lev_ponomarev

Лев Пономарев

16 августа 2018

F

В стране – все признаки экономического хаоса, нарастают политические репрессии. Как мы дошли до жизни такой и чем Россия отличается от стран, которым удается уверенно идти по пути развития? Сколько бы раз ни хоронили Европу и США различные пропагандисты, демократические страны, хоть и не без проблем, успешно развиваются.

Россия после полного экономического крушения тоталитарной власти, построенной на однопартийной основе, в начале 90-х годов сделала рывок к демократии, заложив ее в основу нового законодательства и конституции. В них прописаны и альтернативные выборы, и права человека, гарантом которых является президент Российской Федерации.

Казалось бы, Россия встала на путь вступления в клуб развитых демократических стран. Однако 90-е годы в стране были тяжелые: переход от государственной экономики к рынку, перестройка экономической и политической систем. Для того чтобы вытащить страну из глубокой ямы, демократические преобразования были необходимы и неизбежны, но сама их идея исходила от оппозиционного, антикоммунистического меньшинства, и суть реформ была понятна далеко не всем. Свобода и демократия фактически достались российскому народу бесплатно, и поэтому, столкнувшись с трудностями, он был готов эти завоевания потерять.
В этой напряженной ситуации наиболее приспособленными к борьбе за власть оказались чекисты. Принципы этой организации известны: говорим то, что приятно слышать народу, а делаем то, что выгодно власти, то есть нам.

Для чекистов, пришедших к власти, народ – оппонент, а может быть, и враг; обмануть и победить – основной принцип действий. Если не получится – запугать и посадить. Это и есть гибридная политика, на которой стоит сегодня российская власть. Совсем не случайно руководитель ФСБ генерал Бортников в преддверии 100-летия своего ведомства выстроил цепочку преемственности ВЧК – ОГПУ – НКВД – ФСБ. Этим он вступил в прямое противоречие с позицией президента, открывавшего в это же время «Стену скорби», посвященную жертвам политических репрессий. «Четкость и однозначность позиции в отношении этих мрачных событий служит мощным предостережением к их повторению», – сказал Путин в своей речи на открытии монумента.

Однако то, что происходит в стране сейчас, очень похоже на повторение «этих мрачных событий». Во всяком случае, на их начало.
К сожалению, около 20 лет назад демократическая номенклатура, не оценив опасности прихода к власти силовиков, пошла на компромисс, шаг за шагом сдавая свои позиции. Я хорошо помню совещание Координационного совета демократических сил в начале 2000 года, на котором Анатолий Чубайс уговаривал всех поддержать кандидатуру Владимира Путина на выборах президента. Он говорил о том, что хорошо знает Путина, беседовал с ним и совершенно уверен, что он будет поддерживать демократию. Не все демократы разделяли оптимизм Чубайса, на том совещании я и Сергей Адамович Ковалев резко выступили против его предложения. А Борис Немцов позже говорил мне, что он не голосовал за выдвижение главы ФСБ в президенты, но повлиять на решение Союза правых сил, в руководстве которого состоял, он не смог. В результате СПС пошел на выборы с лозунгом: «Путина – в президенты, Кириенко – в мэры Москвы».
Правозащитники через год провели Чрезвычайный съезд в защиту прав человека, на котором довольно точно предсказали проблемы, с которыми столкнется страна в результате прихода к власти сплоченной группы чекистов. Материалы съезда можно найти в сети.
Уже тогда в основном обращении к съезду депутат Госдумы Сергей Ковалев, оценивая результаты новой власти, говорил: «Какова же идеология этой новой команды? Это державность, это так называемый порядок, который всё чаще откровенно называют «управляемой демократией», это патриотизм, выражающийся главным образом в поисках внешних и внутренних врагов России». Как будто это сказано сегодня.

Итак, что мы имеем? Мы имеем торжество так называемой гибридной политики. К чему она привела во внешней политике, мы знаем, а к чему приведет внутри страны – пока неизвестно. Мы видим пока только тенденции. Похоже, российский народ стал просыпаться. Особенно на фоне авантюры с пенсионной реформой.

Но вместо того, чтобы вместе с гражданским обществом искать выход из того бедственного положения, в котором оказалась страна, власть усиливает полицейские структуры, вкладывает в них деньги, запугивает народ. Силовые структуры стали самостоятельными субъектами политики. Фактически возникает полицейский хаос, когда власть теряет контроль над силовиками. Права людей нарушаются по всей стране грубейшим образом. Решая свои карьерные проблемы, силовики фабрикуют уголовные дела, сажают и пытают людей. Сотни граждан получают обвинения за публикации в сети по экстремистским статьям – в административном и даже уголовном порядке.
Смотрите, до какого абсурда это дошло.

Студент из Ставрополя Павел Карачаушев был посажен на трое суток за репост во «ВКонтакте» репортажа блогера Ильи Варламова из музея Второй мировой войны в Гданьске. Карачаушева обвинили в пропаганде нацизма на основании того, что на музейной фотографии изображена свастика.
23-летней Марии Мотузной из Барнаула грозит до шести лет лишения свободы по двум статьям: «Нарушение права на свободу совести и вероисповедания» и «Возбуждение ненависти либо вражды». На одной из картинок, сохраненных ею во «ВКонтакте», изображены курящие монашки с подписью: «Давай быстрее, пока бога нет», на другой – фото крестного хода, следующего по грязной дороге, которое сопровождается комментарием: «Две главные беды России». Мария Мотузная значится в списке Росфинмониторинга как экстремистка, ее карта Сбербанка заблокирована по статье «о спонсировании террористической деятельности».
Против барнаульца Андрея Шашерина также возбуждено уголовное дело из-за сохраненных картинок во «ВКонтакте». В частности, в деле фигурирует фотография патриарха Кирилла, на которой в отражении стола видны дорогие часы.

Колоссальный общественный резонанс вызвало на днях незаконное решение суда по мере пресечения фигурантке дела «Новое величие» Анне Павликовой, которой при задержании было всего 17 лет. Ни ее, ни вторую фигурантку, 19-летнюю Машу Дубовик, нет никаких юридических оснований содержать под стражей. Тем не менее суд продлил обеим девушкам срок в СИЗО, несмотря на засвидетельствованные врачами признаки резкого ухудшения здоровья.

Большое общественное внимание привлечено еще к одному уголовному делу, возбужденному против молодых людей, под названием «террористическая группа Сеть». Главная особенность дел «Новое величие» и «Сеть» в том, что они оба были спровоцированы и сфабрикованы ФСБ. Их цель – запугать молодежь до такой степени, чтобы она не интересовалась политикой. Учитывая, что основные документы «Нового величия» были написаны силовиками, а четверых фигурантов «Сети» сотрудники ФСБ пытали электрическим током, общество требует немедленного прекращения этих скандальных дел и наказания тех, кто их возбудил и ведет. Если этого не произойдет, можно ожидать их многократного повторения – страна встанет на путь массовых репрессий по отношению к молодежи.
Известно ли это президенту? Оказывается, да. Пресс-секретарь Песков от имени президента привычно комментирует, что никто не может влиять на работу суда. Ну а как работают российские суды, всем известно.
Многие молодые люди считают, что из страны надо бежать. Но если молодежь, не равнодушная к проблемам страны, уедет, Россия лишится будущего. Низовой экстремизм силовых структур надо остановить.

Единственный человек, который может прервать инерционное развитие событий, – президент. Нужны чрезвычайные меры в защиту прав человека, и я вижу только один выход: президент должен вспомнить, что он гарант конституции и остановить беспредел силовиков.
Правозащитники раньше и точнее всех реагируют на ущемление прав граждан – это их поле деятельности. По всем затронутым здесь вопросам подготовлены предложения. Главное, что требуют правозащитники, – немедленно внести в Госдуму поправки в законы, регулирующие обвинения в экстремизме, и прежде всего в федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности», а также в 280-ю и 282-ю статьи Уголовного кодекса. Отменить закон об оскорблении чувств верующих. Выйти с инициативой в Верховный суд РФ о пересмотре решений по уголовным делам, по которым уже сидят сотни людей, и есть все основания ожидать, что в ближайшее время будут сидеть тысячи.

Чтобы ввести все эти предложения в рабочее русло, необходимо организовать при администрации президента рабочую группу по оптимизации законодательства, связанного с экстремизмом, и пересмотреть правоприменительную практику. Рабочая группа должна быть сформирована на основе предложений государственных правозащитных институтов – Совета по правам человека при Президенте РФ, Уполномоченного по правам человека в РФ с участием представителей профильных правозащитных организаций.

Насколько реалистичны мои предложения, посмотрим. Сейчас мы видим фактически противостояние силовиков гражданскому обществу, попытки возрождения государственного террора, характерного для сталинского времени. Возникает вопрос: открытие «Стены скорби» было осмысленным и искренним решением или всего лишь «операцией прикрытия» спецслужб? Мы этого не знаем. Но, читая взрывные публикации в соцсетях, я уверен, что гражданское общество свой выбор сделало.

На 15 августа объявлено проведение акции в защиту содержащихся под стражей девочек Ани Павликовой и Маши Дубовик – так называемый Марш матерей. Начальник Департамента региональной безопасности Московской мэрии Владимир Черников сделал обычное для таких случаев заявление о том, что акция не согласована и поэтому ее надо отменить.

Хочу обратить внимание, что фактически намеченный Марш матерей подходит под определение «спонтанная акция», которое принято в законодательстве многих стран. Там учитывается, что на некоторые важные события граждане могут отреагировать спонтанно и, если акция проходит мирно, то полиция старается обеспечить безопасность ее проведения – и только.

В российском законодательстве такие акции не отрегулированы, у нас Дума сконцентрировала свои усилия в основном на запретах. Но это вовсе не значит, что в нашей стране граждане не имеют права свободно мирно выражать свое отношение к событиям, которые вызывают у них горячий отклик, как это делается, например, во Франции или Германии. Российские граждане вправе считать себя столь же свободными, как и живущие в демократических странах, им так же свойственны такие понятия как, сочувствие и солидарность. Надеюсь, они не противоречат каноническому списку так называемых «духовных скреп» российского населения.

Призываю власти Москвы признать право людей на спонтанное мирное волеизъявление и не препятствовать проведению Марша матерей.

Правозащитники намерены наблюдать за тем, как будет проходить эта акция.

Правозащитники предлагают генеральному прокурору совместно бороться с пытками.

Представляю реакцию читателей. Почти уверен, что она будет негативной. Сторонники власти (так называемые 86%) не знают, кто такие правозащитники, а если и знают, то, черпая информацию из телевизора, считают их марионетками Запада и не верят в искренность их намерений.

Оппоненты власти (так называемые 14%) давно уже справедливо разочаровались во власти и не верят, что хоть какое-то взаимодействие, не говорят уже о сотрудничестве, возможно.

2962932

Но мы делаем попытку. Потому что уверены, что только прямая честная информация от правозащитников, если она будет, в свою очередь, честно проверяться прокуратурой, может привести, в конце концов, к искоренению пыток.

Если совместной работы не получится, что наиболее вероятно, правозащитники продолжат выполнять свою миссию, будут решать частные проблемы, спасать отдельных людей и иногда наказывать виновных. Но проблему мы не решим, пытки будут продолжаться.

Приводим отправленный вчера через электронную приёмную Генпрокуратуры текст обращения руководителей ряда правозащитных организаций, занимающихся профессионально противодействием насилию в местах лишения свободы, на имя прокурора Юрия Чайки, который несколько дней назад сделал громкое заявление о том, что Генеральная прокуратура намерена пересмотреть все отказы в возбуждении уголовных дел по сообщениях о пытках в системе исполнения наказаний.

Мы как раз десятки и сотни таких заявлений имеем на руках. И предлагаем работать вместе.

Российский ГУЛАГ ХХI века должен быть разрушен

20 лет работы движения «За права человека» и 10 лет работы фонда «В защиту прав заключенных» убедили меня, что насилие в колониях не только  не искореняется, но в последнее время только усиливается. Ярославский случай — это и большой успех правозащитников «Общественного вердикта» и «Новой газеты», и большое везение, что съемка насилия сделана настолько  конкретно, что можно пофамильно указать насильников.

Попытка жить без пыток
фото: Алексей Меринов

Редкий случай, когда от фактов нельзя скрыться. Однако это не первое видео избиения в колонии. Достаточно набрать в поисковой системе слова «пытки в российских колониях», и она сразу выдаст более миллиона ссылок на видео, на которых запечатлены либо избиение заключенных, либо интервью с пострадавшими. Масштаб впечатляет. Много чего можно найти. Эпизодически правозащитникам удавалось привлечь к этим случаям внимание общества, руководство ФСИН делало вялые движения по наведению порядка, а потом все возобновлялось. Поэтому сейчас задача правозащитного сообщества и гражданского общества в  стране — добиться, чтобы после событий в Ярославле были предприняты действия, которые бы продвинули борьбу по защите заключенных от пыток. Мы не должны упустить этот момент.

Можно ли сейчас доверять тем заявлениям руководства ФСИН и  Следственного комитета, которыми они хотят успокоить общество и  заверить, что расследуют все до конца, посадят кого надо и в дальнейшем подобного не будет происходить? В частности, ФСИН уже заявила, что создает в каждом регионе комиссии, которые будут собирать заявления о  пытках и расследовать эти пытки. Я уверен, что торопиться доверять не  стоит. Хочу отметить, что схожие события, всплеск внимания общества к  теме пыток и реакцию тюремного ведомства мы уже наблюдали сравнительно недавно — полтора года назад в связи с делом Ильдара Дадина.

Вкратце напомню, Ильдар Дадин, известный московский гражданский активист, попал в пыточную карельскую зону ИК-7, был определен в  штрафной изолятор, где его каждый день пытали — ставили на растяжку и  применяли другие приемы. Дадин передал через адвоката письмо, оно было обнародовано, после чего были массовые пикеты, петиции. Восьмого декабря 2016 года на встрече Совета по правам человека с президентом был сделан доклад и до главы государства довели информацию о том, что по многим признакам насилие по отношению и к Дадину, и другим заключенным в ИК-7 действительно применялось.

Движение «За права человека» тогда очень много занималось делом Дадина, проводило пресс-конференции, требовало расследования, направляло адвокатов в карельские колонии и собрало многочисленные свидетельства пыток заключенных. В конце 2016 года я получил предложение встретиться с  руководством ФСИН. На этой встрече присутствовал заместитель руководителя ведомства Валерий Максименко, он познакомил меня с  замначальника Управления собственной безопасности ФСИН Александром Пекленковым, они все жали мне руку, говорили, что очень меня уважают, предложили создать совместно с правозащитниками рабочую группу по  расследованию пыток и насилия в системе исполнения наказаний. Попросили рекомендаций. И я назвал несколько фамилий, в том числе Игоря Каляпина («Комитет против пыток»). На что тюремщики эмоционально ответили: «Нет, Каляпина не надо, мы ему не доверяем, он нас оклеветал перед президентом». И у меня уже в тот момент возникли сомнения относительно того, а можно ли им самим доверять.

В дальнейшем я несколько раз созванивался с Максименко, и было даже  совещание с участием Валерия Борщева и Андрея Бабушкина, которые тоже должны были войти в рабочую группу, мы договорились, что сразу после Нового года встречаемся, вырабатываем регламент и начинаем работать — расследовать пытки, прежде всего в Карелии. Однако после новогодних праздников ни один из фсиновцев ни на один мой звонок больше не ответил. Никакого разговора о создании рабочей группы больше не шло. В Карелии тоже никто не был наказан. Только сейчас, спустя полтора года, начальник ИК-7 садист Сергей Коссиев уже по экономическим мотивам был снят с  должности и оказался под уголовным делом. А расследования пыток так и не было. Внятной реакции ФСИН мы так и не добились, уголовные дела открывались, но потом были закрыты, а те заключенные, которые давали показания о пытках, сейчас наказываются дополнительными сроками, кто якобы за «дестабилизацию работы колонии», кто за «ложный донос». Массовые пытки в Карелии прекратились, но это скорее результат усилий правозащитников, а не действий ФСИН.

В этот раз у меня есть все основания не доверить руководству ФСИН, и я предлагаю всем следовать моему примеру. Единственной реакцией общества должно быть выражение недоверия всему руководства ФСИН, в том числе руководителю-невидимке Геннадию Корниенко, который не сделал ни одного публичного высказывания по событиям в ярославской колонии.

И чтобы не быть голословным и показать актуальность темы насилия в  местах лишения свободы, хочу обратиться к двум материалам, полученным нами всего лишь за один последний месяц.

Первый — обращение с жалобой на пытки в ИК-5 Пензенской области, привожу цитаты:

«Находясь в ФКУ с февраля 2016 года, я был помещен в СУС (строгие условия содержания). В 2016–2017 году был неоднократно избит начальником оперчасти ИК-5 Новиковым. Он бил меня за отказ стереть татуировку с  предплечья наждачной бумагой. За отказ это сделать он угрожал, что заколотит меня до смерти»… «Мне угрожали, что сделают из меня овощ»…«Не отвязывают даже в туалет. Заставляют ходить под себя. Пищу принять невозможно, так как руки были связаны. В душ водили один раз, но принять его было невозможно, потому что ноги и руки не работали из-за долго пребывания на «растяжке».

И второй — жалоба заключенного из ИК-7 города Ржева, цитирую слова адвоката, который посещал заключенного по жалобе:

«…При очередном посещении мной Гаджиева 21.05.2018 г., у него на голове была надета зимняя шапка – ушанка, которая была очень плотно примотана к его голове вокруг шеи и под подбородком скотч-лентой, от чего ему было даже трудно дышать. На мои требования снять эту шапку, как не дозволенную меру, ответили, что якобы Гаджиев пытался разбить себе голову об стенку и эта мера направлена на заботу о его здоровье. Так же последний мне сообщил, что с 16.05.2018 г., как к нему применили наручники, он в течение всего дня находится в положении растяжки, то есть руки пристегнуты по  разные стороны, стоит в «распятом» виде. Уже более недели его не выводят в баню. При этом от Гаджиева исходил неприятный запах, что он объяснил тем, что все эти дни его не выводят в туалет, и он вынужден «ходить под себя», то есть Гаджиев содержится в состоянии полной антисанитарии и нарушений требований гигиены, при том, что после прибытия в ИК — 7 у Гаджиева на ногах появилось множество гнойных ран – фурункулов и ноги распухли… 24 мая 2018 года при посещении мной Гаджиева я решил проверить состояние личной гигиены и настоял на том, чтобы он продемонстрировал нижнее белье. В присутствии сотрудников учреждения дежурного по ШИЗО прапорщика Разумовского и оперативного сотрудника Горячева мы убедились в том, что действительно в туалет его не выводили. Так как его белье содержало огромное количество фекалий. Я настоятельно просил сотрудников срочно пригласить начальника медчасти Степанову Е.Ю., которая мне твердила, что осужденного два раза в неделю моют и его состояние гигиены она лично проверяет, и ВРИО начальника ИК Лебедева, который также утверждал, что Гаджиев все врет. Однако к нам так никто и не пришел. Я также просил дежурного включить весящий у него на груди ведеорегистратор (чтобы зафиксировать. — «МК»), в каком состоянии находится Гаджиев, на что он отказался…»"

Если бы я более подробно посмотрел архив обращений за последний год, то привел бы еще десятки таких случаев. Вчера стало известно из СМИ, что в ИК-6 Брянской области был убит заключенный. Надзиратель связал ему руки и рот заткнул простыней, потом о нем забыл. Человек задохнулся. Фамилия заключенного Петраков.

По моей оценке, система исполнения наказаний в России разваливается, и  даже если и Корниенко, и прочее руководство ФСИН пытаются, как они неоднократно убеждали правозащитников, навести порядок, то у них определенно ничего не получается. Но, может быть, и не пытаются.

Некоторые коллеги мне говорят, а будет ли лучше, если убрать Корниенко? Не знаю. Но если руководство ФСИН претендует на то, чтобы остаться, они должны оправдаться перед обществом и доказать, что они на  что-то способны. Перечислю, не выстраивая в стройный ряд, действия, которые должны быть произведены:

Провести парламентские слушания с участием обеих палат и  правозащитников по теме пыток в местах лишения свободы. Корниенко по  крайней мере должен выступить и публично сказать, что по этому поводу он  думает и что он намерен делать.

Создать парламентскую комиссию, обязательно пригласив в нее правозащитников, по расследованию случаев пыток.

Провести парламентское расследование по ситуации с пытками в  колониях. У правозащитников накоплены сотни фактов, есть списки пыточных зон, в которых насилие происходит фактически ежедневно. Мы готовы предоставить всю эту информацию. Депутаты же имеют право посещать любую колонию, пора им оторвать задницы от кресел и посмотреть, что творится в  так называемых исправительных учреждениях. До сих пор мы не услышали голоса ни одного депутата о событиях в Ярославле.

Вернуться к формированию общественно-наблюдательных комиссий с  участием только граждан, имеющих правозащитный опыт. Исключить из ОНК бывших силовиков. Уверен, что сознательная политика изгнания правозащитников из ОНК непосредственно курируется руководством ФСИН и  ФСБ.

В регионах создать комиссии с участием местных депутатов и правозащитников для помощи парламентскому расследованию.

По совокупности собранных фактов решать кадровые вопросы по  отстранению руководителей УФСИН и колоний, которые запятнали себя незаконным применением насилия по отношению к заключенным.

Я перечислил минимальные действия, которые могли бы убедить общество, что руководство ФСИН и страны пытается решить эту проблему. Считаю необходимым, чтобы президент высказался в ближайшее время на эту тему.

Но я допускаю также, что руководство страны такую задачу перед собой и  не ставит, а сознательно поддерживает современный российский ГУЛАГ для публичной демонстрации его и устрашения оппонентов режима. Чтобы те, как говорится, «следили за базаром» и понимали, где могут оказаться, если перегнут палку критики полицейского режима, который устанавливается в  стране.

Оригинал

1457012

Читайте также:

«По Ане прошлись грязным сапогом: дело «Нового величия»

«Перенесший пытки в ярославской колонии Евгений Макаров снова заговорил»

«2019 год сулит россиянам бедствия»

Сегодня исполняется 42 года Олегу Сенцову.

Сегодня 61-й день его голодовки, которая уже вызвала необратимые опасные изменения в его организме.
Сегодня мама Сенцова обратилась к президенту РФ с просьбой о помиловании сына.
Позавчера Владимир Путин помолился на Валааме.

О Владимире Путине историки в будущем, в зависимости от того, в какой стране и при каком режиме они будут жить, напишут разное.

Например: «Способствовал объединению русских земель и интегрировал в Россию Крым» или: «Способствовал возникновению военного конфликта между Россией и Украиной, в результате которого погибли более 10 тысяч мирных жителей».

Этот список можно продолжить. Но вне зависимости от политической ориентации добросовестные историки должны будут написать, что при Путине был фактически ликвидирован институт помилования, который был введен Конституцией РФ 93 года и активно использовался первым президентом России Ельциным. В год он миловал тысячи человек. При Путине их были единицы.

Владимир Путин может не допустить появления такой фразы. Сейчас у него есть такая возможность. Он должен пойти навстречу обращению мамы Олега Сенцова и помиловать его и хотя бы нескольких украинских заложников, за которых просит Сенцов.

Прорыв на фоне пыток Мы живем в стране парадоксов. На днях президент России Владимир Путин поздравил выпускников с окончанием школы и пожелал им не ограничиваться лайками в соцсетях, а действовать ради будущего прорыва. «Не ограничивайтесь только лайками в социальных сетях, действуйте, приобретайте новые знания, дерзайте!», — заявил он. По поводу выступлений президента очень часто возникает вопрос – отдает ли он себе отчет в том, в каком стране он живет, и насколько его выступления адекватны той реальности, которую мы наблюдаем вокруг. И сегодня, 26 июня, в Международный день поддержки жертв пыток я не могу не обратить внимания на очередную парадоксальную ситуацию.

Президент обратился к выпускникам через соцсеть «ВКонтакте», которой преимущественно пользуется молодежь. Бесспорно, более половины из тех, кто прочитает его обращение, знакомы с делом так называемой террористической организации «Сеть». И они знают о том, что во время задержаний несколько молодых людей, которые всего-то на четыре, пять, максимум десять лет старше сегодняшних выпускников, подверглись жестоким пыткам током и были вынуждены оговорить себя. Факты пыток были зафиксированы в юридически значимых документах – адвокатских опросах.

«Затем [человек] в перчатках стал крутить ручку «динамо-машины». Ток пошел до колен, у меня стали сокращаться мышцы икровые у ног, меня охватила паралитическая боль, я стал кричать, начал биться спиной и головой о стену, между голым телом и каменной стеной они подложили куртку. Все это продолжалось примерно 10 секунд, но во время пытки мне это показалось вечностью», — из адвокатского опроса Дмитрия Пчелинцева (Пенза).

«Машина отъехала, и меня начали допрашивать. Когда на какие-то вопросы я не знал ответов, например, когда не понимал, о ком или о чем идет речь, они били меня током из электрошокера в район паха или сбоку от живота. Били током, чтобы я сказал, что тот или иной мой знакомый собирается устроить что-то опасное. Были вопросы о том, состою ли я в той или иной организации, куда ездил, бывал ли в Пензе, спрашивали подробности из жизни моих знакомых. И при этом время от времени тыкали меня шокером. В какой-то момент один из них сказал, что они могут выбросить меня где-нибудь в лесу и переломать мне ноги — и я уже начал ждать этого момента, когда все закончится, потому что они так долго меня пытали, что это было уже совершенно невыносимо», — из рассказа Ильи Капустина (Санкт-Петербург).

Я убежден, что ребята, заканчивающие сегодня школу, верят своим сверстникам, что тех пытали сотрудники ФСБ, чтобы сфабриковать дело о терроризме. Будут ли они после этого дерзать, действовать и строить новую Россию, о котором мечтает Путин? Нет, не будут. Они либо уйдут в протестные группы и станут бороться с режимом, я надеюсь, что мирно, либо уедут за границу.

«Через некоторое время зашли три человека в масках, сказали повернуться к стене и снять верхнюю одежду. В этот момент мелькнула мысль: «Меня убьют». Мне сказали, не поднимая голову, сесть на лавку. Завязали глаза, руки и заткнули рот носком. Потом я подумал, что они хотят оставить мои отпечатки пальцев на чем-либо. Но потом на большие пальцы на ногах мне прицепили какие-то проводки. Я почувствовал первый заряд тока, от которого я не мог сдержать стона и дрожи. Они повторяли эту процедуру, пока я не пообещал говорить то, что они мне скажут. С тех пор я забыл слово «нет» и говорил все, что мне говорили оперативники», - из адвокатского опроса Ильи Шакурского (Пенза).

Правозащитники, полгода добивающиеся расследования пыток, пока достигли только того, что пытки прекратились, молодые люди, проходящие по делу «Сети», поверили, что насилия больше не будет и стали снова повторять свои свидетельства, от которых их ранее вынудили отказаться. Но что касается наказания садистов из следственной группы – здесь мы не добились пока что ничего. Правозащитники, адвокаты и родственники содержащихся под стражей получили десятки отписок из следственных управлений, прокуратур, ФСБ, где сказано, что оснований для принятия мер не имеется.

««Не дергайся, я еще не начал», — сказал человек в маске. Бондарев К.А. сказал что-то вроде: «Витя! Витя!» — и нанес несколько ударов по моему затылку. Площадь удара была большой, и я решил, что бьет он ладонью. Его голос был ровно передо мной, за спинкой, в которую вдавливалась моя голова от этих ударов, а слова были с ними синхронизированы. Я был в панике, было очень страшно, я сказал, что ничего не понимаю, после чего получил первый удар током. Я снова не ожидал такого и был ошеломлен. Это было невыносимо больно, я закричал, тело мое выпрямилось. Человек в маске приказал заткнуться и не дергаться, я вжимался в окно и пытался отвернуть правую ногу, разворачиваясь к нему лицом. Он силой восстановил мое положение и продолжил удары током. Удары током в ногу он чередовал с ударами током в наручники. Иногда бил в спину или затылок-темя, ощущалось как подзатыльники. Когда я кричал, мне зажимали рот или угрожали кляпом, заклейкой, затыканием рта. Кляп я не хотел и старался не кричать, получалось не всегда. Я сдался практически сразу, в первые минут десять. Я кричал: «Скажите, что сказать, я все скажу!» — но насилие не прекратилось», — из дневника Виктора Филинкова, переданного членам ОНК.

Меня, человека искушенного, это не удивляет. В современной России никогда правоохранительные органы и прокуратура не сдадут «своих». Редкий случай, когда преступление невозможно спрятать и удается доказать виновность силовиков – если произошло убийство и есть труп. В деле «Сети» трупа нет, есть точки, оставленные электрошокером и зафиксированные членами ОНК. Но Следственный комитет увидел в этих точках следы укусов клопов. А ФСБ заявила, что электрошокер к Филинкову и Капустину действительно применили, так как они хотели сбежать из машины. Но пыток не было, и мы, как сотрудники ФСБ, преступления не совершали.

«10 февраля 2018 года (после публикации в СМИ его заявления — И. Г.) во второй половине дня сотрудник ФСИН завел меня в камеру. В камере было три сотрудника ФСБ… Меня начали класть на пол, но я сопротивлялся. Через минуту или две активной борьбы с тремя соперниками я ощутил удар в затылок, в спину в районе поясницы и по щиколоткам. Один из таких ударов сбил меня с ног, и я был прижат головой к полу. Руки я взял под себя. Мне на голову надели мешок до подбородка. Стало тяжелее дышать, и силы начали быстрее уходить. Я освободил рукой лицо от мешка. Меня били по затылку, и я соответственно бился об пол лицом с амплитудой около 10–15 сантиметров… Затем скотчем они соединили мои локти и надели мешок обратно до подбородка. Меня перевернули на спину, но из-за [связанных за спиной] рук я лежал, скорее, полубоком. Тапочки я потерял еще в начале, потому что с меня сняли носки, стянули штаны и трусы до колен. На голову надели плотно прилегающий убор типа подшлемника и застегнули под подбородком. Конвойный обмотал большие пальцы моих ног проводами. В рот пытались засунуть кляп, но я не открыл его, поэтому кляп примотали скотчем. В прошлый раз от кляпа откололось много зубов. В процессе борьбы мы почти не говорили. Когда меня перестали бить по лицу и в живот, меня ударили током… Они общались между собой: «Контакт плохой, бьет слабо». Я заорал, что не надо сильнее. Третий все время упирался мне коленом в грудь, сжимал мои гениталии до такой степени, что в глазах белело. «С женой твоей что будем делать? Пусть для начала таджики толпой изнасилуют, раз болтливая такая… Ты враг и террорист. Вот в чем правда. И к тебе никто не приходил»», — из адвокатского опроса Дмитрия Пчелинцева.

Возникает вопрос, можно ли в принципе доказать пытки сотрудниками ФСБ, если сам президент – бывший сотрудник ФСБ, и его подчиненные уверены, что он их не сдаст. И тогда второй вопрос у меня уже к президенту – а может ли президент России справиться с той системой, которую он создал, или он не в состоянии этого сделать, и общество обречено смириться с тем, что пытали и будут пытать?

Я понимаю, что разрушить уже созданную систему он вряд ли сможет. Но он может, как мне кажется, сделать так, как это делается в некоторых странах, назначить спецпрокурора, который не зависит ни от Следственного комитета, ни от Генпрокуратуры, подчиняется лично президенту, и поручить ему спецрасследование пыток, которые применяли сотрудники ФСБ к фигурантам дела «Сети». Думаю, что после этого выпускникам было бы легче поверить президенту.

«Все бесполезно» — наверное, это самое частное и самое вредное утверждение, с которым мы постоянно сталкиваемся в процессе нашей деятельности. И каждым днем своей работы мы стремимся доказать, что это не так. Нужно бороться, нужно настаивать, добиваться, требовать, предавать огласке, обращаться в прокуратуру и суд, выходить на акции. Тогда обязательно будет результат. И будут победы. Один из примеров мы только что получили из Сахалина. Почитайте историю, которую нам прислал руководитель местного отделения движения «За права человека» Марк Куперман.


Сообщаем, что 21 июня 2018 года в апелляционной коллегии Сахалинского областного суда рассмотрено и вступило в силу решение Углегорского городского суда Сахалинской области о присуждении денежной компенсации морального вреда в сумме 50 тыс. руб., причинённого участнику Движения «За права человека» из нашего Сахалинского регионального отделения Громовой Людмиле Ивановне. Этот вред ей был причинён уголовным преследованием полиции по обвинению в клевете по ст. 128.1 УК РФ за публикацию ею в 2013 году в свободном от предмодерации региональном интернет-ресурсе «СахКом», подписчиками которого являются более 250 тыс. пользователей, критического материала. О чём? О нескольких лицах, имевших отношение к правоохранительной деятельности, их бездействии относительно местных рэкетиров, сращивании с криминалитетом, обложением данью местных малых предпринимателей, нераскрытых убийствах и исчезновениях людей. Поэтому по жалобе четырёх из ряда критиковавшихся лиц это дело частного обвинения, подлежавшего рассмотрению непосредственно в суде, прокурор района передал для расследования полиции, сочтя его имеющим большой общественный резонанс. И он в этом действительно был прав – из-за большого числа нераскрытых преступлений и фактов вымогательства, с поджогом имущества непокорных и др. «мерами воздействия» ситуация в районе получила имя «Углегорская Кущёвка».

Но вместо действенного расследования широко известных местным жителям фактов, правоохранители занялись делом «о клевете». К подозреваемой, никогда не отказывавшейся от авторства публикации, применялись меры принуждения, — только под подпиской «о невыезде и надлежащем поведении» она находилась почти 700 дней, чем явно умалялись и ограничивались её конституционные права – достоинство личности, личная свобода и неприкосновенность, свобода передвижения, частной жизни, неприкосновенность жилища, и др. Её многократно вызывали на допросы, прослушивали все переговоры, изымали оргтехнику, угрожали всякими карами, подняли сведения о её болезнях 20-тилетней давности, назначались и трижды проводились лингвистические экспертизы.

Для подавления воли Людмилы Ивановны трижды выносились постановления о принудительной экспертизе в психбольнице, дважды они отклонялись судьями, но третье постановление бывший председатель райсуда удовлетворила, и прямо из суда нашу коллегу в специально подготовленной машине под конвоем вечером повезли за 300 км. в областную психбольницу, не дав даже заехать домой поесть, взять лекарства, деньги, одежду, передать ключи…

При этом и полиция, и психбольница исполнили постановление о принудительной экспертизе до его вступления в законную силу, что мы считаем незаконным и будем оспаривать, несмотря на согласие с этим прокуратуры.

Эта борьба правоохранителей «против клеветы» длилась три года – через 2,5 года дело, наконец, было прекращено «за отсутствием состава преступления» с правом на реабилитацию, затем это постановление дважды отменялось, в том числе заместителем прокурора области, и, наконец, наша борьба за честного коллегу завершилась третьим постановлением о реабилитации и письменным заверением прокуратуры в том, что оснований для четвёртой отмены постановления о прекращении уголовного преследования нет…

Примечательно, что когда Людмилой Ивановной был подан иск о компенсации морального вреда, причинённого трёхлетними издевательствами в сумме 900 тыс. руб., а Углегорский суд присудил лишь 50 тысяч, то прокуратура направила в областной суд апелляционной представление, в котором, согласившись с правом на денежную компенсацию причинённого морального вреда, не только назвала присуждённую судом сумму завышенной, но и назвала ту сумму, которую она считает достаточной – 3 (три) тысячи рублей. Мы считаем присуждённую судом сумму унизительно малой, и будем подавать кассационную жалобу.

P.S. А что же с «Углегорской Кущёвкой»? Пока её творцы приутихли. Но обращения углегорских коллег в Следственный комитет и генпрокуратуру к движению ЭТОГО дела пока не привели. Если не считать, что двое из подавших заявление о клевете стали депутатами районного собрания. Так что работы у нас пока не убавляется…

Куперман М.А., председатель Сахалинского РО Движения «За права человека», представитель реабилитированной.
г.Южно-Сахалинск, 22 июня 2018г.

То, что правоохранительные органы применяют пытки, было известно давно. Но пытки, применяемые ФСБ, да еще в центральной России – для правозащитников новость. Давайте задумаемся, к кому и зачем фээсбэшники могли бы применить насилие? В отличие от полицейских, которые сталкиваются с гражданами по разным «преступным деяниям» и постоянно испытывают непреодолимое искушение выбить показание из любого попавшего в их руки, сотрудники ФСБ заняты более серьезными делами. Их сфера деятельности – защита государства от реальной угрозы. Давно известно, что на Северном Кавказе правоохранители, и в том числе, сотрудники ФСБ, превышают свои полномочия, но ведь это регион особый. Правозащитники с риском для жизни расследуют пытки и убийства гражданских людей в Чечне и других республиках Северного Кавказа, но остальные жители страны уже привыкли слышать заявления ФСБ об обезвреживании кавказских террористов и экстремистов и на сообщения правозащитников практически не реагируют.

Другое дело – ловля террористов и экстремистов в центральной России. Как сейчас уже многим известно, по отношению к молодым людям, схваченным сотрудниками ФСБ в Петербурге и Пензе в рамках дела «Сети», применялись пытки – для того, чтобы выбить из них признание в террористической деятельности. То есть на фоне разнообразных гибридных политических декораций разворачивается реальная, знакомая с 1930-х годов машина политических репрессий. У нее, этой машины, и название соответствующее: ЧК-ГПУ-НКВД-КГБ-ФСБ.

А вы ожидали другого от нынешней власти? Сказано же в романе «Трудно быть богом»: «Там, где торжествует серость, к власти всегда приходят черные».

Наверное, все видели впечатляющие видеообращения к президенту: обездоленные граждане встают на колени и в этой унизительной позе просят его о помощи



Эта картинка говорит не только о том, что граждане потеряли надежду на решение своей проблемы. Она свидетельствует еще и том, что власть не ведет диалог обществом, с гражданскими активистами, предлагающими решать назревшие проблемы, запугивает их, сажает за решетку и уже перешла к откровенному террору даже против детей.

Именно об этом шел разговор на митинге, посвященном Дню России. Полная запись – здесь:



12 июня 1990 года на I Съезде народных депутатов РСФСР было объявлено «о решимости создать демократическое правовое государство в составе обновленного Союза ССР». Этому событию и был посвящен митинг «За свободную Россию без репрессий и произвола!», состоявшийся в Москве 10 июня по инициативе правозащитников, поддержанный лидерами общественного мнения и руководителями либеральных партий.

На митинге выступили правозащитники Сергей Ковалев, Светлана Ганнушкина, Лев Пономарев, Валерий Борщев, Анастасия Гарина. Людмила Алексеева приветствовала митинг, не могла на нем присутствовать. Среди политиков – Геннадий Гудков, Эмилия Слабунова, Сергей Митрохин, Андрей Нечаев, Андрей Зубов, Сергей Удальцов, Николай Дижур. Из деятелей культуры – Людмила Улицкая, Гарри Бардин, Алиса Ганиева, Аскольд Куров. Ярко выступил Герой России Сергей Нефедов. Выступали социальные активисты Москвы и Московской области.

Митинг начался с выступлений родителей, дети которых отправлены за решетку по сфабрикованным ФСБ делам «Сеть» и «Новое величие». Молодые люди подвергались пыткам электрическим током, жесткому психологическому давлению и насилию. С этой отправной точки началось обсуждение, существует ли в России демократическое и правовое государство, о котором было заявлено 12 июня 1990 года.

Звучали лозунги, требующие свободу Олегу Сенцову, Оюбу Тетиеву, фигурантам дела Кирилла Серебренникова, всем политическим заключенным. Чтобы каждый мог сделать свои выводы, публикую два документа, поддержанных митингом, – Резолюцию митинга и Заявление правозащитников о разрушительной работе спецслужб.

Резолюция митинга 10 июня 2018 года в Москве
«За свободную Россию без репрессий и произвола!»


Мы собрались сегодня в преддверии государственного праздника Дня России, чтобы заявить о своем несогласии с политическим курсом нынешней власти. Мы требуем:

прекратить безнаказанный произвол силовиков, которые все чаще применяют пытки, аресты и убийства ни в чем не повинных людей;
прекратить разгоны мирных собраний граждан, их незаконные задержания и несправедливые судебные решения;
прекратить политические репрессии и освободить политзаключенных, в том числе объявившего голодовку Олега Сенцова;
прекратить тотальную ложь и пропаганду, которая льется изо всех подконтрольных государству СМИ;
восстановить сменяемость власти и систему свободных выборов, которые окончательно превратились в пародию на советское «всенародное одобрение курса партии и правительства»;
Мы призываем наших сограждан осознать, что политика нынешней власти противоречит интересам общества, поскольку не способна обеспечить социальное и экономическое развитие страны, ее успешное будущее. Мы призываем вас мирно и активно бороться за перемены.

Мы обращаемся к демократическим политическим организациям и общественным деятелям с призывом к консолидации, которую так давно ждут от них сторонники и избиратели.

Только будучи вместе мы сможем построить свободную Россию – без репрессий и произвола!

Заявление правозащитников на митинге «За свободную Россию без репрессий и произвола!»

Мы, подписавшие это Заявление, благодарим демократические политические партии и лидеров общественного мнения за поддержку «Общественной Инициативы 2018», первым реальным делом которой стал этот митинг.

На митинге озвучены десятки вопиющих примеров нарушений Конституции Российской Федерации, в том числе нарушений, связанных с политическим преследованием оппонентов власти. Приведенные факты позволяют нам говорить о государственном экстремизме, исполнителями которого являются правоохранительные органы, при этом особенно активная и инициативная роль принадлежит Федеральной службе безопасности.

Мы констатируем, что контроль со стороны ФСБ распространяется на все сферы общественной жизни. Более того, влияние ФСБ распространяется на те институты власти, которые должны быть самостоятельными: на Следственный Комитет, МВД, Прокуратуру и даже суды, Росгвардию, Государственную Думу и Совет Федерации. Мы понимаем, что должны существовать органы, заботящиеся о безопасности страны и ее граждан, но в демократических странах спецслужбы контролируются парламентом и гражданским обществом, а в России ситуация, к сожалению, строго обратная.

И такому положению вещей не приходится удивляться, если ФСБ, недавно отмечая свое столетие, напомнила обществу о своем истинном названии: «Система органов ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-КГБ-…», а ее директор Александр Бортников в своем программном интервью «Российской газете» декларировал полную преемственность по отношению к спецслужбам советского периода, которые на государственном уровне признаны виновными в применении массового террора, приведшего к миллионам жертв.

Мы считаем, что Россия, как и любая другая страна, нуждается в государственных структурах, которые бы гарантировали обществу защиту от терроризма и крайних проявлений экстремизма, но при этом соблюдали бы Конституцию РФ. Однако на сегодняшний день существующая структура ФСБ, обремененная исторической преемственностью, не выполняет этих функций и должна быть реформирована и взята под контроль общества.

Мы требуем отставки директора ФСБ России генерала армии Александра Бортникова, поскольку считаем его публичную идеологическую и политическую позицию несовместимой с занимаемой должностью.

Участники «Общественной Инициативы 2018» будут заниматься вопросом возвращения контроля общества над ФСБ и призывают граждан России активно участвовать в этом процессе.

Людмила Алексеева, Валерий Борщев, Светлана Ганнушкина,
Сергей Ковалев, Лев Пономарев

Объявленная на митинге «Общественная Инициатива 2018» ставит перед собой главной задачей «принуждение» власти к диалогу с обществом. Это только начало. То, что впереди много работы, показали, в частности, события сегодняшнего дня – налет во Владивостоке на местный офис «Открытой России», которая активно участвовала в подготовке нашего митинга.

Вопрос на митинге поставлен остро: либо из-за антинародной внутренней политики вся страна встанет на колени, либо она начнет подниматься с колен, вспомнив формулировку Конституции РФ, что «единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ».

Митинг состоится 10 июня. Проход на митинг и сбор участников в 12 часов на Проспект Сахарова со стороны Комсомольской площади (пересечение Каланчевской улицы и проспекта Сахарова.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире