Красавец. Он был настоящий красавец, Рамил Ибрагимов, особенно тогда, в первой половине девяностых. Легкая проседь в черных, как вороново крыло, волосах. Черная борода. Черный свитер. Те, кто видел и слышал его еще раньше, в восьмидесятых, в спектаклях театра «Третье направление», говорят, что на сцене он был настоящий огонь. Черный рыцарь. Мне увидеть не довелось, но я верю. И еще он пел на сцене – и, говорят, как пел! Потому что голос…

Голос. Все слышали его в эховском эфире, и едва ли не чаще, чем всех нас, вместе взятых. Анонсы. Заставки. Отбивки. Самореклама. Реклама. Голос Рамила окутывал и хранил наш эфир, оставаясь по большей части анонимным. Голос глубокий и понимающий, как взгляд его черных глаз. И еще – абсолютно мужской, без обмана. Мужской голос, мужское поведение, мужской облик – такая редчайшая редкость в эфемерном мире телевидения, радио, кино, театра. Настоящий Румата из поставленного им на «Эхе» спектакля по Стругацким «Трудно быть богом». На его «да» и «нет» можно было опереться и положиться, как на стену. Потому что остальное от лукавого, а этого он не признавал.

Как же мы без тебя, Рамил… Как же мы без тебя.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире