«Здравствуйте. Хочу сказать вам спасибо за «Государство-извращенца», ваш материал. Я передумала умирать. Мне все говорили, что я ненормальная, уродина. Я хотела уйти. Больше не было сил. Так одиноко, никого вокруг, кто поймет. Но я поняла, что на самом деле нормальная. Спасибо».
Мы списались.
«Интервью? Мне страшно. Если узнают – конец… Давайте поговорим позже».
«Идет».
Через три дня мы созвонились.

У меня есть Вера

«Я Надя, живу в Самаре (имена и город изменены). Мне 15 лет. Вера учится в параллельном классе. Мы вместе уже больше года. <…> В классе есть группа девчонок, они всех подкалывают, издеваются. Стали приставать. Шипели в спину: «Лесбиянка, лесбиянка…» Я слушала, молчала, а потом надоело. Крикнула: «Заткнитесь». Они – ржать. Ну, меня и выгнали…

<…>

И тут мама стала орать… Что я сама виновата и всех провоцирую. Мол, у всех дети как дети, а я извращенка. Что я больная. Что к Вере не пустит и запрет в комнате. Орала-орала, потом – полотенцем по лицу. А я не чувствую. У меня как щелкнуло в голове: хватит. Я умру, вот прямо сейчас. И легко так стало. Улыбаюсь, а она меня опять полотенцем…

Прогнала потом к себе: «Уроки учи!» А я уже все решила. Так устала. И мама, и учителя, и одноклассники – все против меня. Выбрала дом, с которого прыгну, чтоб наверняка.

Про Веру я вообще не думала. И про папу. А про маму – да. Но решила, что она обрадуется, если я умру. Зачем ей ненормальная дочь?! «Ты меня позоришь, соседи про тебя спрашивают, ты больная…» Вот умерла бы и выздоровела! Перестала позорить! Но это все не по правде, конечно, я понимаю, – от обиды. Плакала и думала: «Мама, мамочка, зачем ты так со мной? Я же люблю тебя. Почему ты не можешь меня хотя бы принять?» Извините, я не могу спокойно… Опять плачу.

<…>

Ненавижу эту тупость… Уеду вместе с Верой за границу. Куда угодно, где нас не считают людьми второго сорта и отбросами… В Канаду или США. Или в Европу…

Больше не стану делать таких глупостей. У меня теперь есть цель».

Дети, которых нет

Сразу после письма Нади я рванула в Интернет. И не обнаружила там абсолютно никаких данных, сведений, цифр – практически ни-че-го о гомосексуальных подростках в России.

Оставалось только одно: провести свое исследование. Составила вопросы и (спасибо соцсетям и Интернету) обратилась с просьбой о помощи в тематические сообщества, где общаются лесбиянки. Думала, девушки проще пойдут на контакт. Думала – откликнется хоть пять-шесть человек, и то хлеб…

Пять человек действительно откликнулись – за первую же минуту. И посыпалось… <…>

Кто они? Обычные дети. Но эти дети в России – вне информационного поля. Вы не увидите их по телевизору, не услышите по радио, не прочитаете интервью с ними в газете.

Они сами прекрасно это понимают.

Аня, Санкт-Петербург, 15 лет: «А зачем вы говорите со мной, с нами? Зачем вы спрашиваете, что я думаю? Вам и вправду интересно? Я не верю. Кому какое дело? Понимаете, меня не существует. Все делают вид, что меня нет, – от родителей до государства».

За две недели мне написали 115 человек (105 – Россия, 2 – Беларусь, 8 – Украина) от 12 до 18 лет. Вопреки ожиданиям, письма от юношей были тоже, хотя и не так много – всего шесть. <…>

«Я родила тебя не для того, чтобы ты стала лесбиянкой!»

Слова об уходе из жизни – не просто громкие слова. Из 115 опрошенных 37 человек (32%) задумывались о самоубийстве из-за неприятия их сексуальной ориентации, из-за насмешек и оскорблений по этому поводу. Совершали попытку суицида 13 (11,3%). Из них делали это неоднократно пятеро (4,3%).

<…>

Как причину мыслей об уходе из жизни, попытки покончить с собой или депрессии подростки чаще всего называли физическое (побои, ограничение свободы) и психологическое насилие (сплетни, оскорбления, презрение, насмешки, издевательства, непонимание) с трех сторон.

Во-первых, со стороны сверстников.

Виктория, Владивосток, 17 лет: «Было время, когда не могла спокойно пройти по школе, вслед слышала «Лесбуха. Фу-у-у…» Так обидно… На этой почве и проявились суицидальные наклонности».

Во-вторых, что весьма печально, со стороны своих наставников.

Анна, Тольятти, 16 лет: «Во время обсуждения в школе мне говорили, что этот закон принимается как раз для того, чтобы не было таких, как я! Что я и есть жертва гомопропаганды».

И в-третьих, что еще печальнее, со стороны родителей.

Ксения, Таганрог, 17 лет: «В семье трудно. Угрозы («Я не выпущу тебя из города учиться никуда, если ты не перестанешь с ней общаться!»), насильные походы по врачам (они думали, что психолог поможет, а эта «детская влюбленность» уйдет сама собой). В мой адрес в семье постоянно звучит: «никчемная», «да ты вообще никто», оскорбления… Никогда не забуду ссору с матерью, когда она выкрикнула: «Я родила тебя не для того, чтобы ты у девок лизала!» К слову, она сама живет с человеком, который не боится и не стесняется унижать ее даже при детях».

Отсюда вытекает и вторая причина, толкающая подростков на суицид: одиночество, ощущение своей «ненормальности» и ненужности, страх за будущее.

Мы не верим в капусту и аистов

<...>

Но все же – audiatur et altera pars – послушайте, что глаголют уста младенцев, которых вы так усердно защищаете и пытаетесь оградить от ненужной и неправильной информации.

Дмитрий, Белгород, 17 лет: «Когда осознал, кто я, первое время думал о самоубийстве. Хотел перед смертью сделать обращение к нашим гомофобным властям… Знаете, если бы я не прочитал об ЛГБТ, я бы наложил на себя руки, потому что считал себя неполноценным».

Ася, Москва, 15 лет: «Спустя полгода после попытки суицида я стала ходить на группы поддержки ЛГБТ, тогда поняла что я не одна, и правда стало легче».

<…>

Лена, Санкт-Петербург, 17 лет: «Я выросла в обычной семье, у меня перед глазами всегда был пример крепкого и любящего союза. Но это не помешало мне влюбиться в девочку»

Дарья, Иркутск, 15 лет: «Дорогие дяди и тети! Я от лица детей нашей необъятной Россиюшки заявляю: лучше бы вы уделили внимание сиротам и больным детям, а нам никто ничего не навязывает! Не стоит ради спокойствия кучки агрессоров лишать других права на полноценную жизнь».

Лада, Нижний Новгород, 16 лет: «Законодатели! Вы в последнее время все больше и больше чудите. Так вот, не пытайтесь нас обмануть. Мы не то поколение, которое верило в капусту и аистов. Мы с детства знаем, кто такой гей, а кто гомофоб. Пропаганды нет; значит, и защищать нас не от чего».

ЛГБТ-подростки оказываются в изоляции, в одиночестве. Порой в полном. А информация, которую услужливо предоставляют нам СМИ, только усугубляет их состояние. Церковь, медийные персоны, учителя, родители говорят одно и то же: ты плохой, ты больной, ты ненормальный, среди нас тебе не место. К чему это приведет? Вернее, уже приводит? Дети замыкаются в себе, страдают и – самое страшное – пытаются покончить с собой.

В России испокон веков принято «решать вопросы», строя стены. Тюремные стены. Железные занавесы. Сегодня российские законодатели практически оградили стенами ЛГБТ-подростков, видимо, считая, что сидеть в четырех стенах для них куда полезнее. И любые аргументы этим властным дядям и тетям – как о стенку горох. Что ж, если этот закон будет принят, в России де-факто появятся несовершеннолетние узники, приговоренные к вечной изоляции – от правдивой информации, от общества, от самих себя…

Продолжение следует

Читать полную версию материала: Росбалт



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире