levkovich78

Евгений Левкович

13 июня 2017

F

«Рабское племя», «опять дали всех свинтить», «на глазах у них такое — а они стоят», весь этот гогот, причём от людей, которые в подавляющем большинстве своём никогда ни в чём подобном не участвовали, а когда участвовали — ровно также на всё это взирали или покорно садились в автозаки — я могу себе представить, как он может задевать.

Я хочу заступиться за вас, дорогие мои слабаки. Я как никто другой знаю, что вы чувствуете. Сегодня на моих глазах задержали близкого мне человека — Яну Чабовскую. Резко выхватили из толпы, я увидел уже удаляющиеся широкие от брони спины с надписями «Росгвардия». Я их догнал, схватил одного за «рукав» — и получил удар в грудь, моментально оказавшись на асфальте. Встал, догнал снова, и вместо того, чтобы положить всех пятерых с вертушки, или выстрелить из лазера, или не знаю что ещё там сделали бы на моём месте наши интернет-герои, потребовал задержать и меня тоже.

«Иди отсюда, пока уголовку не завели», — ответ был, стоит отдать должное, предельно честным. И дальше, всё-таки прорвавшись к автозаку, в который Яну посадили, ведя бессмысленные переговоры с совершенно озверевшими и вошедшими в раж бойцами («валить этого Навального надо», «у меня мать в деревне пять тысяч получает — и не хнычет», и всё это «на ты», хамски, с садистским удовольствием) я, конечно, думал о том, что дома у меня два совсем ещё маленьких щенка, что они уже несколько часов без еды, и что случись что со мной — они съедят полквартиры, не моей — чужой. И про маму свою одинокую подумал, которой завтра в девять часов утра я должен помочь передвинуть тяжелую мебель, и никто, кроме меня, ей не поможет. И ещё я думал о том, смогу ли я сделать самый страшный для себя выбор, если близкого мне человека, например, изобьют, или посадят? Но ни того, ни другого, слава богу, сегодня не произошло…

Я знаю, что вы чувствуете и о чём думаете. И даже если вы просто боитесь человека в форме и при оружии без какой-либо «уважительной» причины — вы всё равно достойны только самых тёплых слов. За то, что преодолевая страх, всё же выходите на площади и не молчите, за то, что вы просто честные и неравнодушные люди. Слава вам и хвала.

Слава женщине, которая поздно вечером вышла из соседнего с ОВД «Нагорное» дома (увидя, что мы стоим у ворот и ждём задержанных) и честно призналась: «Я боюсь ходить на митинги, у меня трое детей, но я могу вас напоить горячим чаем». И другой женщине из этого же дома, которая предложила наготовить для арестованных еды.

Слава вам и хвала.

И не слушайте вот этих, которые про «рабское племя». Знаю я эту **** породу — эти первыми сдадут. Они уже отомстили за Политковскую и Немцова, отбили Навального и Удальцова, Демушкина и Тесака, совершили сто революций, причём в стране, которой правят озверевшие силовики, сидящие на ядерной кнопке и миллиардах от нефти.

Не слушайте.
Вы — молодцы.
И я счастлив жить с вами в одной стране.
Спасибо, что вы есть.

Оригинал

31 августа 2014

Сто процентов

Всякий раз кто-то спасает меня от отчаяния.

Сегодня вместе с украинским телеканалом «Интер» я проводил опрос москвичек на тему того, верят ли они в участие российских срочников в войне в Украине и как бы они отреагировали, если бы на войну послали их собственных сыновей. На первый вопрос большинство ответили, что не верят, что там только добровольцы и ополчение. А на второй… «Никогда бы с этим не согласилась». «Не отпустила бы ни за что». «Легла бы поперек», и так далее. Все отвечали в таком роде, абсолютно все, сто процентов.

И более того. Видя логотип украинского телеканала многие подходили к нам сами и говорили теплые слова. Последним подошел молодой парень, лет двадцати. «Можно я скажу?». Мы извинились, объяснив, что опрашиваем только женщин. «А что вы хотели сказать?» — поинтересовался я. «Да ничего особенного… просто слава Украине».

Наверняка эта капля в море и наверняка нам вот так сегодня просто повезло. И все-таки Кремль безбожно врет про 88 процентов. За тот час, что мы простояли на Пятницкой, это стало очевидно. Ну, или все эти проценты живут не в Москве…

В любом случае, спасибо тебе, кто-то.

Оригинал
Мы не собрали подписи.
Честно, не собрали. Никакого воя про кровавый режим не будет — мы просто не собрали, и точка.

У этого есть пять причин.

Первая и самая главная — мы сами.
Мы не доработали. Это не кокетство, потому что собрать пять тысяч подписей очень тяжело, но реально, и это стоит признать. Мы наделали массу ошибок на старте кампании, которые стоили нам, в итоге, драгоценных дней. Впредь мы этих ошибок не сделаем.

Вторая причина — это та система, против которой мы боремся.
Вести независимую предвыборную кампанию в современной России могут только сумасшедшие, вроде нас, а нас, буйных, мало, как пел Владимир Семенович. Система сделала всё для того, чтобы нас стало мало. Государство полностью отрезало оппозицию от финансирования — соответственно, мы не можем даже платить сборщикам, а чтобы собрать пять тысяч подписей 50 человек должны ходить по домам с утра до ночи, то есть — как на работу. Многие из нас собирали подписи после работы, между делами, совещаниями, командировками, и так далее. Это тоже снизило результат. Государство почти полностью заблокировало для оппозиции доступ к СМИ — и поэтому многие москвичи были вообще не в курсе, что мы что-то там собирали. Наконец, власть не случайно установила именно такие сроки сбора подписей. Треть, если не половина наших потенциальных избирателей, разъехалась по дачам и отпускам.

Третья причина — это…
Не знаю, вроде не хочется никого обижать. А уж себя лично хвалить — тем более. Но, ради справедливости. Я сдал больше ста пятидесяти подписей, я заполнял всё собственной рукой, всё проверял и перепроверял, и поэтому лишь одна из подписей оказалась недействительной. Одна. В это же время некоторые «волонтёры» и «профессиональные сборщики» приносили подписные листы, в которых всё было наоборот: одна подпись — чистая, остальное — нарисованный фальшак. Про аккуратность вообще молчу. Вы большие негодяи, ребята (вообще, надо сказать, что моя любимая подруга Оля Романова — излишне доверчивый человек, раз вокруг неё умудряются ошиваться такие шарлатаны, впрочем этот её недостаток — есть продолжение её больших достоинств, которые, конечно, ни в коем случае нельзя терять).

Четвертая причина — равнодушие.
Не буду расшифровывать, вы, равнодушные, сами всё про себя знаете, и я даже без претензий, я просто констатирую факт. А так-то человек имеет право быть равнодушным.

И пятая — это пропаганда.
Ходя по квартирам, я с ужасом обнаружил, что телевизор включен почти везде. А что про нас говорят по телевизору — вы знаете. Как побороть эту лавину — не знаю.

Исходя из всего сказанного у нас вроде бы должны опуститься руки.
А всё наоборот, на самом деле. Мы получили гигантский опыт. Мы остались независимыми, и это очень важно. С нами тысячи простых людей, вы даже не представляете насколько невероятных. Я расскажу о них в ближайшие дни и вы в этом убедитесь. И именно потому, что они есть, мы ещё как повоюем.

Спасибо вам всем, огромное сердечное спасибо.

Оригинал
16 октября 2013

Лицемерие и погромы

Логика погромщиков абсолютно прозрачна и ясна. Черножопых — вон. Они четко ей следуют, не прикрываются никакими эвфемизмами, они в открытую кричат «зиг хайль!', поэтому обсуждать их я не вижу смысла. Они не лицемерят, это прямые идеологические враги, насилие которых по отношению к мирному населению, безусловно, должно получать симметричный, как принято говорить, ответ.

А вот логику тех, кто при каждом межнациональном конфликте впадает в антифашистскую истерику, я до сих пор понять не могу. Не побрезгуйте объяснить мне свою логику.

Вот вы говорите: вся проблема — в коррупции, закон должен быть един для всех, и для русского, и для чеченца, и для азербайджанца, и для зулуса, и он должен неукоснительно выполняться, и все тогда успокоятся, и всем миру-мир и брелок-фонарик в карман.
А я вам в ответ рассказываю несколько историй.

Вот летел я однажды в город Грозный на футбол. Впереди меня сидели две русские девушки, тоже фанатки ЦСКА, и пили купленное у стюардессы вино. Вели себя, надо сказать, развязно, мне не нравилось, но абсолютно в рамках закона. А справа от меня сидели чеченцы. Мы разговорились. И вот чеченцы эти, совершенно спокойно, как бы желая добра, предупредили: вы только девчонок этих из гостиницы не выпускайте, пока не протрезвеют. Проблемы могут быть. Вплоть до побоев. У нас, знаете ли, девушки, идущие по улице в подпитии, да еще и в коротких юбках… В общем, закон у нас такой.

Упс! Как же это? Мы вроде живем в одной стране, конституция у нас вроде как одна, уголовный кодекс вроде тоже как один, только в Москве женщина в подпитии и в короткой юбке ничего не нарушает, а в Грозном — нарушает?

Так вот объясните мне, какой же вы закон собираетесь придумать, чтобы он в данном случае стал общим и единым? То есть, закон-то уже есть. Интересно, как вы будете добиваться его исполнения в городе Грозный?

Или вот. Спустя несколько дней после Манежки беседовал я с одним дагестанцем — кажется, из Дербента. Он рассказывал мне о своем детстве. «У нас две части города, старая и новая, были соединены мостом, — говорил он. — А мост был совсем узкий, настолько узкий, что если навстречу друг другу идут компании из трех-четырех человек, то пока одна компания другой дорогу не уступит — никак не разойтись. И вот ни недели не обходилось без поножовщины. Горячая кровь, плюс культура, плюс ножи у каждого… Но в милицию мало кто обращался. Без судов проблемы решали. Не любят там это».

Упс! Как это? Мы вроде живем в одной стране, конституция у нас вроде как одна, уголовный кодекс вроде тоже как один, в Москве нас всячески приучают к тому, чтобы мы все проблемы решали юридическим путем, а в Дербенте, оказывается, многие по шариату живут, и иначе не хотят?

Так вот расскажите мне. Какой же вы закон собираетесь придумать, чтобы он в данном случае стал общим и единым? То есть, закон-то уже есть. Интересно, как вы будете добиваться его исполнения в городе Дербенте? Бомбами?

Или вот еще. Была огромная страна, вы же помните, Советский Союз. Я, кстати, очень ее любил, особенно когда из Москвы в Баку на поезде едешь: столько пейзажей меняется, такая нев**бенная территория, все друг друга ох*ительно любят — не жизнь, а рай на Земле. И вдруг «что-то пошло не так». Чуть советское правительство вожжи отпустило, как в каждой республике поднялись свои национальные движения (многомиллионные, прошу заметить). И началось. Одни захотели в Европе жить, другие — в Азии, третьи — армян резать принялись. Но главное — все захотели делать это без России, ибо задолбали эти русские командовать и деньги красть. Россия противилась-противилась, а потом и говорит: ладно, что поделать, хрен с вами, живите как хотите. И вдруг — упс! — выяснилось, что работы в том же Азербайджане нету ни х*ра, и денег, соответственно, тоже.

И что? Те же самые, которые на многотысячных митингах с национальными флагами стояли и устраивали самые что ни на есть этнические и религиозные погромы (с сотнями человеческих жертв, между прочим — это вам не торговый центр разгромить), из-за которых мои родственники, например, со слезами на глазах вынуждены были бежать кто куда, от Электростали до Вашингтона, решили: чего-то х*ево нам, хотим обратно в Москву, там все бабки. А домой можно и на лето приезжать, пару-тройку жизней с собой прихватив, поскольку все равно недоноски эти русские, Коран наш не чтут ни фига, баранов резать на улице запрещают и рынки строить.

Так вот расскажите мне. Какой же вы закон собираетесь придумать, чтобы он в данном случае стал общим и единым? Запрет Корана?

Я вот думаю, что не придумаете вы такого закона. А если придумаете и начнете претворять в жизнь, то только кайлом и прутом, и окажетесь, в итоге, самым что ни на есть тоталитарным режимом.

А по-другому, думаю я, не жить нам всем вместе. И дело вовсе не в кривых носах и темных попах, а в социальных, культурных и религиозных особенностях, в укладе жизни. Только в тоталитарном государстве, запрещающем религию, инакомыслие, личностную самоидентификацию, все на свете запрещающем и карающем за всё, каким и был Советский Союз, заяц и кот смогут делить коммуналку. А в нормальном демократическом — не получится. Только в гости друг другу ходить.

Это я так думаю, а вы — думаете иначе, и это не так уж плохо. Но вот что самое удивительное. Вы же все равно понимаете, что проблема есть. Ну, то есть, даже видите — нравится вам это, или не нравится. Точняк есть. Царицыно, Манежка-раз, Манежка-два, Кондопога, Сагра, Пугачев, Ростов, Ставрополье, Бирюлево, десятки других мест. То есть, проблема прям очевидна, и рано или поздно ее придется решать. Допустим, люди, которые вместо погромов предлагают пересмотреть отношения с Кавказом, ввести визовый режим с Закавказьем и Средней Азией — ксенофобы и недоумки. Но у них хотя бы есть рационализаторское предложение. Официальное введение норм въезда и выезда, проверка претендента на всё и вся, по которым в страну, тем не менее, вполне сможет попасть мой сосед-армянин, в мастерскую которого стекается вся Москва, а не смогут попасть люди с криминальным прошлым, или ничего не умеющие, или не знающие ни слова по-русски, или такие, как этот Орхан-Оглы, или как там его. Перед ним бы вежливо извинились, как часто извиняются перед нами (а на самом деле, даже не извиняются) в британском, испанском или американском посольствах, и сказали бы адью-пакендова, не вызываешь ты у нас, брат, никакого доверия. Е**ная трагедия, конечно, но зато никаких погромов.

А вы то что предлагаете? Закон один для зайца и кота? Приучить кота есть морковку? Пересажать попутно всех фашистов-погромщиков? Окей, ату всех погромщиков, я согласен. Но что вы будете делать с почти восьмидесятью процентами русских, которые вполне себе тихо-мирно (пока тихо-мирно) говорят — да не хотим мы так жить? Заставите захотеть с помощью автозаков? Объявите их вне закона? И кем вы тогда будете, как не самыми натуральными фашистами?

Чудовищное, фантастическое лицемерие — вот что всех погубит.

И погромы — как раз одно из следствий этого лицемерия.

Оригинал
17 июля 2013

Обложка

Как многие из вас уже знают, а некоторые даже успели, не читая, осудить, это — августовский номер американского журнала RollingStone:

998840

Бостонский подрывник Джохар Царнаев. На обложке. Не Мадонна, помогающая детям, а убийца, отправивший на тот свет трех ни в чем неповинных людей, и еще нескольким оторвавший руки и ноги. Внутри — два месяца работы редактора издания Джанет Рейтмен, десятки интервью с друзьями детства, одноклассниками, учителями и соседями террориста.

В Штатах, конечно, появление Царнаева на обложке стало итогом не только блестящей журналисткой и важной с социальной точки зрения работы. Это еще и чисто маркетинговый ход. В мире «дикого капитализма» на лицах террора действительно можно заработать, благо законами это не запрещено. Номер, я уверен, в итоге купят даже те, кто сейчас в гневе пишет, что больше RollingStone не откроет никогда.

У нас ситуация иная. В России на Царнаеве можно заработать разве что почетное место в рейтинге цитируемости, а дальше — один геморрой. Рекламодатели от таких «выходок», мягко говоря, не в восторге. С «органами» могут быть серьезные проблемы. Не дай бог еще какой-нибудь работник «Уралвагонзавода» усмотрит в тексте пропаганду всего на свете самого страшного и запретного: один его донос может стоить журналу слишком дорого, и не только в финансовом плане.

Характерно, что в Америке RollingStone, когда тот публикует материалы, подобные биографии Царнаева, ругают именно за циничность самого способа получить прибыль. Тогда как русский RS (который, конечно, переведет и напечатает этот материал, хоть и не на обложке) обвиняют совсем в другом — в популиризации и легализации подонков. Так было, например, после недавней публикации интервью Евгении Хасис.

Зачем мы это делаем? Что ж, я просто в очередной раз напомню вам. «Подонок» Хасис с успехом работала менеджером крупной бухгалтерской конторы. Ее сообщник Никита Тихонов — выпускник истфака МГУ. Андреас Брейвик, про которого в будущем у нас тоже выйдет большой материал, был управляющим директором сразу нескольких корпораций. Эти люди — не зомби-захватчики, свалившиеся на нас с планеты Катрук. Они играли с нами в одних дворах, читали одни книжки, ходили с нами в одни школы и институты, сидели с нами в одних кафе. Их жизнь (а значит и жизнь их жертв) могла сложиться совершенно иначе.

И Царнаева, кстати, тоже — как раз об этом, собственно, вся история. И совсем не случайно он выглядит на обложке RS, как молодая восходящая хип-хоп звезда. Момент, в который улыбающийся мальчик стал способен на беспощадное убийство, прошляпили, в том числе, и мы с вами — такие ранимые, тонкие, высоконравственные существа.

Клянусь, если бы мы жили в чуточку другой стране, я прямо сегодня поставил бы на обложку русского RollingStone Дмитрия Виноградова. Того самого страшного-престрашного убийцу семи человек в аптеке «Ригла», а на самом деле — магистра института государства и права при РАН, волонтера Greenpeace, отчаянно влюбленного юношу-романтика, до которого, когда ему понадобилась психологическая помощь, никому не было никакого дела.

И висело бы его лицо по всему городу, как немой укор и немое предупреждение.
Для тех, кто еще не в курсе: во всех кафе и барах на Никитском бульваре, в которых собирается пол журналистской Москвы и политическое протестное сообщество – от либералов до националистов, второй день резервируют столы представители движения «Наши». Сидят по пять-шесть часов, не давая поужинать другим, почти молча, фотографируют окружающих, ведут какие-то записи, алкоголь не пьют, но при этом активно закусывают (черт возьми, оказывается можно и так! :-)) По словам работников «Жан-Жака», средний счет каждого стола – четыре-пять тысяч рублей. Разумеется, как принято говорить, «наших с вами денег».

На столах «нашисты» ставят таблички «Столик за Путина». На просьбы официантов убрать их – мол, не надо провоцировать людей – вежливо посылают на х*й. Дословно: «Наши столы, что хотим – то и делаем».



По сути, ни отказать им в резерве, ни прогнать их из заведения нельзя – хоть ведут они себя и нагло, но ничего противоправного не совершают. В самом деле, любой человек имеет право прийти в любой бар хоть с табличкой «Я идиот».

Зачем они вообще это делают? Для меня ответ очевиден: пытаются спровоцировать какого-нибудь из не особо сдержанных завсегдатаев на пьяную драку, после чего — сами понимаете: от уголовного дела до закрытия заведения. Примеры такого вида «рейдерства» в Москве уже были.

За эту версию говорит и то, что вместе с «нашистами» в залах сидят амбалы, по виду — с Северного Кавказа. Как сказала администратор «Жан-Жака» Наташа, женщина не хрупкая, «спина как мои три». Вот пара этих ребяток:





«Нашисты» периодически согласовывают с ними манеру поведения, а также сообщают им о том, на какую сумму они наели. Нет никаких сомнений, что в случае конфликта эти хлопцы первыми встанут со своих мест. К сожалению, версия о том, что к своим акциям «путинисты» будут привлекать бойцов из северо-кавказского региона, подтверждается :-(

Всё это, конечно, очень неприятно. С другой стороны – замечательно. Тупицы упорно, собственными руками, объединяют против себя всю Россию. Вчера, например, поддержать завсегдатаев «Жан-Жака» приехала даже Ксения Собчак. Еще полгода назад я и в страшном сне не мог представить, что буду сидеть с ней за одним столом, и мирно обсуждать проблемы и пути развития националистического движения в России :-)

Мы все за одним столом – Илья Яшин, Оля Шорина, Тихон Дзядко, мой приятель Юра Белолапотков, которого еще полгода назад, опять же, можно было вытащить из дома только предложением поиграть в боулинг, а вчера вот он сам позвонил, в свой выходной день, сорвался, приехал… Это бесценно, на самом деле. Перефразируя известную поговорку, при таких врагах, как «нашисты», и друзей не нужно. Они, именно они в первую очередь, добьются того, что Россия все-таки станет свободной. Обязательно станет. Иначе жить нет никакого смысла.

Ну я в ближайшие дни буду ходить в любимые места на Никитском исключительно вот в такой самопальной футболочке. Фото, кстати, Ксении Анатольевны :-)



Оригинал
Подробнее о процессе по делу об убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналиста Анастасии Бабуровой читайте в:
 — в публикациях Евгения Левковича в журнале «The New Times»
 — в блоге Тимура Олевского на сайте «Эха Москвы»
 — статьях Веры Челищевой в «Новой газете»
 — в статьях Никиты Гирина в «Новой газете»


Приговор по делу об убийстве адвоката Станислава Маркелова и журналиста Анастасии Бабуровой должен быть вынесен до конца апреля. Только кто его будет выносить – уже непонятно. 14 апреля процесс покинула присяжная Анна Добрачева. Анна — уже не первый человек из коллегии, кто взял самоотвод, но первый, кто решился рассказать правду о творящемся в суде беспределе. Добрачева вышла на меня, как на журналиста, занимающегося независимым расследованием дела, и заявила, что на коллегию оказывается давление. Диктофонная запись в моем распоряжении имеется. Я прошу журналистское сообщество встать на защиту присяжной.

Заявление Анны Добрачевой:

«В устной форме о самоотводе я заявила нашему куратору еще утром во вторник, 12 апреля. Я указала, что со стороны некоторых присяжных на коллегию оказывается давление — нас с самого начала склоняют к обвинительному приговору. Вечером же, когда я составляла письменное заявление, куратор сказал, чтобы в причинах выхода я указала «семейные обстоятельства». Донесли ли в итоге до судьи Замашнюка истинные причины моего самоотвода — я не знаю.

Ряд присяжных являются бывшими сотрудниками правоохранительных органов, а присяжные №1 и №4 с самого начала суда ведут в коллегии пропагандистскую работу. Каждое утро номер первый зачитывал нам в совещательной комнате материалы из СМИ, зачитывал даже то, что происходило в суде без нашего участия, и о чем мы знать были не должны. Каждую статью он сопровождал комментариями, пытаясь вызвать у нас негатив по отношению к подсудимым. Кроме того, номер четвертый на моих глазах подошла к сотруднику суда, приобняла его и сказала: «Не волнуйтесь, мы вынесем обвинительный вердикт». На мои замечания — мол, вы не имеете права этого делать, — ни номер первый, ни номер четвертый не реагировали. А председатель коллеги один раз очень агрессивно ответил мне: «Ваше место не среди присяжных, а среди адвокатов защиты!» (на последнем заседании во время оглашения показаний обвиняемого Тихонова председателю стало плохо, его увезли на «скорой», а  слушание перенесли – прим.). Хотя я никогда не выражала своего мнения относительно вины Тихонова и Хасис, я только возмущалась поведением коллег.

Однажды около половины присяжных, включая меня, подали на №1 и №4 жалобу и передали работнику суда, однако в зале заседаний она не зачитывалась, и попала ли вообще к судье Замашнюку — мы не знаем. В то же время номер первый составил жалобу на то, что Никита Тихонов подавал какие-то тайные знаки своему отцу. Он сначала озвучил это нам, номер четвертый с криком его поддержала: «Нас оскорбляют, надо подавать!». Я и коллеги заявили, что ничего такого мы не видели, хотя следим за процессом непрерывно. И вообще следить за поведением обвиняемых — это дело не присяжных, а конвоиров и судебных приставов. В общем, подавать жалобу мы отказались. Однако к нашему удивлению номер первый все равно написал ее и передал судье от лица всей коллегии. На этом лично мое терпение лопнуло. И не только мое. До 20-го числа, по моей информации, коллегию покинет еще одна присяжная. Мы не хотим брать грех на душу».

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире