На глаз от четверти до трети материалов к 8 марта в российских медиа прямо или косвенно связаны с темой феминизма. Диапазон широк — от длинных скучных рейтингов выдающихся представительниц этой тусовки до суждений в том духе, что без тусовки и праздник больше не праздник. Плотность феминистской тематики выглядит беспрецедентной, а значит, феномен следует осмыслять.

Традиции известной части нашего общества питаться плохо усвоенными остатками того, что кажется очередной вершиной западной мысли, идет второй, если не третий, век. В этом смысле ничего принципиально нового не происходит. Основная интрига, как всегда, в разнице контекстов, в которые обсуждаемое явление вписано там и здесь.

Современный западный феминизм — одно из основных слагаемых мощнейшей левой, а точнее — левацкой волны, которая с каждым годом все наглее претендует на то, чтобы считаться единственно верным и единственно рукопожатным образом мыслей. Борьба за права нечеловечески угнетенных меньшинств, от расовых до гендерных, говорят идеологи этой волны. Агрессивное вымогательство привилегий, возражают сохранившие вменяемость.

И чем феминизм (как, собственно, и все остальные тематические изводы левацкой волны) радикальнее, тем он неотличимее от худших проявлений большевизма — как методологии, конечно, а не идеологии. Разница между подчеркнутым отрицанием самых фундаментальных основ человеческого бытия в исполнении большевиков двадцатых годов или активистов китайской культурной революции и сладкими мечтами радфема всех мужчин посадить на цепь (загнать в лагеря, лишить гражданских прав, применить презумпцию виновности, поголовно кастрировать, недостающее вписать) — только в том, что сегодняшним бодливым коровам рогов, то есть власти, пока не дано.

Вопрос, чем феминистические и прочие левацкие беснования закончатся на Западе, отдельный и очень непростой, но социальная база для этих беснований, и довольно мощная, во всяком случае присутствует. В России нет ни этой базы, ни мало-мальских предпосылок к ее формированию. Зато есть упомянутая выше привычка возводить если не в культ, то во всяком случае в моду все западное, что кажется актуальным. И еще есть общеизвестный стадный инстинкт наших медиа. Вот этими двумя факторами, кажется мне, агрессивное продвижение феминистической повестки к 8 марта и объясняется.

Отечественные феминистки довольно разношерстны. У одних доминирует дурной активизм как образ жизни, у других личная неустроенность, у третьих — мессианский комплекс, найдутся и четвертые, и пятые. Общий знаменатель тем не менее просматривается: все эти «сестерки» и «борчихи» (борцуньи?) в первую очередь откровенно неумны. Неумны потому, что были и остаются сектой, маленькой и смешной, хотя и шумной. И еще потому, что перспективы остаться сектой навсегда даже не понимают. Просто потому, что нормальные женщины за ними не идут и не собираются.

Есть в России проблемы, которые можно назвать специфически женскими? Несомненно. Осознаны они обществом в данном качестве? Скорее да, чем нет. Занимается общество их решением? Занимается, пусть где-то и медленнее, чем хотелось бы. А почему, несмотря на все сказанное, секта остается сектой? Да потому, что вещи, которые секта подает как главные проблемы, 99% женщин либо таковыми не считают, либо видит потенциал их решения где угодно, только не в секте. Последнее, кстати, лишний раз доказывает, что у типичной российской женщины с умом все неплохо и даже хорошо.

...И вот эти 99% (оставшийся процент в знаках внимания от «мужских шовинистических свиней» и не нуждается) в лице моих читательниц мне и хотелось бы от всей души поздравить с наступившим Женским днем и пожелать всегда оставаться самыми лучшими и самыми любимыми. И еще самыми понимающими, что женщины — слишком неотъемлемая часть общества, чтобы их обособление могло принести — обществу ли в целом, им ли самим — хоть какую-то пользу.

Больше материалов на Telegram-канале «Мейстер»



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире