Просили прокомментировать постановление Правительства Российской Федерации от 14 января 2011 г. N 3 г. Москва «О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений». Сложно мне его прокомментировать. Естественно, позитивно то, что тяжело больные люди, у которых неблагоприятный прогноз в отношении их заболеваний в случае их нахождения в СИЗО, — там содержаться не будут. Вопрос только в том, как это будет происходить на практике. И будет ли происходить.

Не вдаваясь в детали, приведу одну из статей постановления.

«...Рассмотрение вопроса о направлении подозреваемого или обвиняемого на медицинское освидетельствование осуществляется при наличии одного из следующих документов:

письменное заявление подозреваемого или обвиняемого либо его законного представителя или защитника о наличии у подозреваемого или обвиняемого тяжелого заболевания, включенного в перечень, подтвержденное медицинскими документами, содержащими данные стационарного медицинского обследования (далее — медицинские документы), адресованное лицу (органу), в производстве которого находится уголовное дело (далее — лицо (орган)), либо начальнику места содержания под стражей…» (выделено мной).

Вот с чем мы очень часто сталкиваемся в СИЗО — так это с тем, что заключенные, чаще иногородние, но есть и москвичи, одинокие, — не могут подтвердить своих заболеваний документально. У таких людей, как правило, нет защитника, а есть лишь адвокат по назначению, который к истребованию медицинских документов не относится приблизительно никак. И как ни нужны документы, хранящиеся в стационарах, для следствия, суда, заполучить их нет никакой возможности. Мы обычно просим администрацию заверить личные письма заключенных в такой ситуации и направить их в стационар, но до сих пор мне неведомо, увенчиваются ли такие наши попытки успехом.

Тем не менее, далее в постановлении эти самые медицинские документы упоминаются чуть не в каждой статье, все дальнейшие события вокруг освидетельствования и здоровья заключенного должны быть ими подкреплены. Это немного смущает.

Тем не менее сложно не признать хотя бы и попытку сравнительной гуманизации в системе ФСИН шагом в нужном направлении. Хоть на поверку всё оказывается не так просто.

Сегодня мы посетили в Бутырке Калинина Сергея Александровича, отбывающего наказание, а по второму делу — подследственного и взятого под стражу. Сергей Александрович тяжело болен: он не может ходить самостоятельно, в камере — его костыль и кресло-каталка. В заключении он пребывает уже 4 года, за это время вторая группа инвалидности была заменена ему на первую. После автоаварии у Калинина стоИт диагноз «вертеброгенная миелопатия», парез одной из стоп и еще на страницу всяких медицинских наименований.

Пока мы говорили о Калинине с руководителем СИЗО Телятниковым, тот был уверен, что суды непременно освободят Калинина (на сегодняшний день в Бутырке у него самый тяжелый диагноз. Руководитель рассказал, что по телефону разговаривал с судьями, те обещали вопрос решить — вопрос об освобождении Калинина. Но когда мы всё же решили зайти к заключенному, тот извлек отказное постановление судьи Сташиной (мы ведь знаем эту фамилию? А обвинение представляла помощник прокурора Исайчева Л.В.) своем освобождении, вынесенное вчера. Сергей Вениаминович был возмущен и расстроен. Судья, отклоняя ходатайство, мотивировала отказ тем, что у Калинина отсутствует заключение комиссии врачей с «Матросской Тишины» о том, что он подлежит освобождению по ч. 2 ст. 81 — по болезни. Заключения врачей «Бутырки» оказалось мало.

Дальше возникает какая-то сложная история, якобы Калинин сам отказался от проведения такой комиссии, поскольку на Матроске уже был, и помощи там никакой нет. Но он не отказывался, а выразил сомнение. В результате три сотрудника СИЗО, включая врача, заактировали отказ. Это я всё не очень поняла, но вот Сергей Вениаминович считает, что судья вполне могла удовольствоваться для освобождения Калинина теми документами о его болезни, что представил СИЗО. Она сделала свой выбор обдуманно, видя перед собой человека, которого сложно конвоировать в суд, который не может ходить без помощи и поддержки и не может должным образом защищать себя, поскольку через пятнадцать минут он начинает думать о том, как сходить в туалет без посторонней помощи.

Руководитель пообещал (сугубо по собственной инициативе!), что до рассмотрения кассационной жалобы на это решение (он просил поскорей ее Калинина написать) он обеспечит направление Калинина в «Матросскую тишину» для рассмотрения его заболеваний этой самой комиссией. Он говорит: мы сделали даже больше, чем можем: мы написали, что прогноз развития болезни — неблагоприятный!
Но это не произвело впечатления на судью.

Если что, Калинин дважды обвиняется по ч. 4 ст. 159 (мошенничество). Когда мы пришли, он, обмотанный корсетом с массой каких-то ремешков, лежа на кровати, играл с сокамерником в шахматы.

В общем, на пути к гуманизации системы стоит многое и многое. Как далее будет развиваться судьба принятого сегодня постановление — мы будем рассказывать после следующих наших визитов, но это не должно быть делом исключительно администрации учреждений и врачей. Прокуроры и судьи тоже должны встать на путь этой гуманизации, иначе она захлебнется, как захлебывалось не одно начинание в этой сфере.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире