Сегодня движение «Голос» опубликовало Заявление о ходе проверки подписных листов с подписями избирателей в поддержку выдвижения кандидатов на выборах депутатов Московской городской Думы. Один из  главных тезисов заявления: «в сложившихся условиях движение «Голос» считает, что единственным способом обеспечения равенства кандидатов в депутаты Московской городской Думы и учета интересов избирателей будет являться регистрация всех кандидатов, представивших необходимое количество подписей».

Я чувствую, что это тезис не всем понятен и не все с ним легко согласятся, поэтому необходимо нашу позицию подробно разъяснить. Здесь ключевыми можно считать слова «в сложившихся условиях». Поскольку в нормальных условиях посыл должен быть совсем другим: надо провести проверку и  выяснить, кто собрал подписи, а кто нет. Но увы, нынешние условия далеки от  нормальных.

Начать придется издалека. Было время (1993–1999 годы), когда всем кандидатам приходилось собирать подписи. И провластным, и оппозиционным. И  тогда правила сбора и проверки подписей были вполне щадящими. В частности, количество подписей не могло быть более 2% от числа избирателей округа (а в  Москве и во многих других регионах был 1%), допустимая доля брака составляла 15% (позже ее увеличили до 25%), да и оснований признания подписи недействительной было не так много.

В 1999 году еще добавилась возможность регистрироваться по залогу, просуществовавшая до 2009 года. Но о залоге надо писать отдельно.

В 2002 году парламентские партии добились для себя льготы (если быть более точным, то льготы начали действовать со следующего созыва, с 2004 года). Им с тех пор не надо было ни собирать подписи, ни вносить залог. И почти сразу (уже в 2005 году) думские партии стали ужесточать правила сбора и проверки подписей – для всех остальных, их самих это теперь не касалось.

И к сегодняшнему дню мы пришли с тем, что подписей в  одномандатных округах на выборах в Госдуму и региональные парламенты нужно собирать уже 3%, допустимая доля брака составляет на федеральных выборах 5%, а  на других 10%, оснований признания подписи недействительной около двух десятков. Плюс во многих случаях еще закон требует нотариально заверять подписи сборщиков. Плюс в некоторых регионах (в той же Москве) период сбора подписей сокращен до минимума (30 дней). Плюс выборы перенесли на сентябрь, и в результате подписи приходится собирать в июне-июле, когда многих избирателей уже нет дома. Плюс входы в дома стали защищаться домофонами, да еще некоторые умники стали рекомендовать не открывать двери сборщикам, поскольку под их  именем могут действовать мошенники.

Между прочим, что такое 3% от списочного числа избирателей в  условиях, когда на выборы ходит 20% избирателей? Это 15% от числа реально участвующих в выборах.

Вот, кстати, любопытные данные с прошлых выборов в Мосгордуму. Тогда в трех округах больше, чем 3% от списка, получил только победитель. В 23 округах (более половины) больше, чем 3% от списка, получили только два кандидата. Большинство кандидатов от ЛДПР и «Справедливой России» получили менее 3% от списка.

А что происходило последние полтора десятилетия с регистрацией по подписями на практике? Общая картина: известные кандидаты, сбор подписей за  которых был публично заметен, часто получали отказы, а никому не известные, непонятно где и как собиравшие подписи, через этот фильтр уверенно проходили.

Но такой вывод часто приходилось делать путем больших обобщений. Явление не всегда было хорошо заметно. В одних случаях регистрировали всех, сдавших подписи, – особенно там, где отсев происходил на  более раннем этапе (например, на президентских выборах 2018 года). Иногда подписи сдавал всего один кандидат (как было на выборах мэра Москвы в 2003, 2013 и 2018 годах). В других случаях, наоборот, отказывали в регистрации почти  всем, собиравшим подписи, в условиях, когда основная масса кандидатов имела льготу (например, на выборах в Госдуму 2016 года).

Ситуация на выборах в Мосгордуму 2019 года сильно отличается от  других кампаний. В этот раз ставленники мэрии не стали выдвигаться от «Единой России», а пошли самовыдвиженцами. И им пришлось собирать подписи. Многим (если не большинству) впервые в жизни.

Не знаю, о чем думали в «Единой России», когда отвергали наши предложения о снижении доли подписей с 3 до 1%. Могу только предположить: они были уверены, что их зарегистрируют, какие бы подписи они ни принесли. Уверенность, конечно, не напрасная.

Собирали ли они в реальности подписи? Или нарисовали, в чем их  обвиняют их конкуренты? Конкурентам, конечно, можно и не поверить. Аргументы у  них есть, хоть и субъективные. Но я еще раз отмечу: опыта сбора подписей у  большинства ставленников мэрии нет. А успешность прохождения подписного фильтра 100-процентная.

Вот теперь их можно спросить: поняли ли они, насколько тяжелы и неадекватны правила сбора подписей? Если поняли, то  должны об этом честно сказать и признать необходимость реформы. Если не поняли – это будет лишним доказательством того, что они на самом деле подписи не  собирали.

В целом же всех кандидатов на  выборах в Мосгордуму можно разделить на четыре категории. Первая – кандидаты от  КПРФ, ЛДПР и «Справедливой России». Они подписи не должны были собирать, поэтому о них мы дальше говорить не будем.

Вторая – административные самовыдвиженцы, или (будем выражаться корректнее) ставленники мэрии, или (еще корректнее) «команда Собянина». Многие их них уже зарегистрированы, и нет сомнений, что остальных тоже вскоре зарегистрируют.

Третья группа – назовем их условно «гражданские активисты». Сюда можно отнести и кандидатов от «Яблока», и команду Навального, и команду Гудкова, и еще ряд известных политиков (Яшин, Янкаускас, Галямина и др.). У части из них есть отрицательный опыт выборов 2014 года, многие успешно прошли через муниципальные выборы 2017 года, участвовали и в другие выборах. У них есть сложившийся круг сторонников, команды. Они заранее тщательно готовились к выборам-2019.

Сбор подписей ими был публичен и  заметен. Но сейчас поступают сообщения о том, что избиркомы проверяют их  подписи (по крайней мере части из них) явно предвзято и готовятся отказать в  регистрации.

Четвертая группа – технические кандидаты и спойлеры. Это обычно люди, публично широко не известные, сбор подписей за которых был совершенно не заметен. Но часть из них уже зарегистрирована. Вот их подписи наиболее сомнительны. Правда, я уже слышал мнение, что при наличии больших денег и профессиональной команды можно собрать подписи за кого угодно. Возможно, это и так, но таки нужна профессиональная команда сборщиков. Таких команд не так много, гораздо больше профессиональных рисовальщиков. Да и кто будет тратить много денег на технических кандидатов? И главное – если подписи все же собирались, то это не могло пройти незаметно.

Вот теперь имеет смысл обсудить, как проходит проверка подписей. Чтобы было понятно, почему она не может выявить нарисованные подписи. Проверка эта обычно состоит из трех частей.

Первая часть не требует специальных знаний и навыков и  осуществляется обычно силами членов комиссии, но могут привлекаться и другие люди. Проверяется наличие всех требуемых данных об избирателе, а также о  сборщике, наличие у избирателя активного избирательного права (возраст, регистрация в округе), отсутствие неоговоренных исправлений и т.п. При качественном сборе подписей таких дефектов должно быть немного. Правда, избиркомы иногда слишком придираются к данным сборщиков, и тогда бракуются сразу все подписи этих сборщиков.

Вторая часть – проверка экспертом-почерковедом. С одной стороны, только почерковед может выявить рисованные подписи. Однако это почти  невозможно в условиях, когда избиратель ставит только подпись и дату. А если и  возможно, то требует слишком много времени – если проверять все подписи. А если проверять не все, то это и есть то самое «избирательное правоприменение».

Гораздо чаще почерковеды бракуют подписи не на том основании, что это не подлинная подпись избирателя, а по двум другим основаниям: либо дата проставлена не рукой избирателя, либо данные о нем внесены третьим лицом (не самим избирателем и не сборщиком). Косвенно это может быть признаком рисовки, но под это могут попасть и нормальные подписи.

С другой стороны, если почерковеды работают слишком рьяно, то  велика опасность произвола. Почерковеды обычно из правоохранительной системы, то есть их ни в каком отношении нельзя считать независимыми экспертами. От них не требуется подробного заключения, точнее, вообще никакого заключения не  требуется. И ответственности за ложную экспертизу они не несут.

Впрочем, пока идет информация, что почерковеды на этих выборах в основном отдыхают.

Третья часть проверки – по регистру избирателей (который находится в ГАС «Выборы»). Если избирателя, поставившего подпись, в регистре нет, либо у него другие данные, делается запрос в МВД. И справка из МВД является основанием для признания подписи недействительной.

Что таким образом проверяется? Если данные за избирателей вносились наобум, то, конечно, подделка сразу же станет ясной. Но так уже давно никто не делает. Рисовальщики пользуются базами данных. Если устаревшими, то  какая-то часть подписей будет забракована – избиратель уже успел умереть, выехать и т.п. А если рисовальщики пользовались актуальной базой, тем более той самой базой, по которой их потом проверяют? Очевидно, совпадение будет идеальным.

А теперь представим себе, что штабы кандидатов, поддерживаемых властью, имеют доступ к той самой базе данных, по которой их подписи потом проверяют. Даже если они и не рисовали подписи, а только проверяли по ней и  выбраковывали до сдачи, это уже создает сильное неравенство. Но подозрение в  рисовке остается, и оно усиливается от того, что к проверке никого из их конкурентов не допускают.

С другой стороны, о чем может говорить большое число несоответствий, обнаруженных у других кандидатов? Кроме того, что подписи рисовались? Во-первых, и в регистре избирателей, и в базе данных МВД могут быть ошибки, неточности, пропуски – в этом мы уже не раз убеждались, в том числе и разбирая другие ситуации. Во-вторых, при вводе данных избирателя с подписного листа в  компьютер возможны ошибки – как случайные, так и, увы, сознательные.

И вот теперь один из главных моментов. Как я чуть выше отмечал, к проверке по регистру избирателей представителей кандидатов не  допускают. Поэтому они, с одной стороны, не могут убедиться, что операторы правильно вводят данные в компьютер. А с другой стороны, они не могут убедиться, что у соперника данные проверяют в том же объеме (то есть тотально). Более того, один из кандидатов уже подсчитал, что операторы физически не могли ввести за время проверки данные по трем кандидатам, которых проверяли. И потому возникает сильное подозрение, что у одного кандидата проверили все подписи, а  у двух других – меньшую часть.

Вот все это мы и имели в виду, когда написали: «в сложившихся условиях». Конечно, хотелось бы, чтобы подписи за всех кандидатов были проверены так, чтобы можно было убедиться, подлинные они или нет. Но такой возможности в заданных временных рамках реально нет.

Пока мы видим только явное желание лишить москвичей возможности голосовать за известных и популярных кандидатов. Чьи подписи будут объявлены недействительности с использованием процедуры, которая не внушает доверия.

Впрочем, я бы не хотел, чтобы было наоборот, чтобы зарегистрировали только этих кандидатов. Впрочем, это уже из области фантастики, а реалии совсем другие.

Вновь повторяю: в сложившихся условиях есть только один выход – регистрировать всех, кто сдал достаточное количество подписей. Иначе выборы в  Мосгордуму можно будет сразу, до голосования, объявлять «невыборами».

Понятно, что отказы в регистрации можно потом оспаривать в  суде. Впрочем, те, кто все это делает, Мосгорсуда не боятся. Правда, Верховный суд иногда (довольно редко) становится на сторону кандидатов.

Но и Верховный суд – не конечная инстанция. И если в нем кандидатам не удастся отстоять свои права, я надеюсь, они дойдут до Страсбурга. Кампанию-2019 это, конечно, не спасет, но борьба этим годом не кончается.

Оригинал



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире