Эрнст устроил для всей страны юбилей Галича. Решил и сделал. Первый канал показал и фильм о Галиче, и концерт, где знаменитости пели его песни.

Фильм, снятый Якович, очень хороший, а местами отличный. Зрители то смеются, то изумляются, то утирают слёзы. Галич — уникальный талант, герой, страдалец, красавец, любимец женщин, диссидентов, физиков и др.

Концерт вышел «разным» — уж больно разные были собраны исполнители. Кому-то понравились одни, кому-то — другие, кто-то радовался всему, а кто-то, как потом оказалось, — ничему.

Но самое главное: это было на Первом. Значит, о Галиче узнала вся страна. Точнее: получила возможность узнать, услышать, понять.

Абсолютное меньшинство Галича знает всю жизнь, помнит и «Облака», и «Караганду», и «Парамонову», и «Тонечку», и «Леночку» — меньшинству этому Первый глаза не открыл. Мы не просто помним, мы слушаем, иногда поём, а порой и цитируем: промолчи — попадёшь в палачи.

Пусть другие кричат от отчаянья,
От обиды, от боли, от голода!
Мы-то знаем: доходней молчание,
Потому что молчание — золото!

Вот как просто попасть в богачи,
Вот как просто попасть в первачи,
Вот как просто попасть в — палачи:
Промолчи! Промолчи! Промолчи!..

Но абсолютное большинство населения страны сейчас Галича либо не знает, либо напрочь забыло. Вот ему-то, абсолютному большинству, Первый глаза открыл.

Сперва хвалебный фильм об антисоветчике, антисталинисте, античекисте, о «предателе Родины» (так клеймила Галича советская печать). А потом концерт, где прозвучали его песни, — немыслимые на госТВ. (Так казалось всем до этого концерта.) Песни, убийственные для бесчеловечной власти, для аппаратчиков, кто бы ни сидел на троне. Песни, обращённые в будущее, где предсказано воскрешение памятников Сталину.

Когда в городе гаснут праздники,
Когда грешники спят и праведники,
Государственные запасники
Покидают тихонько памятники.

То он в бронзе, а то он в мраморе,
То он с трубкой, а то без трубки,
И за ним, как барашки на море,
Чешут гипсовые обрубки.

Пусть до времени покалечены,
Но и в прахе хранят обличие.
Им бы, гипсовым, человечины —
Они вновь обретут величие!

Написано в 1963-м. Через полвека мы дожили до этого будущего. Величие вновь обретено. И вдруг телевизор спел своему народу: бойтесь того, кто скажет «я знаю, как надо».

Не бойтесь сумы, не бойтесь тюрьмы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: «Я знаю, как надо!»
Кто скажет: «Тем, кто пойдет за Мной,
Рай на земле награда!»

Гоните его ! Не верьте ему!
Он врёт! Он не знает, как надо!

Но эта заметка не про фильм, не про концерт. О них тут сказано лишь для понимания неожиданных последствий. В том числе, позорных до изумления.

***

Недовольство и негодование некоторой части общества наиболее полно и концентрированно выразилось в статье «Галич как алиби» («Новая газета», 19.10.2018). Статья заслужила аплодисменты, её цитируют, на неё ссылаются.

Главный её смысл сформулирован в заголовке: мол, фильм и концерт памяти Галича станут алиби Эрнста, когда его будут судить. Прямо про суд в статье не написано; там мысль выражена так: «Эрнст, чётко понимающий, что можно, а чего нельзя. Какие же у него мотивы? Галич — алиби своего рода. Потом можно будет сказать, что у нас на канале был тогда не только Пётр Толстой…»

Слова «суд» нету, но «алиби» — термин из Уголовного кодекса. И статью поняли именно так. В интернете комментаторы статьи прикидывают: удастся ли хитроумному Эрнсту уйти от суда или «Галич как алиби» его не спасёт?

Чей же это будет суд, где Галич — антисоветчик и антисталинист — станет защитой, оправданием для Эрнста? Кто эти судьи, в чьих глазах Галич послужит алиби?

Не будем придираться к малограмотному автору статьи, которому кажется, будто алиби — это заслуга или орден, за которые суд, вынося приговор, может сделать снисхождение, сбавить срок.

Всюду — и в статье, и в откликах — говорилось о том, какой Эрнст умный и предусмотрительный: алиби зарабатывает. Но алиби — не доброе дело. Алиби означает, что человек не мог совершить преступление, ибо не был на месте преступления. Для нас, однако, важнее не терминологические ошибки, а суть. Будем временно считать, что алиби это орден за заслуги. Галич как орден.

Но в глазах фашистов — Галич не орден. В глазах Кадырова — Галич не алиби. В глазах церковников — Галич не алиби.

Галич — хороший в глазах свободомыслящих людей, убеждённых демократов, правозащитников. Только в их глазах Галич — заслуга, смягчающее обстоятельство. Выходит, они и будут судить Эрнста. Отлично.

Дамы и господа, вы, значит, верите, что ещё при жизни Эрнста к власти придёте вы: прогрессивные, духовные, свободные защитники прав человека. Ну и начнёте судить. По какой статье? Уж не за оскорбление ли чувств-с?

Будете судить тех, кто показывал то, что вам не нравится, и делать снисхождение (снижать срок заключения), если иногда они показывали то, что вам нравится.

У правозащитников прийти к власти — один шанс из ста. У фашистов разного толка — 99. Выходит, Эрнст дурак. Новая власть, скорее, будет его судить именно за Галича. В глазах новых хозяев Галич окажется отягчающим обстоятельством.

Но можно и не гадать о будущем; не ждать, пока доползём до горизонта. Умри ты сегодня, а я завтра. Мы живём сегодня. Концерт Галича, антисоветчика, античекиста, антисталиниста, — это, что ли, способ понравиться в Кремле?

Если действовать из шкурных интересов, надо составлять концерты из песен, восхваляющих Сталина. Этих песен сотни, а то и тысячи. Исполнителей толпа сбежалась бы, сами платили бы за право участвовать.

***

Отвратительно и позорно не верить, что человек делает что-либо просто потому, что хочет это делать; говорит, что думает.

Если в каждом поступке вы видите чей-то заказ, то чем вы отличаетесь от Кремля, который твердит, что мы будто бы ходим на Болотную за печеньки Госдепа? Чёрт вас знает.

Не стал бы писать об этом, не стал бы дразнить мнительную обидчивую злобную чернь (так Пушкин отзывался о светском обществе). Но на 4-й день после «Новой» в «Собеседнике» появилась заметка Быкова «Столетие Галича и последняя разводка». Подзаголовок: «Столетие Александра Галича отметили на Первом канале. Почему?»

Это «почему?» ясно говорит, что самого Галича, его песен и его 100-летия — недостаточно. Обязательно должна быть ещё какая-то тайная причина, пружина.

Заметка в «Собеседнике», где намешаны скрепы, НАТО и пр., кончается так: «Галич — сам так и не освободившийся из состояния заложника — сделал это состояние фактом культуры. Наверное, на Первом канале этого ещё не поняли. А может, поняли и на всякий пожарный приобрели себе индульгенцию».

Запоминается последняя фраза — в ней-то и объяснена причина теле-юбилея. Про Галича «в состоянии заложника и факта культуры» понять и впрямь трудно. Зато про индульгенцию — легко.

В истории Галич на Первом слово «индульгенция» гораздо точнее, чем «алиби». Индульгенция — отпущение грехов, которое покупают за деньги.

Первый, значит, купил себе отпущение грехов на монетку с профилем Галича. Кто же эти инквизиторы, которые принимают такую валюту?

С точки зрения могущественных тёмных сил, Эрнст не индульгенцию заработал, а согрешил, разоблачил себя как еретика. Но если за Галича будут прощать — значит, нас ждёт инквизиция светлых сил. Ура.

Быков упоминает (как и автор «Новой») «Песню об отчем доме», переводит стихи Галича в газетную прозу: «Некто с пустым лицом и свинцовым глазом — всегда хозяин, а мы всегда должники»; и добавляет: «В этой песне Галича, которая против авторской воли сделала его своим для российского начальства, зафиксирована одна из двух главных духовных скреп…»

Прерываем цитату, потому что совершенно неинтересно, какой вывод будет сделан из абсолютно ложной посылки. Никакая песня Галича не сделала и не могла сделать его своим для российского начальства. Этого просто не может быть никогда. Исторических примеров довольно: Булгаков не стал «своим» — не помогла ему пьеса «Батум» о Сталине, Ахматова и Мандельштам не стали «своими» — не помогли им оды Сталину. Никакой талант не может стать своим для императора-диктатора. Пушкин не раз старался, а своим не стал. До самой смерти был под надзором тайной полиции. Напомню фразу Сталина, который сказал знаменитому кинорежиссёру: «Вы хотели нам угодить, а нам угодить невозможно». Гениальная формула.

***

Продвинуть Галича в нынешний народ — безусловно, доброе дело. А комментаторы злились ещё и на то, что некоторые песни Галича исполняли недостойные, презираемые. Но ведь это у каждого свои достойные и свои презираемые. Поклонники Шнура, Скляра, Гусевой, Фоменко услышали, как их кумиры поют Галича и, возможно, решат послушать, как он сам поёт свои песни. По мне Шнур, Конкина и Гусева были хороши. Градский замечателен. Скляр плох, Фоменко ужасен (пел, заглядывая в бумажку, то есть текст чужой для себя, непрожитый).

Хорошо вы относитесь к Ширвиндту, плохо ли, но включите запись концерта на сайте Первого канала и услышите, какими словами Галича начинает Ширвиндт концерт.

Будьте ж счастливы, голосуйте,
Маршируйте к плечу плечом,
Те, кто выбраны, — те и судьи,
Посторонним вход воспрещён.

Нет! Презренна по самой сути
Эта формула бытия!
Те, кто выбраны, — те и судьи??
Я не выбран, но я — судья!!

По стилю статья «Галич как алиби» — типичный шершавый советский фельетон про тунеядца, где надо сразу настроить читателя на верный лад. Начинается так: «У входа стоит Константин Эрнст, в холле давка. Две шустрые девушки с холодными глазами отдают распоряжения массовке. Дресс-код: корпоратив в бухгалтерии. И взгляд такой: я правда же хорошо выгляжу?»

Шустрые девушки, холодные глаза, дресс-код бухгалтерского корпоратива… Это называется «давать установку», настроить читателей: вас ждёт рассказ о пошлости, о дряни.

Автор старается изо всех сил. Оцените: «Присвоение системой того, что изначально антисистемно, превращение боли в интертейнмент. Одним словом, постмодернизм». Братцы, при всём уважении к сочинителю статьи, это же бессмысленный набор слов. Вы зачем так?

Последняя цитата из «Новой»: «Одна из главных причин, почему сейчас мало слушают Галича, — вовсе не его политическая позиция. Почти нет качественных записей. Какую ни включишь — все шипит, фонит, частоты срезаны, даже слова не всегда разборчивы. Удовольствия никакого. Для человека ХХI века, чье ухо привыкло к богатым аранжировкам, к хайфаю и даже хайэнду, слушать его — тяжелое испытание. Галич это понимал. При попытке сделать хорошую запись, как мы помним, он и погиб».

Старые записи Галича отличного качества: не шипят, не фонят, частоты на месте (если конечно искать записи в приличных местах, а не на помойке). Но это пустяк, невежество, не более того. Фантастичнее другое: Галич, оказывается, понимал, что ухо человека ХХI века привыкло к богатым оранжировкам, попытался угодить этому человеку будущего и погиб «при попытке сделать хорошую запись». Романтичнее, конечно, было ему погибнуть при попытке к бегству…

Мат запрещён. Поэтому спрошу вежливо: кто эти «мы», которые помнят, что Галич погиб, «делая хорошую запись»? Кто эти люди и куда им вставили жёсткий диск с такими безумными воспоминаниями? Есть официальная версия: Галич погиб, подключая антенну к телевизору. Есть версия, что его убили агенты советских спецслужб. Это всё. А «хорошую запись» он делал бы не дома (на телевизор вместо магнитофона), а на профессиональной аппаратуре в студии радио «Свобода», где тогда работал.

Без хайфая, хайэнда и богатой аранжировки слушать Галича «тяжёлое испытание», «удовольствия никакого»? Глядишь, завтра какой-нибудь эстет напишет: никакого удовольствия от «Мимино», «Белого солнца пустыни», «Криминального чтива» — они ж сняты не в 3D, а фильмы Чаплина вообще гнилой мусор: чёрно-белые, немые, качество дрянь, скорость не та…

***

...Концерт был в прошлую пятницу, а на этой неделе вечером во вторник в эфире «Эха Москвы» выступала Альбац.

ВЕДУЩИЙ. Событие прошедшей недели — это столетие Галича и концерт памяти Галича на Первом канале, где был Эрнст, где Эрнст аплодировал и смеялся. Вы смотрели, вы читали про это?

АЛЬБАЦ. Я включила этот концерт и пришла в абсолютный ужас, потому что стихи Галича, крик, который стоит на сцене, и всё это исполнение, весь этот антураж, по-моему, не имеет никакого отношения к Галичу.

ВЕДУЩИЙ. На День милиции больше похоже, да?

АЛЬБАЦ. Да. Вот, что-то в этом роде. И такой крик, и как-то это… Скорее как-то это было в стилистике Высоцкого. Зачем им Галич? Заметьте, что там не было ни «Кадиша», знаменитой памяти Януша Корчака песни Галича. Не было «Клима Петровича», знаменитой серии антисоветской совершенно. Они взяли вот такой, большое такой вот, зэковскую романтику, которая…

Это такое безобразное враньё, опровергая которое, утонешь. Но и промолчать нельзя.

Альбац «пришла в абсолютный ужас». Она уж слишком строга. На сцену выходили (по алфавиту) Градский, Гусева, Камбурова, Качан, Конкина, Макаревич, Миркурбанов, Митяев, Филиппенко, Ширвиндт, Шнур… И всё это «абсолютный ужас» и «крик в стилистике Высоцкого»? То есть ей и стилистика Высоцкого поперёк горла?

Альбац говорит, что не было «Клима Петровича». Неправда, был. Она говорит, что сплошь была «зэковская романтика». Это несусветное враньё и очень глупое — ведь концерт доступен в интернете. Да и произношение «зэкОвская» изумляет — где Альбац его усвоила? Она говорит про сплошной крик. Одна дама действительно орала как сумасшедшая, но были и те, кто пел тихо, почти шёпотом. Митяев отнюдь не кричал посящённое Галичу:

Облаком ли, «Гамлетом»…
Кто откроет дали нам?
Ирода ли Сталина
Нас придавит груз?
Кто душой ли, оком ли
Разглядит порока лик?
Деспота, пророка ли
Нам пошлёт Иисус?

Это что ли зэкОвская романтика на вкус Альбац? Ну и, конечно, всё та же шаблонная конспирология: «зачем им Галич»?

АЛЬБАЦ. Моя гипотеза заключается в том, что люди при власти, в том числе и Эрнст, стали чувствовать, что ситуация затряслась, что она может поменяться, и начали раскладывать яйца в разные корзинки.

Узнаёте? Галич как алиби, Галич как индульгенция, Галич как спасательное яйцо, подброшенное в высокодуховную корзинку.

Если б власть затряслась и решила спасаться концертами Галича, они бы состоялись на всех каналах (как на всех сразу показывают, например, бессмысленные интервью премьер-министра). Но нынешняя власть даже с перепугу не станет искать в песнях Галича своё спасение (от кого?).

«Зачем им Галич?», «Нашего Галича мы им не отдадим!» — так и говорят, и пишут. Кто вы? Давно ль он ваш? Купчую покажите.

Пелевин таких раздел догола: «Главная мысль, которую человек пытается донести до других, заключается в том, что он имеет доступ к гораздо более престижному потреблению, чем про него могли подумать. Одновременно с этим он старается объяснить окружающим, что их тип потребления гораздо менее престижен, чем они имели наивность думать. Это может быть потребление вещей, впечатлений, культурных объектов, книг, концепций, состояний ума и так далее».

Сам Галич был принципиально всенародным — от официантки и шофёра до маршала, от зэка до министра. И не только в стихах, но и в жизни. Пел везде — хоть в зале, хоть в подвале.

Относительно тех, кто высокомерно спрашивает «зачем им Галич?», моя гипотеза проста: вы хотите приватизировать духовность? Случись этот концерт на «Дожде», вы б его похвалили, правда? С оговорками, но похвалили б.

...Галич появился на Первом, потому что «ситуация затряслась»? Но фильм о Галиче был заказан давным-давно — до всяких Солсбери и пр.

Нет, ничего не докажешь. Бесчувственная чернь ищет всему на свете шкурное объяснение. И жаль, что к этой светской (и простецкой) черни склоняются по неразумию торопливые, горящие на диванах сердца.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире