11:00 , 20 ноября 2018

Дело «Седьмой студии». День шестой. Онлайн

Оригинал — «Медиазона»

18:02

Малобродский опять перечисляет звуковое и световое оборудование, которое требовалось для реализации проекта; отмечает, что пространство на «Винзаводе» было лишено боковых карманов, порталов, кулис и прочих архитектурных решений и машинерии, необходимых в театральном зале; рассказывает, как строились сценографические модули, подъемники-подесты, и какими затратными были работы по улучшению акустических свойств помещения, но адвокат Карпинская предлагает объявить перерыв до четверга.

Допрос Алексея Малобродского продолжится 22 ноября в 14:00.

17:52

— Давайте вообще без перерыва до конца. До января! — шутит адвокат Дмитрий Харитонов.

Судья возвращается; допрос Малобродского возобвновляется. Карпинская:

— Переходим к «Цеху Белого». Имело ли АНО собственную площадку для проведения мероприятий до реализации проекта?

— Нет, собственных площадей не было.

— А световое, театральное оборудование?

— Нет, никакого собственного оборудования не было.

— Каким образом это оказался «Цех Белого»?

— Не могу ответить точно, когда познакомился с Серебренниковым, уже была договоренность в «Винзаводом». В какой-то момент наши отношения заходили в тупик, и я предполагал откататься от площадки на «Винзаводе», но потом нашли компромисс.

17:28

Малобродский отвечает на вопросы адвоката.

— Каким образом определялось количество мероприятий?

— Составляя изначальный список, худрук представляет, сколько показов он планирует. С участием иностранцев это достаточно точно определялось предварительными переговорами, перепиской, это были нетиражируемые мероприятия. Если Курентзис давал два выступления и уезжал, это невозможно было повторить. Если же артисты были в Москве, они становились репертуарными событиями. Даты этих спектаклей также устанавливал художественный руководитель.

— Кто и каким образом согласовывал «Платформу» с Минкультуры?

— Не помню, чтобы была какая-то процедура, форма согласования.

— Соглашение о субсидии предусматривало поэтапное финансирование. Известно ли вам, кто готовил промежуточные отчеты?

— Нет. Я передавал в бухгалтерию точную информацию о количестве проведенных мероприятий и расходах. Кто и когда сдавал эти отчеты, я не знаю.

— Известно ли о претензиях работников Минкультуры к «Седьмой студии»?

— Ничего не известно.

— Вы принимали участие в подготовке финансовых отчетов?

— Нет.

— А кто этим занимался?

— Главный бухгалтер, это его функция.

В суде перерыв на 10 минут.

17:20

— Кто со стороны АНО занимался подготовкой конкурсной документации? — продолжает допрос адвокат Карпинская.

— Я, Масляева и, вероятно, Итин. В какой-то степени, наверное, и худрук, — отвечает Малобродский.

— Вы обсуждали внесение условий, которые бы создавали преферентные преимущества?

— Нет, никогда

— А был ли выполнен госконтракт?

— Да, практически в полном объеме. Два пункта техзадания не были выполнены: один, «Автобус», заменен, а другой, «Охота на Снарка», насколько я помню, реально был выпущен в начале 2012 года. Я уже из дотошности обращаю внимание на эту коллизию, потому что, строго говоря надо было иначе формулировать — все репетиционные работы были завершены в 2011 году.

17:06

Карпинская:

— Известно ли вам, кто вышел с инициативой заключения госконтракта?

Малобродский:

— С инициативой вышло Министерство культуры.

17:00

— Я, вероятно, должен был уточнить, что могу свидетельствовать только в пределах моего времени работы на «Платформе», — уточняет Малобродский.

Карпинская спрашивает, знаком ли он с Курбановым и Хромовой, он говорит, что не знаком.

Малобродский говорит, что получал деньги всегда сам, наличными, в кассе; «вероятно, они когда-то были обналичены»

Карпинская:

— Вы говорили, на «Платформе» работал технический персонал, и необходимость возникала по мере работы проекта. А в штате технические специалисты существовали?

— Да.

— А кто и каким образом определял их состав?

— Точно так же, определялось руководителями на основании нашего предсатвления о потребностях. Нам известен средний по Москве уровень оплаты таких специалистов, и мы вынуждены были ориентироваться, но всегда зарплаты были скромнее среднего.

Малобродский говорит, что в штате были техдиректор и его заместитель, специалисты по сценическому свету, звуку, видео, монтировщики, костюмеры; называет имена их — Иван Виноградов, Кирилл Носырев, Георгий Калинин.

16:55

Адвокат Карпинская:

— Мы обсуждали штатное расписание. Кто определял штатную численность сотрудников «Седьмой студии»?

Малобродский:

— Творческий состав — худрук. Административный и техперсонал — мы вместе в процессе обсуждения и анализа потребностей. С одной стороны, мы были заинтересованы в максимально качественном выполнении задач, с другой стороны — понимали, что находимся в условиях жестких финансовых ограничений. Формально, по уставу, это была функция гендиректора, но де-факто — в практическом взаимодействии определялось нами…

— «Нами»? «Мы» — это кто?

— Я, Итин, Серебренников в первую очередь, а наши младшие коллеги как-то корректировали наши планы. Что касается финансового блока, это было епархией Нины Леонидовны Масляевой.

— На одном из заседаний адвокат Харитонов оглашал штатные расписания, согласно которым работали пять сотрудников. Это соответствует действительности?

— Это фейковое расписание, я его не видел своими глазами. Там было несколько документов, [которые] подписывала Масляева. Убежден, что ни в одной из этих дат ни одно из штатных расписаний не соовтетствало действительному положению вещей.

— Ваша зарплата какой была?

— В размере 100 тысяч рублей.

— А почему указано, что зарплаты были от 15 до 35 тысяч рублей?

— Не могу сказать, это ложь.

— А другие сотрудники [сколько получали]?

— Мне известно, что Серебренников получал сопоставимую зарплату, 100 или, может, 120 тысяч. Итин тоже получал 100. Масляева с какого-то года стала получать 150, до этого получала, как и мы. Средняя зарплата была в диапазоне 30–50 тысяч, некоторые получали 15 и 70 тысяч.

16:49

Малобродский рассказывает суду про неизбежные «эксплуатационные» расходы театра. В пример он приводит дорогое проекционное оборудование для спектакля «Метаморфозы», купить которое «Седьмой студии» было не по карману, поэтому его пришлось арендовать.

Карпинская:

— Зачем тогда вы купили рояль, а не арендовали?

Малобродский:

— Это просто расчет. Расчет. Я беру цифры условные — при 10 спектаклях с проектором, условно говоря, мы тратим 100 000 на аренду или 2 млн на покупку. Для остальных спектаклей мы можем обойтись более скромным оборудованием. С роялем ситуация другая, это обошлось в 2,5 раза дешевле, если бы мы брали инструмент такого класса [напрокат]. Если уж вы спросили про злополучный рояль, то я хочу добавить, что нет проблемы в том, чтобы приобрести рояль. Организация расплачивалась за него летом 2012 года на условиях отложенного платежа. Выплата за него не была из средств федеральной целевой программы. Кроме того, у АНО в соответствии с ее уставом не было никаких запретов на приобретение основных средств, в том числе музыкальных инструкментов. В чем там проблема, понять совершенно невозможно.

Я торжественно заявляю, что я не похищал рояль!

16:38

Обсуждаются сметы из переписки. Малобродский говорит, что затраты всегда были обоснованными, что погрешность при их оценке составляла 10–15%. «После того, как мы получали информацию от худрука, от постановщиков, мы составляли точные сметы, понимая, что сэкономили или ошиблись в меньшую сторону».

16:29

Перерыв окончен; секретарь просит Малобродского говорить громче:

— Я печатаю и не слышу!

Малобродский комментирует график расходования средств из переписки, объясняя, что планирование затрат, поэтапное распределение расходов — «это большая многодельная работа».

Карпинская отмечает, что в своем письме Малобродский использовал слово «спрятано». Он отвечает, что это слово заключено в кавычки, а письмо адресовано людям с одинаковым тезаурусом и языковым опытом, поэтому двусмысленность исключена: «спрятано» в данном случае — значит включено в состав расходов по проекту.

«Очевидно, что нельзя не платить налоги», — цитирует собственное письмо Малобродский.

16:13

Обзор переписки Малобродского продолжается. В письме упоминаются некие долги; Карпинская просит подзащитного прокомментрировать это.

Речь идет о банковском кредите на нужды проекта «Платформа», объясняет он.

— Не я занимался кредитом, — подчеркивает Малобродский.

В переписке он утверждает, что на возврат долгов потребуется 10,5-11 млн рублей, точная сумма будет зависеть от времени погашения. Он поясняет, что кредит был взят на сумму 10 млн рублей, а траты проекта в 2011 году составили 31-32 млн.

— Те деньги, которые мы потратили, были привлечены сверх 10 млн, полученных по госконтракту. Все деньги были потрачены на зарплаты, оборудование, площадки, пошив костюмов, создание реквизита, аренду оборудования и прочие вещи, необходимые для реализации «Платформы». 10 млн мы получили от Минкульта, еще 10 млн — кредит в банке, часть — беспроцентный займ Итина и Серебренникова, 0,7 млн рублей — агентство театра и танцев «Цех» (партнер по спектаклю «История солдата»). 0,6 млн — поставщикам, — перечисляет Малобродский.

— Проект был яркий, увлекательный, у него было много болельщиков, в том числе среди наших партнеров, — говорит он. — В том числе, была необходимость рассчитаться за рояль.

Подсудимый рассказывает про станки-подесты, которые являются основным модулем при создании декораций, об организации зрительского простраства, стульях, пультах, парогенераторе. В его письме говорится, что все это стоило 6–7 млн рублей. Адвокаты просят о перерыве, Малобродский против — говорит, ему нужна «буквально минута».

Перерыв — пять минут.

15:46

Распечатки передают Малобродскому. Карпинская просит прокомментировать реестр, объяснить, что за информация в нем указана.

— Я подчеркивал уже, что скрупулезно следил за тем, чтобы вся первичная документация моих подчиненных и иных сотрудников «Седьмой студии» аккуратно сдавалась и подшивалась бухгалтерией. С тех пор, как в организации появилась [кассир Лариса] Войкина, я просил, чтобы записи дублировались в электронных реестрах. Вероятно, это и есть реестр расходно-кассовых ордеров. Все наличные деньги сотрудники получали под отчет в кассе. Здесь мы видим 2012 год. Шендрик, дизайнер — от 4 01 50 тысяч рублей, Перельман… Здесь перечисляются данные не только по зарплатам, но и по вознагражданиям приглашенных сотрудников. Их много страниц, и, собственно говоря, вполне понятно, почему следствие не стало это приобщать — потому что это свидетельствует о реальных расходах. Далее — реестр выплаты гонораров. Реестр касается приглашенных артистов, несколько листов этих выплат…

15:36

Адвокат Карпинская:

— Я прошу приобщить к материалам дела авансовый отчет, реестр и списочный состав «Седьмой студии», чтобы было ясно, каким образом происходил учет. Эти документы должны были быть приложены к протоколу осмотра. Мы получили всю почту Малобродского на тот момент, когда был изъят компьютер, где хранились эти документы.

15:31

По просьбе судьи Малобродскому приносят новый том материалов. Он комментирует очередное письмо Масляевой, в котором, как можно догадаться, речь идет об отношениях с ИП «Синельников»:

— Господина Синельникова я видел один раз в жизни, когда Масляева меня с ним знакомила. Также я видел фальшивый документ на организацию концерта «Арии», который я никогда не подписывал и подписывать не мог. Я увидел его в материалах дела и просил провести почерковедческую экспертизу. Я понимаю, что Синельников, являющися близким другом Нины Леонидовны и владельцем предприятия, через которое проводилось незаконное обналичивание денег — интересная фигура, но здесь избирательный подход. То, что Масляева присылает мне это, никак не объяснимо с точки зрения рабочих отношений.

15:17

Малобродский обращает внимание суда на некий «промежуточный акт», который отправила ему с одним из писем Масляева, и отмечает, что еще тогда отказался комментировать документ в переписке, предоставив это Итину и Махмутовой — сотруднице Минкульта, проходящей теперь свидетелем по делу.

15:08

Стороны продолжают устанавливать несоответствия в материалах дела.

15:00

Адвокат Карпинская и ее подзащитный опять сверяют материалы дела и опять замечают, что следствие приложило к письмам не те документы.

— У меня два листа, — подсчитывает Малобродский.

— А надо было пять! — говорит адвокат.

— 11 получается, — подает голос ее коллега.

— Ну мы уже оглашали это все! Вы же не спрашиваете, как называется документ! — сдерживает раздражение судья Аккуратова.

— Обращаю ваше внимание, что приложение №23 отсутствует!

14:50

Теперь обсуждают письма Апфельбаум и Малобродского, написанные еще до того, как последний стал работать над проектом «Платформа». Малобродский тогда еще не знал Серебренникова, решение о государственной поддержке «Платформы» не было принято, и подсудимый не понимает, почему эти письма вообще оказались в материалах дела.

14:40

Малобродский комментирует свою переписку с Софьей Апфельбаум.

— В процессе подготовки проекта я общался с Софьей Михайловной по электронной почте, предоставлял планы, в каком порядке они подавались художественными руководителями и кураторами направлений, — говорит Малобродский. — Переправлял Софье Михайловне информацию о меропориятиях и о том, как мы оцениваем реализацию мероприятий.

В ответ Апфельбаум пишет ему, что нужно контролировать расходы — за исполнением проекта будет следить, в том числе, Минфин.

14:37

Малобродский говорит, что «в ряде писем, что содержатся здесь, и в тех, которые сюда не вошли, содержится многосторонняя переписка, в которой участвует много сотрудников».

— Это своеобразная тактика размывания ответственности, которая была свойственна Нине Леонидовне [Масляевой]. Это моя интерпретация, — предполагает он.

14:34

Далее Малобродский комментирует ответ Серебренникова на его письмо, в котором он изложил свои соображения по структуре штатного расписания.

— Серебренников дает понять, что в силу размеров планируемого финансирования мы не можем рассчитывать на уровень зарплат, который я обозначал. Он пишет: «Давайте назовем проект мечтой, он идеален для работы стационарного театра». А у нас никогда не будет такого финансирования.

В переписке фигурирует «госпожа Филимонова» — Элеонора Филимонова, помощница Масляевой, но для Малобродского это «загадочный человек», он не помнит, чем она в реальности занималась.

14:24

Карпинская показывает своему подзащитному письмо, касающееся подписания договоров от лица «Седьмой студии».

— Здесь я несдержанно пишу Юрию Константиновичу [Итину] с применением обсценной лексики, что не могу прокомментировать в приличных выражениях работу Нины Леонидовны [Масляевой], — объясняет Малобродский.

14:13

Заседание продолжается после перерыва, Алексей Малобродский занимает место за кафедрой.

Он говорит о письме от 22 февраля 2014 года; в нем обсуждается французская афиша «Гамлета». Малобродский как директор «Гоголь-центра», которому принадлежали права на спектакль, настаивал на упоминании в рекламе именно «Гоголь-центра», а не «Седьмой студии».

Адвокат Карпинская спрашивает, происходило ли «раздвоение бюджета» между «Гоголь-центром» и «Седьмой студией».

Малобродский:

— Нет, все взаимодействие происходило по двум схемам: по лицензионным договорам, когда мы играли спектали, созданные «Седьмой студией», или по схеме копродукции, когда стороны в определенной пропорции несли затраты для создания продукта и получали свою часть сбора. Никогда не было никакого смешения, дублирования, перемешивания бюджетов — наоборот, я всегда очень скрупулезно к этому относился.

Карпинская предлагает обсудить другое письмо о гастролях во Франции, датированное тем же днем; к нему приложен договор, с которым Воронова предлагала ознакомить сотрудников.

— Мы по просьбе «Седьмой студии» сформировали расписание таким образом, чтобы на несколько дней отпустить часть актеров и сотрудников, участвовавших в спектакле «Гамлет». Нам нужны были формальные основания. Таким основанием стали заявления от этих людей на два-три дня об отпуске без содержания. У них было вознаграждение со стороны организаторов гастролей, — рассказывает Малобродский.

13:19

Теперь Ксения Карпинская и Малобродский пытаются разобраться, соответствуют ли приложения тем листам дела, к которым они подшиты следствием, и обнаруживают, что некоторые документы вообще не имеют отношения к сути обвинения; среди них, есть, к примеру, договоры о временном найме артистов, которые выезжали на гастроли во Францию в 2014 году.

Объявляется получасовой перерыв.

— Чуть не заснул, — признается один из слушателей в зале.

13:08

Судья опять просит Малобродского не комментировать все письма подряд, а он снова отвечает, что из-за мелкого шрифта только по ходу чтения понимает, заслуживает ли внимания письмо. Судья Аккуратова говорит, что можно сначала прочитать и подумать, а потом говорить.

Малобродский:

— Мне так сложно, я не наполеоновский солдат, я не могу делать два дела одновременно.

13:02

Малобродский говорит, что видит в материалах дела свою переписку с Серебренниковым от 24 февраля 2013 года, в которой они с режиссером обсуждали проект репертуарного плана театра Гоголя. В частности, речь шла о выпуске спектакля «Утесов» и некоторых накладках со звуком на малой сцене. Он подчеркивает, что к «Платформе» и ее деньгам эта переписка не имеет никакого отношения. «Следствие было озабочено объемом уголовного дела и демонстрацией своих неустанных трудов», — иронизирует Малобродский.

12:55

Малобродский листает материалы, останавливаясь на отдельных письмах.

Адвокат Карпинская просит его прокомментировать приложение с лицензионным договором на спектакль «Сон в летнюю ночь». Малобродский говорит, что это, скорее всего, реальный договор, который вполне мог существовать. Спектакль был произведен АНО «Седьмая студия», права на него принадлежали АНО, а играли его на сцене «Гоголь-центра» на основании временного контракта.

12:44

Малобродский:

— Ваша честь, в переписке, которая содержится в этом протоколе, там очень большой объем писем за пределами моей работы по проекту «Платформа».

Их можно разделить на два блока: один, который все же имеет отношение к «Платформе» и театру Гоголя, другая не имеет отношения ни к чему. На листе 240 тома 217 мы видим большое письмо, которое затрагивает отношения АНО «Седьмая слудия» и «Гоголь-центра». Это отношения двух организаций, или, как любят говорить, двух хозяйствующих субъектов. Мы в «Гоголь-центре» пытались внедрить систему резидентур — то есть, чтобы минимум людей составлял постоянную труппу, а спектакли на основании различных договоров выполняли другие актеры.

12:41

Следующие письма, о которых хочет сказать Малобродский, датированы августом 2012 года; тогда он уже месяц как не работал в проекте. Воронова, однако, продолжала обращаться к нему с текущими вопросами — просила шаблон договора с артистом, уточняла размеры гонораров за спектакль «История солдата и музыканта», в котором участвовали пять музыкантов-перкуссионистов. Переговоры с ними вел Малобродский.

Упоминается контракт с отделением Yamaha на переноску рояля. Все такелажные работы c инструментом выполняли специалисты, подчеркивает Малобродский, «что опять же говорит о нашем рачительном отношении к деньгам, а отнюдь не о желании их стырить».

12:32

Обсуждается путаница, возникшая в переписке из-за сокращения НР — Малобродский подумал, что ему пишут про «непредвиденные расходы» и потребовал объяснений; ему ответили, что имели в виду просто «накладные расходы».

12:27

— Я говорил и продолжаю настаивать, что в период моей работы все сотрудники, которые находились в моем подчинении или были со мной аффилированы, все они получали наличные средства в кассе бухглатерии под отчет. И эта отчетность всегда была очень строгой и обязательной, — говорит Малобродский.

Он комментирует письмо о «старых побитых машинах», которые использовались в качестве реквизита и были куплены на свалке; их нужно было «адаптировать для работы с актерами, сделать обивку».

— Это лишнее вы говорите, можно было сказать просто «надо было переделать», — поправляет его судья.

Малобродский отвечает: я не знаю, что лишнее, а что нет.

12:19

Малобродский говорит о переписке, в которой обсуждалась покупка большого экрана с функциями прямой и обратной проекции. Этот экран был необходим для «Метаморфоз», но использовался и на других проектах.

12:15

Малобродский:

— Тут есть хорошее письмо, которое я хотел бы, чтобы было как-то осмыслено…

Это письмо от 7 марта 2012 года; Воронова пишет Малобродскому, в копии — Серебренников и Итин; речь идет об оптимизации сметы на проект Autland.

Малобродский хочет обратить внимание суда на то, что в марте зал освобождали для выставки, которую проводил «Винзавод», поэтому смонтировать декорации Autland нужно было фактически за одну ночь, чтобы артисты могли начать осваивать площадку.

— Репетиционного времени было мало, а все были заинтересованы в высоком художественном качестве. Поэтому возникала необходимость репетиций ночью. Смета предусматривает расходы на конкретный проект, но параллельно идет другой поток регулярных расходов: на оборудование, которое используется на всех мероприятиях «Платформы». Катя комментирует, что достаточно хорошо поняла этот принцип раздвоения расходов, — объясняет Малобродский содержание письма. — Да, работал постоянный штат технических сотрудников, но практиковалось привлечение бригад по необходимости.

12:04

Теперь обсуждается письмо Вороновой Малобродскому, копия — Итину, Серебренникову и его помощнице Анне Шалашовой. На это письмо попросила обратить внимание адвокат Карпинская.

— Я, кажется, уже имел возможность сказать, что в поисках более рачительного, рационального использования средств мы искали варианты выполнения работ в том числе аутсорсинговыми компаниями и партнерами, — рассказывает Малобродский. — Это было реализовано в сотрудничестве с клининговой компанией, с охранным предприятием. В какой-то момент возникло предложение, что наши сотрудники технической службы и продюсерского отдела могут взаимодействовать с нами не в качестве физлиц, а в качестве индивидуальных предпринимателей.

Прежде Воронова уже предлагала такой вариант, но тогда «Седьмая студия» работала на упрощенной схеме налогообложения; «тогда мы не получали какого-то преимущства от работы с ИП».

В 2012 году, когда уже стало понятно, что проект получит крупную субсидию и был куплен рояль, такая необходимость все же возникла, говорит Малобродский. В письме Воронова достаточно подробно разбирает узкие места сотрудничества с ИП. Малобродский говорит, что в обсуждении тогда участвовали и бухгалтеры, и в результате стало понятно, что оформление ИП — это ошибочный вариант, который так и не был реализован.

11:52

— Следующее письмо — про сроки заключения договоров, — продолжает Малобродский. — Катя пишет, что я на совещании объявил, что до 1 марта 2012 года мы заключим договоры со всеми постоянными сотрудниками «Платформы». Это вопрос к бухгалтерии, которые были исполнителями этого теперь, очевидно, фиктивного штатного расписания.

11:49

— Здесь Катерина выступает агентом французских наших партнеров в большей степени, чем нас, — говорит Малобродский, комментируя письмо Вороновой. — Я же увещеваю Катю, что мы должны думать в первую очередь о своем бюджете и не очень толстом кошельке, нежели о том, как повысить выплаты французским коллегам.

11:46

Теперь Алексей Малобродский комментирует письмо Вороновой, адресованное ему, Итину, Серебренникову и нескольким продюсерам — про взаимоотношения с «Винзаводом». Речь идет о том, что билеты продавались плохо, зал оставался полупустым, и это не устраивало организаторов. Также обсуждался вопрос об открытии офиса на «Винзаводе».

— На условиях бесплатной аренды было предоставлено пространство «Цеха Белого», а офис мы арендовали за деньги, и в этом офисе содержалась бухгалтерия, — объясняет Малобродский. Администрация проекта располагалась в этом офисе, а потом его сменили на меньшее и, вероятно, более дешевое помещение.

В письме обсуждается также стиральная машина, которую нужно было купить для стирки костюмов.

11:30

Малобродский продолжает объяснять содержание писем:

— Один из сервисов электронных продаж — «Бигбилет». По нашему договору с «Винзаводом» функцию продажи билетов брал на себя наш партнер. С моей точки зрения, делали они это не очень хорошо, и мы пытались помочь, говорили, чтобы они не ограничивались кассами на территории «Винзавода». И вот в письме мы обсуждаем условия сотрудничества с «Бигбилетом»...

11:30

Следующее письмо — самого Малобродского, он пересылает Серебренникову и Итину письмо Вороновой с отчетом по расходам на подготовку спектакля «Метаморфозы».

Малобродский продолжает перечислять расходы, упомянутые в отчете: костюмы, крахмал, краски, оплата труда трех танцоров из Конго.

11:30

Далее Малобродский комментирует письмо о точке интернет-доступа в «Цехе Белого»; он говорит, что помещение было небольшое, гримерка тесная, офис находился в другом здании, и при необходимости «часто привлекать объем сетевой информации» сотрудники не имели возможность постоянно бегать в офис, чтобы выходить там в интернет. Поэтому решили наладить Wi-Fi, установили один или два компьютера общего пользования.

Следом он разбирает письмо о выплатах для француза Бобе по проекту «Метаморфозы».

— Наши французские коллеги в очень жестком графике пребывали в Москве, у них фактически не было возможности отвлекаться от работы на площадке, и Екатерина [Воронова] предлагала, чтобы мы выплачивали им вознаграждение не в рублях, а чтобы деньги в обменном пункте менялись на евро.

11:26

Малобродский читает письмо Екатерины Вороновой от 31 августа 2011 года, речь в нем идет о покупке авиабилетов для французского режиссера Давида Бобе, который участвовал в постановке концерта «Арии».

— Поскольку мы тогда еще не располагали деньгами Минкультуры, мы могли купить этот билет только за какие-то личные средства.

В конце письма Воронова пишет, что поскольку тарифы менялись каждый день, она была вынуждена купить билет за свой счет с последующей компенсацией. В следующем письме от 3 сентября Воронова беспокоится по поводу сроков заключения договоров с участниками проекта «Арии».

Далее в переписке обсуждается вознаграждение Вороновой. Малобродский говорит об огромной загруженности, «люди работали без выходных», у не было времени на дополнительные заработки.

— Люди хотели, чтобы зарплата позволяла им не умереть с голоду, — подчеркивает он. — Нигде в этих письмах не идет речь о каких-то наших корыстных или нечестных намерениях.

11:21

Малобродский продолжает:

— Мысль следствия непостижима. Есть в деле протоколы допросов, который проводил со мной в СИЗО следователь Марсенков. Он тоже просил, чтобы я комментировал эти письма, но…

Судья прерывает его:

— Вам задали конкретный вопрос!

Малобродский:

— А можно я буду отвечать в силу присущей мне логики и понимания событий? Я не привык выступать в суде и пытаюсь уловить логику..

11:19

Малобродский предлагает экономить время и начать с его комментария к письмам, которые были зачитаны на прошлом заседани. Он говорит, что был оглашен большой объем переписки, который не был никак структурирован — ни тематически, ни логически.

— Понять что-либо в этом потоке было сложно. Хочу обратить внимание, что это лишь часть — может быть, десятая или двадцатая — моей переписки в этот период. Это все довольно странно, — сетует Малобродский.

Он подчеркивает, что значительная часть переписки вообще не имеет отношения к «Платформе».

— Вопиющая неряшливость этого блока документов с вопиющей же тенденциозностью сочетается, — говорит подсудимый.

11:14

Малобродский выходит к трибуне, адвокат Ксения Карпинская передает ему том с протоколом осмотра его переписки. Адвокат: «Вы не могли бы прокомментировать коротко эту переписку?».

11:02

Сегодня суд продолжит допрос Малобродского. Адвокат Дмитрий Харитонов берет слово и говорит о несоответствиях, которые он заметил в материалах из 217-го тома дела: речь идет о том, что к письму приложена не смета на спектакль «Метаморфозы», а какой-то другой документ. Также адвокат упоминает письмо без каких-либо приложений, о котором следователи пишут, что приложение распечатано — это смета на спектакль Autland. Еще одно приложение — к письму Малобродского Екатерине Вороновой — также распечатано следователями, хотя его нет в самом письме; это договор с австрийской компанией на приобретение экрана. Защитник перечисляет еще несколько подобных оплошностей следствия.

10:54

Заседание начинается, судья Ирина Аккуратова интересуется причинами опоздания Кирилла Серебренникова.

— Кирилл Семенович, за вами во сколько сегодня приехали?

— В девять. Сложности с машиной.

10:05

Заседание еще не началось. В суд сегодня пришел актер Игорь Костолевский. Среди зрителей — человек в балахоне с надписью «Свобода» и портретом Франца Кафки на значке.

09:33

На прошлом заседании, которое состоялось в Мещанском районном суде 16 ноября, должен был продолжиться допрос директора «Гоголь-центра» Алексея Малобродского, однако стороны почти сразу перешли к изучению материалов дела.

Судья Ирина Аккуратова огласила объемную переписку Малобродского с другими подсудимыми — Юрием Итиным, Софьей Апфельбаум и Кириллом Серебренниковым, а также исполнительным просюдесером Екатериной Вороновой, которая покинула Россию.

В основном, это была деловая переписка «Седьмой студии»: с Малобродским обсуждали размеры гонораров артистам и зарплаты сотрудников, условия постановки и сметы спектаклей, оборудование. В нескольких письмах речь шла об оплате счетов по аренде и долгов перед таксомоторной компанией. С Серебренниковым Малобродский разговаривал о предстоящих спектаклях.

В переписке с Софьей Апфельбаум, которая в то время работала в министерстве культуры, Малобродский обсуждал документацию и отчеты перед ведомством. Судья также зачитала переписку Малобродского с главным бухгалтером Ниной Масляевой.

Кроме того, из оглашенной в суде переписки Малобродского следует, что с 2013 года он начал обсуждать постановку спектаклей «Седьмой студии» в «Гоголь-центре». В этих письмах разговор идет также в основном о заработной плате.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире