В ходе предвыборных дебатов Дональд Трамп высказал свое отношение в возобновляемой энергетике: Трамп считает ветряную энергетику потому вредной, что она «kills all the birds,» нестабильна, а участки под фермы производят много испарений; ранее Трамп заявлял также, что ветряки вызывают рак. Такие представления схожи с мнением Владимира Путина, который говорит, что ветряки «так трясутся, что червяки вылезают из земли,» и заботится о людях, подвергая сомнению комфорт проживания людей «на планете, уставленной частоколом ветряков и покрытой несколькими слоями солнечных батарей.» В этом контексте особенно ярко становится заметна граница между устаревшими взглядами людей, оказавшихся волею случая у власти крупных богатых государств, и взглядами прогрессивной части человечества на климат и энергетику будущего. Добавьте сюда пренебрежительное отношение обоих к Парижскому соглашению по климату не на словах, а на деле. Это особенно забавно в свете новостей о том, что через несколько дней Путин будет принимать участие в саммите G20 под председательством Саудовской Аравии, где одной из ключевых тем будет экология и климат.

Развитие человечества и экономики непрерывно и напрямую связано с количеством энергии, которое оно может вырабатывать и использовать — чем больше энергии есть в распоряжении, тем больше размер экономики, — и то же относится к отдельным странам. Непрерывно растущая средняя ежесуточная потребность планеты в энергии в 2019 году составляла 158,839 ТВт∙ч, что на 140% больше, чем в 1971 году (66,387 ТВт∙ч), когда в США был достигнут пик добычи нефти из традиционных углеводородных месторождений, что, в свою очередь, породило гипотезу о конечности мировых запасов нефти и шоки на мировых рынках, а также предположения о скором достижении мирового peak oil production. Конечно, с тех пор в том числе благодаря развитию технологий конвейерного бурения горизонтальных скважин и множественного гидравлического разрыва пласта американцы вернули и значительно усилили свои позиции, став ведущей мировой полностью энергонезависимой нефтегазодобывающей державой и нетто-экспортерами нефти и нефтепродуктов впервые за долгие годы. Тем не менее прошедшие четыре года для США ознаменовались выходом из Парижского соглашения вразрез со всем цивилизованным миром. Полезно напомнить, как в мире возникало осознание важности совместного принятия такого документа.

Первой международной встречей, на которой были затронуты проблемы климата и окружающей среды, была Стокгольмская конференция 1972 года. Тем не менее, началом успешного широкого международного диалога по климату следует считать Монреальский протокол по веществам, разрушающим озоновый слой, к Венской конвенции об охране озонового слоя 1985 года, вступивший в силу в 1989 году — именно он был подписан почти всеми странами мира, включая Советский Союз и США. Следующим важным шагом послужила Рамочная конвенция ООН об изменении климата, консенсус об антропогенном влиянии на который к тому времени во всем мире уже де-факто существовал, принятая в 1992 году в Рио-де-Жанейро и вступившая в силу в июне 1994 года. В результате длительных переговоров к 1997 году на 3-ей Конференции сторон конвенции в японском Киото было принято международное соглашение, названное Киотским протоколом, которое на текущий момент включает 192 страны-участницы, — целью ставится сокращение выбросов парниковых газов в атмосферу Земли для противодействия глобальному потеплению. В рамках Протокола были определены и количественные показатели по сокращению выбросов: так, США взяли на себя обязательство сократить выбросы на 7%, Евросоюз — на 8%, а Россия и Украина  — сохранить среднегодовые выбросы на уровне 1990 года. Предложенные в 2001 годуМарракешскими соглашениями более детальные правила применения Киотского протокола на 7-ой Конференции, проходившей в Марокко, были приняты только в 2005 году в Монреале на 11-ой Конференции — а США в том же 2001 году отказались ратифицировать Протокол. Только в 2008 году начался первый 5-летний период действия Протокола, почти к концу которого, в 2011 году, из него вышла Канада. И наконец в 2015 году в Париже прошла 21-ая Конференция по климату, результатом которой и стала выработка Парижского соглашения, главной целью которого установлено непревышение глобального потепления более чем на 1,5 или 2 градуса от доиндустриального уровня в зависимости от сценария, — для реализации этой цели каждая из стран должна самостоятельно подготовить предложения. Так, Россия сообщила о планах сократить к 2030 году выбросы парниковых газов с 25% до 20% от уровня 1990 года, а США совместно с Китаем, являющиеся номером два и номером один соответственно по выбросам парниковых газов, обязались к 2025 году сократить свои выбросы на 26-28% от уровня 2005 года. Но то были США президента Обамы и министров энергетики Чу и Мониза, ученых нобелевского уровня.

Приход в Белый дом президента Трампа кардинально изменил политику государства в отношении климата под прикрытием заботы о гражданах и священного долга. Последовавшая реакция — как в международном поле, так и внутри страны — была беспрецедентной, и оставалась таковой все четыре года президентства Трампа. Вместо развития чистой и зеленой энергетики повышенное внимание уделялось добыче угля, углеводородам сланцевых бассейнов, а также черной металлургии, или, как говорит сам 45-ый президент США, всем их «beautiful factories.»

Конечно, не следует думать, что все эти годы Россия придерживается принятых и подписанных документов. Этому множество причин, но основная, сформулированная в 2004 году РАН в ответ на просьбу российского правительства выразить мнение в отношении Киотского протокола, звучит так: «Ратификация Протокола в условиях наличия устойчивой связи между эмиссией углекислого газа и экономическим ростом, базирующемся на углеродном топливе, означает существенное юридическое ограничение темпов роста российского ВВП,» — просто напросто в 2000-ые годы высоких цен на нефть российским властям не хотелось терять легких денег. А тем временем, по свежим данным Минэкономразвития РФ, которые оно приводит в качестве справки к направленному на согласование в правительство ПФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросу адаптации к изменениям климата,» потепление на территории России происходит в 2,5 раза быстрее, чем в среднем на планете. С точки зрения физики, это довольно понятно — арктическая зона составляет порядка 20% территории России, а именно Арктика нагревается значительно быстрее.

Приход в Белый дом ответственного лидера может дать планете шанс на выздоровление и даже на триггер к полному энергетическому переходу на чистые и возобновляемые источники энергии. Джо Байден в ходе предвыборной кампании обещал поддержать экономически ускорение перехода от ископаемого топлива к возобновляемым источникам энергии, сокращение выброса парниковых газов и ограничение изменений климата, для чего обозначил и конкретную дату — 2035 год — начав с незамедлительного возвращения к Парижскому соглашению. Более того, к 2050 году планируется преобразовать экономику в 100% чистую — столь же амбициозный план, какой представил недавно Евросоюз. И этот план действительно кажется возможным, потому что следует ожидать не просто 4 года президентства Байдена, а как минимум 12 лет правления ответственной демократической власти в США в связке Байден-Харрис, которых может оказаться вполне достаточно для принятия всех законодательных актов и трансформации бизнеса.

Наконец доля США в мировом ВВП составляет порядка четверти при том, что одновременно это и одна из наиболее эффективных экономик по соотношению ВВП per capita к затраченной энергии. Когда в Норвегии, доля которой в мировом ВВП в 2019 году составляет порядка 0,5%, стало выгодно приобретать электромобили благодаря принятым законодательным актам и развитию инфраструктуры, страна фактически достигла локального peak oil products demand. Когда аналогичные акты будут приняты в США, фактически полностью изменится весь мировой энерголандшафт.

Так и вернемся на курс прогресса — назад в будущее.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире