Замглавы ФСИН на днях пожаловался прессе: не любят граждане сотрудников его ведомства. В некоторых городах и регионах не любят до того, что на улицу в форме хоть не выходи. А тут еще, говорит замглавы, истории с пытками в колониях, от которых и сотрудники «зашуганные», и их семьи, и даже дети.

Историй с пытками и прочими издевательствами на нас в этом году действительно вывалилось столько, что тюремное начальство — когда областное, когда и федеральное — не успевает каяться и извиняться. Зэки кровью на простынях аршинными буквами пишут призывы о помощи, аудитория ужасается очередным садистским видео, особенно отличившихся садистов (надо отдать должное) берут под стражу, а тот же самый замглавы ФСИН, Валерий Максименко, раз за разом повторяет, как ему стыдно и как опозорена честь мундира. Добровольно в отставку при этом из начальства, кажется, никто не отправился.

Садизм в ведомстве, конечно, не для всех. Буквально только что по сети разошлась фотосессия из дальневосточной колонии строгого режима, где отбывает 20-летний срок Вячеслав Цеповяз из печальной памяти «банды цапков». Образцовый, эталонный выродок исправляется и перевоспитывается под шашлык, крабов и икорку, да еще находясь на постоянной связи с внешним миром: три миллиона рублей в год — и любой каприз.

Фотографии старые, говорит Максименко. Сложно бывает избежать коррупции, говорит Максименко. Виновные уже наказаны, говорит Максименко.

Телефоны и интернет у заключенных, кстати, совершенно не редкость, и используются они сплошь и рядом для продолжения преступного промысла: масса историй про поставленные на поток схемы дистанционного мошенничества, совершаемого прямо в бараках, доступна буквально в пару кликов. Поскольку с внутренним распорядком зоны эти практики совместимы очень плохо, существуют они постольку, поскольку позволяются начальством. А позволяются, естественно, постольку, поскольку начальство в них заинтересовано.

Продолжать можно долго, но главное понятно: исправительная система прогнила намного сверх какого-то неизбежного фонового уровня. Исключения, наверное, есть, но в целом — именно так.

Любой хирург подтвердит: вскрывая гнойник, чистить его необходимо до самого конца, иначе недалеко и до сепсиса. Задача тем насущнее, что запрос на справедливость в нашей стране всегда был и всегда будет самым фундаментальным. И именно с естественнейшим массовым представлением о справедливости ни пытки, ни филиалы курортов в колониях никак несовместимы.

За последние десятилетия мы очень неплохо продвинулись с гуманизацией уголовного законодательства: со времен пика 2000 года сократить тюремное население удалось примерно на полмиллиона, или почти вдвое. Если получилось в этом вопросе, нет оснований полагать, что не может получиться и в смежном. Задача очень трудная, но решаемая.

Если несколько упростить, из системы размером почти 300 тысяч человек — такова штатная численность ФСИН — предстоит убрать, наказав по заслугам, неисправимых. А остальных всеми средствами, от страха неотвратимого наказания до весомых поощрений за каждый очередной год беспорочной службы, мотивировать работать строго по закону, чтобы самовоспроизводство беспредела прервалось и впредь пресекалось в самом зародыше.

Утопия? Задача модернизации армии имела намного больший масштаб, в ее реализацию, включая предприятия оборонки, были вовлечены не сотни тысяч человек, а миллионы. С этой задачей справились — и продолжаем справляться. Справились потому, что сделали ее абсолютным приоритетом, не государственным даже, а национальным. К исправительной системе сейчас необходим тот же самый подход. Критическая масса неблагополучия в ней уже давно перевалила через край.

Больше материалов на Telegram-канале «Мейстер»



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире