15:53 , 25 октября 2020

Рай на Земле — всё там же, по прежнему адресу






Одна из жемчужин ММКФ-2020    -   новый документальный шедевр одной из главных фигур современной общественно-политической документалистики  австрийца Хуберта Саупера «Эпицентр», завоевавший главный приз прошедшего в январе докфестиваля Sundance. Несколько предыдущих лет Саупер работал в Африке, результатом чего стали три проблемные картины о современных филиалах Ада на Земле, теперь в его объективе  Куба   -   место, где после многих лет скитаний по Чистилищу можно вдохнуть свежий воздух свободы, увидеть пусть не богатых, не гламурных, но счастливых и уверенных в спокойном завтра людей.  По убеждению  всех гаванцев, которых Саупер встречает, слоняясь по кубинской столице, впервые слово «Утопия» было употреблено Колумбом, ступившим именно на кубинскую землю.  Рай на Земле    -  в фильме эти слова произнесут не раз, и спорить с произносящими нет никакого желания , а кто сомневается   -  сплавайте в соседнее Гаити или в нетуристическую Доминикану, сразу желание спорить пропадёт. 

Куба   -  страна молодая, и неудивительно, что главные герои кинозарисовки Саупера  -  дети и подростки.  Две симпатичные девчушки-школьницы подрядились ему в проводники  -  водить режиссёра по Гаване, потом он пойдет к ним домой, потом  -  смотреть, как они в школе искусств занимаются балетом…  Бесплатно занимаются, заметим на полях.  Жилище у них вполне скромное  -  обычное для Гаваны, зато на кухне сидит, по-турецки поджав ноги, и играет на гитаре проведшая полжизни на Острове Свободы Уна Чаплин, которая  пять лет назад приехала проводить фестиваль имени своего знаменитого деда, да так и осталась   -   на Кубе дышится лучше,  да и фильм решила снимать про кубинские перемены последних лет:  «внимание всего мира сейчас приковано к Кубе. Все желают приехать сюда. Мы хотим показать Кубу через историю людей, что живут здесь».  Холодильник на кухне, кстати, венесуэльского производства, а стиральные машины в гаванских домах в основном ещё советские, но у многих уже современные, российские   -  и это от цепкого взгляда режиссера не ускользает. 

Кубинские дети поразительны. Они не просто поют революционные песни на несколько голосов  -   кубинцы вообще очень музыкальны, поют без всякой подготовки, просто шёл режиссёр с камерой, увидел стайку детей на Малеконе, завёл беседу, а они давай петь.  Ладно песни   -  буквально за две минуты  наперебой, перебивая друг друга, объяснили изумлённому Сауперу, что такое империализм  (вопреки мнению живущих в башне из хрусталя, «империализм»  -   для девяти десятых жителей планеты это не полузабытое словечко из пыльного словаря прошлого века, а слово из повседневного лексикона, а уж для кубинцев тем паче),  чем империализм американский отличается от империализма испанского, почему знаменитый взрыв на крейсере Мэн дело рук не испанцев, а самих гринго,  почему «Мужественные всадники» Теодора Рузвельта, падавшие не от пуль, а от поноса, оказались такими слабаками, в чем заключалась  поправка Платта, почему «независимость», дарованная в 1898 Кубе, не была независимостью, а была началом американской оккупации,   -  и всё это буквально за две минуты.   

Поскольку львиная часть будущих зрителей «Эпицентра» отнюдь не так хорошо образована, как кубинские школьники,  Саупер прибегает к ликбезу   -  использует анимационные вставки.  Мультик про Рузвельта, взорвавшего крейсер Мэн и приказавшего оккупировать Кубу,   -  отличная иллюстрация к скороговорке ребятишек на Малеконе.  И тут же выразительная инфографика   -  впервые американский флаг за пределами США был поднят именно на Кубе, в Гуантанамо, а сейчас уже более 900 аванпостов по всему миру.

В отличие от других публицистических работ Саупера, где он «рассказывает историю», «Эпицентр», по первому впечатлению   -  это импрессионистское киноэссе, «что вижу, о том и пою».  И лишь когда пойдут финальные титры,  понимаешь, что ни одного лишнего, неинформативного кадра в фильме нет, каждый общий или крупный план   -  деталь для общего портрета Гаваны и гаванцев. Сам метод съемки у Саупера  (он и режиссер, и оператор одновременно) такой же «негламурный»,  как  и запечатлеваемая им натура:  камера подрагивает от ходьбы, нет тщательного подбора ракурсов, нет стремления «сделать красиво»;  но камера у него очень цепкая   -  много говорящих, символичных деталей в неё попадает.  А уж сколько портретов Че за два часа хронометража  в неё попало   -  и не счесть.  Висят они отнюдь не только в министерствах и банках, но и в каждой витрине,  на  каждой кухне   -   настоящее лицо Кубы.  Собственно, у всех лидеров кубинской революции лица как на подбор    -  Саупер показывает архивные кадры  четырехлетней давности    -  одна из самых больших площадей в мире,  гаванская площадь Революции, забита плачущими людьми, прощающимися с  команданте эн хефе, а на огромном экране и на стенах домов прожекторами высвечиваются огромные лица самого команданте Фиделя, Че Гевары, Камило Сьенфуэгоса — похороны эти транслировались на весь мир, но освежить в памяти никогда не помешает.

Саупер   -  художник с чётко артикулированной гражданской позицией, но при этом он правдив    -  не показать другой, не близкий ему мир гламура и пятизвездочных отелей невозможно, ведь есть и другая Гавана.  Искупать девчонок в большом бассейне на крыше Парк Централя,  выдав их за своих дочерей, чтобы поглазели сверху на ночной город   -   осколок буржуазной роскоши, сохранившийся посреди революционной столицы, напоминает о том, что ещё очень долго будет сохраняться человеческое неравенство.     
Была в программе ММКФ и другая картина, затрагивающая кубинскую тематику. Точнее, так написано в фестивальном каталоге, а аннотациям нужно верить далеко не всегда.

Забавно, что если сауперовское объяснение в любви к Кубе победило на Sundance, то лента «Вполголоса» Хайди Хассан и Патриции Перес ухитрилась получить Гран-При другого престижного документального кинофестиваля   -   IDFA, но смотреть вторую ленту сразу после первой было выше моих сил, хотя уйти с половины фильма было бы неспортивно. И Хассан, и Перес   -   этнические кубинки, эмигрировавшие с Кубы в Европу, картина открывается их детскими фотографиями в пионерских галстуках, больше с Кубой ничего не связывает ни самих режиссёрок (обычно избегаю писать феминитивами, но здесь именно режиссёрки, они сами это педалируют), ни их произведение. Собственно говоря, его и фильмом назвать сложно   -   за кадром загробным голосом зачитывается исповедальная переписка двух подруг,   -   одна из которых пишет из Испании, другая из Швейцарии,   -   проиллюстрированная неким видеорядом. Пишу «неким», потому что, хоть убей, из полуторачасового хронометража не могу вспомнить ни одного кадра.  Сами авторы (авторки!) определяют жанр своего опуса как «интимный дневник-переписка», забывая о том, что интим на то и интим, что предназначен для двоих, а не для широкого слушателя. Строго говоря, и нарратив недалеко ушёл от видеоряда   -   больше похоже не на интимный дневник, а на бормотание. О причине эмиграции сказано впроброс   -   мол, «будущее показалось клаустрофобичным», понимай как знаешь. Больше корреспондентки к теме исторической Родины не возвращаются, поглощённые своими частными, да и интимными   -   в прямом смысле слова   -   проблемами. После получаса рассуждений о совершённом аборте, одновременном оргазме и нерегулярных месячных с прежним вниманием следить за закадровым текстом уже как-то не получалось,   -   да простят меня авторки Хайди Хассан и Патриция Перес.  Ни чужую интимную переписку, ни чужой календарь месячных читать не имею привычки.

Как говорилось в известной советской пародии на Эльдара Рязанова, ведшего «Кинопанораму»,   -   «О чём этот фильм? Да ни о чём!...»


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире