12:54 , 22 мая 2013

Новое кино или хорошее старое?

«Ушёл последний, кто делал новое кино», — пишет один из пользователей фейсбука об Алексее Балабанове, которого похоронили вчера на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга. «Не стало великого режиссёра», — вторит ему другой. И так далее и тому подобное.

И снова не даёт покоя вопрос — как оценить сделанное человеком, по каким критериям?

Семь лет назад мне позвонила женщина, представилась помощником режиссёра Балабанова и попросила от его имени использовать мою песню «Плот» в будущей картине с рабочим названием «Груз-200». Я спросил — о чём будет фильм? Она ответила, что так называли гробы из Афганистана, и моя песня нужна для того, чтобы у зрителя осталась вера в завтрашний день после рассказа о том времени и несправедливости войны. Ну как было не разрешить?

Когда мне прислали диск с отснятой картиной, оказалось, что к «Афгану» и к времени всё это имеет весьма слабое отношение. На фоне картинок восьмидесятых годов почти два часа смаковалась патология.

Первый вопрос, который возник у меня после просмотра — как изъять из этой бредятины мою песню. Второй — зачем снимать такие фильмы? Чтобы плодить маниакальных уродов? Уже потом я пытался посмотреть другие фильмы этого режиссёра и, как мне кажется, понял, зачем они были сделаны, — чтобы снять НОВОЕ кино.

Однажды, лет десять назад, мой сын обратился ко мне с вопросом — какое минимальное количество фильмов, ставших классикой в разных жанрах, нужно просмотреть, чтобы хоть как-то разбираться в кино? Я составил ему список из сорока картин, которые считаю лучшими, двадцать зарубежных и двадцать наших. Среди наших были «Полёты во сне и наяву», «Щит и меч», «Джентльмены удачи», «Место встречи изменить нельзя»... Я думаю, каждый сможет продолжить этот список самостоятельно и расхождений практически не будет. Это не новые или старые фильмы, это великие фильмы, это то, что мы называем «большое кино». Но фильмы Балабанова в этот список не попадут.

И вот сегодня я читаю о том, что новое кино снимать в России больше некому. Ну что ж, будем обходиться хорошим старым.

***
В своей знаменитой «системе» Константин Сергеевич Станиславский сформулировал принципы работы актёра над ролью. По сути, вся эта работа сводится к решению задач, которые актёр должен сам для себя определить и поэтапно их решать: собрать внимание, снять зажимы, очеловечить своего героя, выстроить линию поведения и т. д и т. п.

Но до решения всех задач и овладения ролью актёр должен поставить перед собой сверхзадачу — своим трудом и спектаклем в целом донести до зрителя ту глобальную идею, которая заложена в произведении. И именно сверхзадачу Станиславский считал также доминантой, венцом всей проделанной работы, потому что без неё все усилия по преодолению каких-либо локальных задач начисто лишены смысла.

К чему я всё? А к тому, что создавая любое произведение искусства, каждый художник, писатель, поэт, балетмейстер или режиссёр также обязан определить для себя сверхзадачу, причём точно и конкретно. Говоря по-простому, ответить самому себе на вопрос — для чего я всё это делаю? Какие струны в душах людей тронет мой спектакль, балет, пейзаж или фильм? Станет ли мир хоть чуточку лучше после знакомства с результатами моего труда? Смогу ли хоть кому-то помочь, кого-то сделать умнее, добрее или терпимее?

После моей заметки в фейсбуке о фильмах Балабанова на меня свалилась лавина обвинений в консерватизме, осквернении памяти, святотатстве и прочих грехах. Отвечая на эту критику, скажу так: в моей заметке не было ни слова о Балабанове — человеке (царствие ему небесное), но мне непонятно, почему даже в день его похорон нельзя говорить о кино? Что за табу такое?

Поэтому продолжу: мне кажется, я знаю те задачи, которые ставил перед собой данный режиссёр (удивить, рассмешить, напугать, вызвать чувство омерзения или неловкости и т. д.), вижу, как он их решал, но я не понимаю той самой сверхзадачи, которая двигала им.

Да и была ли она?

Я чувствую её присутствие в «Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана, она точно есть в «Кабаре» Боба Фосса, она наполняет мои глаза слезами во время просмотра «А зори здесь тихие» Станислава Ростоцкого, она есть даже в ранних фильмах Никиты Михалкова, когда он ещё снимал для людей, а не для американских «академиков». Я понимаю — зачем все эти фильмы были созданы.

Но после просмотра «Братов» или «Груза-200» у меня этого понимания нет. А ведь я не считаю себя человеком случайным: полжизни слежу за всем, что появляется на киноэкранах, сам снимался в кино, писал музыку для кино, сейчас озадачен написанием киносценария и знаю достаточно близко многих работающих в этом интересном, сложном и противоречивом жанре.

Оригинал


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире