть своих предложений. Я сам как один из соавторов программы написал несколько десятков постов (см. мой блог), объясняя различные аспекты и отвечая на сомнения/вопросы интересующихся. За последние несколько недель известные члены партии «Яблоко» Борис Вишневский, Максим Кац и Лев Шлосберг написали много постов, критикующих Навального и/или кампанию «забастовку избирателей», но ничего не написали касательно сути программы Явлинского. Я также не заметил в медийном пространстве каких-то других серьезных усилий по продвижению программы Явлинского или объяснению пагубности путинского режима. Подводя итог, на текущий момент, к сожалению, я не вижу фактов, подтверждающих версию Вишневского. «Яблоко» не делает практически ничего для продвижения программы Явлинского, поэтому я продолжаю пока придерживаться своей версии причин, почему системная оппозиция участвует в выборах (см. первый абзац).

Начнем с рассмотрения альтернативной стратегии, которой добивается системная оппозиция. А именно, Навальный прекращает свою кампанию «забастовки избирателей», призывает своих сторонников голосовать за кого-то или просто призывает прийти на выборы и проголосовать за любого кандидата, кроме Путина, или что-то в этом роде. Как я объяснил в своем посте «Бастовать или не бастовать? Вот в чем вопрос», наиболее вероятная вилка суммарных голосов либеральных кандидатов составляет от 3% до 8%.

Пессимистичный вариант — системные либералы наберут в сумме 3-4%. Это сценарий прошлых выборов в Госдуму 2016 г. «Яблоко» и «Парнас» в сумме набрали 2.7% голосов. Если добавить к условной либеральной оппозиции партию Роста (хотя трудно найти такого апологета Путина, как Титов), то получим всего 4% голосов за условных либералов.

Оптимистичный вариант — системные либералы наберут 8%. Это результат Прохорова на выборах 2012 г. Тогда в обществе царил дух перемен (а не апатия, как сейчас), и казалось, что есть возможность что-то изменить, придя на избирательные участки и проголосовав за перемены. За много-много лет, появилась возможность избирателю проголосовать не за нафталиновых старцев или откровенно подставных кандидатов, а за молодого, успешного бизнесмена.

В чем разница между пессимистичным и оптимистичным вариантами? В том, что в случае оптимистичного сценария у одного или даже двух либеральных кандидатов появится шанс преодолеть барьер в 3%, а значит, получить единовременное, но существенное госфинансирование. Тут мы имеем редкий случай, когда интересы Кремля и либеральной оппозиции совпадают. Почему в Кремле предпочитают, чтобы либеральная оппозиция суммарно набрала 8%, а не 3%? Потому что понятно, что недовольных в России не 3%. То, что демократы набрали на выборах в Госдуму суммарно всего 2.7%, говорит о том, что основная масса протестного электората разочаровалась в выборах и в тех кандидатах, которых им подсовывают, и не хочет в этом фарсе участвовать. Цель президентской кампании Путина — показать, что представлены все силы и избиратели верят в выборный процесс, а значит, и сторонники, и противники Путина должны прийти на участки и за кого-нибудь проголосовать. Именно поэтому сейчас в Госдуму внесен законопроект, который задним числом увеличивает почти в 8 раз «приз» для тех партий, которые смогут преодолеть 3-процентный барьер, чтобы дать системной оппозиции больше стимулов бороться за голоса. Именно поэтому в традиционном наборе старцев решено произвести несколько замен на молодых привлекательных кандидатов. Именно поэтому, для новых кандидатов выделен значительный ресурс федеральных каналов и никто не мешает им агитировать. Кандидаты от оппозиции правильно реагируют на предоставленные им стимулы. Поскольку отбирать голоса у Путина нельзя, они всеми силами бьются за голоса сторонников Навального. С одной стороны, они критикуют его «забастовку избирателей», чтобы заставить его сторонников прийти на участки и проголосовать. С другой стороны, они стараются понравиться его электорату, заявляя, что они поддерживают его право избираться и не согласны с решением властей о его недопуске до выборов. Это лукавство. Если бы «Яблоко» действительно было против такого решения, представитель партии в ЦИК выступил бы, когда обсуждалась кандидатура Навального, и заявил бы публично позицию «Яблока», а потом проголосовал бы против предложенного решения. Если бы Собчак была за регистрацию Навального, она могла бы прийти в ЦИК, чтобы его поддержать. Вместо этого доверенное лицо Собчак, после отстранения ЦИКом Навального, пела осанны ЦИКу, восхищаясь его профессионализмом и качественной работой. В принципе, понятно, почему и Собчак, и Явлинский на самом деле не хотят участия Навального в выборах. Если он будет участвовать, они вряд ли преодолеют барьер в 3%.

Для российского общества принципиальной разницы между оптимистичным и пессимистичным вариантом нет. Это вариант — статус-кво. За последние 10 лет мы наблюдали, когда оппозиция на федеральных выборах набирала 8%. Ничего не менялось. Мы наблюдали, когда оппозиция набирала менее 3%. Тоже ничего не менялось.

Теперь рассмотрим стратегию «Забастовка избирателей».

Пессимистичный вариант — хорошо описан во многих постах системных оппозиционеров и политологов. Вкратце, к призыву о бойкоте прислушается всего несколько процентов избирателей — сторонников Навального. Это даст небольшое падение явки, но также даст рост голосов за Путина. Условно, если без бойкота, Путин получит 70% при явке 70%, то если к бойкоту прислушается 3% избирателей, то итоговый результат будет: явка — 67%, Путин — 73% (см. пост Сергея Шпилькина, объясняющий эту арифметику.

Реалистичный вариант заключается в том, что «забастовка избирателей» будет иметь эффект не только на сторонников Навального, которых по последнему опросу «Ромир» 3%, но и вообще противников текущего режима, которых намного больше. Кампания также может иметь эффект на сторонников Путина — часть из них, возможно, откажется идти на участки (см. аргументацию здесь. Тогда падение явки может составить около 10%. Откуда я взял эту цифру? У Навального уже есть опыт проведения негативных агитационных кампаний. Его кампания «Голосуй за любую партию, кроме партии жуликов и воров» была достаточно эффективной. К примеру, многие в 2011 г. в качестве «любой» партии выбрали «Справедливую Россию», она тогда набрала 13.2% голосов, на 5.5% больше, чем в 2007 г., и на 7% больше, чем, в 2016 г.. Итого, мы можем предположить, что дополнительные голоса от кампании Навального составили порядка 6% голосов. Другие партии — «Яблоко», КПРФ и ЛДПР — тоже выиграли от этой кампании, но в меньших масштабах, чем «Справедливая Россия». К примеру, «Яблоко» набрало в 2011 г. 3.4% — на 1.8% больше, чем в 2007 г. и на 1.4% больше, чем в 2016 г. Суммарный эффект кампании «Голосуй за любую партию против» можно оценить в 8-9%. Если Навальный сможет так же эффективно донести идею своей кампании, как он это сделал в 2011 г., то мы можем ожидать примерно такого же эффекта.
Но идеей бойкота кампания «забастовка избирателей» не заканчивается. В рамках кампании также предлагается организовать массовое наблюдение. Если в результате этой кампании удастся сократить вбросы хотя бы на несколько процентов (в Москве на выборах в Госдуму в 2011 г. вбросы составили около 11%), то суммарный эффект кампании может составить минус 10% к явке. Как это 10-процентное падение распределится между кандидатами прогнозировать трудно. Зависит от того, насколько негативная агитационная кампания будет эффективна среди путинского электората.

Оптимистичный вариант. Если кампания окажется сверхуспешной, например, удастся убедить значительное число избирателей (несколько десятков процентов), что выборы — фальшивые, то вполне возможна смена политического режима. Вероятность фантастичных сценариев (например, отмена результатов выборов, досрочный уход Путина) мала, но не ничтожна мала. Кто из серьезных аналитиков мог прогнозировать в июле 2013 г., что Навальному не хватит чуть более 1%, чтобы выйти во второй тур выборов мэра Москвы? А второй тур, безусловно, означал бы смену политического режима. Сейчас тоже кажется, что рейтинг Путина, как и рейтинг Собянина в 2013 г., — это монолитная глыба, обрушение которого в короткий срок маловероятно. Но кто знает, как будет развиваться «забастовка избирателей».

Подводя итог, пессимистичный сценарий «забастовки избирателей», по сути, мало чем отличается от результата альтернативной стратегии — участвовать в выборах. При этом сценарии также будет сохранен статус-кво. Единственное отличие — явка будет чуть ниже, а процент Путина чуть больше. Но какая принципиальная разница — наберет Путин 70% или 73%? При реалистичном сценарии, то есть падении явки на 10% и больше, мы можем ожидать некоторого послабления политического режима. В случае оптимистичного сценария — прогнозировать трудно. Возможна смена режима в течение нескольких лет.

В любом случае, как показывает даже базовый анализ, стратегия, продвигаемая системной оппозицией, а именно идти и голосовать, чтобы их суммарный результат приблизить к 8% — это стратегия сохранения статуса-кво. Никаких существенных изменений политического режима ожидать не стоит. «Забастовка избирателей» — это лотерея. При неудачном исходе мы также останемся в статус-кво. Но при реалистичном сценарии, мы можем ожидать каких-то политический свобод, а при маловероятном оптимистичном сценарии — смену политического режима. Другими словами, в худшем случае, мы останемся при своих, а в лучшем случае — можем даже что-то выиграть.

Помимо количественной разницы между ожидаемыми исходами этих двух стратегий, есть еще и качественная разница. В первом случае общество показывает, что в принципе готово продолжать играть по правилам, заданным Кремлем, — участвовать в голосовании, выбирая из тщательно отобранных властями кандидатов наименее для себя противных. В этом случае можно ожидать, что и в будущем в списках будут только те кандидаты, которые отвечают интересам Кремля, а не те, которые представляют интересы избирателей. Во втором случае, общество хотя бы попытается послать сигнал, что больше не хочет играть в фэйковые выборы, когда победитель известен заранее, а остальные кандидаты играют роль кордебалета. Если стратегия окажется успешной, то можно ожидать, что хотя бы в случае значительного общественного давления, до выборов будут допускаться нормальные, а не фэйковые кандидаты.

Я могу ошибаться и не видеть всех плюсов альтернативной стратегии «отказаться от забастовки избирателей». Хотелось бы, чтобы лидеры партий, которые участвуют в выборах, изложили свои цели — каких конкретно изменений в общественной жизни они рассчитывают добиться, если достигнут таких-то и таких-то результатов. Пока их цели, помимо лежащих на поверхности — госфинансирования и прокачке собственных брендов, непонятны.

Оригинал


Моя статья по поводу того, как правильно читать международные исследования (https://mmironov.livejournal.com/35317.html) вызвала дискуссию, в том числе среди известных российских политологов (см. например, https://www.facebook.com/vitaliy.averin/posts/10215442620042900). Я прочитал критические отзывы и продолжаю настаивать на верности своих тезисов касательно статьи Matthew Frankel «Threaten but Participate: Why Election Boycotts Are a Bad Idea», а именно:


  1. Она не отвечает на вопрос, вынесенный в заголовок. В статье не приводятся убедительных эмпирических доказательств того, что электоральный бойкот – это плохая идея.



  1. Методология, выбранная автором, в принципе не позволяет дать ответ на поставленный вопрос.


Основная  проблема статьи – это эндогенность. Когда мы наблюдаем бойкот, это уже результат принятого решения какой-то политической силой. Партии взвесили все «за» и «против» и приняли такое решение. Мы не наблюдаем исхода, что было бы, если бы данная конкретная партия решила не бойкотировать, а участвовать. Если мы будем сравнивать политические исходы бойкотов с ситуациями, когда партии решили принять участие в выборах, то такая методология не позволяет сделать никаких выводов касательно причинно-следственных связей, так как в обоих случаях есть ненаблюдаемые  переменные, которые привели партии к тому или иному решению. Чтобы проиллюстрировать эту проблему, я в своей предыдущей статье привел пример разводов (https://mmironov.livejournal.com/35317.html). Если вы хотите дать ответ на вопрос, как развод влияет на уровень счастья, нельзя просто сравнить разведенные семьи с теми, кто продолжил жить в браке, так как фундаментальное качество отношений внутри двух классов семей существенно отличаются. В первом случае семьи, взвесив все факторы, решили развестись, во втором – решили не разводиться (а большинство во втором классе, скорее, любят друг друга и даже никогда не думали разводиться). Мы, конечно, можем опросить 100 разведенных семей, и 100 тех, кто живет в браке, выяснить, что первые менее счастливы в среднем, чем вторые, и по результатам этого исследования написать policy paper «Угрожай, но не разводись». Можно даже предложить государству запретить разводы на основании данного исследования. Но важно понимать, что подобная методология никогда не может дать корректный ответ «развод — это плохо или хорошо». Точно так же методология Matthew Frankel не может дать ответ на вопрос «бойкот – это хорошо или плохо».

Для того, чтобы установить причинно-следственные связи, используются либо эксперименты, либо какая-то псевдослучайная вариация, либо еще какие-то экзогенные внешние факторы, которые могут повлиять на интересуемую нас переменную. Приведу два примера подобных политологических исследований сделанных на российских данных. Enikolopov, Petrova, и Ekaterina Zhuravskaya в статье «Media and Political Persuasion: Evidence from Russia» American Economic Review, 2011 (https://www.aeaweb.org/articles?id=10.1257/aer.101.7.3253) использовали псевдослучайную вариацию в покрытии территории России вещанием телеканала НТВ. Они показали, что там, где вещало НТВ, на выборах в Госдуму 1999 г. провластная партия «Единство» получила на 8.9% голосов меньше, а явка была на 3.8% меньше. Чтобы измерить фальсификации на выборах в Госдуму 2011 г., Enikolopov, Korovkin, Petrova, Sonin и Zakharov в статье «Field Experiment Estimate of Electoral Fraud in Russian Parliamentary Elections», Proceedings of the National Academy of Sciences, 2013 (http://www.pnas.org/content/110/2/448.full) использовали разницу между УИКами в Москве, где были наблюдатели, и там, где их не было. Наблюдатели по УИКам были расставлены случайно. По их оценкам, за счет вбросов, «Единая Россия» в Москве получила дополнительно 11% голосов. Если мы хотим померить эффективность бойкотов, нужно сделать что-то подобное. Например, выбрать случайно две группы избирателей, одну группу убеждать бойкотировать выборы, другую — участвовать. Потом сравнить поведение этих групп (за кого голосуют, явка).  Можно попробовать найти еще какую-то внешнюю вариацию, которая определила решение «бойкотировать или нет». Но нельзя просто так, изучив выборку из 171 бойкотов (или даже из 17100), делать какие-либо выводы относительно их эффективности.

Я согласен, что цитируемость и факт публикации в реферируемом журнале сами по себе ничего не значат. Я предложил использовать эти критерии как грубый фильтр для непрофессиональных читателей. Если статья была опубликована в уважаемом журнале, и ее активно цитируют другие ученые, значит, скорее, эта статья заслуживает доверия. Читателю без специального образования может быть непросто разобраться в методологии, чтобы понять – статья не была опубликована из-за низкого качества или потому, что у авторов руки не дошли до этого. Именно поэтому я детально объясняю, почему нельзя в принципе использовать исследование Matthew Frankel для выводов об эффективности бойкота. Дело тут не в цитируемости и неопубликованности, а в методологии.

Я не совсем согласен с тезисом уважаемых политологов о моем дилетантстве, оторванности от гуманитарных исследований и тем, что я, несмотря на то, что моя специализация финансы, еще и «макро постоянно комментирую». В своей докторской диссертации я оценивал уклонение налогов на макроуровне — для всей российской экономики. На мои оценки, сделанные в масштабах макроэкономики, потом ссылалось профессиональное сообщество, включая российский Центробанк. Мои научные интересы намного шире, чем финансы. У меня есть публикации в ведущих мировых экономических и финансовых журналах. Сейчас моя статья по аудиту находится в процессе рассмотрения в одном из ведущих мировых журналов по аccounting. Также я в соавторстве написал статью по политологии, которую мы планируем опубликовать в ближайшие пару лет.  В принципе в современной науке экономика, финансы и политология используют одинаковые методы для того, чтобы эмпирически установить причинно-следственные связи между какими-то событиями. Я могу это утверждать с уверенностью, так как моя жена — PhD Candidate по политологии Университета Калифорнии в Лос-Анджелесе, одной из ведущих докторантур по политологии в США. Ее специализация – Comparative Politics. Я видел программы ее курсов, в них чуть ли не половина статей написаны экономистами. Статистические и эконометрические методы, которые политологи используют для тестирования своих гипотез, такие же, какими пользуются экономисты. Многие статьи по политологии пишутся экономистами. К примеру, одни из лучших эмпирических политологических статей по России, о которых я писал выше, написаны экономистами. В своей статье «Ложь как основное средство пропаганды в современной политике» (https://mmironov.livejournal.com/34468.html) я приводил примеры двух других исследований, как фэйковые новости влияют на поведение избирателей.  Эти статьи тоже написаны экономистами.  Все они использовали такие же эмпирические методы, какие используют в экономике и финансах. Возможно я ошибаюсь, и моей профессиональной подготовки действительно не хватает, чтобы судить о качестве эмпирических статей в политологии. Если бы уважаемые политологи указали мне на особые методы установления причинно-следственных связей, используемые в политологии, я бы их обязательно изучил, чтобы не выглядеть в их глазах дилетантом.

Мне было бы интересно продолжить дискуссию помимо узкого вопроса, является ли статья Matthew Frankel методологически корректной или нет. А именно, хотелось бы узнать мнение коллег по следующим вопросам:

3.  Я считаю, что вообще некорректно утверждать, что «бойкот – это хорошо» или «бойкот – это плохо».  В дискуссиях часто звучит отсылка к бойкоту выборов «Яблоком» 2004 г. и 2008 г., а также их бойкоту в 2017 г. выборов в Свердловской области. Я считаю, что этот опыт нерелевантен для анализа кампании «забастовки избирателей». Ресурсы, которые Навальный планирует вложить в эту кампанию, а также уже построенная для этого инфраструктура делают сравнение с предыдущими бойкотами просто бессмысленной.

4. Я согласен с комментарием к моей статьей Максима Ананьева, PhD Candidate по политологии Университета Калифорнии в Лос-Анджелесе: «Мне кажется, что «непрофессиоальных» читателей нужно приучать к мысли, что одна статья очень мало что значит… В социальных науках, особенно таких темах как тактика оппозиции и смена режима, есть куча способов посмотреть на данные и измерить одну и ту же переменную (+зоопарк статистических методов). Два исследователя, которым дали один и тот же вопрос и одни и те же данные могут придти к разным выводам.» (https://www.facebook.com/alexandra.petrachkova/posts/1625155884216849?comment_id=1625238120875292&reply_comment_id=1625736170825487&comment_tracking=%7B%22tn%22%3A%22R%22%7D).  Я тоже не очень понимаю, почему все уважаемые российские политологи выбрали для ссылок на международный опыт одну и ту же статью, которая еще с точки зрения методологии весьма сомнительна.  Если мы хотим ссылаться на международные исследования, то неплохо было бы сделать какой-то обзор литературы на эту тему – типа вот этот, используя такие-то данные, пришел к такому выводу, вот тот – на других данных, показал ровно обратное. Тогда, изучив ключевые исследования по этой теме, мы можем попытаться сделать какие-то выводы. Тут я действительно не специалист – моих знаний достаточно, чтобы оценить качество какой-то конкретной статьи, но я никогда не занимался бойкотами и не знаю литературу по этому вопросу. Надеюсь, что уважаемые коллеги, которые намного лучше меня знакомы с  существующей литературой, смогут сделать обзор и донести до широкой общественности, что политологическая наука действительно думает по поводу бойкотов.

5. Если мы хотим продолжать ссылаться на мировой опыт, хотелось бы видеть какой-то конкретный кейс, который похож на текущий российский. Я изучил много кейсов,  в том числе описанные в статье Matthew Frankel,и не нашел ни одного похожего на наш кейс «забастовка избирателей». Если нет похожих историй, то, на мой взгляд, невозможно делать какую-то отсылку типа «смотрите, международный опыт показал, что бойкот..».


6. Я не очень понимаю мотивы «Яблока» и Собчак, почему они так настойчиво долбят Навального, пытаясь получить голоса его избирателей. Если бы мы говорили о парламентских выборах, то у них были бы хоть какие-то шансы набрать 5% и провести фракцию в Госдуму. Но на президентских выборах если и имеет смысл бороться, то за второй тур. Ни Явлинский, ни Собчак всерьез за выход во второй тур не борются. Тогда нет принципиальной разницы, наберут они 2%, 3% или 4%. Не хочется верить, что единственный стимул для них бороться за 3% — это получить госфинансирование от 40 до 300 миллионов рублей (см. расчеты https://mmironov.livejournal.com/35317.html). Другое объяснение, которое мне приходит в голову, еще менее приятно. Возможно, неформальным условием их допуска на выборы была легитимизация всего процесса. Население должно видеть, что в бюллетене присутствует широкий круг либералов, они ведут активную борьбу за голоса (в настоящий момент за голоса сторонников Навального), а власти в обмен не чинят препятствий, дают доступ к федеральным каналам и пр., чтобы они могли «подкачать» свой бренд. Надо понимать, что время на федеральных каналах, выделенное этим политикам, стоит намного больше, чем возможное госфинансирование их партий. Просто посмотрите, сколько стоит реклама на «Первом канале» или НТВ. Если у уважаемых коллег есть свое объяснение, почему они так бьются за 3% рейтинга Навального и не бьются за 75% рейтинга Путина, хотелось бы его услышать.


7. Я считаю, что кампания Навального может даже увеличить процент голосов за Явлинского и Собчак. Помимо бойкота, кампания «забастовки избирателей» подразумевает широкомасштабную подготовку и участие наблюдателей. Как показано в статье «Field Experiment Estimate of Electoral Fraud in Russian Parliamentary Elections», о которой я говорил выше, увеличение голосов за Единую Россию происходило за счет вбросов. Более того, как показано в working paper «Stuffing the Ballot Box: Heterogeneous Effects of Election Monitoring» Petrachkova, 2017, которая основывается на тех же самых данных по выборам в Госдуму в 2011 г., «Яблоко» от вбросов потеряло больше всех оппозиционных партий – порядка 30% от всех набранных голосов. Видимо, фальсификации осуществлялись не только за счет вбросов, но и за счет перекладывания бюллетеней из стопки в стопку, причем из стопки «Яблоко» бюллетени перекладывались намного чаще. Если в рамках кампании Навальный сможет покрыть значительную часть территории страны наблюдателями, то, скорее всего, положительный эффект на процент Явлинского и Собчак будет выше, чем некоторые потери от того, что Навальный не призовет за них голосовать. К тому же, если Навальному удастся убедить ощутимую часть путинского электората не ходить на выборы, то это также даст некоторый положительный эффект на процент Собчак и Явлинского.

8.  Я изложил свои мысли по поводу эффективности стратегии «забастовки избирателей» (https://mmironov.livejournal.com/33762.html). Вкратце, я считаю, что если Навальный сможет устроить массовую негативную агитационную кампанию, нацеленную на путинский электорат, то эффект на явку будет значительный. Если уважаемые коллеги не согласны с какими-то аргументами в этом посте, хотелось бы получить их комментарии.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире