Всю неделю блогосфера обсуждает две обиды. Одну из них нанес лично российскому народу новый президент США, а другую – чеченскому «Новая газета». Вынужденные реагировать – и Владимир Путин и Рамзан Кадыров оказались перед непростым выбором. Поскольку помимо ответственности за свои народы они отвечают еще и за свои личные, кропотливо выстроенные имиджи. Со времен Нерона это нелегкая дилемма для администратора театра, который решил сделать карьеру еще и на сцене.

Вопреки распространенному во всем мире образу госчиновника – скучного, ничем не примечательного, озабоченного только преуспеванием своего ведомства – некоторым хочется играть роль и на общественных подмостках. Хочется выглядеть просвещенным, гуманным, уважающим национальные традиции, заботливым, скромным и спортивным лидером. А эта роль на сцене не всегда сочетается с ролью за кулисами. Также как прихваты пахана, не всегда совпадают с манерами отца нации.  

Приходится выкручиваться, как все тому же Нерону, который перед театральным состязанием смиренно просил у судей снисхождения к его скромному актерскому дарованию, а не получив желанного приза, приказывал казнить таких некомпетентных судей, а заодно и собрата по сцене, который этот приз получил.

Ах, как смиренно благодарил некогда блогер Кадыров Рунет, поместивший (кстати, вполне заслуженно) его имя в первой строчке рейтинга популярности! А теперь вот приходится распылять ОВ у входа в редакцию «Новой газеты», замахнувшейся на святое для простого блогера – на девственную непорочность чеченских стражей закона, якобы применявших пытки. Во-первых, не пытки, а особые методы получения важной информации, а во-вторых, это не журналистское расследование, а клевета. 

А за клевету что полагается? По закону снежных вершин и снегоуборочных машин – пуля в лоб. Но по закону сцены ответ должно нанести тем же оружием, которым было нанесено оскорбление. Тут опять проблема. Уличить Дмитрия Муратова и его пресс-формирование в пытках и казнях скорее всего не удастся, сколько ни расследуй их преступные деяния. Только деньги на ветер выбрасывать. 

Поэтому деньги были вложены в постановку патетического обращения чеченских опричников к Президенту Всея Руси: защити, президент-батюшка, от происков супостата! Сценография подачи челобитной включала в себя автоматы и гранатометы, как средство, выгодно оттеняющее с трудом сдерживаемое миролюбие. А в текст челобитной был включен ни разу не опровержимый намек на забугорное влияние неверных.

Что же президент-батюшка? Ах, не до того ему, у самого премьера. Самому американский коллега нанес обиду непозволительной для большой сцены отсебятиной. Обозвал… фу, язык не поворачивается. Как быть?! Можно было бы, конечно, по примеру младшего коллеги выстроить ракетные войска на Красной площади и обратиться с пафосным призывом о справедливости… Только вот к кому? 

Поэтому директор этого Очень Большого театра вышел на сцену в костюме зайчика и сшутил: «Кто как обзывается, тот сам так и называется!» Говорят и показывают, что от такого порыва юмора соперник аж скатился по трапу и чуть было не улетел без самолета. Вот она, сила искусства!

Конечно, не ко всем Аполлон так благосклонен. Чеченскому корифею так просто московского главреда с редакционной лестницы не спустить. На этот случай, однако, у главы оскорбленного народа есть другое средство, о котором он уже не раз упоминал: «Один из нас возьмет на себя этот груз ответственности и понесет по закону наказание» – называется это средство. 

Ответственность – за что? Чтобы ответить на этот вопрос, прежде всего надо понять, в какой из ролей Рамзан Ахматович это говорит. Если в роли администратора, то речь вообще-то идет о подстрекательстве к убийству, а если в роли хранителя традиций, то, конечно, о благородном и справедливом возмездии за подлое оскорбление. И поди потом разбери, кого считать убийцей – нажавшего на курок или отдавшего приказ. 

Взять того же Нерона. Светоний рассказывает, как некий преторианец, стоявший у входа на сцену, где Нерон исполнял роль Геракла в цепях и ранах, проникся пафосом, бросился на помощь к императору и прямо на глазах у изумленной публики спас его от неизбежной гибели, порубав мечом других артистов и рабочих сцены. 

Ох, непросто самодержцу на сцене! Недаром в последние минуты Нерон посетовал: «Какой актер погибает!» Он-то понимал, что такое трагедия.


Источник: «Русская Германия»




Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире