minkin

Александр Минкин

16 августа 2018

F

Состоялся «Марш матерей» в защиту арестованных девушек из «Нового величия» — экстремистской организации, которая не успела ничего сделать, да и вряд ли бы сделала. Девушек очень жалко.

На марш пришли примерно полторы тысячи человек. Это 0,01 процента населения Москвы (сотая доля сотой доли). Количество, которое, безусловно, говорит о качестве общества.

Главный аргумент в защиту девушек: «их спровоцировали». Да, в их компанию втёрся провокатор, как утверждают, сотрудник или агент ФСБ. Он написал устав, а они его приняли. Устав чётко подпадает под статью Уголовного кодекса. И это не случайное сходство, а подлый и очень простой расчёт.

Юные враги древнего Кремля
фото: Алексей Меринов

В статье 282 УК РФ «Организация экстремистского сообщества» есть пункт 1.1. «Склонение, вербовка или иное вовлечение лица в деятельность экстремистского сообщества».

А в уставе «Нового величия» написано: «Любой совершеннолетний гражданин России может стать членом, если… был утверждён Агентурно-вербовочным отделом». Вот вам и доказательство вербовки.

В статье УК написано: «руководство экстремистским сообществом» (в комментарии — «главарь»), а в уставе есть должность «Лидер Организации».

В статье УК «Создание экстремистского сообщества, то есть организованной группы лиц для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности», а в уставе прямо говорится: «Непосредственное участие в митингах и иных массовых акциях, направленных против правящего режима».

Совершенно очевидно: провокатор писал устав, используя формулировки Уголовного кодекса, — сознательно вёл молодых людей прямиком в тюрьму.

И поэтому они не виноваты? По букве закона они, безусловно, виноваты. Говорят, они ничего не успели сделать. Но этого и не требуется. В комментарии к статье 282 прямо написано «Преступление признаётся оконченным с момента фактического создания экстремистского сообщества». Не с подвига, а с создания.

Спровоцированы? Ну и что? Предположим, инспектор ГИБДД вам предложит: «Езжай на красный и развернись через двойную сплошную». Вы так и сделали. Вас лишают прав пожизненно, а вы, оправдываясь, говорите: «Но мне же инспектор посоветовал!»

Может, инспектор дурак, может, шутник, может, провокатор — всё может быть. Но на красный-то кто проехал? кто развернулся через двойную сплошную? Вы правила читали?

На этот вопрос можно, предположительно, ответить: нет, Уголовный кодекс юные участники «Нового величия» не читали. Иначе буквальные совпадения бросились бы им в глаза. А если читали и не заметили, не поняли… Глупость не оправдание. Высоцкий давал бесплатные уроки, а вы прогуливали.

Нам ни к чему сюжеты и интриги:
Про всё мы знаем, что ты нам ни дашь.
Я, например, на свете лучшей книгой
Считаю кодекс уголовный наш.

И сердце рвётся раненою птицей,
Когда начну свою статью читать,
И кровь в висках так ломится-стучится,
Как «мусора», когда приходят брать.

Теперь о жестоком наказании до приговора. Потому что приговора ещё не было, а содержание в тюрьме уже есть. А это тяжёлое наказание.

А они ждали чего-то другого? Может быть, смотрели, как вопиющие случаи воровства и насилия остаются безнаказанными? Ну так эта безнаказанность не для вас.

Над всеми законами у нас стоит главный, и это, к сожалению, не Конституция. Главное правило жизни звучит так: ДРУЗЬЯМ — ВСЁ, ВРАГАМ — ЗАКОН. Это правило действовало и действует во многих странах. Руководству России такой взгляд не чужд. Наша жизнь подтверждает это каждый день.

Можно наказать за пустяк, а можно помиловать за жуткие безобразия. Друг Мутко после самого громкого скандала в истории мирового спорта стал вице-премьером России по строительству. То есть возглавил сферу, где и очень честный не может удержаться от воровства — конечно, ради общего блага («общее благо» сокращённо называется «общак»). Бывшему министру обороны Сердюкову простили всё, даже вертолётоносцы… Девочкам из «Нового величия» не простили ничего. А кто больше навредил России?

Юстиция — латинское слово, означает справедливость. Сотрудники министерства Справедливости пытают зэков. Теперь это доказанный факт. Видео доступно, некоторые участники пыток дали показания. Там — будничная жуть. Распоряжение о пытках поступило от начальства с формулировкой «провести воспитание, а видеозапись доставить руководству». Так что это был не отдельный случай, а привычное, обычное дело. И командир, и исполнители пыток — на наш взгляд, преступники из министерства Справедливости. Но они даже не все арестованы. Предполагаем, потому что это министерство Друзей.

…Несколько лет назад девушки (чей интеллект и нравственный уровень здесь обсуждать нет никакой возможности) сплясали в храме Христа Спасителя и получили два года лишения свободы. Простой вопрос: если бы «пусси» кричали не «Богородица, Путина прогони», а «Богородица, Путина сохрани» — была бы двушечка? Или бы их без экзаменов приняли в какую-нибудь прокремлёвскую молодёжную организацию? Их наказали, потому что они враги.

Желание свергнуть ненавистную власть — нормальное желание. Оно было у декабристов, народовольцев, большевиков, у Великой Французской революции и у Фиделя Кастро. Но человеку, которому в голову пришла такая идея, надо быть умнее, надо читать Достоевского и Уголовный кодекс. И не думать, что воюешь с плюшевым мишкой и атакуешь домик уточки. Ты атакуешь древний беспощадный Кремль, он не дурак и не плюшевый.

0,01% москвичей героически принесли плюшевых мишек к зданию Верховного суда. А почему не к Боровицким воротам Кремля? А почему…

Но главный вопрос: почему этих милых людей было так мало и почему они вели себя так тихо? Однако, чем задавать вопросы, лучше процитировать самую малость из пьесы Шварца.

Рыцарь Ланцелот разговаривает с девушкой, которую завтра должен сожрать Дракон.

ЛАНЦЕЛОТ. Ну а ваш родной город? Вам не жалко его оставить?

ЭЛЬЗА. Но ведь как раз за свой родной город я и погибаю.

ЛАНЦЕЛОТ. И он равнодушно принимает вашу жертву?

ЭЛЬЗА. Нет, нет! Весь город погрузится в траур. К чаю будут подаваться особые булочки под названием «бедная девушка» — в память обо мне.

ЛАНЦЕЛОТ. И это всё?

ЭЛЬЗА. А что ещё можно сделать?

ЛАНЦЕЛОТ. Убить дракона.

ЭЛЬЗА. Это невозможно.

Дело «Нового величия» — полезная история. Она стала широко известна. Теперь молодняк будет умнее. Провокаторам станет труднее работать. Возможно, их станут молча бить (молча, чтобы случайно не сказать что-либо противоречащее Уголовному кодексу). Возможно, молодёжь послушает совет Владимира Высоцкого и начнёт читать УК.

Оригинал

1457012

Читайте также:
Экономисты напугали космическим обвалом рубля: предела падения нет
Куда ни глянь — сплошные «педерасты»
Эксперты раскрыли тайный смысл инициативы правительства, направленной против богачей

10 августа 2018

Опаснее врага

Премьер-министр России высказался об американских санкциях. Лучше бы он этого не делал. Вот его речь во всей её наготе.

2964506
фото: Алексей Меринов

МЕДВЕДЕВ. Чего скрывать, это так или иначе влияет на нашу жизнь. Ничего хорошего в этом нет, потому что всякого рода ограничения в конечном счете сказываются на самочувствии экономики, на движении курса валюты. Это ж невозможно не заметить. Вот эти все санкции, мы с вами понимаем, как люди взрослые, не мы их придумали. Это было сделано специально для того, чтобы ограничить нашу страну.

Могу сказать только одно: если воспоследует что-то подобное, типа запрета деятельности банков или использование той или иной валюты, ну, это можно назвать совершенно прямо — это объявление экономической войны. И на эту войну необходимо будет реагировать экономическими методами, политическими методами. В случае необходимости и иными методами. Вот, наши американские друзья должны это понимать.

Внимательно прочли? — это ж речь главы правительства России, нашего недавнего президента. Что же он сказал? (Лучше бы спросить «что он умного сказал?», но удержимся от поспешных оценок.) Попробуем разобраться.

В первой части Медведев признаёт, что санкции «влияют на нашу жизнь» и «ничего хорошего в этом нет», — значит, влияют плохо. Вы услышали что-то новое, умное? Он мог бы сказать «Волга впадает в Каспийское море, а дважды два — четыре», и речь бы его стала ещё сильнее соответствовать реальности. Но разве стала бы она полезнее для страны?

Никакой программы, никакого намёка на программу, ничего полезного… Да тут вообще ничего нет. Только подтверждение грустной пословицы: должность есть — ума не надо.

Но даже в таком пустом месте можно найти кое-что любопытное. Так в капле пресной воды — если посмотреть в микроскоп — увидишь, как шевелятся крошечные инфузории, бациллы.

Вот, например, инфузория: «ограничения в конечном счете сказываются на самочувствии экономики, на движении курса валюты». Во-первых, конечного счёта, слава Богу, ещё не было. Понятно, что боксом премьер не занимался и «Булаву», видимо, не запускал. Поэтому смысл слов «конечный счёт» он знает нетвёрдо. Но что такое «движение курса валюты»? Это он стремительное падение рубля (которое делает нищими всех, живущих на рублёвую пенсию и рублёвую зарплату) называет бесцветным словом «движение». Что бы он сказал, если б самолёт, везущий его на курорт, стал падать, а лётчик бы объявил: «Заглохший мотор влияет на наше движение, это невозможно не заметить»?..

А вот видимая под микроскопом бацилла: «мы с вами понимаем, как люди взрослые». Это в речь проникло тайное желание. Ему хотелось бы… Взрослый человек никогда не говорит, что он взрослый. И ему, и всем это ясно без слов. Честный человек не начинает свою речь с уведомления о своей честности. А полно таких, что каждую фразу начинают с «если честно…»

Вторая часть премьерской речи — угрозы. Он сказал, что нам объявляют экономическую войну и «на эту войну необходимо будет реагировать экономическими методами, политическими методами. В случае необходимости и иными методами».

Простите, неужели премьер думает, что его правительство способно воевать с Америкой экономическими методами? Всё равно что Крыжополь (даже в союзе с ближайшей хинкальной) стал бы экономически воевать с Москвой. Воевать политическими методами? А разве мы не делаем это уже несколько лет? Много ли побед, кроме тех, что одержали гусеницы бульдозеров над сыром и гусями с яблоками?

Воевать иными методами? Какими иными? Нервно-паралитическими?

Недавно Америке грозил войной лидер Северной Кореи. Страна и экономически, и во всех прочих материальных отношениях — меньше и слабее России. Но угрожавший Ким не выглядел смешно — ни в глазах своих подданных, ни в глазах мира. Почему?

Возможно, потому, что корейский лидер не катается на лыжах в Альпах, не мотается в шоколадный Давос на экономические форумы, не держит все корейские деньги в США и в их облигациях.

Санкции отвратительны — это ясно любому. Они портят нам жизнь — это ясно любому. Что сделало правительство, чтобы изменить ситуацию к лучшему? — а это и есть его главная задача, это его долг!

Грозить сильному из окошка: да я сейчас! да я тебе! да вот щас выйду! В этом, что ли, величие? Это, что ли, демонстрация силы и ума? Или это демонстрация слабости и глупости, которая только провоцирует ещё большее обострение…

Чего он хотел, когда всё это говорил? Поднять экономику? Поднять с колен (если не всю Россию, то хоть её рубль)? Или вообще не думал ни о нас, ни о стране, ни об Америке, а просто хотел угодить, услужить суровому начальнику? Получилось ли услужить?

Речь премьера России, безусловно, влияет на политику, на экономику. Хорошо такая речь повлиять не может. Следовательно, повлияет плохо.

И не в первый раз. Сколько он уже начудил, передвигая время, перекрашивая милицию в полицию, отменяя часовые пояса… И за все его премудрые фантазии расплачивается не Америка, не Китай. За всё платим мы, включая и зарплату этому правительству.

...Человек, который делает вам плохо, называется враг. А есть люди, которые клянутся, что любят вас без памяти и постоянно хотят как лучше. Но у них не получается, не получается, не получается. Про таких говорят: опаснее врага.

Неужели столько лет обманывают? Неужели они хотят как лучше, но не нам, а себе? Тогда надо признать, что, как всегда, получается.

Оригинал

1457012

Читайте также:
Экономисты напугали космическим обвалом рубля: предела падения нет
Куда ни глянь — сплошные «педерасты»
Эксперты раскрыли тайный смысл инициативы правительства, направленной против богачей

У вас есть возможность понять, кого потеряли

Один из трёх наших погибших в Африке — талантливейший и очень храбрый документалист Александр Расторгуев. С сегодняшнего дня фильмы Расторгуева в открытом бесплатном доступе. Любой может смотреть на сайте «АртдокМедиа» эту «Летопись смутного времени».

Не знаем, кто придумал такое объединяющее фильмы название, но это действительно летопись. В самом настоящем историческом смысле.

Что двигало Расторгуевым? В чём была его, говоря по-нынешнему, мотивация?

А что двигало Пименом (в трагедии «Борис Годунов»)? Уж точно не корысть.

...Недаром многих лет Свидетелем Господь меня поставил.

Вот и весь мотив. И будь у Пимена видеокамера, мы бы увидели… Ничего бы мы не увидели, ибо Пимена сварили бы живьём по указанию Ивана Грозного.

...Режиссёр погиб. Кино осталось. По решению Виталия Манского (руководителя «АртдокМедиа») фильмы Расторгуева будут бесплатно доступны 40 дней. За это время мы можем увидеть себя (настоящих!) и свою жизнь (настоящую!) без прикрас и искажений. Увидеть без привычных телевизионных очков, в которых всё или чёрное (о врагах), или благостное, или невыносимо пошлое.

Фильмы потрясающие — умные и остроумные. Чего стоит один только «Дикий, дикий пляж. Жар нежных»! Но если даже сейчас — в связи с гибелью автора — и даже бесплатно вы не станете их смотреть…

Если нищий твердит, что голоден, а когда ему предлагают хлеб — он отказывается, — значит, не голодный. Значит, сытый.

Значит, его накормили большой ложкой размером с Останкинскую башню.

Оригинал

Читайте также:

«Бомбы»в законах: главное можно искусно спрятать»

«Правовая гравитация Рогозина: что стоит за делом НПО Лавочкина»

«Патриарх Кирилл уволил со всех постов всемогущего завхоза»

Оригинал

Группа крепких сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) пытала зэка в зоне. Мы эту группу в прошлой заметке назвали бандой, но, вероятно, ошиблись. Следствие и суд пока не квалифицировали действия группы. Пытавших мы назвали палачами, что тоже, скорее всего, ошибка, и будет им вменено какое-нибудь детское «превышение служебных полномочий».

За пытки сажать или стыдить
фото: Алексей Меринов

Действия государственных силовиков — это политика (не экономика же). Значит, необходимо вмешательство политической власти. Эта проблема и была нами сформулирована в заголовке «Власть или не знает о государственном бандитизме, или отмалчивается».

Утром вышла газета, а днём положение изменилось радикально. Власть высказалась (и очень решительно) в лице Валентины Матвиенко. Председатель Совета Федерации — одно из четырёх высших лиц в стране; остальные трое пока молчат.

Возможно, президент, премьер-министр и председатель Думы ждут, пока руководитель ФСИН и министр юстиции (его прямой начальник) подадут в отставку. Но пока они не только в отставку не подали, но наоборот — где-то как-то заявили, что «готовы реформировать ФСИН в духе»… ну всё как полагается. Они готовы реформировать сами себя. У нас, например, все коррупционеры постоянно всюду твердят о необходимости борьбы с коррупцией; результат известен — мы по уровню коррупции в мировых призёрах.

Они получают зарплату за пытки и уйдут на пенсию в 45 лет.

Борьба с пытками ещё не началась, это дело долгое, надо готовить методические указания, ездить в дальние страны за опытом и суточными… Зато произошла стремительная и поразительно успешная борьба с речью Матвиенко. Вот как было дело.

В четверг, 26 июля, председатель Совета Федерации сказала… А что она сказала — мы читали и читаем до сих пор.

13:00. «Эхо Москвы».

«Пытки заключённого в ярославской колонии — чудовищное преступление, которому нет оправдания. Виновные должны быть жестоко наказаны, при этом система ФСИН нуждается в реформировании».

13:02. «Вести» (Россия 24).

Чудовищное преступление, которому нет оправдания. Происшествие нужно тщательно и серьёзно расследовать и применить к «нелюдям» «самые жестокие наказания».

13:32. РБК.

Чудовищное преступление, которому нет оправдания. Я потрясена тем случаем, который случился в Ярославской области. Я начала смотреть это видео и выключила, не смогла… Провести самое серьёзное расследование и применить самое жёсткое наказание к «этим нелюдям».

15:00. Lenta.ru.

Спикер верхней палаты парламента потребовала тщательно расследовать это дело, а виновных «нелюдей» наказать по всей строгости закона.

Видите, как стремительно смягчаются формулировки. В час дня — «жестоко наказать», «самые жестокие наказания»; в половине второго — «самое жёсткое наказание»; а ещё через полтора часа — «наказать по всей строгости закона». Какого закона? А того, который будет велено применить — статей в Уголовном кодексе много; вам какую подобрать?

Садисты на государственной службе.

А в Федеральной службе исполнения наказаний уже придумали решительные способы борьбы. Там официально предложили «в качестве способа воспитания сотрудников проводить общие собрания по примеру комсомольских. На них будут поощрять лучших и осуждать тех, «кто позорит коллектив». Соответствующие изменения должны вступить в силу с 1 августа.

«Пусть сам коллектив говорит «спасибо» своим коллегам и ругает, если надо. Раньше комсомольские собрания были, подняли нерадивого комсомольца и сами комсомольцы высказали всё, что о нем думают», — заявил чиновник УФСИН в интервью Интерфаксу.

«Почему-то в США, даже если вы зайдете в предприятие «Макдональдс», то вы увидите «Лучший за неделю», «Лучший за месяц», а мы почему-то, когда у нас были вымпелы и мы определяли лучших на своем месте, вдруг стали этого стесняться резко. Это неправильно», — подчеркнул представитель ФСИН.

Знакомство представителя ФСИН с США и тамошними продавцами котлет — факт отрадный, а предложение брать с них пример свидетельствует о разрядке.

Надо совместить предложение спикера СФ о жестоких наказаниях с желанием ФСИН обойтись воспитательными собраниями. Это очень просто. Попались ребята на избиениях и применении электричества к интимным частям тела. Приглашаем их на общее собрание и (в присутствии министра юстиции) даём им попробовать на собственной шкуре их методы воздействия. Попались на применении бутылки из-под шампанского — прямо на собрании в актовом зале на столе с красной скатертью им дадут испытать действие бутылки на собственной… Пусть министр посмотрит — может, всё же подаст в отставку, увидев своими глазами заурядные методы своих подчинённых.

Да, заурядные, обычные, привычные.

Не стоит думать, будто эти 18 пытавших зэка в колонии и попавших в интернет — выродки и пр. Нет, это происходит повсеместно. Даже те случаи, что стали известны, исчисляются тысячами. А сколько неизвестно? Кто-то умер от пыток, кто-то боится рот открыть — ведь будет хуже… Ведь из 18 садистов арестованы лишь семь. И не год назад, когда об их преступлении стало известно и было опубликовано, а только теперь, когда поднялся публичный протест. Одиннадцать, значит, на свободе как наглядный пример ведомственного реформирования; никому не желаем с ними ссориться.

…А главные государственные телеканалы даже в итоговых субботних и воскресных программах опять ни слова не сказали о государственных пытках в России.

Они не услышали председателя Совета Федерации? Такого не может быть. Значит, им велели не услышать. В заботе о наших нервах. Если мы меньше знаем, то лучше спим.

Авось проснёмся.

Оригинал

Читайте также:

«Бомбы»в законах: главное можно искусно спрятать»

«Правовая гравитация Рогозина: что стоит за делом НПО Лавочкина»

«Патриарх Кирилл уволил со всех постов всемогущего завхоза»

Банда особо опасных вооружённых людей пытает человека. Он орёт, воет, молит о пощаде.

Палачи, напротив, совершенно спокойны, никуда не торопятся, пытают буднично, привычно. Одеты они в форму сотрудников ФСИН (Федеральная служба исполнения наказаний). Дело происходит на территории России.

Власть или не знает о государственном бандитизме, или отмалчивается

Если бы какие-то наши спецслужбы поймали террориста, заложившего бомбу в самолёт, то пытки были бы оправданны. Ведь надо как можно скорее узнать: в каком самолёте бомба? где сообщники? — речь шла бы о спасении сотен людей, кто бы осудил пытающих.

Но пытают не спеша и не террориста, а заключённого, который совершенно безопасен, ни для кого никакой угрозы не представляет. И спрашивают его не о бомбе, а о том, почему он плохие слова сказал про начальника.

Эта история происходит в самом социальном низу, на дне, в зоне. И вся сенсация в том, что теперь мы это видим. 10 минут видеодоказательства.

Прошло 6 дней с того момента, как это видео опубликовано. На самом социальном верху — на государственном уровне — ничего не произошло.

ФСИН подчиняется Министерству юстиции. Министерство юстиции подчиняется президенту. Министр юстиции — один из тех силовых, которых назначает лично Путин.

Директор ФСИН не подал в отставку. Министр юстиции не посоветовал директору ФСИН подать в отставку. Президент России не посоветовал министру юстиции подать в отставку. И сам пока ни слова не сказал. Хотя многие помнят его слова «в России президент отвечает за всё».

Как видите, мы недаром в самом начале сказали, что банда преступников в форме ФСИН пытает человека на территории России. Это именно тут президент отвечает за всё.

...На видео ни аварии, ни террористов, вообще никаких врагов. То ли 12, то ли 15 мужчин в форме пытают одного беззащитного человека. Новость ли это?

Постоянно, год за годом, день за днём идут сообщения о смерти заключённых в СИЗО или в зоне. Официальные документы гласят: такой-то упал с кровати, причинив себе несовместимые с жизнью повреждения: перелом позвоночника, пролом теменной кости, пролом затылка, пролом лба, сломанные рёбра, следы ожогов и электрошокера, синяки не в счёт. Так падают с кровати в наших тюрьмах те люди, которые чего-то почему-то не хотели по-хорошему. И все вопли матерей, жён и правозащитников разбиваются о спокойный ответ: ваши голословные обвинения ничем не доказаны, а рассказы тех, кто якобы перенёс пытки и остался жив, вызваны мстительностью и лживостью этих зэков.

Новость в том, что теперь доказано. Теперь это увидела вся страна.

Увидела вся страна? Конечно, нет. Это увидели те, кто открывает сайты «Новой газеты», «МК» и т.п. Но телезрители, которых в нашей стране большинство и из которых главным образом состоит надёжный электорат, ничего этого не увидели. По государственным телеканалам это не показали.

Если открыть сайт одного из таких каналов и в поиске набрать слово «пытки», то вы увидите сообщение от 4 августа 2015 года о том, что «в интернет попали кадры пыток, которым, возможно, подвергается сын Муаммара Каддафи, и о том, что мировые СМИ и правозащитные организации обеспокоены кадрами издевательств и пыток». Или более свежий материал от 4 июля 2018 года: «письмо российского лётчика, отбывающего 20-летний срок в США, о пытках и лишениях в американской тюрьме».

А если откроете другой сайт и наберёте в поиске «пытки», там тоже получите важнейшие данные о пытках. Первыми вылезут «Пытки холодом» («Джулия Ормонд намёрзлась в Гренландии, где снималась в «Снежном чувстве Смиллы». А Шон Бин познавал ужасы сурового климата на норвежском острове Шпицберген»)». На втором месте «Генерал» — фильм посвящён Александру Горбатову. Он прошёл лагеря, пытки и унижения. А впоследствии был удостоен звания Героя Советского Союза. Как такое могло произойти?»

Как видите, за минувшие дни телевизор не рассказал про государственную катастрофу России. Потому что если правоохранители превратились в бандитов, это, безусловно, государственная катастрофа. Телевизор же часами со страшной силой рассказывает, какие плохие слова сказал какой-нибудь футболист или какой-нибудь киноартист.

Статья 209 УК РФ. Бандитизм.

Создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан или организации, а равно руководство такой группой (бандой) наказываются лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет. Совершенные лицом с использованием своего служебного положения наказываются лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет.

...Чтобы высшая власть могла отвечать, она должна хотя бы знать. Знают ли в Кремле о пытках? Телевизор им этого не сказал. Молчит и назначенный президентом министр юстиции. И сайты их молчат. Если зайти на сайт ФСИН и набрать в поиске слово «пытки», первый ответ будет о том, что в какой-то Северо-Осетинской колонии состоялся показ фильма «Война в Донбассе. Круги ада» — первая российская документальная лента, рассказывающая о пытках, побоях и издевательствах, которым подвергаются жители Донбасса, захваченные украинскими силовиками. Что может быть важнее для зэков Северной Осетии?

…А в среду, 25 июля, пришла сенсационная новость: ТАСС: «Третий подозреваемый по делу об избиении в Ярославской колонии признал вину и арестован».

Третий?! Вы им, что ли, нарочно даёте время разбежаться и попрятаться? Как только видео было обнародовано, следовало немедленно арестовать всех 12 (или 15), кто там в кадре. Арестовать и рассадить по одиночкам, чтобы они не могли сговориться, не могли согласовать свои лживые показания. А что они будут лгать — никаких сомнений нет. Люди, которые группой зверски пытают одного беззащитного человека, не имеют ни чести, ни совести. А значит, лгать будут обязательно. Им ещё и помогут начальники и адвокаты. Возможно, они уже выработали общие «правдивые» показания.

Самое жуткое в этом видео: абсолютное спокойствие палачей. Это не эксцесс, не случайность. Эти люди ведут себя обыденно, у них рабочий день, рабочий процесс. Они зарплату получают. А потом — полные сил и опыта — на пенсию в 45 лет. Пенсионных денег им вряд ли хватит. Но с их навыками и понятиями они, конечно, работу найдут. Угадайте какую.

Оригинал

1457012

Читайте также:

«По Ане прошлись грязным сапогом: дело «Нового величия»

«Перенесший пытки в ярославской колонии Евгений Макаров снова заговорил»

«2019 год сулит россиянам бедствия»


фото: Алексей Меринов

ХLI. НАПРАСНЫЕ ЗНАНИЯ

Первые строчки последней главы «Онегина» похожи на искренние признания:

В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал,
Читал охотно Апулея,
А Цицерона не читал…

Не верьте. Пушкин шутит. И безмятежным он не был, и Цицерона он читал. В рукописях остались варианты:

1. Читал украдкой Апулея
А над Виргилием зевал…
2. Читал охотно Елисея
А Цицерона проклинал…

Чтобы проклинать, надо сперва прочесть, согласны? Цицерон, Апулей, Виргилий — знакомы хотя бы в переводах. А кто такой Елисей — чёрт его знает. Но есть в поэме по-настоящему удручающие строки. Пушкин перечисляет авторов, которых читал Евгений и, конечно, он сам.

Прочёл он Гиббона, Руссо,
Манзони, Гердера, Шамфора,
Madame de Stael, Биша, Тиссо,
Прочёл скептического Беля,
Прочёл творенья Фонтенеля…

В других местах названы Гомер, Феокрит, Адам Смит, Княжнин, Шаховской, Корнель, Байрон, Метьюрин, Петрарка, Ричардсон, Стерн, Крюднер, Шатобриан, Лафонтен, Нодье и бог знает кто ещё.

Читая Пушкина, мы читаем человека, который всё это знал. Соглашался, восхищался, скучал, проклинал, спорил (как, например, с Руссо):

Руссо (замечу мимоходом)
Не мог понять, как важный Грим
Смел чистить ногти перед ним,
Красноречивым сумасбродом.
Защитник вольности и прав
В сём случае совсем не прав.

Главное — знал! Значит, опирался, использовал (порой невольно) эти образы, идеи, стиль… Мы этого почти никогда не видим и, значит, не понимаем.

Вообразите: человеку ХIХ века чудом (машиной времени) попалась бы книга, где автор проклинает Останкинскую башню, сгубившую множество душ. Зная всякие башни — Пизанскую, Эйфелеву и пр., — читатель подумал бы: сбрасывали, что ли, преступников с этой Останкинской башни или держали там в тюрьме?..

Мы уже где-то цитировали приговор Набокова: «Читатель, не постигший своим сознанием мельчайшие подробности текста, не вправе претендовать на понимание «Евгения Онегина».

Набоков требует понимания «мельчайших подробностей». Оно недостижимо. Список авторов, упомянутых в «Онегине», — совсем не мелочь. Там названы книги, а мы не знаем даже, о чём они. Какое уж тут понимание.

Положение быстро усугубляется. Мир, где все читали «Гамлета» и «Дон Кихота», и мир, где все читают «Гарри Поттера» (или как его там), — это разные миры. Общие книги без всяких усилий создают общие понятия, критерии. Нет общих книг — нет взаимопонимания. Мы (страна и мир) разваливаемся не по государственным границам, а по человеческим. «Евгений Онегин» долго работал скрепой. Теперь она, к сожалению, истлела…

Пушкин — Н.Н.Пушкиной
21 сентября 1835. Михайловское
Пришли мне, если можно, Essays de М. Montagne
(Мишель Монтень. Опыты.) — 4 синих книги, на длинных моих полках. Отыщи.


фото: Александр Минкин
Монтень. Опыты. Издание 1762 года. Кто бы  подумал, что Монтень переживёт всех своих королей: Франциска I, Генриха II, Франциска II, Карла IX, Генриха III и Генриха IV.

Можно, конечно, чуть не к каждой строчке писать примечания. Но, увы, примечания ничего не дают. Это только кажется, будто они всё объясняют.

Гениальный Монтень перенасыщен цитатами. Понятное дело, он читал древних, помнил всех авторов, которых цитировал, тексты были у него под рукой. Цитирующий книгу знает её всю, знает контекст. А поди пойми фразу, выдранную из незнакомого чуждого текста.

«Грузите апельсины бочками» — вообразите эту безумную телеграмму в итальянском или хоть южноафриканском романе. Тамошний читатель подумает: какой дурак возит апельсины в бочках? В бочках вино или селёдка. Допустим, там будет сноска: «Грузите… бочками» — цитата из популярного русского романа «Золотой телёнок». Что подумает заграничный читатель сноски? Дикари эти русские. Апельсины в бочках? Ну что с них взять, они там ездят на медведях. А у нас-то в голове сразу любимый аферист-авантюрист.

Верх (или скорее низ) нашего плачевного положения: мы, если случится читать Монтеня, натыкаемся поминутно на цитаты из древних — по три, четыре, пять на каждой странице, но ни текста, ни тем более контекста не знаем. Цитата на латыни, сноска по-русски, а в конце сноски циферка — отсыл к примечанию, а оно — чёрт побери! — в другом томе. Но мы не поленились.

Не пожалеем времени на конкретный и точный пример. Открываем прекрасное академическое издание. Монтень, Опыты, том III. Глава I «О полезном и честном». Во второй строчке натыкаемся на латынь:

Ne iste magno conatu magnas nugas dixerit*

Внизу страницы сноска:

*Этот человек с великими потугами собирается сказать великие глупости 1 (лат.).

Позавидуешь компактности мёртвого языка. Но после «великих глупостей» стоит циферка 1. Значит, надо искать примечание № 1 к главе I. Слава богу, оно в этом же третьем томе на странице 475. Читаем:

Книга третья, глава I «О полезном и честном».

1... собирается сказать… глупости. — Теренций. Сам себя наказующий, IV, 8.

Теренций! Кто это? Хороший он или плохой? «Сам себя наказующий» — это что? повесть, пьеса, памфлет? Мы не узнали ничего. Возвращаемся в Монтеня, в ту же главу «О полезном и честном». Строка пятая: «Кому не отвратительно вероломство, раз даже Тиберий2 отказался прибегнуть к нему…»

Слава богу, мы уже знаем, куда идти — на страницу 475. Там примечание:

2 Тиберий — см. прим. 6, с. 407.
 

Ладно, идём на страницу 407, там обнаруживаем примечание № 6 к главе «О пьянстве»:

6 Тиберий — римский император (14–37), пасынок Августа. — Оба приводимых Монтенем примера почерпнуты у Сенеки (Письма, 83).

Господи, пасынок Августа — это хорошо или не очень? А глава «О пьянстве» — это вторая глава второго тома. Значит, надо идти к шкафу, брать второй том. А что за «оба примера», почерпнутые у Сенеки? Бросаешь Монтеня, открываешь «Нравственные письма к Луцилию» Сенеки и в письме № 83 читаешь: а) как император Тиберий двое суток подряд пил с приятелем, а в результате назначил собутыльника-алкоголика префектом Рима и б) как пьянство сгубило Антония и как в Риме шли убийства «по спискам» (так у нас в 1937-м) и пирующему Антонию прямо к столу приносили отрубленные головы, в том числе голову Цицерона и его руки, которыми он что-то плохое написал про Антония (Плутарх. «Демосфен и Цицерон»), а пьяный триумвир Антоний пытался эти части опознать. Вот же мученье. Но что мы узнали, ёрзая по ссылкам и примечаниям? Ничего. Всё стало даже хуже, потому что мы осознали бездну собственного невежества. А «О полезном и честном» надо начинать сначала, потому что пока пытались уяснить про Теренция через Тиберия, забыли, в чём там дело.

Мы ёрзаем по сноскам, держим в руках сразу четыре книги: два тома Монтеня, Сенеку и Плутарха. Тем временем рассказ Монтеня распадается на какие-то обрывки.


фото: Александр Минкин
Монтень. Опыты. Издание 1762 года.

...Знать бы, зачем Пушкин выписывает Монтеня себе в деревню.

ХLII. УМЕНИЕ ЧИТАТЬ

На картине женщина, мужчина, новорождённый младенец, бык, овечка, на небе яркая звезда… Ещё одна картина с тем же набором, и ещё одна, и ещё.

Многие смотрят и недоумевают: зачем разные художники повторяли этот сюжет? А это Рождество. Но невежды смотрят и не видят — в точности по Евангелию:

Они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; и сбывается над ними пророчество, которое говорит: «Слухом услышите, и не уразумеете; и глазами смотреть будете, и не увидите».

Евангелие от Матфея 13, 13-14

Другой бесконечно повторяющийся сюжет: мужчина, ослик, на ослике женщина с младенцем, никаких красот, скучно. Но это — Бегство в Египет, Ирод, избиение младенцев… И те, которые этой евангельской истории не знают (независимо, верят они в Бога или нет), — не понимают, что кричит пушкинский юродивый Борису Годунову. Слышат реплику: «Нельзя молиться за царя Ирода — Богородица не велит!» — и не понимают: почему нельзя? почему Богородица не велит? куда девалось её христианское милосердие?

Видеть и понимать — разница. Читать (складывать буквы в слова) и понимать — разница.

На шее цепочка, крестик — золото с бриллиантами. Вообще-то распятие — символ страданий за всех; при чём тут роскошь для себя?..

Взглянув на ночное небо, один видит небесную твердь; другой — бесконечную Вселенную. При взгляде на экран один видит мудрого вождя, другой — параноика и садиста. Житель города вообще не видит звёздного неба, не видит Вселенной — сверкающая реклама не даёт.

Чтобы быть понятым, надо не только уметь писать. Надо, чтоб умели читать.

...Читатель может лишь предполагать, куда его ведут, может предчувствовать, но наверняка не знает. Это обстоятельство (в числе других) влечёт читать дальше. Да, автор интригует, может обмануть. Поэма Пушкина «Домик в Коломне» — ярчайший пример обмана. Изумительное сочинение 1830 года, написанное октавами, начинается великолепной и подробной лекцией о поэзии, о метрике, мужских и женских рифмах, о цезуре (не цензуре!), а кончается дурацким, пошлым, хоть и забавным анекдотом. После чего Пушкин в эпилоге изображает свой разговор с возмущённым читателем:

ЧИТАТЕЛЬ

— Как, разве всё тут? шутите!

ПУШКИН

— Ей-богу.

ЧИТАТЕЛЬ

— Так вот куда октавы нас вели!
К чему ж такую подняли тревогу,
Скликали рать и с похвальбою шли?
Завидную ж вы избрали дорогу!
Ужель иных предметов не нашли?
Да нет ли хоть у вас нравоученья?

ПУШКИН

— Нет… или есть. Минуточку терпенья…
Вот вам мораль: по мненью моему,
Кухарку даром нанимать опасно;
Кто ж родился мужчиною, тому
Рядиться в юбку странно и напрасно:
Когда-нибудь придётся же ему
Брить бороду себе, что несогласно
С природой дамской… Больше ничего
Не выжмешь из рассказа моего.

Да, господа, Автор потешается, а читатель возмущается. И заметьте: сейчас любая шутка, любая эскапада великого Автора принимается с величайшим почтением, но двести лет назад такие штуки вызывали и возмущение, и презрение: какая пошлость! какое бесстыдство!

ХХIХ. ПРЕДИСЛОВИЕ К ОТСУТСТВУЮЩЕЙ ЧАСТИ

«Немой Онегин» прервался на части Х-й…

Господи, спаси и помилуй! Разве можно предвидеть все коварства и ловушки, которые на каждом шагу устраивает любому пишущему великий могучий и всё ещё почти свободный русский язык!

А если не предвидишь, то и не избегнешь. Вот и теперь (и в который раз!) автор грохнулся на ровном месте. Всего-навсего хотел сказать, что мой «Немой Онегин» выходил регулярно, еженедельно, но после Х-й части (опубликованной в декабре минувшего года) наступил неожиданный перерыв; неожиданный не только для публики, но и для автора. Перерыв этот возник по причинам, важным, однако, только для автора, но не для публики…

Заканчивая это вступление к продолжению, скажем только, что:

а) мы пропустили ХI-ю часть и начали с ХII-й, решив, что так будет лучше для всех;

и б) бедный автор только это и хотел сказать, когда написал первую фразу XXIХ-й главы, но оторопел, увидев, как ужасно (хуже, чем на банановой шкурке, и даже хуже, чем на арбузной корке) можно поскользнуться и грохнуться на глазах почтенной публики, когда самым благочестивым образом приделываешь к римскому числу Х (десять) русское наращение (-й), означающее падежное окончание… а результат выходит не грамматический, а сатирический и даже непристойный. Всё равно как хотел поклониться пониже, а в результате лопнули штаны; кто-то ржёт, кто-то морщит нос, позор; а начнёшь оправдываться — так конца этому не будет и только хуже выйдет, как с тем чиновником, который всего лишь  неудачно чихнул в театре, а потом погубил себя избыточной вежливостью.

Но время не пропало даром. За эти полгода автор кое-что ещё обнаружил в поэме Автора. А вдобавок, естественно, поглупел (процесс, начинающийся у всех с 5-летнего возраста, хотя и не у всех достигающий полного маразма); поглупел, а значит, стал понятнее для тех, кому прежние главы казались заумными. А что у нас за умом? Да глупость, конечно же; даже малые дети это знают.

ХLIII. УГОДИТЬ НЕВОЗМОЖНО

...И альманахи, и журналы,
Где поученья нам твердят,
Где нынче так меня бранят.
Евгений Онегин. Восьмая глава.

Некоторым пушкинистам угодить совершенно невозможно. Сам факт, что не-пойми-кто пишет о Пушкине и Онегине, вызывает у них тупую ярость. То есть если бы в УК РФ была статья об уголовной ответственности за оскорбление чувств пушкинистов (как профессиональных, так и доморощенных), то автор (я) уже сидел бы.

Увы, не только специалистам, но и просто читателям угодить невозможно. Гениальный Достоевский очень старался, но под конец жизни отчаялся. В своих дневниках он иногда мысленно обращался к читателям. Например:

Для вас пиши вещи серьёзные, — вы ничего не понимаете. Да и художественно писать для вас тоже нельзя. А надо — бездарно и с завитком. Ибо в художественном изложении мысль и цель обнаруживаются твёрдо, ясно и понятно. А что ясно и понятно, то, конечно, презирается толпой. Другое дело — с завитком и неясность: а! мы этого не понимаем — значит, тут глубина.

Достоевский. Из рабочих тетрадей.
(Было ему 55, жить оставалось пять.)

Пушкину тоже всё реже удавалось угодить читателям. Не очень-то он к этому стремился. Успеха хотел, а угождать не хотел.

Баратынский — Пушкину.
Февраль—март 1828. Москва.

Вышли у нас ещё две песни Онегина. Каждый о них толкует по своему: одни хвалят, другие бранят и все читают. Я очень люблю обширный план твоего Онегина; но большее число его не понимает. Ищут романической завязки, ищут обыкновенного и разумеется не находят. Высокая поэтическая простота твоего создания кажется им бедностию вымысла… У нас в России поэт только в первых незрелых своих опытах может надеяться на большой успех. За него все молодые люди, находящие в нём почти свои чувства, почти свои мысли, облечённые в блистательные краски. Поэт развивается, пишет с большою обдуманностью, с большим глубокомыслием: он скучен офицерам, а бригадиры (генералы) с ним не мирятся, потому что стихи его всё-таки не проза…

...Юрий Петрович Любимов однажды рассказал, как знаменитый Александров показывал Сталину новый фильм «Золушка» со знаменитой Любовью Орловой — бедная деревенская девочка становится важным государственным человеком (намёк понятный). Любимов потрясающе копировал акцент Сталина и саму манеру говорить — веско, неторопливо:

— Ви хатэли этой Золушкой нам угодыт. А нам угодыт нэвазможно. Нэ надо Золушки. Будит называца Свэтлый пут.

«Нам угодить невозможно» — гениальная фраза.

...Осенью минувшего года публиковался мой «Немой Онегин», вышло десять частей. Гробовое молчание сопровождало эту работу.

Но один отклик случайно обнаружился. Один — зато какой! Просто бриллиант.

В наше безнравственное время встречаются ещё горячие защитники русской литературы, культуры и вообще. Поэтому, хоть и с опозданием, рады познакомить читателей с… (даже не знаю, как назвать). И не обращайте внимания на лексику и стиль. Главное — искренний крик оскорблённой души под заголовком

МИНКИН ВЕРНУЛСЯ К НЕЧИСТОТАМ

Автор сенсационного очерка «Немой Онегин», опубликованного 3 октября 2017 года в «Московском комсомольце», А. Минкин затеял мышиную возню у подножья нерукотворного памятника русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. Журналист всколыхнул угасающий к нему интерес и достиг желаемого — теперь о нём много говорят, пишут… Видать, жало зависти к мировой славе Александра Пушкина пронзило сердце Александра Минкина, который, как говорится, «я ни Пушкин, ни Крылов, не могу писать стихов».

Вывернуто наизнанку «грязное бельё», которое имеет место быть у любого человека — самого обыкновенного или гениального.

Журналист не поленился покопаться в нечистотах и вытащить на свет самое худшее, неприличное, пошлое, ошибочное, что могло быть в жизни и творчестве Александра Сергеевича. И Онегин, оказывается, не такой, как надо, и Татьяна — шлюха. Неужели для поэзии важно, сколько лет молчит Онегин и с какой скоростью бежит по саду влюблённая барышня Ларина, ломая кусты и цветы? Да пусть она бежит, как хочет, навстречу своей любви! Дело разве в этом? А ведь поэту было всего 24 года, когда он начал писать «Онегина»! Читателю от тухлого зловонья очерка Минкина становится до тошноты погано, так, что хочется бесконечно мыть руки.

Но только бы это… Несомненно, что это заказ, очень похожий на те вбросы, которые в прежние времена обозначали заказом западных спецслужб. И направлен этот заказ не только против основоположника современной русской литературы: подлая подножка поставлена всей русской литературе, а значит, и русской культуре, в основе которой лежит служение идеалам человечества.

— Посмотрите, какой мерзости вы поклоняйтесь, — навязчиво намекает нам автор очерка.

— А раз такое ничтожество и абсолютную бездарь вы считаете гением, то и вся ваша русская литература такая же мерзопакостная, как, впрочем, и весь русский народ, а значит, чтить и уважать просто некого, — читается между строк.

Автор очерка хотел «искупаться» в лучах славы, разгромив по всем статьям жизнь и творчество кумира миллионов, а вместо этого «испоносился» зловонными дрязгами и завяз в них у подножья памятника гения. Что ж, каждый выбирает по себе…

Вот так выбивается почва из-под ног неустойчивого поклонника русской литературы! Вот так трещит пощёчина по образу русской культуры! В сознание людей вброшено сомнение, издёвка, запачкано имя носителя русского духа, того, кто никогда не предавал Россию и был верен ей до конца жизни.

Наталья Морсова,
член Союза журналистов России

Мы публикуем здесь эту рецензию, потому что нас восхитило всё: стиль, набор аргументов, выводы, откровенность и горячность члена СЖ.

Надеемся, что, перепечатав эту статью Н.Морсовой, мы поможем ей сделать карьеру. С таким пафосом, с таким богатым словарным запасом её непременно должны использовать в ток-шоу на федеральных телеканалах; так и вижу её у барьера с мироточащим бюстом (Пушкина).

Кроме того, теперь все, кого «Немой Онегин» раздражает, видят: критика (уничтожающая и текст, и автора) опубликована. Так что другие уже могут не беспокоиться.

Во всей этой чудесной рецензии более всего удивил заголовок: «Вернулся к нечистотам». Я-то думал, что, занимаясь «Онегиным», вернулся к гениальной литературе от нечистот государственной власти. Дама думает иначе — её право, и к ней претензий нет. С ней, очевидно, согласно опубликовавшее её текст сетевое издание «Сегодня.Ру». Зачем они так себя ограничили? зачем поставили себе такие жёсткие рамки? Судя по тексту, можно бы им для точности назвать себя «Всегда.Ру», тем более что такое название совпало бы с правильным политическим кредо.


фото: Александр Минкин
Дуэльные пистолеты.

Угодить властям охота, понятно. Но не всегда императоры (даже реакционные) одобряют пасквили.

Николай I — Бенкендорфу
1830. Санкт-Петербург

Я забыл вам сказать, любезный друг, что в сегодняшнем номере Пчелы («Северной Пчелы») находится опять несправедливейшая и пошлейшая статья, направленная против Пушкина; к этой статье наверное будет продолжение: поэтому предлагаю вам призвать Булгарина и запретить ему отныне печатать какие бы то ни было критики на литературные произведения и, если возможно, запретите его журнал.

В этой замечательной записке самодержца особенно умиляет выражение «если возможно».

Мы же стараемся помнить о разнице между любовью к Родине и — любовью к государству. В качестве ответа на страстный текст в «Сегодня.Ру» вполне годится известное письмо «носителя русского духа, того, кто никогда не предавал Россию и был верен ей до конца жизни».

Пушкин — П.А.Вяземскому
27 мая 1826. Псков

Ты, который не на привязи, как можешь ты оставаться в России? Если царь даст мне слободу (свойственная Автору ироническая форма слова «свобода»), то я месяца не останусь. Мы живём в печальном веке, но когда воображаю Лондон, чугунные дороги, паровые корабли, английские журналы или парижские театры и бордели, то моё глухое Михайловское наводит на меня тоску и бешенство. В 4-й песне Онегина я изобразил свою жизнь; когда-нибудь прочтёшь его и спросишь с милою улыбкой: где ж мой поэт? в нём дарование приметно. Услышишь, милая, в ответ: он удрал в Париж и никогда в проклятую Русь не воротится, — ай да умница! Прощай!

За такое письмо легче лёгкого записать в русофобы и Автора, и публикатора. Но кто из нынешних решится соперничать в любви к Родине с Гоголем, Тургеневым, Набоковым. Гоголь писал в Риме, вернулся умирать. Тургенев писал во Франции, вернулся в гробу. Набоков писал в Германии, в Америке… и даже в гробу не вернулся.

Это в эмиграции написано знаменитое стихотворение в прозе о великом и свободном русском языке, которое русские школьники уже сто лет учат наизусть:

Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома?

1882. Буживаль (пригород Парижа)

Это в эмиграции Набоков написал потрясающие строки о возвращении на казнь:

РАССТРЕЛ

Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывёт кровать;
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать…

Но, сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звёзды, ночь расстрела
и весь в черёмухе овраг!

1927. Берлин

Верность Родине не в прописке.

Ещё и то учесть: в отличие от многочисленных шлюх, великие писатели не зарабатывали любовью к Отечеству.

...Имея дело с непредсказуемыми читателями, на всякий случай защитим Пушкина от нелепых модных подозрений. Почему он вдруг обращается к Петру Вяземскому в женском роде («услышишь, милая, в ответ»)? Тут просто. Пушкин иронически перефразировал адресованный нимфетке стишок Дмитриева «К Маше», того Дмитриева, который сперва Пушкина бранил, а потом стал искренно восхищаться.

...Когда ты, Маша, расцветёшь,
Вступая в юношески лета,
Быть может, что стихи найдёшь —
Конечно, спрятанны ошибкой, —
Прочтёшь их с милою улыбкой
И спросишь: «Где же мой поэт?
В нём дарования приметны».
Услышишь, милая, в ответ:
«Несчастные недолголетны;
Его уж нет!»

1803.
(Было Дмитриеву 43, а Маше 12.)

ХLIV. МЕМУАРЫ

В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал,
Читал охотно Апулея,
А Цицерона не читал,
В те дни, в таинственных долинах,
Весной, при кликах лебединых,
Близ вод, сиявших в тишине,
Являться Муза стала мне.

Евгений Онегин.
Первая строфа последней главы.

Начать последнюю главу романа с рассказа о своём детстве, о своих первых успехах? Это странно. Ведь это мемуары.

В первом издании Первой главы Пушкин напечатал огромное примечание (№ 11) — про своего прадеда. По объёму оно чуть ли не больше всех остальных вместе взятых:

«Автор, — пишет Пушкин о себе в третьем лице, — со стороны матери, происхождения африканского. Его прадед Абрам Петрович Аннибал на восьмом году своего возраста был похищен с берегов Африки и привезён в Константинополь. Российский посланник, выручив его, послал в подарок Петру Великому, который крестил его в Вильне. Вслед за ним брат его приезжал сперва в Константинополь, а потом и в Петербург, предлагая за него выкуп, но Пётр I не согласился возвратить своего крестника. До глубокой старости Аннибал помнил ещё Африку, роскошную жизнь отца, девятнадцать братьев, из коих он был меньшой: помнил, как их водили к отцу, с руками, связанными за спину, между тем как он один был свободен и плавал под фонтанами отеческого дома, помнил также любимую сестру свою Лагань, плывшую издали за кораблём, на котором он удалялся.

18 лет от роду Аннибал послан был царём во Францию, где и начал свою службу в армии регента; он возвратился в Россию с разрубленной головой и с чином французского лейтенанта. С тех пор находился он неотлучно при особе императора. В царствование Анны Аннибал, личный враг Бирона, послан был в Сибирь под благовидным предлогом. Наскуча безлюдством и жестокостию климата, он самовольно возвратился в Петербург и явился к своему другу Миниху. Миних изумился и советовал ему скрыться немедленно. Аннибал удалился в свои поместья, где и жил во всё время царствования Анны, считаясь в службе и в Сибири. Елисавета, вступив на престол, осыпала его своими милостынями. А.П.Аннибал умер уже в царствование Екатерины, уволенный от важных занятий службы с чином генерал-аншефа на 92 году от рождения.

Сын его генерал-лейтенант И.А.Аннибал принадлежит бесспорно к числу отличнейших людей екатерининского века (ум. в 1800 году).

В России, где память замечательных людей скоро исчезает, по причине недостатка исторических записок, странная жизнь Аннибала известна только по семейственным преданиям. Мы со временем надеемся издать полную его биографию.

Засандаливать в маленькую Первую главу будущего стихотворного романа такую справку, столь огромное и прозаическое примечание, так детально излагать свою родословную… По сравнению с Пушкиным, Онегин — безродный, безликий. Простите, это роман про кого?

...В Седьмой главе вовсе Онегина нет, а Пушкин есть. В этой главе Татьяна долго страдает от любви. Убив Ленского, негодяй уехал. Она могла бы забыть его, как сестра Ольга немедленно забыла Ленского.

Но в одиночестве жестоком
Сильнее страсть её горит,
И об Онегине далёком
Ей сердце громче говорит.

Потом Татьяна начинает ходить в дом Онегина, как в библиотеку. День за днём читает там разные книги. Потом Татьяну окончательно решили выдать замуж, запаковали барахло, уложили банки с солёными огурцами.

Обоз обычный, три кибитки
Везут домашние пожитки,
Кастрюльки, стулья, сундуки,
Варенье в банках, тюфяки,
Перины, клетки с петухами,
Горшки, тазы et cetera,
Ну, много всякого добра.

Потом они долго едут.

И наша дева насладилась
Дорожной скукою вполне:
Семь суток ехали оне.
Но вот уж близко. Перед ними
Уж белокаменной Москвы,
Как жар, крестами золотыми
Горят старинные главы.

Вроде бы всё идёт правильно, как полагается в настоящем романе: описание переживаний, натюрморты, дорожные жалобы, пейзажи… И вдруг в середине ХХХVI строфы:

Ах, братцы! как я был доволен,
Когда церквей и колоколен,
Садов, чертогов полукруг
Открылся предо мною вдруг!
Как часто в горестной разлуке,
В моей блуждающей судьбе,
Москва, я думал о тебе!

Но простите, разве с Таней в набитой банками варенья кибитке ехал Пушкин? Нет, это он отвлёкся. Описывая приближение Татьяны к Москве, он вдруг вспомнил ослепительный момент своей жизни — возвращение из ссылки.

Далее — подъём и пафос:

Москва… как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Как много в нём отозвалось!

Так и ждёшь, что Автор запоёт:

Москва — звонят колокола!
Москва — златые купола!

Далее — вершина патриотизма:

Напрасно ждал Наполеон,
Последним счастьем упоенный,
Москвы коленопреклоненной
С ключами старого Кремля:
Нет, не пошла Москва моя
К нему с повинной головою.
Не праздник, не приемный дар,
Она готовила пожар
Нетерпеливому герою.

Господи, при чём тут Бонапарт? Деревенскую девчонку везут в Москву вместе с банками варенья; цель бытовая: замуж выдать как-нибудь. Ну и при чём война 1812 года?

И вдруг — какие-то ухабы, бабы, огороды… Типично для Пушкина — кубарем вниз:

Вот уж по Тверской
Возок несётся чрез ухабы.
Мелькают мимо будки, бабы,
Мальчишки, лавки, фонари,
Дворцы, сады, монастыри,
Бухарцы, сани, огороды,
Купцы, лачужки, мужики,
Бульвары, башни, казаки,
Аптеки, магазины моды,
Балконы, львы на воротах
И стаи галок на крестах.

Пушкина заносит. Внезапные мысли, ассоциации, воспоминания. От великих событий 1812 года — к лачужкам и бухарцам. Такое внезапное падение с торжественных высот, конечно, вызывало смех. Но не у всех. Кто-то приходил в ярость. Митрополит Филарет пожаловался императору Николаю I на непочтительных птиц. Мол, прикажите, чтоб неблагонадёжный поэт прогнал галок (оскорбляющих чувства верующих, ибо, сидя на церковных крестах, галки гадят, естественно, на купола). Почему Николай в тот раз не пошёл навстречу Филарету — трудно сказать; может быть, оставил про запас. Это свойственно некоторым царям: холодная запасливая ненависть, холодная неторопливая мстительность. Мстительный владыка не спешит — он же чувствует себя бессмертным.

Но, конечно, «Онегин» более дневник, чем мемуары. Дневник с сокровенными сердечными тайнами…

Продолжение следует.

 

Немой Онегин. Часть I.

Немой Онегин. Часть II.

Немой Онегин. Часть III.

Немой Онегин. Часть IV.

Немой Онегин. Часть V.

Немой Онегин. Часть VI.

Немой Онегин. Часть VII.

Немой Онегин. Часть VIII.

Немой Онегин. Часть IX.

Немой Онегин. Часть X.

Немой Онегин. Части XI и XII

Немой Онегин. Части XIII

Оригинал

1457012

Читайте также:

Россию втянули в новую войну: страну ждут серьезные экономические потери

Против кого болеть после вылета сборной России: футбол отравили политикой

Самое циничное место Москвы: там не болеют за сборную России

Немой Онегин

Я говорил сегодня с умнейшим человеком России!

Император Николай I

Наилучшим является такое произведение,
которое дольше других хранит свою тайну.
Долгое время люди даже не подозревают,
что в нём заключена тайна.

 

Поль Валери

Он исповедался в своих стихах, невольно.

Из частного письма

 

I. ЗАЙЧИК, БЕГИ!

Татьяна написала Онегину гениальное письмо (сам Пушкин восхищался). Теперь оно — шедевр русской лирики, жемчужина мировой поэзии.

Волнующее место! Барышня призналась в любви к малознакомому человеку: «Ты мне послан Богом! Я вся твоя, душой и телом!» Отправила секретно, сгорая со стыда, ужасаясь себе самой. Если узнают — ей конец. Сегодня девушка, выйдя на улицу совершенно голой, подвергнет свою репутацию гораздо меньшей опасности.

По тем временам — безумный поступок; и Татьяна верит: Онегин ответит немедленно. Уж он-то понимает, какой подвиг она совершила. Прочтёт — и тут же прискачет. Или пришлёт записку: «Ровно в полночь! Приходите к амбару!»

Но день протёк, и нет ответа.
Другой настал: всё нет, как нет.
Бледна как тень, с утра одета,
Татьяна ждёт: когда ж ответ?*

«С утра одета» — значит, одета для приёма гостей: причёска, корсет, платье до полу, туфли. Два дня при параде. Наконец на вторые сутки (!), вечером…

...Татьяна пред окном стояла,
На стёкла хладные дыша,
Задумавшись, моя душа,
Прелестным пальчиком писала
На отуманенном стекле
Заветный вензель О да Е.

И между тем, душа в ней ныла,
И слёз был полон томный взор.
Вдруг топот!... кровь её застыла.
Вот ближе! скачут… и на двор
Евгений! «Ах!» — и легче тени
Татьяна прыг в другие сени,
С крыльца на двор, и прямо в сад,
Летит, летит; взглянуть назад
Не смеет; мигом обежала
Куртины, мостики, лужок,
Аллею к озеру, лесок,
Кусты сирен переломала,
По цветникам летя к ручью
И задыхаясь, на скамью
Упала…

...Классика, Солнце русской поэзии, хрестоматийные скрижали — всё очень почтенное. Но давайте почитаем так, будто это репортаж из сегодняшней газеты. Впрочем, нынче многим привычней пялиться в телевизор, чем стихи читать. Ладно, смотрим сериал «Первая роковая любовь», эпизод III.

Девушка, живущая в огромном (по нынешним меркам) поместье, выскочила на заднее крыльцо,
перебежала двор, пугая кур, собак, гусей, козу и гадкого утёнка,
промчалась по саду, мимо оторопевших служанок, собиравших малину,
вбежала в парк…

«Куртина — группа кустов или деревьев, ограниченная со всех сторон дорожками, аллеями…» (Академический словарь). «Куртины, мостики» — множественное число означает, что и тех и других — несколько, минимум по две штуки.

обежала лужок (уж точно не палисадник),
пролетела аллею к озеру — посмотрите любое кино «из той жизни» — это метров 800,
обежала лесок, изумляя грибников, — даже совсем крошечный лес уж никак не меньше километра в окружности…

Понятно? Это кросс по пересечённой местности. В платье до пят, в корсете, в туфельках (не в кроссовках). Три версты! И «мигом»? Иллюзию мгновенности Пушкин создал тем, что всю трассу засунул в две строчки.

Фотография со спутника территории поместья Тригорское.

Но это не всё. «Кусты сирен переломала, по цветникам летя к ручью». 17‑летняя девушка на бегу переломала кусты сирени? Даже каратисту (чёрный пояс, ХII дан) — вряд ли под силу. Она же не веточки с цветочками отломила. Стволики сирени — палки очень прочные, из них русские мужики делали ручки для лопат, топорища (проще было бы ей, летя по цветникам, переломать все георгины).

Неужели насмешка?

В школе учили, что Пушкин любит Татьяну. Да, она его любимая героиня. Но ведь не икона. Он про любимую Таню даже неприличную эпиграмму сочинил, где она по какой-то нужде изорвала «Невский альманах» (издёвка заодно и над альманахом).

Теперь у нас иконостас — Пушкин, «Евгений Онегин», Татьяна — всё святое, всё ужасно серьёзное. Но писал не профессор, а молодой повеса, хулиган. Когда 24‑летний Автор читал друзьям-приятелям новенькую Третью главу, они, должно быть, подыхали со смеху; ржали и бились (по выражению Пушкина). Да и сам он скалил зубы, не сомневайтесь.

Приятели часто заставали его то задумчивого, то помирающего со смеху над строфою своего романа.

Л.С.Пушкин (брат поэта).

Пушкин — К.Ф.Рылееву
25 января 1825. Михайловское
Бестужев пишет мне много об Онегине — скажи ему, что он не прав: ужели хочет он изгнать всё лёгкое и весёлое из области поэзии? куда же денутся сатиры и комедии?

Татьяна не спортсменка.

Дитя сама, в толпе детей
Играть и прыгать не хотела
И часто целый день одна
Сидела молча у окна…

Она в горелки не играла…
Она любила на балконе
Предупреждать зари восход…

Похоже, это был первый забег в её жизни. Совершенно детренированная, вечно невыспавшаяся (предупреждать зари восход — значит, вставать затемно), целыми днями сидит сиднем; то мечтает, то читает, то у окна, то на балконе. Не удивительно, что она падает на скамью задыхаясь, «жаром пышет». Всклокоченная, потная, исцарапанная, еле дышит — именно такую в следующий миг увидит Онегин и скажет: м-да, учитесь властвовать собою.

В следующий миг? Для героев и для нас — да. Но для первых читателей «Онегина» — от того момента, как Евгений нашёл Таню на лавочке (в финале Третьей главы), до того, как он открыл рот (в начале Четвёртой), — прошло 4 месяца.

Публику — всякий раз на самом интересном месте — ждал обрыв. Главы выходили с интервалом в месяцы, а чаще в годы. Похоже на издевательство. (Вообразите: премьерный показ «Семнадцати мгновений весны». Мюллер арестовал Штирлица, вы переживаете, трясётесь, и — перерыв на полтора года.)

Первых читателей не раз ждал шок — они ж не предвидели дуэль двух милых друзей. Для Ленского от вызова до смерти прошла одна ночь, а читатели долгие месяцы страдали в неизвестности, надеялись: вдруг помирятся?..

Приехал в Апраксино Пушкин, сидел с барышнями и был скучен и чем-то недоволен. Я говорю ему: зачем вы убили Ленского? Варя весь день вчера плакала. Варваре тогда было лет 16, собой была недурна. Пушкин, не поднимая головы, спросил её:

— Ну, а вы, Варвара Петровна, как бы кончили эту дуэль?

— Я бы только ранила Ленского в руку или в плечо, и тогда Ольга ходила бы за ним, перевязывала бы раны и они друг друга ещё больше бы полюбили.

Воспоминание А.Новосильцевой.

Весь день плакала! — вот как чувствовали 200 лет назад, вот как читали, вот как выглядит «Над вымыслом слезами обольюсь», а мы произносим бездумно, беспечально. Поищите вокруг себя: кто хоть слезинку пролил над трупом Ленского? — не найдёте.

Мы живём в мире, где все финалы известны. Гамлет погибнет, Пьер разведётся с Элен и женится на Наташе, Ставрогин повесится, Каштанка найдётся, Буратино победит…

Но первые читатели-слушатели-зрители ничего не знали. Ни про гения, ни про классика, ни чем кончится.

Мы знаем сюжеты. Зато перестали понимать, что происходит, хотя нам кажется, будто понимаем. Уверены, что понимаем.

Непосредственное понимание текста «Евгения Онегина» было утрачено уже во второй половине XIX века.

Лотман.
Комментарий к роману Пушкина.

Выходит, 150 лет назад понимание пропало. А сейчас оно вернулось иль ещё сильней утратилося? ...В этих заметках мы намерены доказать справедливость слов Поля Валери (см. эпиграф).

II. ТАНЯ

...А с чего она унеслась опрометью, как угорелая кошка? И как могли Лотман и Набоков (величайшие комментаторы «Онегина», люди чрезвычайно остроумные, ироничные) не заметить хулиганскую выходку Пушкина — смешной и несусветный кросс? Возможно, ширь, глубь и весомость их знаний не допустили легкомыслия.

С точки зрения нравов первой четверти ХIХ века письмо Татьяны не шедевр лирики, а самоубийство. Юрий Лотман в комментарии к «Онегину» объясняет: если бы про письмо узнали, то и Татьяна, и семья её были бы опозорены, замуж порядочный человек не возьмёт.

Реальные бытовые нормы поведения русской дворянской барышни начала XIX в., — пишет Лотман, — делали такой поступок немыслимым: и то, что она вступает без ведома матери в переписку с почти неизвестным ей человеком, и то, что она первая признаётся ему в любви, делало её поступок находящимся по ту сторону всех норм приличия. Если бы Онегин разгласил тайну получения им письма, репутация Татьяны пострадала бы неисправимо.

По ту сторону всех норм приличия! — отлично сказано. Да, русская дворянка в начале ХIХ века так поступить не могла. Зато так поступали героини французских романов — без конца писали пылкие, страстные письма. А Таня целый день одна сидела с книжкой у окна — читала, читала, читала.

Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли всё;
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона и Руссо.

Её гнали погулять, но и в лес она тащила книжку.

Воображаясь героиней
Своих возлюбленных творцов,
Кларисой, Юлией, Дельфиной,
Татьяна в тишине лесов
Одна с опасной книгой бродит…

Опасная книга? Да, романы могут быть смертельной отравой для юного сердца. Пушкин хоть и иронизирует, но не сомневается в этом ничуть; сам очень рано был отравлен.

Нас пыл сердечный рано мучит
И говорит Шатобриан
Любви нас не природа учит
А первый пакостный роман —

(Строфа IX Первой главы осталась в рукописи, при публикации Пушкин её изъял, обозначил точками.)

Это признание не Онегин делает, а Пушкин. И себя он не исключает; напротив: «нас» тут означает «нас всех, в том числе и меня». Могла ли Татьяна избежать такого чтения? В точности сказать нельзя, но отец не контролировал дочкин выбор книг. Он 

Их почитал пустой игрушкой,
И не заботился о том,
Какой у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой.

А уж когда в глуши забытого селенья на один вечер показался Онегин…

...Теперь с каким она вниманьем
Читает сладостный роман,
С каким живым очарованьем
Пьёт обольстительный обман!
Вздыхает, и себе присвоя
Чужой восторг, чужую грусть,
В забвеньи шепчет наизусть
Письмо для милого героя…

Татьяна начиталась и вообразила себя какой-нибудь Дельфиной. Дон Кихот, начитавшись, превратился в сказочного рыцаря, победителя великанов; Том Сойер — в освободителя рабов. И заметьте: не только в воображении! Они и в жизни, в быту начинали вести себя соответственно, почему и казались окружающим совершенно сумасшедшими.

Когда она, сгорая, страдая и не в силах уснуть, садится за письмо, то сперва ещё что-то помнит о приличиях. С этого и начинает:

Я к вам пишу — чего же боле?
Что я могу ещё сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.

Потом её уносит совершенно, бросает то в небеса, то в ад. «Кто ты — мой ангел ли хранитель или коварный искуситель?» — то есть, простите, дьявол.

Она очень стеснительная. Пушкин пишет: дика, боязлива. Даже во сне (где человека иногда посещают очень откровенные соблазны), во сне, когда её видит только медведь, Татьяна «одежды край поднять стыдится». А тут, в письме:

Ты в сновиденьях мне являлся,
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался
Ты чуть вошёл, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала…

Обомлела, запылала — вдумайтесь: это жутко откровенно. Она буквально безумно влюблена, до потери сознания. Себя не помня, она смешно перескакивает с обязательного «вы» на непозволительное «ты» и обратно на «вы»: «к вам пишу… в вашей воле… ты являлся… ты вошёл». Вот ещё:

Зачем вы посетили нас?
Но говорят, вы нелюдим.
То воля неба: я твоя...
Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю,
Я жду тебя!..
Но мне порукой ваша честь…

«Я твоя!» — и вы думаете, будто Онегин не понял, что здесь написано? Да её даже уговаривать не придётся.

И Татьяна понимает, что написала. Поэтому её мучает жуткий страх, два страха, даже три: что будет, если узнают; что о ней подумает Онегин; что будет, если он начнёт её, ну, скажем, расшнуровывать… И, быть может, ещё два-три жутких интимных страха.

Академические издания печатают в разделе «Черновые рукописи» чудесный пассаж. Барышня дописала письмо и…

В волненьи сидя на постеле
Татьяна чуть могла дышать
Письма не смея в самом деле
Ни перечесть, ни подписать
Подумала: что скажут люди?
И подписала: Т.Л.

На первый взгляд в двух последних строчках — ни рифмы, ни размера. Но тут остроумный фокус. Тогдашний читатель сразу догадывался, что Т.Л. (инициалы Татьяны Лариной) следует читать как буквы русской азбуки:

Подумала: что скажут люди?
И подписала: Твёрдо Люди.

Однако к её бегству все умственные «социальные» страхи отношения не имеют, независимо от того, что написали пушкинисты. Татьяна, бросившись бежать, не думает о том, что скажут люди. Она в этот момент вообще не думает.

Пушкин на экзамене читал стихи перед Державиным, перед кумиром.

Не помню, как я кончил своё чтение, не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел обнять… Меня искали, но не нашли…

Пушкин. Table-talk (записи разных лет)

16-летний Пушкин убежал, себя не помня. А ведь никакое осуждение ему не грозило. Напротив — ждали похвалы, объятия великого старика. Напрасно объяснять бегство 17‑летней Тани логически — исходя из правил. У ней «интенсивное эмоциональное возбуждение, сопровождающееся аффективным сужением сознания» (см. учебник психиатрии).

...Чёрт возьми! Не хочется отвлекаться на всякую дрянь, но — Т.Лариной спасая честь, придётся сразу счёты свесть.

Да, уважаемые читатели, Татьяне 17 лет, и не обращайте внимания на уродов (или, вежливее сказать, — недоумков), которые, соблазняя других недоумков, потратили десятки лет и тонны бумаги, доказывая, что ей 13, а то и 9. Они просто путают Таню с няней, которую выдали замуж в 13 лет.

«...Расскажи мне, няня,
Про ваши старые года:
Была ты влюблена тогда?»
— И, полно, Таня! В эти лета
Мы не слыхали про любовь;
А то бы согнала со света
Меня покойница свекровь. —
«Да как же ты венчалась, няня?»
— Так, видно, Бог велел. Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет,
А было мне тринадцать лет.

Ей было 13, ей! — няньке, а не Таньке. Таня спросила про «старые года». Старушка поняла и ответила ясно: «в эти лета», она же должна была своим ответом попасть в рифму и в размер. Но если бы Пушкин предвидел, до какой степени поглупеют некоторые потомки, он бы сочинил получше, типа:

— И, полно, Таня! В прежни годы
Мы не слыхали про любовь;
А то бы удавила с ходу
Меня покойница свекровь.

Второе проклятое место, будоражащее извращенцев:

Всё те же слышать возраженья,
Уничтожать предрассужденья,
Которых не было и нет
У девочки в тринадцать лет!
Кого не утомят угрозы,
Моленья, клятвы, мнимый страх,
Записки на шести листах,
Обманы, сплетни, кольцы, слёзы,
Надзоры тёток, матерей,
И дружба тяжкая мужей!

Вот, мол, второе доказательство, что Тане — 13. Но, во-первых, здесь вообще не про Татьяну, а про столичную жизнь Онегина (о чём ниже). «Дружба тяжкая мужей» — чьих? Тани и Оли? Они не замужем.

Во-вторых, «у девочки в тринадцать лет» — это просто выражение. Мы говорим: «Даже грудному ясно, что рубль упадёт», а между тем грудному это совсем не так уж ясно.

Если Тане 13 лет, тогда Ольге всего два дня. Вспомните Ленского перед дуэлью:

Он мыслит: «буду ей спаситель.
Не потерплю, чтоб развратитель
Огнём и вздохов и похвал
Младое сердце искушал;
Чтоб червь презренный, ядовитый
Точил лилеи стебелёк;
Чтобы двухутренний цветок
Увял ещё полураскрытый».

Червь, понятно, Онегин, а двухутренний цветок — полуторадневная Ольга, согласны?

Но довольно. Вот письмо:

Пушкин — П.А.Вяземскому.
29 ноября 1824 г. Михайловское.

…Дивлюсь, как письмо Тани очутилось у тебя. Отвечаю на твою критику: Нелюдим не есть мизантроп, т.е. ненавидящий людей, а убегающий от людей. Онегин нелюдим для деревенских соседей; Таня полагает причиной тому то, что в глуши, в деревне всё ему скучно, и что блеск один может привлечь его… если впрочем смысл и не совсем точен, то тем более истины в письме; письмо женщины, к тому же 17‑летней, к тому же влюблённой!

Вопрос исчерпан; ей 17.

Эта юная влюблённая девственница, когда бежит, не руководствуется логикой. У неё в голове фантазии. Там чудеса, там леший бродит, ангел-хранитель летает; Онегин ей всюду мерещился, во сне посещал. А когда он нашёл её на лавочке, то показался ей привидением:

Блистая взорами, Евгений
Стоит подобно грозной тени

Да-с, грозная тень, из глаз искры, — именно привидение, адская штука, вылезает из гроба; вспомните отца Гамлета, тень Банко, заколебавшую Макбета, да и у нашего автора гробы закрываться не успевают — то царевич Димитрий из могилы вылезет:

Так вот зачем тринадцать лет мне сряду
Всё снилося убитое дитя!
Ужели тень сорвёт с меня порфиру?

то сам царь Иван Васильевич:

Тень Грозного меня усыновила,
Димитрием из гроба нарекла!

Иззз грррробба! (скрежеща зубами, с рычанием, по-актёрски). Онегин у влюблённой Тани — из романов. Как простая девка Дульсинея обладала воображаемым титулом и достоинствами, так и воображаемый Онегин — рррроковой. А на деле — просто добрый малый, «как вы да я, как целый свет».

III. НА ВСЯКОГО МУДРЕЦА ДОВОЛЬНО ПРОСТОТЫ

...Уважаемые читатели! Как вы понимаете, за главой ТАНЯ должна следовать глава ЖЕНЯ. Так и было. Но в процессе работы сюда то и дело стали вторгаться комментаторы и пушкинисты (среди которых встречаются совершенно убогие). Придётся с ними разобраться немедленно, чтобы не тащить их в открытое море дальнейшего рассказа, где ждут события таинственные и невероятные. А ведь кроме пушкинистов (в числе которых вы увидите даже Б.Н.Ельцина) нас будут сбивать с пути ещё и режиссёры, композиторы, соавторы Пушкина (да-да!), чтецы, артисты, художники… попробуй, прорвись к прекрасному и высокому сквозь такую толпу сцилл и харибд! Итак…

Итак, два великих комментатора — Лотман и Набоков — не заметили уморительно смешного кросса. У Лотмана об нём вообще ни слова, а у Набокова — педантичный реестр:

Описывая, как Татьяна, выскочив из-за стола, мчится в сени и потом в парк, Пушкин даёт читателю представление о месте действия. Татьяна прыгнула в боковые сени, затем с крыльца на двор и в сад. Затем обежала куртины, т.е. клумбы в виде дисков, полумесяцев и прямоугольников, мостики, перекинутые над оврагами, и лужок («кошеный лужок» вычеркнут в беловой рукописи), влетела в парк по аллее, ведущей через лесок к озеру, но прежде, чем очутиться у озера, свернула с дорожки, бросившись сквозь непременные в каждом русском сельском поместье цветники, составлявшие предмет его гордости, — кусты сирени (или, как у Пушкина, «кусты сирен»: необычное словоупотребление, но имеется в виду, по Линнею, Syringa vulgaris, вывезенная из Азии через Турцию и Австрию в шестнадцатом веке, эмансипировавшаяся родственница ценимой в домашнем хозяйстве маслины).

Набоков дока. Его познания — наука; но, Боже мой, какая скука. «Описывая, Пушкин даёт читателю представление о месте действия». Скука и, простите, бред. Пушкинским современникам не надо описаний, чтобы иметь представление. Они и так знают, как выглядит барское поместье. И какого действия это место? Ни во дворе, ни в саду, ни в аллее, ни на лужочке, ни в лесочке никакого действия не случится. Только на лавочке. И что такое боковые сени? Есть парадное крыльцо и заднее. Бокового нету (езжайте хоть в Михайловское, хоть в Тригорское). Не уступая Набокову в занудстве, спросим: из-за какого это стола у него выскочила Татьяна? У Пушкина она чай пить не стала, за стол не села, а 

пред окном стояла,
На стёкла хладные дыша

И на кой в комментарий к «Онегину» пролезла эмансипировавшаяся родственница маслины? (Эмансипация — освобождение от зависимости, от угнетения, от предрассудков. Академический словарь.) От каких таких предрассудков освободилась племянница маслины? Что тут, кроме вздорного демонстрирования эрудиции, эмансипировавшейся от всякого смысла? Всё классифицировал комментатор, но пропала дистанция огромного размера. В точности по пословице: за деревьями не увидел леса.

Увы, это не всё о нём. Вот как Набоков объяснил, почему Таня убежала:

Татьяну поразил не сам по себе приезд Онегина, а то, что он не ответил на её письмо до этого визита. В эпистолярных романах, на которых воспитывалось её чувство, ответ давался письмом, а не словесно. Не знающая правил реальность разрушает предустановленный порядок романтической словесности.

Ну, брат Набоков, исполать! Вот, оказывается, что её шокировало до потери сознания — разрушение предустановленного порядка романтической словесности! Дряхлый профессор славистики от такой жути и впрямь мог бы помереть. Но Таня? Выходит, она была два дня «с утра одета» ради почтальона, который — не забудем — дворовый мальчик, внук старой няньки… Согласитесь: сия главка недаром названа «На всякого мудреца…»

...Автору этих строк в жизни попадались разные книги о Пушкине. Мудрый Вересаев, поразительная Абрамович (Пушкин. Последний год), глубокий и умнейший Лотман… Попадались скучные, а порой откровенно бредовые; попадались, увы, грязные и, ещё того хуже, — невероятные дураки… Что до великого набоковского комментария, надо признаться — несколько раз принимался: то с начала, то наугад (где откроется) — осилишь сто страниц и бросишь, уж слишком переизбыточно; да и не для нас он комментировал, а для англоязычных студенток, которым невдомёк и валенки, и квас, и Жуковский с декабристами.

Как же мы тут, не прочитав, цитируем Набокова? А очень просто. Обнаруживая удивительные места в «Онегине», всякий раз пытался понять: кто ещё это заметил и что об этом написал? Всю литературу про «Онегина» поднять невозможно — это тысячи книг; вот и лез в комментарии Лотмана и Набокова — самые важные, всеми признанные. Техника простая: поразила тебя какая-то строка или строфа — открываешь комментарий и видишь, что про сие место написал гений, а полностью читать при этом вовсе не обязательно.

Вот пример. Татьяна уже влюбилась, но письма ещё не написала, гуляет, мечтает. Третья глава, XVI строфа:

Тоска любви Татьяну гонит,
И в сад идёт она грустить,
И вдруг недвижны очи клонит
И лень ей далее ступить.
Приподнялася грудь, ланиты
Мгновенным пламенем покрыты,
Дыханье замерло в устах,
И в слухе шум, и блеск в очах…
Настанет ночь; луна обходит
Дозором дальный свод небес,
И соловей во мгле древес
Напевы звучные заводит.

Что про это скажут комментаторы? Почему портрет внезапно перешёл в пейзаж? Даже не перешёл, а перепрыгнул.

У Лотмана — ни слова. Набоков из всей строфы поясняет полторы строки — половину пятой и восьмую:

Приподнялася грудь. Я не уверен, что можно дать парафраз: «Грудь её волновалась». И в слухе шум, и блеск в очах… Т.е. застывший, как на фотографии, блеск глаз — довольно типичное явление для лёгкого безумия подросткового возраста.

Это всё. Почему Набокову тут померещилась застывшая фотография — не знаем.

Можно бы и успокоиться, но вдруг натыкаешься в солидном журнале на труд почтенного пушкиниста, а там настоящие чудеса. Вот как эту строфу разбирает В.Левин в статье «Евгений Онегин» и русский литературный язык»:

Надо заметить, что в своих «отражениях» и стилизациях в «Онегине» Пушкин редко прибегает к совершенно чуждым ему словам, оборотам, выражениям (неужели?! нет бы поэту часто прибегать к совершенно чуждым ему словам.— А.М.), но подбор и сочетание специфически окрашенных языковых фактов, их концентрация, художественная организация текста, выбор средств образности, сама тематика, эмоциональное наполнение текста, образ мышления героя, его взгляд на действительность — всё это вместе и создаёт тот стилистический эффект, о котором идёт речь, — ощущение зависимости языка и стиля отрывка от объекта, от персонажа. Так, слова очи, ланиты, уста — это вполне «пушкинские» слова, факты его поэтической речи, но их сочетание в описании Татьяны в строфе ХVI главы третьей («И вдруг недвижны очи клонит», «Приподнялася грудь, ланиты/ Мгновенным пламенем покрыты, /Дыханье замерло в устах, /И в слухе шум, и блеск в очах») придаёт этой картине специфический, идущий от образа героини стилистический тон.

Ау, поняли? Нет? Перечитайте. Специфический идущий от образа стилистический. Не ошибся ли почтенный пушкинист? Вдруг это стилистический идущий к образу специфический? Или ещё лучше: идущий мимо образа.

Вернёмся на секунду к страстно влюблённой Тане:

Приподнялася грудь, ланиты
Мгновенным пламенем покрыты,
Дыханье замерло в устах,
И в слухе шум, и блеск в очах…

Разве непонятно, что с ней вдруг случилось? Это, простите, клиническая картина. Неужели надо приводить термин греческого происхождения, означающий кульминацию сладострастного возбуждения? Загляните в энциклопедический словарь: дыхание учащается, прерывается, лицо (ланиты) мгновенно краснеет, подскакивает давление (первый признак — шум в ушах). Всё ещё сомневаетесь: неужели написано про это? Вот предыдущая, XV строфа:

Погибнешь, милая; но прежде
Ты в ослепительной надежде
Блаженство тёмное зовёшь,
Ты негу жизни узнаёшь,
Ты пьёшь волшебный яд желаний,
Тебя преследуют мечты:
Везде воображаешь ты 
Приюты счастливых свиданий;
Везде, везде перед тобой
Твой искуситель роковой.

Тёмное блаженство, нега жизни, яд желаний, воображаемые «счастливые свидания», девушка грезит наяву… Куда откровенней? Положим, Лотман (если увидел) мог промолчать из деликатности, но сладострастник и вуайерист Набоков молчать бы не стал — значит, не увидел. «Застывший блеск глаз»?! Да там пламя, «страшный блеск пожара среди тёмной ночи» (Толстой. Анна Каренина).

Но пусть образ романтической Тани ничего не потеряет в ваших глазах. Она скромна, молчалива, боязлива. Это Пушкин не скромен, не молчалив и не боязлив.

Пушкин — П.А.Вяземскому
Декабрь 1823. Одесса
Я желал бы оставить русскому языку некоторую библейскую похабность.

«Руслан и Людмила» сейчас — детское чтение, однако И.И.Дмитриев (почтенный поэт, старше Пушкина на 40 лет) отозвался резко: «Я тут не вижу ни мыслей, ни чувств: вижу одну чувственность». А уж «Онегин» по тем временам эротичен невероятно, запредельно.

...Переживание Тани гений оборвал зверски. Поставил многоточие, показывая, что процесс ещё не совсем кончился, и мгновенно спрятал бедняжку от нескромных глаз:

И в слухе шум, и блеск в очах…
Настанет ночь; луна

Взгляните: посреди строфы дикая смесь настоящего и прошедшего времени (идёт, клонит, приподнялася, замерло) внезапно сменилась будущим (настанет). В кино это называется ЗТМ — затемнение; сцена (положим, эротическая) улетает в темноту, следующий план — романтический пейзаж; и мы без всяких избыточно откровенных кадров понимаем, что там, в темноте, произошло.

Вряд ли целомудренность подвигла Пушкина прервать натуралистическое описание. Скорее — цензурные соображения. Но к цензуре мы обратимся позже, а пока — долгожданный герой, на сцену!

Продолжение следует. 

Немой Онегин. Часть I.

Немой Онегин. Часть II.

Немой Онегин. Часть III.

Немой Онегин. Часть IV.

Немой Онегин. Часть V.

Немой Онегин. Часть VI.

Немой Онегин. Часть VII.

Немой Онегин. Часть VIII

Немой Онегин. Часть IX

Немой Онегин. Часть X.

Немой Онегин. Части XI и XII.

Свобода. Немой Онегин. Часть ХIII.

Оригинал

1457012

Читайте также:

Россию втянули в новую войну: страну ждут серьезные экономические потери

Против кого болеть после вылета сборной России: футбол отравили политикой

Самое циничное место Москвы: там не болеют за сборную России

Свобода. Немой Онегин. Часть ХIII
фото: Алексей Меринов

ХХХVII. СЮЖЕТ

— А разве есть русские романы?!
Пушкин. Пиковая дама

Как хотите, но в романе должен быть сюжет. А уж в романе начала ХIХ века — непременно. Джойсы и всякие постпостмодернисты ещё даже не родились и тем более свою ересь не придумали.

Но в самом знаменитом русском романе сюжета нет!

Первая глава. Ничего! Ни одного приключения, ни любви, ни вражды. Рассказ о стандартном детстве барчука, переезд в деревню (это не событие, всего лишь обстоятельство).

Вторая. Явление Ленского и Татьяны. Но опять ничего не происходит!

П.А.Катенин — Пушкину
14 марта 1826. Петербург
Наконец достал я и прочел вторую песнь Онегина, и вообще весьма доволен ею. Замечу тебе однако (ибо ты меня посвятил в критики), что по сие время действие еще не началось
(позади четверть романа!); разнообразие картин и прелесть стихотворения, при первом чтении, скрадывают этот недостаток, но размышление обнаруживает его; остаётся тебе другое дело: вознаградить за него вполне в следующих песнях.

Пушкин не вознаградил. Сюжетная бедность стала лишь очевиднее, когда «Онегин» кончился.

Третья глава. Татьяна влюбилась и отправила письмо, потом бегала.

Четвёртая. Онегин говорит барышне, что он не создан для блаженства. Татьяна молчит как рыба, которая воды в рот набрала.

Пятая. Именины, танцы; Ленский обиделся.

Шестая. Дуэль (занимает 3 строфы из 46).

Седьмая. Таня ходит в библиотеку. Потом уезжает в Москву.

Восьмая. Онегин встречает Таню в СПб. Пишет ей письмо. Молча слушает её отповедь. Входит муж, но ничего не говорит. Ни поцелуя, ни пощёчины.

Это всё. В сказке о царе Салтане сюжета в тысячу раз больше. А «Золотой петушок» вообще блокбастер. Событий в «Онегине» так мало, что едва хватило бы даже на рассказ. Где уж тут роман.

Но вот другое письмо сурового критичного Катенина:

П.А.Катенин — Пушкину
16 мая 1835. Ставрополь
Согласен ли ты со мной, что Онегин лучшее твое творение?

Письмо 1835 года. Бессюжетный роман давно закончен, всеми прочитан, однако теперь Катенину «недостаток действия» почему-то мешать перестал.

Мой «Немой Онегин» (часть ХII) многих возмутил. Не роман?! Дневник?! Народ требует доказательств. Попытаемся.

Роман — имеет ту же цель, что повесть и рассказ — изобразить действительную жизнь со всеми её светлыми и тёмными сторонами, но отличается объёмом и сложностью содержания.

Энциклопедический словарь
Павленкова. 1905.

Роман — повествовательное произведение со сложным сюжетом и многими героями.

Толковый словарь русского языка.
РАН. 2008.

Большой объём? сложный сюжет? много героев? Это не про «Онегина».

Пушкин создал иллюзию самым простым способом. Назвал своё сочинение «роман» — и всё. Назвал бы эпосом — был бы эпос.

В «Онегине», почти в конце, есть замечательное «вступление»:

Благослови мой долгий труд,
О ты, эпическая муза!
И верный посох мне вручив,
Не дай блуждать мне вкось и вкривь.

Но про эпос Автор догадался в Седьмой главе (1828), переименовывать было поздно.

Что сюжета нет (или почти нет) — давно известно и доказано. Нет и эпилога! Маша Миронова и Петруша Гринёв, Наташа Ростова, Раскольников, Германн, Ставрогин, Остап Бендер, Анна Каренина — про всех знаем, что с ними стало потом. А про Онегина — нет.

Даже тот замысел, который под конец вроде бы у Автора и был, нам неизвестен. И дело не в том, что «сожжена Десятая песнь».

Оборвал. Что-то случилось.

Был огромный успех творческий и коммерческий, друзья умоляли, читатели требовали, нужда толкала — ничто не склонило. Не стал продолжать.

В 23 года, начиная «Онегина», он, может, и думал о романе в стихах; даже объявил печатно. А потом увидел: получается нечто другое. Успешное; восхитительное и восхищающее. И всё шло как нельзя лучше, весело. А потом что-то случилось. И оборвал.

Замысел не мог не измениться. Он у всех меняется в процессе сочинения. А тут — восемь лет! было время, долгий срок…

Начал 23-летний холостяк, задира, дуэлянт, игрок. Закончил в 31, женатый. За восемь лет — от 23 до 31 — меняется многое. 8 лет — это ж не равнодушный календарный счёт. Время с возрастом замедляется радикально. Сперва летит, потом ползёт, потом — останавливается. На ночлег!

ТЕЛЕГА ЖИЗНИ

...С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошёл! <-----> мать!

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И дремля едем до ночлега —
А время гонит лошадей.

Заметим: до ночлега, не до могилы. Ночлег (смерть) лишь остановка в пути.

В названии этого стихотворения второе слово важнее. Вся земная жизнь проехала…

Восемь лет писал.

В два утра — «Граф Нулин». В три дня «Моцарт и Сальери». За шесть месяцев «Борис Годунов». А тут…

Восемь лет роман не пишут; тем более в молодости. За это время можно было бы и сюжет сочинить. Двухтомные «Братья Карамазовы» — два года. «Война и мир» — четыре толстых тома — шесть лет. А в «Онегине» едва ли полтораста страниц.

«Полтава» в сто раз более роман, чем «ЕО». В «Полтаве» потрясающий сюжет! великие события! герои! А в «ЕО» ничего. Заурядная случайная дуэль; главная героиня вышла замуж за человека, о котором известно: толстый генерал, князь — даже имени нет.

«Капитанская дочка» — по размеру вроде бы повесть, но действительно роман! Пугачёвщина сейчас не осознаётся как великое потрясение. А ведь была настоящая война. Подумать только: восстание дворян разгромлено за несколько часов, а война с бродягой шла 2 года. Войсками Империи командовали генерал-аншеф Бибиков, генерал-аншеф Панин, призвали Суворова… Какие исторические события! герои! приключения! интриги! Такого в «Онегине» близко нет.

XXXVIII. МОЛЧАНИЕ

Нет там и диалогов. Гости молчат и в деревне — на вечеринке у Лариных, и в Петербурге — на светском рауте.

Татьяна говорит дважды. Да, главная героиня — всего два раза на весь роман!

а) с няней (Как недогадлива ты, няня!)

б) с Онегиным (Я тогда моложе, я лучше, кажется, была).

И сам Евгений молчун (см. «Немой Онегин», глава IХ «Говорун»).

А кто-нибудь там говорит?

В Первой главе: кучер — два слова: «Пади, пади!»

Во Второй: Ленский — два слова.

В Третьей: Таня-няня (о любви).

В Пятой: медведь («здесь мой кум») и мама Тани («ах, творец!»).

В Шестой: Ленский (3 слова), Зарецкий (5), Ольга (8) и Онегин (27).

В Седьмой сперва рекорд болтливости ставит некая Анисья. Вы её, скорее всего, не помните, но она наговорила больше всех главных героев, вместе взятых, хотя всего лишь ключница мёртвого дяди с нулевым влиянием на сюжет (которого нет). И здесь же в Седьмой главе рекорд бабы Анисьи бьёт княжна Алина — старая московская тётка, которая еле ходит, а говорит ещё более пустяковые пустяки, чем Анисья — единственный речистый представитель народа.

Рекордно молчаливый роман. Друзья молчат, дамы молчат, гости на именинах, гости на рауте. Ни одного разговора! Гробовое молчание.

«Евгений Онегин» — это Пушкин, его мысли, которые никогда не кончаются, ибо каждый день прибавляются. И не про всё напишешь.

XXXIХ. СВОБОДА

Выпуская в свет одной книжкой Четвёртую и Пятую главы, Пушкин написал Посвящение. Потом оно без малейших изменений появилось в обоих прижизненных изданиях полного «Онегина». Так что там ни одного случайного слова.

Прими собранье пёстрых глав,
Небрежный плод моих забав,
Бессонниц, лёгких вдохновений,
Незрелых и увядших лет,
Ума холодных наблюдений
И сердца горестных замет.

Посвящение. 1828.

О романе тут ни слова. Зато прямо — о дневнике. Записи, сделанные за время незрелых и увядших лет. Ума холодные наблюдения, сердца горестные заметы… — это, конечно, дневник. И забавные словечки там могут быть, и забавные случаи, и мысли, пришедшие во время бессонницы — «змеи сердечной угрызенья».

И это не на старте написано, а после экватора, когда уже ясно различал, что не роман.

В романах всегда есть сюжет. Потому что роман — выдумка (хотя бы и реалистичная). Автор заранее знает, что будет с героями через год, через десять лет.

В дневнике сюжета нет. Потому что автор не знает, что будет завтра. И не может понять себя вчерашнего.

фото: Валерий Мясников
Старый Онегин — Сергей Маковецкий. Спектакль Театра им.Вахтангова.

Незрелых и увядших лет — буквально: юношеских и старческих. Да, ему было всего 29, но жить оставалось лишь 9. А мудрость пришла очень рано. Первая глава «Онегина» тому доказательство. Недаром спектакль Вахтанговского театра начинает старый Онегин—Маковецкий. Вот самые первые слова, звучащие со сцены:

Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей;
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак невозвратимых дней:
Тому уж нет очарований.
Того змия воспоминаний,
Того раскаянье грызёт.

Евгений Онегин. Первая глава. 1823.

Если эти семь строк показываешь человеку на отдельном листке (чтобы не было видно, откуда взяты) и спрашиваешь: «Сколько примерно лет автору?», то наиболее частый ответ: «За пятьдесят». Кто-то говорит «сорок», кто-то «шестьдесят», но 24 — никто. Проверьте на знакомых. (Вдобавок оказывается, что «Онегина» никто не опознаёт.)

Видим: тема ужасных воспоминаний и раскаянья в поэме возникает сразу, в Первой же главе. И «горестные заметы» — последняя строка Посвящения: главная, ударная; камертон ко всему.

Незрелых и увядших лет — вот сообщение о важном изменении, которое случилось с Автором. И это не сторонний наблюдатель отметил, и не о внешности речь, не о морщинах. Пушкин сам сознаёт изменение образа мыслей, личности.

«Прими собранье пёстрых глав», «небрежный плод моих забав» — говорит Пушкин в Посвящении.

«Бессонница моя меня томила, и в голову пришли мне две-три мысли; сегодня я их набросал» (небрежно записал) — говорит Моцарт в трагедии Пушкина.

Слова о небрежных (легкомысленных) забавах не должны нас обмануть. Тут есть кое-что поважнее: неотвязные мысли, преследующие Автора. В том же 1828-м он написал о своих бессонных ночах.

ВОСПОМИНАНИЕ

...В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слёзы лью,
Но строк печальных не смываю.

Почему «с отвращением»? Что он проклинает? О чём печаль? Ответы есть. Публикуя «Воспоминание», Пушкин исключил весь финал. Но в рукописи он сохранился:

Я вижу в праздности, в неистовых пирах,
В безумстве гибельной свободы,
В неволе, бедности, изгнании, в степях
Мои утраченные годы.
Я слышу вновь друзей предательский привет
На играх Вакха и Киприды…

Игры Вакха и Киприды — в просторечии: пьянки и девки — в общем-то простительная молодая удаль. Дальше в этих исключённых строках есть более тяжелые… Но для нас бесконечно важнее удивительная вторая строка: безумство гибельной свободы.

Как он мог написать такое? В «Онегине» свобода появляется много раз и всегда как желанная и уж точно положительная категория.

Вот мой Онегин на свободе…
Блистал Фонвизин, друг свободы…
Придёт ли час моей свободы?..
Я каждым утром пробуждён
Для сладкой неги и свободы…
Имеет сельская свобода
Свои счастливые права…
Поклонник славы и свободы…
Прости ж и ты, моя свобода!

Сравнительно весёлые первые главы полны страстного желания свободы. Как же он мог написать о гибельной свободе? — он, сочинивший Памятник самому себе:

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.

В «Онегине» все свободы — с маленькой буквы; в Памятнике он написал её с большой. Обожествил.

У греков и римлян не было богини Свободы. Были боги войны, любви, торговли, смерти, судьбы, сна, вина, мщения, страха, ужаса, овощей и воров и пр. А Свободы нет. Замечали это отсутствие? эту чёрную дыру в сонме олимпийских богов.

У каждого ручья — наяда, у каждого дерева — дриада, у каждого пня… А Свободы нету! Тщательные поиски обнаруживают какого-то зачуханного Либера — не бог, не божок, а какой-то шишок, не попавший ни в Илиаду, ни в Одиссею, ни в какой сколько-нибудь известный миф.

Иная, лучшая, потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа —
Не всё ли нам равно? Бог с ними.

Пушкин. 1836.

Есть разные свободы. Или у Свободы есть разные личины, да и характер у неё зверский. (Удивительного нет; ярчайший пример — Аполлон, бог света, покровитель муз, а список убийств — индивидуальных и массовых — огромен; олимпийский министр культуры был беспредельно жесток.)

Свобода — зверь. Ему нужен намордник (закон) и цепь, скованная из совести и морали. А иначе… У Сталина была полная свобода, у Гитлера; — их свобода стоила сто миллионов трупов. Нет? Ладно, только ради вас добавлю Атиллу и Мао с его учеником Пол Потом.

...Бывает, автор тешит себя мыслью, будто он чего-то там открыл. Может, это и не так; может, это кем-то давно открыто, но ведь автор этого не знает. Колумб открыл Америку, — он же не знал, что на 500 лет раньше там уже бывали викинги.

А с другой стороны, ничего викинги не открыли, просто пользовались.

Пользоваться гравитацией и открыть Закон всемирного тяготения — разница! Нищий мальчишка, которого по ошибке приняли за принца, попал в королевский дворец и целый месяц колол орехи какой-то штукой, пока все лорды с ума сходили, не в силах найти Большую государственную печать.

Мореходы тысячелетиями пользовались звёздами, не зная, что эти раскалённые гиганты в тысячу раз больше Солнца. Годовалый ребёнок пользуется планшетом, ничего не зная об его устройстве, принципах работы. И даже все академики мира не смогут объяснить это одному ребёнку — он не способен понять.

Видеть луну и звёзды — одно. Понять небесную механику — другое. Вообразить невероятные неземные пространства Вселенной…

Заметить и понять — разница. Увидеть и объяснить — разница. В том и дело, что Колумб поплыл на поиски! И описал!

Нет сюжета — заметили современники Автора. А вывод? Нет речей. А вывод? Нет конца, обрыв. А вывод?

Увидеть — хорошо. Но ещё бы понять. Если нет понимания, то какая разница: повесть, рассказ, роман.

Ещё труднее заметить отсутствие. Звёзды видит всякий. Увидеть чёрную дыру не может никто. Надо было догадаться. Огромная, гибельная, всепоглощающая, и — не видна!

Вот так и не видно отсутствия Свободы среди олимпийских богов.

ХL. ПЛАН

План? У Пушкина? Не таков был человек.

Планировать мог, конечно, и любил, но исполнять… Обещал читателям регулярное появление новых глав — обманул.

А главное — фатализм, вера в судьбу, — это мешает серьёзному отношению к собственным планам. Вон Эдип — уж как он старательно планировал свою биографию, а всё равно убил отца, женился на собственной матери.

Человек, боготворящий вдохновение, не может всерьёз планировать. Не только на сколько-нибудь приличный срок, лет, скажем, в тысячу, но и ближайший вечер.

Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснётся,
Душа поэта встрепенётся,
Как пробудившийся орёл.

Всё сто раз менялось. Некоторые замечательные строфы выбрасывал, не только готовя к печати новые главы, но даже из уже опубликованных. Убрал, например, посвящение брату Льву (уж, наверно, понимал, как тому будет обидно).

фото: Александр Минкин
Это посвящение потом исчезло.

Первое издание Первой главы начиналось с предисловия. Первая фраза предисловия:

Вот начало большого стихотворения, которое, вероятно, не будет окончено.

фото: Александр Минкин
Предисловие Пушкина к Первому изданию Первой главы «Евгения Онегина».

Что ж это за план? По-русски написано: сам не знаю, что будет.

А вот третий абзац этого же предисловия:

Дальновидные критики заметят, конечно, недостаток плана. Всякий волен судить о плане целого романа, прочитав первую главу оного.

Так что же это — начало «большого стихотворения, которое, вероятно»? Или — глава романа? Это называется напустить тумана.

ДОН ГУАН.

Что в голову придёт,
То и скажу, без предуготовленья,
Импровизатором любовной песни…

Пушкин. Каменный гость.

Предмет восхищения Автора — заезжий импровизатор («Египетские ночи») — человек, способный немедленно начать говорить прекрасными стихами на заданную тему без всяких планов.

Пушкин не знал, что с ним будет завтра, и тысячу раз поступал во вред себе.

ДОРОЖНЫЕ ЖАЛОБЫ

Долго ль мне гулять на свете
То в коляске, то верхом,
То в кибитке, то в карете,
То в телеге, то пешком?

Не в наследственной берлоге,
Не средь отческих могил,
На большой мне, знать, дороге
Умереть господь судил,

На каменьях под копытом,
На горе под колесом,
Иль во рву, водой размытом,
Под разобранным мостом.

Иль чума меня подцепит,
Иль мороз окостенит,
Иль мне в лоб шлагбаум влепит
Непроворный инвалид.

Иль в лесу под нож злодею
Попадуся в стороне,
Иль со скуки околею
Где-нибудь в карантине…

1829

Весёлая мелодия «Дорожных жалоб» не отменяет мрачность смысла: Автор ждёт гибели в любую минуту.

Плана не было. А лучше сказать: он бесконечно менялся. В 1828-м, в первом издании Шестой главы, за последней строфой следовал длиннющий список замеченных опечаток, а потом — уведомление: «Конец первой части».

фото: Александр Минкин
Последняя страница Шестой главы «Евгения Онегина».

Если в первой части шесть глав, то можно ожидать, что и во второй части будет столько ж. А сколько будет в третьей? — ведь не сказано, что вторая часть станет последней.

Оказалось же ещё всего лишь две главы, да и то одна из них (Седьмая) без героя. И Седьмая глава без героя, и «Путешествие Онегина» без героя. Невольно хочется сказать: поэма без героя.

...Экскурсовод рассказывает то, чего мы не заметили бы, ибо не занимались этим, а он изучал, потратил годы. Нам же его добыча достаётся легко, за минуту.

Учёный потратил годы на опыты и размышления, а нам в школе дают готовую формулу. И теперь любой шут повторяет: «Подумаешь, бином Ньютона!»

«Некоторое сожаление приличествует тому, кто приносит жертву Господу» (Арамис). Некоторая радость простительна тому, кто открыл Америку. Но очень понятно презрительное «подумаешь, открыл Америку». Так говорит тот, кто: а) ничего не открыл; б) благодарности не испытывает; в) обижается: «Ведь это так просто. Я и сам бы мог»; г) подумаешь! это же случайно!

Даже если случайно, но всё ж открыл. Хорошо жонглёру в цирке — все хлопают и никто, кроме самых глупых, не думает: «И я так могу». Но дома даже три мячика не летают, а у циркача летали семь! Хотя — подумаешь, бином Ньютона! — подбрасывай и лови — что может быть проще.

...У Пушкина, говорите, был план? Ну и что? У Колумба тоже был план. Он по плану в Индию поплыл, а в Америку уткнулся случайно.

У Магеллана был план: проплыть вокруг света. Посмотрите на карту, увидите: он тыкался как слепой котёнок в каждый залив Восточного побережья Южной Америки. Это, что ли, по плану он так долго полз на юг (теряя время, а порой и надежду), пока наконец нашёл проход? Он не мог посмотреть из космоса, у него не было навигатора, а то сразу бы увидел правильный маршрут через Магелланов пролив.

Одна умная женщина, кн.Голицына, урождённая гр.Шувалова, царствовавшая в петербургских и заграничных салонах, сердечно привязалась к Татьяне. Однажды спросила она Пушкина: «Что думаете вы сделать с Татьяною? Умоляю вас, устройте хорошенько участь её». — Будьте покойны, княгиня, — отвечал он, смеясь, — выдам её замуж за генерал-адъютанта. — «Вот и прекрасно, — сказала княгиня. — Благодарю!»

Кн.П.А.Вяземский.

Автор обещал — Автор сделал! Но ведь это почти доказывает, что изначально плана не было.

Представь, какую штуку удрала со мной моя Татьяна! Она — замуж вышла. Этого я никак не ожидал от неё!

Пушкин (в пересказе Льва Толстого
со слов княгини Мещерской).

Сказал ли Пушкин эту фразу — неизвестно, но цитируют её всерьёз. Если и сказал, то жалоба Автора на своеволие героини всего лишь очередная шутка. Доля правды, однако, в ней очень велика. Твёрдого плана не было, а тот, что был, менялся; иногда внезапно.

Пушкин хотел дать Онегину увезти Татьяну (как героиню рассказа «Метель», как дочку станционного смотрителя). Но этого не случилось.

Нам повезло! Родную сестру Пушкина Ольгу увёз её будущий муж Павлищев, человек неприятный. Вот записки их сына (родного племянника Автора):

Формальное предложение отца моего (Н.И.Павлищева) встретило со стороны родителей Ольги Сергеевны (сестры Пушкина) решительный отказ. Сергей Львович (отец Пушкина) замахал руками, затопал ногами — и бог весь почему — даже расплакался, а Надежда Осиповна (мать Пушкина) распорядилась весьма решительно: она приказала не пускать отца моего на порог. Этого мало: когда, две недели спустя, Надежда Осиповна увидела на бале отца, то запретила дочери с ним танцевать. Во время одной из фигур котильона отец сделал с нею тура два. Об этом доложили Надежде Осиповне, забавлявшейся картами в соседней комнате. Та в негодовании выбежала и в присутствии общества, далеко не малочисленного, не задумалась толкнуть свою тридцатилетнюю дочь. Мать моя упала в обморок. Чаша переполнилась; Ольга Сергеевна не стерпела такой глубоко оскорбительной выходки и написала на другой же день моему отцу, что она согласна венчаться, никого не спрашивая. Это случилось во вторник, 24 января 1828 года, а на следующий день, 25 числа, в среду, в час пополуночи, Ольга Сергеевна тихонько вышла из дома; у ворот её ждал мой отец; они сели в сани, помчались в церковь св.Троицы Измайловского полка и обвенчались. Новобрачные упали к ногам родителей и получили прощение. — По этому случаю Александр Сергеевич сказал сестре: «Ты мне испортила моего Онегина: он должен был увезти Татьяну, а теперь… этого не сделает».

Л.Н.Павлищев (племянник Пушкина). Воспоминания.

Даже в мемуарном рассказе племянника чувствуется, что Пушкин был в бешенстве. Ещё бы — ему «испортили Онегина». Теперь, если бы Евгений увёз Татьяну, получилось бы, что любимая героиня стала бы в глазах читателей копией сестры поэта. Этого он допустить не мог. Даже думать об этом без тошноты не мог. Повернул на ходу. Где уж тут планы соблюдать.

Поворот дался нелегко. Обычно на главу уходило примерно полгода. Седьмую он начал в марте 1827-го. Вероятно, к январю 1828-го она была готова (печатать он, как всегда, не спешил). А 25 января какой-то тип увёз сестру Олю, испортил «Онегина», пришлось переделывать. Закончена Седьмая глава была в ноябре 1828-го. Полтора года съела.

Пушкин сам не знал, что получится так, как теперь у нас в академических собр.соч.

Точно известно, что планировал он 12 или минимум 10 песен. Вышло 8. Сжёг X главу 19 октября 1830 года и записал: «Сожжена Десятая песнь». (Если доживём до машины времени — сразу туда!)

Где ж тут план? Он же не знал, что сожжёт Десятую главу, даже когда дело шло к концу. Иначе зачем бы он её писал.

Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная.

Пушкин. Арап Петра Великого

...«Онегин» — роман мыслей, а не приключений. У Монтеня мы с огромным интересом следим за ходом мысли, у Дюма — за сюжетом. В трактатах Льюиса — за работой необычайного интеллекта; он у Льюиса одновременно и телескоп, направленный в звёздное небо, и микроскоп, рентген, томограф, проникающий во тьму, где казалось, нечего видеть, ведь всё так просто. Льюис показывает невероятную, незамечаемую нами сложность простых вещей. И делает эту сложность ясной. Сам процесс понимания (движение к вершине, пусть и по тропе, проложенной другим) доставляет удовольствие. То самое удовольствие — жадное, детское: почему самолёт держится воздухе? почему магнит железо притягивает, а золото нет? Эта страсть сохраняется у некоторых взрослых. Хосе Аркадио Буэндиа готов всё отдать (и отдаёт семейное богатство) за всего лишь надежду овладеть цыганскими чудесами цивилизации.

Если ты год за годом записываешь мысли, которые приходят тебе в голову, то эту работу нельзя закончить. Её можно только оборвать. Именно так оборван «Онегин».

Десятую сжёг, Восьмую выбросил, Девятая стала Восьмой и последней. Всё не по плану. Но ещё важнее — тот самый обрыв!

Онегин оставлен не в могиле, не на Сенатской, не на каторге, не на Кавказе. Застигнут в спальне Татьяны. Вошёл муж, минута злая, и…

С этого места Пушкин мог продолжить в любой момент в любую сторону.

...Есть неоконченные книги, чей обрыв вызывает острое сожаление («Театральный роман» Булгакова, гениальный, может быть, лучшее его сочинение; но, увы, оборван).

Обрыв «Онегина» не вызывает горечи. Сюжет? Но «Онегина» мы читаем не ради сюжета. А Пушкин там… нет, конечно, не весь. Весь Пушкин никуда не поместится. Но Пушкина в «Онегине» столько, что ещё читать и читать.

Было бы только кому читать.

...Уважаемый читатель! Автор «Онегина» не отказывал себе ни в чём. Нарушая все каноны, он, например, процитировал в примечаниях к Первой главе огромный фрагмент из идиллии Гнедича: описание петербургской ночи. Зачем? Бог его знает. Следуя ему, неизвестно почему здесь автор не в силах отказать себе в удовольствии процитировать (вроде бы ни к селу, ни к городу) Редьярда Киплинга: гениальное описание королевских планов.

ДВОРЕЦ

Каменщик был и Король я — и, знанье свое ценя,
Как Мастер, решил построить Дворец, достойный меня.
Когда разрыли поверхность, то под землей нашли
Дворец, как умеют строить только одни Короли.

Он был безобразно сделан, не стоил план ничего,
Туда и сюда, бесцельно, разбегался фундамент его.
Кладка была неумелой, но на каждом я камне читал:
«Вслед за мною идет Строитель. Скажите ему — я знал».

Ловкий, в моих проходах, в подземных траншеях моих
Я валил косяки и камни и заново ставил их.
Я пускал его мрамор в дело, известью крыл Дворец,
Принимая и отвергая то, что оставил мертвец.

Не презирал я, не славил; но, разобрав до конца,
Прочел в низвергнутом зданье сердце его творца.
Словно он сам рассказал мне, стал мне понятным таким
Облик его сновиденья в плане, задуманном им.

Каменщик был и Король я — в полдень гордыни моей
Они принесли мне Слово, Слово из Мира теней.
Шепнули: «Кончать не должно! Ты выполнил меру работ,
Как и тот, твой дворец — добыча того, кто потом придет».

Я отозвал рабочих от кранов, от верфей, из ям
И все, что я сделал, бросил на веру неверным годам.
Но надпись носили камни, и дерево, и металл:
«Вслед за мною идет Строитель. Скажите ему — я знал».

Продолжение следует.

Немой Онегин. Часть I.

Немой Онегин. Часть II.

Немой Онегин. Часть III.

Немой Онегин. Часть IV.

Немой Онегин. Часть V.

Немой Онегин. Часть VI.

Немой Онегин. Часть VII.

Немой Онегин. Часть VIII.

Немой Онегин. Часть IX.

Немой Онегин. Часть X.

Немой Онегин. Части XI и XII

Оригинал

1457012

Читайте также:

Правительство повысило пенсионный возраст: калькулятор, когда вы выйдете на пенсию

Дикие деньги: власть повысила финансирование «оппозиции» на 1,5 млрд рублей

Ураза-байрам: гастарбайтеры в Москве молились на кусках обоев

Роман. Немой Онегин. Части одиннадцатая и двенадцатая
фото: Алексей Меринов

Часть ХI

ХХIХ. ХХХ. ХХХI. ХХХII
...................................................................................................
............................................................................................................

Часть ХII

ХХХIII. Начало романа

Вперёд, вперёд! Пора начинать!

Хотя в пропущенных главах осталось так много интересного, что просто жалко бросить. Например, в ХХХ главе вы бы прочитали про «Татьяна русская душою», а это удивительное и вместе с тем загадочное место. И не потому, что читатель не может понять, а потому, что оно выглядит столь простым, что кажется, будто и понимать там нечего.

— Пора начинать?! Разве всё ещё не…
— Да. Прежде были лишь присказки. А теперь серьёзно.
В самом-самом начале романа,
Летя в пыли на почтовых,

мелькнул и скрылся молодой повеса, цинично думающий про родного дядю. Он мчит на почтовой тройке к старику, чтобы (ради наследства)

С больным сидеть и день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
«Когда же чёрт возьмёт тебя!»

Это наш шер ами Евгений, который умён и очень мил. И как-то не хочется думать, что он покинул столицу и отправился в глушь делать там в точности то самое, чем занимается совершенная стерва княжна Катиш. У постели умирающего дяди (графа Безухова) она, племянница Катиш, сидит и день и ночь, не отходя ни шагу прочь, печально поднося лекарство, думая «когда же чёрт возьмёт тебя?!» и не подпуская Пьера.

Вообще-то внезапная любовь к богатому умирающему родственнику — такая банальность, такая пошлость, трюизм…

Но как-то так получается, что Катиш — гадина, а Эжен Онегин — милашка. Симпатии нам бесконечно важнее фактов. Симпатия автора (даже  не высказанная прямо) определяет наше отношение к герою. Бабник Арамис — душка. Бабник Анатоль — скотина. Пословица объясняет это лучше всякого учебника психологии: не по хорошему люб, а по любу хорош.

...Ближе к середине романа, когда весьма начитанная Татьяна влюбилась в Онегина, ей стали сниться книжные герои:

Британской музы небылицы
Тревожат сон отроковицы,
И стал теперь её кумир
Или задумчивый Вампир,
Или Мельмот19, бродяга мрачный…

В конце романа, в последней главе, Онегин после долгого (но совершенно иллюзорного) путешествия вернулся в Петербург. Там Мельмот появляется ещё раз, когда некто гадает, кого ж теперь, спустя три года, станет изображать Онегин? (Он же вечно кого-то изображает.)

Всё тот же он иль усмирился?
Иль корчит так же чудака?
Скажите, чем он возвратился?
Что нам представит он пока?
Чем ныне явится? Мельмотом?
Космополитом? патриотом?..

...Когда Мельмот впервые упомянулся в «Онегине», Пушкин сделал примечание № 19:

19 Мельмот — гениальное произведение Матюрина.

Мы высоко ценим примечания Александра Сергеевича, и потому цитируем даже их. Если чёртов Мельмот упомянут Пушкиным трижды, то, может, стоит попробовать почитать?

Открываем книгу Чарлза Роберта Метьюрина «Мельмот скиталец», читаем первую фразу первой главы: «Осенью 1816 года студент Джон Мельмот поехал к умирающему дяде, средоточию всех его надежд на независимое положение в свете». Проще говоря — на богатое наследство. А умирающий — это полуживой.

Что тут скажешь? Если эту метьюринскую фразу зарифмовать, получится:

Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
«Когда же чёрт возьмёт тебя!»
Так думал молодой повеса,
Летя в пыли…

«Мельмот скиталец», первое издание — Англия-1820, первый перевод на французский — 1821 (его и читал Пушкин). В «Онегина» скиталец приблудился в 1824-м.

Совпадают, как видите, и суть обоих текстов, и их место: самые первые фразы двух романов. По-вашему, это случайное совпадение? Случайностей не бывает.

Демонстративное тождество первых строк «Мельмота» и «Онегина» было замечено давно (например, Набоковым, Лотманом). Но зачем Пушкин это сделал? Зачем переписал чужую прозу стихами? — такого вопроса серьёзные люди не задают, потому что у серьёзных людей внятного логичного ответа нет, а выглядеть непонимающими — не хотят.

В том-то и дело, что Автор не был серьёзным человеком, тем более в 24 года. Это шутка, каприз, забава для себя. Он же в ссылке; надо чем-то себя развлекать.

Вяземский в письме Тургеневу (13 августа 1824) всерьёз опасался, что Пушкин сопьётся: «Или не убийство — заточить пылкого, кипучего юношу в деревне русской? Должно точно быть богатырём духовным, чтобы устоять против этой пытки. Страшусь за Пушкина! В его лета, с его душою, которая кипучая бездна огня… Тут поневоле примешься пить пунш. Не предвижу для него исхода из этой бездны».

Пушкин не спился, предпочёл сочинять.

Сочинительские развлечения не редкость. По большей части мы их просто не замечаем (но мы и более важных вещей не замечаем). Случалось, такую шутку позволяли себе гораздо более трагические авторы, которым пушкинские ссылки (что Южная, что Северная) показались бы раем.

Вот первая фраза Колымского рассказа Варлама Шаламова «На представку»:

Играли в карты у коногона Наумова.

А вот первая фраза «Пиковой дамы»:

Играли в карты у конногвардейца Нарумова.

Эта шаламовская ирония — для того читателя, который в Колымском рассказе с первого слова узнаёт «Пиковую даму» и видит, как конногвардеец переделан в коногона, аристократическая фамилия — в плебейскую. Императорской Лейб-гвардии конный полк и ГУЛаг; красные камзолы, золотые шнуры, эполеты и — драный бушлат, дырявые валенки вшивого каторжника.

Буквальный повтор первой фразы — не только усмешка, не просто забава. Герой рассказа «На представку» — как и Германн — жертва карточной игры.

Да, всё другое, и ГУЛаг не дворянское собрание. Но всё равно — человек игрушка в руках Судьбы.

Сегодня ты, а завтра я! — поёт Герман в «Пиковой даме» Чайковского. Вдумайтесь:

Что наша жизнь? Игра!
Добро и зло — одни мечты!
Труд, честность — сказки для бабья!
Кто прав, кто счастлив здесь, друзья?
Сегодня ты, а завтра я!

Где и когда фраза из знаменитой арии превратилась в ледяную формулу зоны: умри ты сегодня, а я завтра. Ведь это вор в законе на нарах проповедует: «Добро и зло — одни мечты. Труд, честность — сказки для бабья…»

XXXIV. Уроки чтения

Добрые люди не знают, сколько времени и усилий требуется, чтобы научиться читать. Я потратил на это 80 лет и до сих пор не могу сказать, что достиг цели.
Иоганн Вольфганг фон Гёте.

В первой же строчке романа (единственной, которую всё полурусское население знает наизусть) обозначился первый персонаж: полуживой дядя самых честных правил. Кто бы мог подумать, что в следующий раз он появится уже трупом и больше не появится совсем (небось не тень отца Гамлета). Да и вообще это совершенно бессмысленный дядя — ни богу свечка, ни чёрту кочерга. Онегина из столицы в деревню можно было сбагрить не в виде племянника, а просто от скуки.

И ничего обещанного не произойдёт! Ни забавлять (сплетнями? анекдотами? картами?), ни подушки поправлять, ни лекарства подносить Онегин не будет.

В том и дело! Начиная читать, мы совсем не знаем, что будет дальше и чем кончится. (Что же касается «Онегина», то и Автор не знал, не предвидел финала.)

...Роман ли, картина ли — произведение искусства — смотрим глазами, понимаем душой и умом; если шедевр — сердце радуется.

Есть, однако, важная разница. А именно: картина, даже огромная, видна вся сразу. Потом (если охота) разглядываешь подробности: блеск глаз, складка плаща, светотень, кошка у печки…

Роман, поэма, даже рассказ раскрываются принципиально иначе. Сперва получаешь детали (фраза, пейзаж, шум ветра, румяное лицо)... И ты совсем не знаешь, во что они сложатся.

При первом же взгляде на картину мгновенно получаешь целое. Открывая роман, идёшь впотьмах за проводником, как душа грешника в аду.

Хорошо, если заранее знаешь, что проводник умён, честен и — главное — добр. А если он негодяй? если шарлатан, то ведь не сразу поймёшь, а когда поймёшь — обнаружишь себя измазавшимся в грязном голубом сале.

Ты увидел картину, но можешь не оценить детали, второпях не заметить их, не придать значения.

Начиная читать роман, видишь именно детали; и от тебя (если дочитаешь) зависит конечная картина — от твоей доверчивости или тупости, невежества или знаний, высокомерия всезнайки или детской наивности. Ещё и поэтому, читая один и тот же роман в 15 лет и в 50, — читаешь совершенно разные книги. А ведь слова те же самые. Значит, от тебя, от твоего опыта, ума и души зависит впечатление, зависит результат. Ты можешь проглядеть и не понять того, что автору казалось совершенно ясным. Он был уверен, что это не просто прочтут, а оценят и поймут именно так, как ему хотелось. Но читатель, который гонится за сюжетом, даже не замечает, по какой улице и в какую погоду идёт Раскольников. Школьнику (даже больше, чем самому Родиону Романовичу) хочется, чтобы поскорее топор добрался до старухи.

Читатель может вычитать в романе и такое, чего там нет, не было и быть не могло. Например, с ноября 1982-го среди читающих людей в моду вошла загадка. Закрывшись газетой, человек предлагал отгадать, о ком написано, и читал несколько строк:

За гробом шли, снявши шляпы, все чиновники. И вот напечатают в газетах, что скончался, к прискорбию подчинённых и всего человечества, почтенный гражданин, редкий отец, примерный супруг, и много напишут всякой всячины; прибавят, пожалуй, что был сопровождаем плачем вдов и сирот; а ведь если разобрать хорошенько дело, так на поверку у тебя всего только и было, что густые брови.

— Брежнев! Брежнев! — кричали догадливые собутыльники.
— Нет, братцы, это Гоголь.

Вопль восторга и изумления сопровождал разгадку. Требовали немедленно доказать, а это было очень просто. В руках, закрытый от приятелей газетой, был томик «Мёртвых душ». Так иногда проходит земная слава. И не раз ещё пройдёт.

Другая очевидная, но никем, кажется, не сформулированная разница между книгой и картиной: глядя на шедевр живописи, восхищаешься, но не испытываешь сожаления, что он закончен. Такая мысль и в голову не придёт. А читая шедевр, с сожалением замечаешь, как всё меньше страниц остаётся до конца.

Очевидность? Прописная истина? Конечно, да. Но где вы её читали? Где и кем она прописана?

Очевидность — буквально: видимое очами, без всякой науки; то, что у всех перед глазами. А раз так, то вроде и незачем об этом говорить. Но между видеть и понимать разница большая, иногда огромная, порой это пропасть, порой — непреодолимая стена.

Миллионы лет динозавры, гуси, львы, орлы и куропатки, пауки, белочки, журавли, слоны, неандертальцы и хомосапиенсы (человекоумники) — словом, все жизни, все жизни (точнее, все живые существа с глазами) видели, что всё всегда падает вниз. Но только великий Ньютон осознал закон всемирного тяготения…

Самая очевидная очевидность — воздух. Он у нас у всех всегда перед глазами. Но мы же его не видим. Кто-то первый и гениальный догадался, что это «ничего» можно сжимать. И теперь никого не удивляют накачанные шины, духовое ружьё… А подумать: как это можно стрелять не порохом, а воздухом?

...Начиная читать какой-нибудь роман, мы ничего не знаем о черновых вариантах. Мы получаем канонический текст и совершенно не думаем, как мучился автор, выбирая первую фразу, переделывая её да и всё начало по 10, 20, 50 раз. Давайте попробуем выбрать наиболее удачное начало хотя бы всего из двух (а ведь случалось, что автор сочинял десятки вариантов и долго не мог решить, на каком остановиться. Нам-то мучиться не приходится; мы получаем готовое. Только упёртые литературоведы копаются в черновиках). Итак.

Вариант № 1:

В чрезвычайно жаркое время, под вечер… На улице жара стояла страшная, к тому же духота.

Вариант № 2:

В час небывало жаркого заката… Когда уж, кажется, и сил не было дышать.

Читая про погоду, про жару и духоту эти почти одинаковые фразы (а по смыслу они совсем одинаковые, ибо «под вечер» и «на закате» — одно и то же), читая их, можно лишь гадать, какой вариант останется, а какой сгинет в корзине.

И уж совершенно точно: никто не сможет по этим начальным фразам предсказать, о чём будет роман.

Между тем вариант № 1 — это начало знаменитого романа о двойном убийстве и муках совести. А второй — начало тоже очень знаменитого романа о нескольких убийствах (в том числе самом знаменитом) и муках совести. Первый — о ничтожном студенте и разрубленной голове. Второй — о могущественном прокураторе, распятии и отрезанной голове.

...Все писатели сперва были читатели. Кроме Гомера (ибо слепой).

Все писатели хотя бы в детстве были читателями. Все писатели в той или иной степени начинали с подражаний. Вольно или невольно копировали стиль, форму, направление.

Гениальные писатели были гениальными читателями. То есть читали очень много, восхищались чужим талантом, цитировали древних и современников, воровали сюжеты, пародировали великих, выставляли соперников идиотами, негодяями. Примеров слишком много. Достоевский — мастер из лучших: вывел Гоголя в чудовищном и чудовищно смешном Опискине, Тургенева — в слащавом самовлюблённом Кармазинове…

От начитанности писателю деться некуда. Лучший роман Салтыкова-Щедрина «Современная идиллия» начинается так: «Заходит ко мне Алексей Степанович Молчалин и говорит…»

То есть роман Щедрина (первая фраза!) начинается с прихода героя Грибоедова. И ведь не просто Молчалин, а именно Алексей Степанович, тот самый. Зачем? Да затем, чтоб мы сразу знали его гнилую натуру, его таланты: умеренность и аккуратность, и что он сволочь, карьерист, лицемер.

Но «мы сразу знаем» — только если читали «Горе от ума», а если нет, то А.С.Молчалин — никто, безликий.

Чужие герои, чужие словечки сами лезут в тексты. Но мы тут помянули склонную к заимствованиям натуру писателей, чтобы ещё раз упрямо  повторить: если мы не читали тех же книг, то и не увидим, не поймём намёков, игры, смысла… Для нешахматиста чужая игра выглядит бессмысленным переставлением каких-то деревяшек. Старик Хоттабыч увидел бессмысленную беготню 20 мужиков за одним мячиком (ведь можно каждому дать свой), но мы-то знаем, что у этой беготни огромный смысл, и некоторые из этих мужиков получают в год больше, чем сто нобелевских лауреатов.

XXXV. Читатель № 1

Во всём слушайтесь внутреннего голоса. Если перестараться или недоусердствовать, несведущие будут смеяться, но знаток опечалится. А мнение знатока должно для вас перевешивать целый театр, полный непосвящённых.
Гамлет. Наставление актёрам.

Один знаток важнее тысячи зрителей? Да. Он важнее, чем сорок тысяч. Это преувеличение? отвратительный снобизм? Нет, это нормальное отношение художника.

Начало «Преступления и наказания» и начало «Мастера и Маргариты» почти одинаковы (роман Булгакова тоже мог бы называться «Преступление и наказание» — там это центральная тема).

«Онегин» начинается с «Мельмота». «На представку» начинается с «Пиковой дамы». «Современная идиллия» начинается с «Горя от ума». «Чайка» Чехова начинается с вопроса «Почему вы всегда ходите в чёрном?» и ответа «Это траур по моей жизни» — а ведь это Мопассан.

Зачем начинать свой рассказ чужой фразой? Зачем Автор наполнил свою поэму таким количеством намёков, понятных лишь немногим друзьям и некоторым подругам? Неужели только для смеха? Зачем тратить силы на то, что заметит и оценит узкий круг знатоков?

История полна высоких ответов на этот земной вопрос.

Мнение одного знатока должно перевешивать целый театр?! Кажется, будто Гамлет преувеличил. Ведь знатоки кассу не делают. Знатоки вообще билеты не покупают, идут по контрамарке. А билеты покупают чаще именно  непосвящённые. Шекспир должен бы это понимать.

Он и понимал. Но устами принца сказал то, чему не мог следовать как акционер «Глобуса». Шекспиру, конечно, нужен аншлаг, нужна толпа, но он — устами Гамлета — говорит толпе то, что думает.

И Пушкину нужна была толпа покупателей, он мечтал о больших тиражах. Но вот:

Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдёт минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься твёрд, спокоен и угрюм.
...Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?
Доволен? Так пускай толпа его бранит
И плюет на алтарь, где твой огонь горит.

1830

Стихотворение называется «Поэту», но это Автор себе написал, сам себя уговаривал оставаться твёрдым, спокойным, угрюмым и — единственным судьёй своих созданий.

У Монтеня эта мысль высказана короче, выше и печальнее.

Одного человека спросили: зачем он тратит столько усилий на своё искусство, недоступное пониманию большинства людей. Он ответил: «Мне довольно очень немногих. Мне довольно и одного. Мне довольно и ни одного».
Мишель Монтень.
Опыты. XXXIX. Об уединении.

Пианист Юрий Розум однажды играл на знаменитом музыкальном фестивале в Рейнгау. Тысяча слушателей: музыканты, меломаны, аристократы, в том числе создательница фестиваля княгиня Васильчикова-Меттерних (по матери Вяземская). Но в зале был Мстислав Ростропович, и его мнение было для Розума неизмеримо важнее всех остальных.

Автору этих строк случилось и самому видеть потрясающую иллюстрацию к заповеди Гамлета.

В ноябре 1984-го в Большом показали оперу «Музыка для живых», гениальное сочинение Канчели в гениальной постановке Роберта Стуруа. Зал Большого — 2500 зрителей — орал от восторга. Пошёл поздравить автора. В директорской ложе стоит Гия Канчели, волнуется. Вдруг входит Иван Семёнович Козловский — великий певец ХХ века — встаёт на колени перед композитором и пытается взять его руку, чтобы… Канчели ахнул, кинулся поднимать старика (Козловскому шёл девятый десяток). Вряд ли Гия Канчели когда-нибудь получал более весомую награду. Его знают десятки, а то и сотни миллионов (музыка к «Мимино», «Не горюй», «Кин-дза-дза»), но мнение одного человека перевесило всех.

Для Гоголя мнение Пушкина было важнее всего остального человечества. Он и после смерти остался для Гоголя главным читателем.

Гоголь — П.А.Плетнёву
16 марта 1837. Рим
Никакой вести хуже нельзя было получить из России. Всё наслаждение моей жизни, всё мое высшее наслаждение исчезло вместе с ним. Ни одна строка не писалась без того, чтобы я не воображал его пред собою. Что скажет он, что заметит он, чему посмеётся, чему изречёт неразрушимое и вечное одобрение своё, вот что меня только занимало и одушевляло мои силы. Тайный трепет невкушаемого на земле удовольствия обнимал мою душу… Боже! Нынешний труд мой, внушённый им, его создание… Я не в силах продолжать его. Несколько раз принимался я за перо — и перо падало из рук моих. Невыразимая тоска!..

Потерю главного читателя Гоголь так и не пережил, надломился.

А для молодого Пушкина главным читателем был Державин. В конце «Онегина», в Восьмой главе, Пушкин написал о себе и своей музе

Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.

К тому времени Державин полтора десятка лет лежал в гробу. За это время Пушкина успели благословить тысячи, десятки тысяч, в том числе Жуковский… Но благословение Державина осталось главным. И ода «Вольность», за которую Пушкин получил в награду первую ссылку, — прямое продолжение потрясающей оды Державина «Властителям и судиям».

— Ваш роман прочитали, — заговорил Воланд, поворачиваясь к мастеру.
Булгаков. Мастер и Маргарита.

«Прочитали»? Множественное число здесь означает уважение. Мастер понимает, что сатана говорит о Единственном Читателе. Это Булгаков на бумаге оставил след своей мечты. Роман напечатан быть не мог; мнение цензоров и редакторов ему было отвратительно; что роман выйдет всего-то через четверть века, он не знал и не знал, выйдет ли вообще когда-нибудь. Но вера в Читателя кое-как держала на плаву, без неё работать бы не мог.

XXXVI. Небесная твердь

Первые слова в «Евгении Онегине» не «мой дядя», не посвящение «Не мысля гордый свет забавить», даже не эпиграф. Сразу после заглавия написано «Роман в стихах». Так «Онегин» и в учебниках обозначен, и в энциклопедиях, в учёных трудах.

«Евгений Онегин» — роман. Это настолько общеизвестно, что читатель не сомневается, не спрашивает: «А почему?»

У такой доверчивости есть несколько причин. Первая: читатель — это школьник. Ибо мы — советские и постсоветские люди — не столько читали «роман А.С.Пушкина», сколько прошли его в школе. (Надо ли уточнять: прошли мимо.) Главное слово тут именно школа. Что ребёнку сказала учительница — то и есть. Как написано в учебнике — так и есть на самом деле. (Потому-то власть столь ревностно беспокоится именно об учебниках истории. Что ребёнку вдолбят на уроках — в то он и будет верить всю жизнь: этот царь был хороший, этот — плохой, а нынешний — вообще гений всех времён и народов.)

Глава в учебнике называется «Роман А.С.Пушкина» — значит, роман. Хотите убедиться — вот книжка. На титульном листе — наглядное доказательство — обозначен жанр.


фото: Александр Минкин
Первое издание Первой главы «Евгения Онегина».

Потом дети проходят Гоголя. В учебнике написано: «Мёртвые души. Поэма». Если у школьника дома сохранился дедушкин Гоголь, можно открыть пятый том и увидеть, что учебник прав; на титуле указан жанр: поэма.

Но это ж так просто: один гений пошутил, а другой подхватил шутку. Первый назвал поэму романом, а Гоголь-насмешник свой роман — поэмой. Не верите? Думаете — случайность? Случайностей не бывает.

Возьмите любую книгу: на обложке имя автора и название, изредка на обложке указан и жанр. Например «Чехов. Каштанка. Рассказ». При этом КАШТАНКА будет крупными буквами, Антон Павлович — помельче, а жанр — самыми маленькими: рассказ.


Обложка первого издания «Мёртвых душ». Художник — Николай Гоголь.

А теперь посмотрите на обложку первого издания «Мёртвых душ». Название — мелкое, Гоголь — совсем мелко и внизу, а в самой середине обложки огромными буквами ПОЭМА. Именно это слово сразу бросается в глаза. Оно не только в центре и крупно, но ещё и вывороткой. Вместо обычного чёрным по белому, тут — белым по чёрному. Автор обложки — Гоголь. Сам всё нарисовал (даже коляску, маленького Чичикова и маленького Селифана, который правит тройкой), сам вывернул главные буквы наизнанку. Он буквально тычет в глаза читателю слово «поэма». Что это, как не привет «роману» Пушкина. Да, в 1842-м Пушкина уже не было в живых, и на обложке Гоголь нарисовал свою мечту — тайное желание, чтобы главный читатель улыбнулся, хотя бы и на том свете.

Оба были отчаянные любители валять дурака и морочить публику и — больше того — дразнить её.

Вы не согласны? Тогда скажите: как случилось, что за 175 лет никто не заметил уникальную несуразность обложки, которую так тщательно нарисовал Гоголь сам себе?

Встречаются поразительные вещи. Читаешь на титуле «Шота Руставели. Витязь в тигровой шкуре. Поэма в стихах». Кто тот безвестный чудак, который придумал такую замечательную литературную форму «поэма в стихах». Роман в словах. Глазунья в яйцах.


фото: Александр Минкин

Публикуя в 1833-м «Медного всадника», Пушкин под заглавием написал «Повесть», но народ не послушался, и эту повесть во всех изданиях найдёте в разделе «Поэмы». Гомер не знал жанров, а то и он бы обозначил «Илиада. Роман в стихах» (и с большим правом, чем Александр Сергеевич). А с «романом» шутка удалась. Потом она обросла академической бородой, стала данностью. «Онегин» — роман. Никто ж не спрашивает, почему кошку назвали кошкой. Это данность.

Пушкин любил мистификации, как почти все гении. Забава — вот важное слово. «Евгений Онегин» — «небрежный плод моих забав». Феофилакт Косичкин, Нкшп, Иван Петрович Белкин — как он только не подписывался.

И пошло-поехало: Макаренко «Педагогическая поэма» (на самом деле — рассказ о перевоспитании малолетних преступников), Венедикт Ерофеев «Москва — Петушки» поэма (на самом деле — прозаический пьяный бред, хотя и высокохудожественный).

А школьники… В учебниках (от юных лет старика Хоттабыча и до ХVI века) было написано: Земля плоская, а небо твёрдое — небесная твердь. Сотни лет люди это знали.

И всё-таки не кажется ли вам странным — человека спрашивают: «откуда знаешь?», а он отвечает: «так в учебнике написано». Разве это знание? Нет, это вера.

Вера в учебник? Не помните ли, что там было написано о лженауке кибернетике, о лженауке генетике и о построении коммунизма к 1980 году?

Знание и вера — вещи радикально разные.

...Несколько лет назад случилось автору обучать журналистике сразу сто студентов. Это было очень удобно. Если они расходились во мнениях, то не надо было пересчитывать натуральные цифры в проценты. Сколько рук поднято «за» — столько процентов и есть.

Студенты пользовались мною для приобретения простейших навыков. А они мне служили материалом для познания жизни.

Однажды я спросил их: «Земля вертится вокруг Солнца или Солнце вокруг Земли?» (хотелось проверить шокирующее сообщение социологов). Стали голосовать. Вышло 60% за то, что Земля вертится вокруг Солнца, а 40% — наоборот. Хорошо, говорю, те молодые люди, которые сказали, что Земля вертится вокруг Солнца, — правы. Но можете ли вы это доказать?

Поднялась одна рука (1%). Этот один процент сказал: «Если на ракете вылететь за пределы Солнечной системы, то из космоса будет видно, что Земля вертится вокруг Солнца».

Будет ли видно — это ещё вопрос. Но Галилей не мог из космоса посмотреть. Докажите, оставаясь на Земле. 0% (ноль).

Они просто верят. Думают, будто знают, а на самом деле — верят. Без всякого понимания верят тому, что написано в школьном учебнике. Окажись они в дебрях Амазонки и начни проповедывать дикарям гелиоцентрическую астрономию, их сочли бы сумасшедшими или еретиками (в любом случае съели бы), ибо доказать, что Земля летает, они б не смогли.

Вот так и с «Евгением Онегиным»: люди верят, будто это роман, потому что так везде написано. А на самом деле — совсем не везде.

Признаемся: не без некоторой робости приступаем мы к критическому рассмотрению такой поэмы, как «Евгений Онегин»... Не говоря уже об эстетическом достоинстве «Онегина», эта поэма имеет для нас, русских, огромное историческое и общественное значение… «Евгений Онегин» есть поэма историческая в полном смысле слова, хотя в числе ее героев нет ни одного исторического лица. Историческое достоинство этой поэмы тем выше, что она была на Руси и первым и блистательным опытом в этом роде… Удивительно ли, что эта поэма была принята с таким восторгом публикою и имела такое огромное влияние и на современную ей, и на последующую русскую литературу?

Белинский. «Евгений Онегин». 1844.

«Онегин» — самое значительное творение Пушкина, поглотившее половину его жизни. Возникновение этой поэмы относится именно к тому периоду, который нас занимает, она созрела под влиянием печальных лет, последовавших за 14 декабря.

Герцен. 1851.

В «Онегине», в этой бессмертной и недосягаемой поэме своей, Пушкин явился великим народным писателем… Она (Татьяна) высказывает правду поэмы... Если есть кто нравственный эмбрион в поэме, так это, конечно, Онегин… Она (Татьяна) уже одним благородным инстинктом своим предчувствует, где и в чем правда, что и выразилось в финале поэмы. Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы.

Достоевский. Пушкинская речь.
(Написанная! Обдуманная!) Июнь 1880

А вот что писал сам Автор. Но не на обложке, а в интимных письмах.

Пушкин — Дельвигу
16 ноября 1823. Одесса.
Пишу теперь новую поэму, в которой забалтываюсь донельзя.

Пушкин — А.И.Тургеневу
1 декабря 1823. Одесса.
Я на досуге пишу новую поэму, Евгений Онегин, где захлебываюсь желчью. Две песни уже готовы.

Закончены уже две главы, однако Автор продолжает называть свой «роман» поэмой.

Пушкин — Бестужеву
8 февраля 1824. Одесса.
Об моей поэме нечего и думать — если когда-нибудь она и будет напечатана, то, верно, не в Москве и не в Петербурге.

— Если не роман, так, значит, поэма?

— К сожалению, нет, мадам. Это было бы слишком просто. Как у мольеровского мещанина во дворянстве: всё, что не стихи, — то проза. Отсюда: всё, что не проза, — стихи. А как быть с такими штуками:

В последних числах ноября,
Презренной прозой говоря…

Это стихи или проза? С виду — стихи. Но Автор утверждает, что это «презренная проза».

...Нет, «Евгений Онегин» не роман, но и не поэма. И доказательство простое: поэмы (как и романы) не пишут 8 лет.

«Граф Нулин» — 2 утра. (Параллельно с Четвёртой главой «ЕО».)

«Моцарт и Сальери» — 3 дня.

«Медный всадник» и «Анжело» — две поэмы — за один месяц.

«Полтава», очень сложная, большая, историческая, остросюжетная — 6 месяцев 1828 года (тогда же Седьмая глава «Онегина»).

«Евгений Онегин» — 8 лет. Для Пушкина — это половина творческой жизни.

Всё что угодно можно написать быстро. (Достоевский, роман «Игрок» — 26 дней.)

Только одно никак невозможно написать быстро — дневник.

Продолжение следует.

Немой Онегин. Часть I.

Немой Онегин. Часть II.

Немой Онегин. Часть III.

Немой Онегин. Часть IV.

Немой Онегин. Часть V.

Немой Онегин. Часть VI.

Немой Онегин. Часть VII.

Немой Онегин. Часть VIII.

Немой Онегин. Часть IX.

Немой Онегин. Часть X.

1457012

Читайте также:

Правительство повысило пенсионный возраст: калькулятор, когда вы выйдете на пенсию

Дикие деньги: власть повысила финансирование «оппозиции» на 1,5 млрд рублей

Ураза-байрам: гастарбайтеры в Москве молились на кусках обоев

Люди, изображающие правительство России, приняли решение повысить пенсионный возраст «ради общего блага». Некоторые министры сказали, что нынешние пенсионеры даже получат прибавку за счёт тех, кто пенсию не получит. На языке Уголовного кодекса это называется «с особым цинизмом».

Министры-рецидивисты пенсию отнимут, а налог сдерут
фото: Алексей Меринов


Проведём расследование. Каждый год на пенсию уходило около двух миллионов. Теперь они на пенсию не уйдут. А куда денутся?

Вполне возможно, работодатель, стиснув зубы, дожидался, чтобы старый сотрудник ушёл на пенсию и освободил место для молодого, который и по-английски, и на компьютере…

Теперь часть старых сумеет остаться на работе — значит, сотни тысяч молодых не получат работу. Другая часть старых будет уволена — эти сотни тысяч пожилых останутся и без зарплаты, и без пенсии. Ведь министры не обещали немедленно создать миллионы рабочих мест.

Значит, армию безработных пополнят миллионы людей, которые правительству не нужны. Бесполезно спрашивать, нужны ли они родине. «Родина, дай ответ!» — не даёт ответа.

Пожилые, увольняясь, теряли зарплату, но получали пенсию. Она меньше, но она даёт важные льготы. И главная — не надо платить налог на недвижимость: например, налог на квартиру, дом, дачу.

В Москве, в пределах Третьего транспортного кольца средний налог на одну квартиру 27 тысяч рублей в год. За восемь лет ожидания пенсии женщина заплатит 216 тысяч рублей. Кому? Родине? Или правительству?

А ещё жертвы пенсионной реформы (жертвы грабежа) лишатся бесплатного проезда, каких-то лекарств, каких-то путёвок и чем там ещё пользуется нищее старичьё.

По телевизору людям всё время стараются внушить, что наша Родина и наша власть почти одно и то же. Так и говорят: родная власть. Но как-то не хочется считать грабителей своими родственниками.

Теперь у некоторых граждан зарплаты не будет, пенсии не будет, а налог будет. И сколько окажется таких граждан — никто не считал. Потому что такие граждане не в счёт.

Ложный гуманизм побуждает предупредить некоторых неназываемых реформаторов: опомнитесь, начальники, у людей денег нет — так что вы держитесь. Но практика показывает, что такие предупреждения никогда не доходят, гаснут, не долетев до небес.

* * *

Итак, пенсии откладывают на годы, и все эти годы будут брать налог. Но разве министры хоть слово об этом сказали? Нет. Свои доходы (которые они предпочитают называть государственными) они, конечно, подсчитали. Но говорить об этом тому народу, у которого они хотят эти деньги отобрать, министры сочли излишним. Пусть меньше знают и лучше спят.

Но если люди не понимают, за что их наказывают, они начинают верить в самые бредовые версии. У Салтыкова-Щедрина в «Истории одного города» в главе «Органчик» так и написано: «Начали ходить безобразные слухи. Говорили, что новый градоначальник совсем даже не градоначальник, а оборотень, присланный в Глупов по легкомыслию; что он по ночам, в виде ненасытного упыря, парит над городом и сосёт у сонных обывателей кровь». Сейчас Щедрин назвал бы эту главу «Айфончик»…

Люди, конечно, рассчитывали и на своевременную пенсию, и на сопутствующие льготы. Рассчитывали твёрдо, потому что государство (в том числе президент) им твёрдо это обещало.

Но государство не говорит «мы обманули», не признаёт вину, не просит прощения: мол, граждане, извините нас ради Христа и Аллаха. Нет, напёрсточники, нагло делая озабоченный вид, говорят: «Зато теперь у кого-то пенсия насколько-то даже увеличится». Их совсем не интересует: верит ли кто-нибудь их словам хоть насколько-нибудь.

Ограбленных вдобавок пытаются одурачить. Постоянно повторяют (в том числе с телеэкранов): «Государство даёт пенсии!»

Нет. Государство не даёт, а отдаёт деньги, которые годами забирало у нас в долг; пользовалось ими, как хотело; и клятвенно обещало отдать.

Обманули и ограбили. И никакие чиновничьи словесные выкрутасы не отменяют этого факта.

Ещё одна песня: «Государство берёт деньги у полезных молодых работающих граждан и отдаёт ненужным старикам».

2942870
фото: Геннадий Черкасов


Нет. Пенсия — не подарок и не подачка. Это, повторим, те деньги, которые люди заработали. А разговоры про «отнимает у молодых для стариков» — это просто ещё один способ разобщить людей, повысить уровень враждебности между поколениями.

Молодым внушают: вы плохо живёте из-за того, что старики сидят на вашей шее. Прямо такое почти не говорят. Но ведь люди и намёки хорошо понимают, обучены.

Президент, который (судя по опросам) пользуется наибольшим доверием у населения и который сотни раз публично обещал пожилым людям заботу и поддержку, мог бы сказать: «Ау, молодые люди! Первые 18 лет нашей жизни (а кто-то и 25) мы сидим на шее у стариков-родителей. А на пенсии они живут в среднем лет шесть. Втрое меньше они сидят на вашей шее, чем вы сидели на ихней». Ничего такого президент не говорит, не догадывается.

* * *

Когда преступник, уже не раз пойманный, снова идёт на грабеж, его называют рецидивистом.

Товарищи рецидивисты, это какое по счёту ограбление? Напомнить про обмен сторублёвок, уничтожение сбережений, дефолт, монетизацию и прочие грабежи?

В ответ они скажут: «Это не мы. Это были другие министры». Простите, а как это у вас получается: власть передаётся, а долги не передаются? Власть наследуете, но честные наследники обязаны расплатиться…

…А кто с нами всё это делает? Кто решает: давать — не давать, кому, когда и сколько?

Решают несколько человек, которые никогда не будут жить на пенсию. И не потому что рано умрут (нет, жить они будут долго). Но на пенсию невозможно содержать шофёра, горничную, прачку, садовника, повара, массажистку, педикюршу. А без этих удобств те, кто решает: платить ли нам наши деньги? сколько с нас брать за бензин? каким больным детям давать квоту на операцию, а какие пусть ползают с протянутой рукой? — те, которые всё это решают, без слуг жить не могут, не хотят и не будут.

2942872
фото: Геннадий Черкасов



А что мы о них знаем, кроме их фамилий и должностей? Знаем ли мы их как мудрых, талантливых, добрых, бескорыстных? Нет, бестолковые, циничные; с мучительным трудом и необъяснимыми ошибками они заполняют свои декларации, перечисляя земельные участки, квартиры, кучу машин и машино-мест. А сколько их убежало: сенаторов, министров, депутатов…

Они убегают от нас с нашими деньгами. И не могут остановиться.

P.S. В 2001 году «МК» под заголовком «Молодые людоеды» опубликовал разговор с бакалаврами Высшей школы экономики. Они объясняли, что Россия не может развиваться, потому что на ней тяжким грузом висят 40 миллионов пенсионеров и прочих ненужных людей.

Магнитофон лежал на столе. Вот фрагменты той беседы.

АНТОН (бакалавр ВШЭ). Есть рынок труда, есть фонд заработной платы. Если население сократится, фонд останется таким же. Заработная плата вырастет. То есть сначала мы сожмёмся, а потом постепенно будем накапливать, накапливать…

А.М. Вы сказали, если сократятся люди, зарплата вырастет. У нас 145 миллионов людей. Предположим, половина из них умрет. Вы почему-то считаете, что фонд зарплаты останется прежним. Зарплата возникает из производства. Нефтяные скважины, газ… Если умирают историки, лингвисты, то производство не уменьшается.

АНТОН. Совершенно верно. А умрут в первую очередь именно они. Вот мы и видим вымирание учителей…

А.М. Значит, должны остаться только те, которые бурят скважины…

АНТОН. Естественно, естественно. А потом, когда они смогут накопить себе денег, они купят образование, медицину, и мы не будем делать большие социальные выплаты. Ведь у нас социальные выплаты достаточно большие. Если мы их сократим, что у нас произойдет?

А.М. Если перемрут историки и пенсионеры…

АНТОН. Мы на них не будем деньги тратить.

А.М. Это хорошо или плохо?

АНТОН. Это плохо, но сейчас у общества не хватает денег на развитие.

А.М. И что мешает этому развитию?

АНТОН. Историки. Абсурд, но такова действительность. Мои рассуждения, может быть, наивны, они, может быть, жестоки. Но ничего не поделаешь. Я другого выхода просто не вижу.

...ВШЭ — кузница властных кадров наравне с КГБ. Этим бакалаврам (Антону и его друзьям) было тогда 21. Теперь им 38. Вполне возможно, что Антон (имя настоящее) уже замминистра.

Молодые людоеды повзрослели, но вегетарианцами не стали.



Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире