08:11 , 28 июня 2019

Столбики раздора, или Как я ездила на границу с Южной Осетией

Оккупация Абхазии и Южной Осетии российским войсками – тема в Грузии горячая, однозначная и очень болезненная. Это важно понимать, когда вы туда едете. Ни один грузин, а они все разные, не скажет вам: «Надо бы послушать осетин», или «Абхазы имеют право на самоопределение», или «Как хорошо, что там есть российские базы». Две жестокие междоусобные войны начала 90ых и сотни тысяч беженцев давно поставили в этой дискуссии точку. События 2008 года плеснули масла на тлеющие угли раздора, в очередной раз надолго рассорив грузин и с осетинами, и с россиянами. Оккупантами, как здесь говорят. И вот, я становлюсь свидетелем нового всплеска антироссийких отношений.

Поездка на границу с Южной Осетией, или, по-грузински, линию оккупации – это была полностью моя инициатива. Вообще, в Грузии сейчас надо быть аккуратнее со словами. Символические акты гораздо важнее реальных смыслов, когда обстановка до такой степени накалена. Например, съехав с трассы на Поти, мы проезжаем два КПП – останавливаемся, отдаем паспорта, теряем около получаса, пока вокруг ходят люди с автоматами, а документы проверяет полиция. Важно, что здесь стоит именно полиция, а не пограничники. Почему? Потому что, окажись они тут, сразу возникает контекст границы, косвенное её признание. А это недопустимо.

Или. Посреди довольно потрепанного села Атоци выстроено свеженькое здание Коммьюнити центра – так и написано, правда, по-английски. Это что-то вроде нашего МФЦ. Зачем? Чтоб люди «оттуда» могли прийти заплатить за коммуналку, оформить пенсию, получить выписку из домовой книги. Никто, конечно, не приходит. Но Центр работает.

От первого до второго КПП нас сопровождает полицейская машина. Потом село заканчивается вместе с асфальтированной дорогой, начинаются поля и раздолбанная колея. Пшеница, овес, кукуруза, горох – все засеяно, регион сельскохозяйственный, другой работы тут нет. Мы идем пешком. От красоты захватывает дух. Все банальные строчки про «Холмы Грузии» разом всплывают в памяти. Но не время расслабляться. Навстречу едет черный джип.

3119563

В машине – суровый парень в камуфляже, профессиональные бинокли, канистры.

3119565

Но оружия не видно: принципиальная позиция гражданских активистов (как они сами себя называют) – мирное патрулирование линии разграничения и препятствование «ползучей бордеризации». Главный – Дато, Давид Кацарава (интервью с Давидом Кацаравой). Друзья называют его «грузинским Стетхэмом», правда, чуть постаревшим: он брутален, немногословен, суров, и, похоже, влиятелен. Рядом – овчарка Ато, картинка сложилась.

3119553

Правда, на деле, Ато оказался милейшим псом, а Дато остроумным и галантным, но с первого взгляда в это сложно поверить.

3119587
Давид Кацарава (слева) и Егор Куроптев

Двое мужчин с автоматами стоят поодаль. Дато говорит, полиция. Подходить к столбикам не разрешают. И вот, наконец, я добралась до главной цели нашего путешествия – до столбиков.

3119571

Откуда, собственно, они тут взялись? Обычные, темно-зеленые, для забора, только будто сетку еще не натянули. Установка этих самых столбиков – и есть «ползучая бордеризация», фактическое прочерчивание границы по земле. Грузины говорят: никаких заграждений нет и быть не может, это наша территория. За это стоят грудью, физически препятствуя дальнейшему строительству забора и натяжению колючей проволоки. Кстати, проволока есть, но где-то в другом месте. Сколько успели, столько и натянули, пока не пришли активисты.

Прямо напротив буквально в сотне метров я вижу будку.

3119555

Дато поясняет, что это наблюдательный пункт, откуда противник следит за передвижениями активистов. Такое ощущение, что обе стороны всерьез боятся провокаций. Приближаться к столбикам нельзя, пересекать линию тем более. Никто и не пытается, фактического перемещения гражданских лиц между Грузией и Южной Осетией на этом участке нет.

И вот еще что важно отметить: на той стороне я не замечаю никакой атрибутики. По эту сторону – флаги. Пара грузинских и украинский, в знак солидарной борьбы против агрессора.

3119575

Я стараюсь быть беспристрастной. Выбираю нейтральные по смыслу слова, шучу, использую свое обаяние. В этой суровой мужской компании оно очень помогает. Говорю, что сначала оккупировала, а потом деоккупировала Дато. В смысле, для интервью. Его соратники натянуто смеются. Уже хочется уйти.

Мы возвращаемся в Атоци. Посредине села на холме стоит памятник жертвам Великой отечественной войны. Крошащийся бетон, неразличимые лица на фотографиях, неаккуратные желтые цифры 1941-1945. Сквозь листву разросшегося рядом дерева с памятника на меня смотрит Сталин.

3119567



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире