09:12 , 24 сентября 2018

Покупать ли валюту? Если надолго, то да

Покупать ли валюту? Если надолго, то да. Сергей Жаворонков о том, почему российским властям выгоден дешевый рубль

Когда начинает быстро меняться обменный курс, как в 2018 году (на 1 января он составлял 57.6 рублей за доллар, в апреле резко вырос и достиг 62 рублей, в августе резко вырос вновь и достиг на пике 24 августа 68 рублей, 12 сентября достиг максимума в 69.97 рублей, к 22 сентября снизился до 66.2, то есть, при годовой инфляции в 3.07%, за январь-август 2018 г. доллар подорожал почти на 15%, на пике — на 21%). Основной вопрос, который знакомые задают экономисту, состоит в том, покупать или уже продавать наличные доллары или иные иностранные валюты.

Особенно актуально это стало после резкого снижения ставок в России по банковским депозитам, которые опустились ниже инфляции (в то время как до 2014 г. балансировали на уровне 10% при стабильности курса). Теоретические аспекты этих граждан волнуют на удивление мало, они буквально трясут тебя простым в своей сермяжной правде, как Алексей Навальный на митинге 24 декабря 2011 года на проспекте Сахарова, вопросом: «Да или нет?». Потому я сразу вынес свой ответ в заголовок. Если коротко, то да. Ну, а теперь поговорим о нюансах.

От чего зависит валютный курс?

Если вы перечитаете самые знаменитые современные учебники по экономике, такие как учебники К. Макконелла и С. Брю, Г. Мэнкью, С. Фишера и Р. Дорнбуша, вы не найдете однозначного ответа на этот вопрос. Одним из ключевых факторов является счет текущих операций платежного баланса (соотношение экспорта и импорта товаров и услуг, доходов от инвестиций или перевода валюты в страну) — если он в профиците и увеличивается, то валюта растет, если в дефиците и уменьшается, то валюта падает. Это легко проиллюстрировать на примере нынешних валютных кризисов в Аргентине и Турции. Впрочем, из этого правила — как можно увидеть на этом графике — есть три очевидных крупных исключения: США, Великобритания, Австралия. Исключением является и Россия: на протяжении многих лет, включая и кризисный 2014 год, счет текущих операций оставался положительным, а в 2018 г. по итогам первого полугодия вырос более чем в два раза к аналогичному периоду 2017 г. составил $53,2 млрд., к середине сентября превысил $98 млрд. (причина понятна — резкий рост цен на нефть при увеличившемся, но всего на 20% вывозе капитала).

Другим фактором является доля страны в мировой экономике. Чем она выше, тем крепче валюта, так как тем в большей степени она нужна для покупки товаров и услуг в этой стране. Отсюда понятна крепость доллара США (25% мирового ВВП) или зоны евро (те же 25%, не считая европейских стран, туда не входящих). Третьим фактором является внутренняя инфляция — если она высокая, то это негативно сказывается на курсе валюты (как в России буквально до последних лет или в нынешней Турции или Мексике). Четвертым, и, пожалуй, самым главным, как часто бывает в экономике, является сложно формализуемый критерий доверия к стране. Все слышали, например, о долговом кризисе Греции в 2010 г. Но при этом уровень долга Греции вовсе не составлял по мировым меркам чего-то запредельного (на тот момент — 130% ВВП, хотя и быстро рос предыдущие годы). При этом государственный долг Японии — порядка 200% ВВП. Однако японский долг никто не распродавал (а в последние годы при примерно том же уровне долга Япония, бывало, и продавала облигации с отрицательной доходностью, то есть инвестор получал меньше, чем вкладывал), в то время как доходность греческого при минимальной инфляции в зоне евро в 2010 г. достигала 25−28%.

Если мы обратимся к России последних лет, то мы легко объясним кризисом доверия и небывалую (в два раза!) девальвацию 2014 г. при положительном, хотя и падающем счете текущих операций, и, например, апрельское 2018 г. (введение санкций против Rusal) и августовское (публикация законопроекта группы американских сенаторов о новых санкциях, включая запрет на покупку государственного долга России). Собственно, и неудивительно: ведь не только иностранные, но и российские инвесторы, судя по растущей динамике чистого оттока капитала в 2017—2018 гг. (несмотря на высокие цены на нефть) или по большой разнице между доходностью ОФЗ и инфляцией (большинство выпусков ОФЗ за последний год держат доходность свыше 8% при официальной инфляции 2.5−3%). Таковы настроения не только юридических лиц: в августе население забрало из банков 100 млрд рублей и $1,5 млрд. Видимо, внимательно слушая рассказы чиновников и государственных банкиров о необходимости изъятия сверхприбылей и пересчете долларов вкладов в рубли.

Валютный курс, однако, зависит и от такой составляющей, как золотовалютные резервы страны. Если их много, то правительство может как продавать иностранную валюту, тем самым повышая курс собственной, так и покупать иностранную валюту, тем самым понижая курс собственной. Именно это — и в огромных объемах — имеет место в 2018 г. Золотовалютные резервы выросли с начала года с $432 млрд до $460 млрд. При этом, для сравнения — в Аргентине и Турции, где девальвация 2018 г. была наиболее острой, денежные власти потратили $13,5 млрд и $18,2 млрд, имея начальные резервы в $56,7 млрд и $88,4 млрд соответственно. Российский Центральный банк валюту не продавал, наоборот. В августе, когда курс начал меняться слишком сильно, Центральный банк объявил 9 августа о том, что прекращает на полтора месяца покупки валюты, но 17 августа их возобновил. 14 сентября Центральный банк объявил о прекращении покупок валюты до конца года и незначительно повысил (впервые с 2014 г.) учетную ставку, то есть ставку, по которой он кредитует коммерческие банки. Впрочем, не особо заботясь о согласованности позиций, уже 20 сентября министр финансов Антон Силуанов заявил о возможности возобновления закупки валют, после чего Центральный банк вновь объяснял, что это неправильно.

Зачем Правительство России делает все это? Дело в том, что одни из основных источников доходов российского федерального бюджета — это экспортные пошлины на нефть, нефтепродукты и газ, а также налог на добычу полезных ископаемых. Они исчисляются в долларах. А вот тратит российский бюджет свои доходы в рублях. Если средний курс доллара за 2018 год составил 58.3 рубля за доллар, то сейчас он порядка 63 рублей за доллар. При сохранении динамики цен на нефть, таким образом, российские власти «бесплатно» получают лишние доходы бюджета в размере, превышающем 1 трлн рублей. Не бесплатно, конечно, это для большинства населения, которые покупают как в чистом виде импортные товары, так и товары с валютной составляющей.

Кому выгодно понижение курса рубля?

В строгом соответствии с экономической теорией — экспортерам. То есть тем же производителям нефти, газа, металлов, являющихся в российской политэкономической системе самыми влиятельными группами, «национальным достоянием», как говорит в рекламе о себе «Газпром». Кроме того, последние годы буквально религиозный смысл приобрело «импортозамещение», для которого снижение курса рубля также выгодно. Спору нет — лучше производить в стране те товары, которые возможно производить. Но, как показывает опыт говядины, сыров, фруктов, да и многих промышленных товаров, для настоящего «импортозамещения» товарам аналогичного качества очень далеко. Фактически, часто речь идет о попытке заставить покупать товары худшего качества.

Так что же делать конкретно? Для начала, я не советовал бы людям, не являющимся квалифицированными инвесторами, играть в игры типа Forex или иных площадок, в надежде за день или месяц превратить последнюю вашу тысячу долларов сбережений в две тысячи. Суть этой игры состоит в том, чтобы сформировать крупный пул покупателей (продавцов) валюты, так, чтобы, грубо говоря, на угаданном вами движении валюты на 1 рубль вы выиграли не тысячу рублей, а что-то большее. Это называется «кредитное плечо». Проблема, однако, состоит в том, что и проиграете вы при формировании такого пула намного больше, если злодейская валюта пойдет не туда. И еще в большей степени, как при ставке на черное или красное в казино, в теории вероятность выигрыша составляет половину, на практике подавляющее большинство игроков проигрывает, так как плохо понимает динамику колебаний и с запозданием копирует движение рынка, вместо того чтобы предсказать точку бифуркации, когда его направление изменится. Существуют и компьютерные программы, помогающие фиксировать прибыль и двигающиеся вслед за рынком, но, чтобы управлять ими, необходимо также иметь хорошую квалификацию. Нет, безусловно, есть очень успешные игроки. Но, как правило, играют они на свои и стараются оценить если не инсайд, то влияние на рынок некоего ожидаемого события (выхода статистики по крупным экономикам, заявлений политического или экономического руководства крупных стран, начала\отсутствия военных действий и т. п.). Влияет и инстинкт, который можно приобрести лишь долгим опытом. Сошлюсь на авторитетное мнение американского миллиардера Рея Далио, который превзошел Джорджа Сороса по крупнейшей годовой прибыли возглавляемого им хедж-фонда Bridgewater (2010 г. — $15 млрд) и который был прибыльным даже во время мирового кризиса 2008−2009 гг., «играть с плечом все равно что играть в русскую рулетку, рано или поздно вы получите пулю».

Для богатых людей, которые обладают состоянием, грубо говоря, от 5 млн рублей в России и от порядка $1 млн долларов за рубежом, доступны услуги private banking, личного финансового планирования. Прибыль по таким продуктам может составлять 5−10%, хотя стоит помнить, что многие зарубежные фонды в принципе не желают иметь дело с русскими клиентами, информация из большинства юрисдикций стала в автоматическом режиме доступна российским налоговым органам (одним из немногих исключений, не входящим в систему CRS, являются как раз США, в то время как большинство привычных россиянам стран вроде Кипра, Латвии, Гонконга, Британских Виргинских островов в нее вошло) и чрезвычайно важна юрисдикция самой управляющей компании (если личный счет лучше иметь в низконалоговой юрисдикции, то управляющую компанию напротив — в юрисдикции наиболее развитых стран типа тех же США, Австрии или Великобритании, где можно более-менее быть уверенным в том, что она не растворится в воздухе). Но у большинства россиян сбережения, понятно, меньше.

В чем хранить сбережения?

На самом деле, альтернатив не очень много. Большинство стран не обладают стабильной валютой, если речь идет о сырьевых экономиках, то их валюты будут более-менее следовать за рублем (например, канадский или австралийский доллар, норвежская крона или саудовский риал), для маленьких стран будет большой спред между покупкой-продажей, курс китайского юаня устанавливается государством, и уже потому ему не стоит доверять. В целом, в нулевые годы доллар рос по отношению к подавляющему большинству мировых валют, но в 2017 году евро неожиданно вырос к доллару (с 1.07 до 1.2), дав доходность в рублях более 7% — одну из самых высоких на рынке, курс доллара же к рублю сократился на 5.5%. До кризиса 2008 г. действовало, в целом, правило корзины из 50% долларов и 50% евро — если стоимость одного опускалась, то другого поднималась. Однако после кризиса 2008−2009 г. доллар рос сильнее.

Если вы верите в возможность мировой рецессии (я лично — в ближайшие годы нет), то имеет смысл кроме доллара покупать также европейские «сверхвалюты» самых крепких экономик, которые так же хорошо чувствуют себя в кризис — швейцарский франк, шведскую и датскую крону. Если вы можете ждать долго, и не боитесь технических проблем по оформлению, то имеет смысл купить и американские государственные облигации (крупнейшим кредитором США являются, напомню, не страны, а физические лица) — в то время как ставка по облигациям многих надежных стран и компаний может быть даже отрицательной, доходность 10-летних облигаций США в этом году превысила 3% годовых, и даже по самым коротким (1 месяц и выше) — превысила 2%. В конце концов, долларовая инфляция хоть и невелика, но тоже существует (1.5−2%).

В целом, вы должны понимать, что покупка валюты — это прежде всего средство не заработка, но сбережения. Риск того, что рубль обесценится на десятки процентов в короткое время, существенен. Риск того, что настолько обесценится доллар или евро — нулевой. Имеют ли смысл валютные вклады, учитывая разговоры властей об их конвертации (последний раз таковая имела место в «лопнувших» банках 1998 г.)? Это зависит от вашего доверия к российской банковской системе. То же касается и идеи хранить деньги в банковской ячейке. У меня это доверие невелико. Альтернативой наличным может служить банковский вклад в зарубежном банке, но напоминаю про автоматический обмен налоговой информацией и ряд неприятных мелочей вроде незаконности зачисления денег за продажу недвижимости напрямую на зарубежный счет и крупные (до 100%) штрафы за их нарушение в России, имеет смысл проконсультироваться с юристом. Также, в целом, вклады менее $10 тыс. иностранным банкам не интересны, а российское гражданство может вызвать дополнительные проблемы. Впрочем, есть и такие плюсы, как высокий лимит государственного страхования вкладов: 100 тысяч евро в ЕС и 250 тысяч долларов в США вместо российских 1.4 млн. (чуть больше 20 тысяч долларов) и невозможность изъятия этих вкладов по решению Басманного суда. Я не рекомендовал бы людям, не являющимся квалифицированными инвесторами, покупку российских или иностранных акций, а также сырьевых commodities (золота, фьючерсов на нефть и т. п.) — они обладают высокой волатильностью, переменчивостью.

Само российское правительство, не желающее сокращать расходы (плановый дефицит трехлетнего бюджета 2018−2020 г. превышает 6 трлн рублей с учетом новых заимствований, которые могут оказаться под угрозой при расширении санкций, хотя по итогам этого года, очевидно, будет профицит — в том числе и по описанным выше причинам), заинтересовано в понижении курса рубля. Разумеется, плавном, не скачкообразном и не привлекающим лишнее внимание. Ресурсы для этого в виде золотовалютных резервов у него есть, справится. Ну значит, и нам нужно быть не глупее правительства. Если доллары и евро так ненадежны, как говорят правительственные чиновники и всякие телевизионные шуты, то зачем российский Центральный банк их покупает, а не продает?

Оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире