legalreport

Legal Report

09 ноября 2018

F
В последнее время возобновились информационные атаки на судью Краснодарского краевого суда Елену Хахалеву. Подлинность ее дипломов, ученая степень, квалификация уже не вызывают сомнений у властей. Однако шум в СМИ только усиливается. Многие эксперты опасаются, что если кампания не прекратится, то на защиту Хахалевой встанет судебная система, которая в России традиционно терпимо относится к публичной критике. В итоге под угрозой разорения и ликвидации может оказаться любое отечественное издание.

3001560

Фото: Pixabay

Публичные обвинения отдельных судей и всей судебной системы в предвзятости, коррумпированности, непрофессионализме и прочих грехах уже давно никого не удивляют и не вызывают особых эмоций. Тем более что обычно нелицеприятные высказывания принадлежат людям предвзятым: участникам процессов, недовольным решениями и приговорами, их адвокатам, родственникам и т д. Не отстают от этой категории политики, журналисты, да и обычные «диванные наблюдатели», далекие от юриспруденции.

До последнего времени судьи крайне редко обращали внимание и реагировали на публичную критику. А уж с исками о защите чести и достоинства судьи (даже отставные) вообще не обращались. Правда, недавно «прогремела» история о том, как зампред Саратовского облсуда Виктор Журавлев все-таки подал иск к ИА «Взгляд-инфо» и его главному редактору, потребовав опровержений, удаления статей и выплаты двух миллионов рублей. Решение по этому делу пока не вынесено.

Впрочем, это, пожалуй, единственная подобная история в российской судебной практике.

Понять спокойное отношение судей к недоброжелателям, конечно, можно. Крайне редко итоги судебных процессов удовлетворяют все стороны. И разбираться по закону с теми, кто сгоряча наговорит лишнего, нет никакой возможности. С другой стороны, само обращение судьи за защитой своих прав по любым делам выглядит двусмысленно и вызывает конфликт интересов. Это прекрасно понимают и в Верховном суде. Так, совсем недавно председатель Совета судей РФ, секретарь Пленума Верховного суда РФ Виктор Момотов рекомендовал российским судьям реже обращаться с исками в защиту своих прав.

Возвращаясь к судье Хахалевой. На сегодняшний день у властей и у руководства нет к ней никаких претензий. Были предоставлены документы о ее юридическом образовании (как российские, так и иностранные). Однако СМИ продолжают транслировать информацию адвоката Алексея Салмина, поставившего около года назад подлинность этих документов под сомнение и требующего привлечения судьи к ответственности.

Какими будут последствия новой атаки на Хахалеву, сказать сложно. Пока судебная система традиционно проявляет хладнокровие. Впрочем, не исключено, что какие-то ответные правовые действия со стороны судейского сообщества могут последовать. Но хочется надеяться, что «ящик Пандоры» не будет открыт и в этот раз. А все заинтересованные стороны проявят благоразумие.

Председатель президиума коллегии адвокатов «Тимонин, Шувалов и партнеры» Валерий Тимонин:

– Приличные СМИ и профессиональные юристы никогда не будут злоупотреблять терпением судей, давать непроверенную информацию о судебной системе, транслировать чьи-то эмоции и обиды. И дело даже не в том, что адвокаты, журналисты и издатели боятся ответной реакции. Тенденциозная подача материалов противоречит профессиональным стандартам и этике. Поэтому будет очень обидно, если из-за чьего-то непрофессионализма или банального желания заработать на громких скандалах, в которых фигурируют судьи, пострадают другие.

Не нужно бояться критиковать судебную систему, когда эта критика основана на фактах. Но в то же время мы должны быть готовы публично защищать судей от несправедливых нападок. Только так можно выстроить правильные отношения между СМИ, адвокатурой и судами, что пойдет на пользу всему обществу.

Председатель московской коллегии адвокатов «Юлова и партнеры» Елена Юлова:

– Если судебная система потеряет терпение, то ответит. Юристы, наверное, больше других критикуют суды, потому что знают проблемы изнутри. Но у нас есть одно преимущество: мы знаем, что выносить в публичное пространство, а что может повлечь за собой серьезные последствия. К сожалению, у журналистов и других участников судебных процессов таких знаний нет, и они сами не понимают, к чему могут привести их выступления.

Автор Александр Орлов

Оригинал
Текст: Максим Иванов

2994346
Фото: пресс-служба Верховного суда РФ 


Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда 22 октября в кассационном порядке рассмотрела жалобу выпускника регионального юридического института ФСИН, с которого ведомство пыталось взыскать несколько сотен тысяч рублей за обучение — после того, как он досрочно расторг контракт с УИС. На глазах репортера Legal.Report председательствующий судья буквально отчитала представителя службы исполнения наказаний за явное отсутствие правовых оснований для иска к бывшему курсанту, а заодно и призвала в общем смысле не апеллировать к некой сложившейся судебной практике, так как «у нас не прецедентное право».

В начале заседания выяснилось, что податель жалобы на ее рассмотрение не явился.

 — Так… мы слышали — Капустин где-то откуда-то сейчас едет, но вот не приехал пока — сообщила председательствующий судья Людмила Пчелинцева, листая бумаги.

Вопрос о возможности рассмотреть дело без него был положительно решен буквально за полминуты.

 — У нас тут суд права, а не факта! — строго заметила при этом Пчелинцева. — Доводов, изложенных в жалобе, вполне достаточно.

Материалы дела емко доложила судья Татьяна Вавилычева. Выяснилось, что областное управление Федеральной службы исполнения наказаний обратилось в суд с иском к Артему Капустину — выпускнику Самарского юридического института ФСИН, пытаясь взыскать средства, затраченные на его обучение в период с 2009 по 2014 год. Согласно заключенному с абитуриентом контракту, тот обязывался отслужить в уголовно-исполнительной системе не менее пяти лет. Однако уже осенью 2016 года Капустин подал рапорт об увольнении по собственному желанию и таким образом закончил службу. Истец просил взыскать с выпускника весьма приличную сумму пропорционально неотработанному времени — 386 949 руб. 29 коп. В эту сумму, что немаловажно, УФСИН решило включить денежное и котловое довольствие, а заодно и стоимость обмундирования.

Капустин иск не признал, однако Приволжский районный суд Самарской области 19 сентября 2017 года удовлетворил данные требования, а апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Самарского облсуда 4 декабря 2017 года подтвердило решение первой инстанции. Но выпускник ведомственного вуза решил пойти до конца — и подал кассационную жалобу в ВС РФ, в которой поставил вопрос об отмене предыдущих судебных актов как «вынесенных с существенным нарушением норм материального права». В жалобе Капустин, в частности, указал, что суд первой инстанции, удовлетворяя иск его работодателя и определяя состав подлежащих возмещению расходов, включил в них выплачиваемое в период обучения денежное содержание — а данный вывод, по его мнению, противоречит закону о социальных гарантиях сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти. И вообще актами, которые регулировали порядок прохождения службы в УИС на тот момент, состав расходов на обучение четко определен не был. Денежное довольствие сотрудников системы, полагает Капустин, является основным средством их материального обеспечения, и его возврат предусмотрен лишь в ряде строго установленных случаев, куда его ситуация никак не входит.

 — Заявитель считает, что он получал заработную плату, и лишение его этой платы противоречит действовавшему на тот момент правовому регулированию! — отчеканила Вавилычева, заканчивая выступление. — А при взыскании стоимости форменного обмундирования суды не приняли во внимание определенные сроки его носки и соответственно процент износа.

Людмила Пчелинцева слушала доклад, в некоторых местах понимающе кивая. И как только он завершился, предложила высказаться старшему юрисконсульту юрслужбы УФСИН по Самарской области Ирине Кальмагаевой. Та попыталась объяснить позицию ведомства, апеллируя к целой «россыпи» постановлений правительства и федеральных законов, касающихся трудовых отношений, и при этом сообщив, между прочим, что сотрудники УИС «не подпадают под их действие». Также она помянула и некую «наработанную судебную практику».

 — Служба в МВД и служба в УИС разделяется в обзоре Верховного суда от 11 ноября 2017 года! — утверждала Кальмагаева. — А еще в обзоре говорится, что федеральный закон о службе в УИС на данный момент еще не принят… Такой закон вступил в силу 1 августа 2018 года, и в нем указано, что постановлением правительства будет принят нормативно-правовой акт, который станет регулировать возмещение расходов, связанных с обучением!

 — Его проект готов? — ледяным тоном спросила вдруг Пчелинцева.

 — Нет… — сразу стушевалась Кальмагаева.

 — А почему? — наступала судья. — Ведь несмотря на то, что МВД и УИС, как вы тут утверждаете, разные системы, это не мешало вам успешно использовать положение о службе в органах внутренних дел? А почему вы этот документ вообще за основу взяли?! Где логика в ваших рассуждениях, а?

Представитель ФСИН попыталась что-то возразить об «отсутствии правовых оснований для применения данного постановления правительства» — она явно имела в виду то постановление, которое проигнорировали и ведомство, и суды.

 — А заявитель жалобы считает, что надо было именно его применять! — все повышала градус дискуссии Пчелинцева.

 — Оснований нет… — мялась Кальмагаева.

 — Слушайте, а почему вы не разработали это положение о службе? — жестко спросила судья. — Как вот сделало то же МВД… все указано — какие расходы учитываются…

 — Ну… оно будет…

 — Но сколько лет его уже нет! — возмущалась Пчелинцева. — Система учебных заведений ФСИН есть, курсанты обучаются — а правового регулирования нет! Ну почему, ответьте, в МВД есть такой нормативный акт, а у вас нет?! Чего вы ждете?.. И такие вот суммы полагаете возможным взыскивать?!

 — Вопрос не относится к компетенции областного УФСИН… — совсем «потухла» его представитель. — На судебной практике… основывались.

 — Да какая такая судебная практика? — недоуменно воскликнула судья. — У нас что, прецедентное право? О чем вы нам говорите? Вы, кстати, общаетесь как-то с ФСИН России? Не сигнализируйте им, что такая ситуация, что требует вопрос правового регулирования? Вы должны, должны о проблемах сигнализировать!

К спору подключилась судья Вавилычева, которая захотела узнать, «что мешало» предусмотреть состав подлежащих возмещению расходов в условиях контракта с курсантами.

 — Контракт утвержден приказом Минюста, — робко протянула Кальмагаева. — Он 2005 года. У нас нет оснований что-то менять…

 — Законом не предусмотрено, контрактом тоже — и возникает логичный вопрос: а на основании чего вообще предъявлен иск? — нанесла изящный «укол» Вавилычева.

 — Да, какое правовое основание иска? — вторила Пчелинцева.

 — Он же пять лет не прослужил, — пыталась защищаться представитель ведомства.

 — Норму права нам назовете? — будто бы уже сочувственно поинтересовалась председательствующая.

 — Трудовой кодекс! — в отчаянии выпалила Кальмагаева.

 — Даже так… вот как… — усмехнулась Пчелинцева.

 — Вот берет человек у другого человека деньги по расписке, потом предъявляет требования, — Вавилычева, похоже, решила дать все присутствующим юридический «мастер-класс», — мол, я по договору займа взял деньги. Есть правовое основание, есть статья 809 ГК. А у вас-то что тут?

 — Есть расчеты института…

 — Это все не то, расчеты, — заметила Вавилычева. — Но норма права-то должна некая быть, правда? Хотя бы условия контракта.

 — Денежное довольствие — это ведь зарплата. Учился, получал. И как это так вы полагает ее вернуть? — поддержала коллегу Пчелинцева. — Зарплата — это у нас расходы на обучение, да-ааа…

Кальмагаева внятно ответить так и не смогла. А председательствующая под занавес заседания порекомендовала ей «самой проанализировать ситуацию и посмотреть — как регулируются сходные отношения в иных министерствах и ведомствах».

 — Посмотрели бы у Минобороны, МВД — и увидели бы там, что никакого денежного довольствия нет! — отрубила Пчелинцева. — Котлового тоже нет, это пища. А вещевое — у обмундирования есть износ! А то судебная практика, видите ли… Судебная коллегия удаляется в совещательную комнату!

Буквально через пять минут Татьяна Вавилычева зачитала резолютивную часть определения: предыдущие судебные акты отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

 — Определение вам понятно? Капустин, вы ли это? — обратилась, в первый раз улыбнувшись, Пчелинцева к запыхавшемуся молодому человеку, который ворвался в зал ближе к середине заседания и не проронил ни слова.

 — Да, понятно, — дрогнувшим голосом сказал податель жалобы.

Решение суда, похоже, стало для него приятным сюрпризом. Выбравшись в коридор, он закрыл руками лицо, затем громко выдохнул… «Ну ничего себе, — шептал Капустин, — иск на 400 тысяч...да».

Журналист L.R первым поздравил его с таким исходом дела, напомнив, что пару месяцев назад его коллега также удачно «разобрался» с Самарским областным УФСИН, получив от них подобный иск (см. Выпускник юрвуза разгромил правовую позицию Минюста в Верховном суде).

 — Да-да, — воскликнул Капустин, мы читали у вас об этом… в общем, мы тем случаем вдохновились! А вы и об этом напишете?

Выяснилось, что адвокат Олеся Андриевская после августовского прецедента решила подготовить жалобу для еще одного выпускника того же юрвуза и сейчас «ждет и очень переживает». Но пока недавнего студента волновал вполне конкретный вопрос.

​— Слушайте, а этот райсуд...Приволжский… он же решение Верховного суда не отменит, точно? — осторожно уточнил он. Репортер L.R заверил его, что, можно не сомневаться, из этого разбора ошибок в ВС самарские судьи сделают надлежащие выводы.


Оригинал
Высшая квалифколлегия судей 18 сентября достаточно неожиданно отменила решение своих столичных коллег, санкционировавших привлечение к уголовной ответственности столичного мирового судьи в отставке Светланы Самгиной за посредничество в даче весьма крупной взятки. Репортер Legal.Report стал свидетелем того, как председатель ВККС Николай Тимошин, опытный криминалист, пролистав дело, не отказал себе в удовольствии устроить настоящий «мастер-класс» для представителя московской квалифколлегии, запутавшегося в процессуальных тонкостях, и фактически уничтожил его правовую позицию, чем был весьма сконфужен и следователь из СКР.

Материалы дела коротко изложил председатель Ленинградского окружного военного суда Дмитрий Кувшинников. Из них следовало, что Самгина была назначена судьей мирового участка №25 Нагатинского судебного района Москвы 11 июля 2001 года, однако уже в октябре этого же года ее полномочия были прекращены. Председатель СКР Бастрыкин обратился в ККС столицы за согласием на привлечение судьи в отставке в качестве обвиняемой по ч. 4 ст. 291.1 УК РФ.

В представлении указывалось, что 14 декабря 2017 года ГСУ СКР по Санкт-Петербургу в отношении предпринимателя Виталия Данилевича было возбуждено уголовное дело по ч. 4 ст. 291.1 УК РФ, которое позже было объединено в производстве с делом по ч. 6 ст. 290 УК РФ против старшего следователя СУ УМВД по Московскому району СПб. майора полиции Игоря Левченко. В ходе расследования первого из упомянутых дел были «установлены обстоятельства, дающие основания привлечь Самгину в качестве обвиняемой по той же статье», а именно за посредничество во взяточничестве в особо крупном размере, совершенном группой лиц по предварительному сговору. Взятка на общую сумму в полмиллиона евро –  это в свое время вызвало большой резонанс – предназначалась Левченко за выполнение действий, «входящих в его служебные полномочия».

31 мая 2018 года представление Бастрыкина было удовлетворено, а отставка Самгиной – приостановлена до вынесения решения по существу. В решении ККС, как сообщил Кувшинников, изложено содержание материалов «об установленных обстоятельствах преступных деяний», которые позволяют привлечь экс-судью к уголовной ответственности, а также все необходимые для этого правовые мотивы. Самгина не согласилась с такими выводами квалифколлегии и обжаловала ее решение в ВККС. По мнению бывшей судьи, в нем не дано оценки действиям полицейских, проводивших в ее отношении ОРМ без полагающегося разрешения со стороны судейского сообщества. Не получили оценку и действия потерпевшего по делу А., скрытно записывавшего свои переговоры с Самгиной. Также ККС Москвы «не учла ее доводы о признаках провокации со стороны сотрудников полиции».

Задавая дежурные вопросы о возможных ходатайствах всем сторонам, Николай Тимошин внезапно выяснил нюанс, оказавшийся впоследствии роковым для следствия.

– Сообщаю, что была переквалификация Самгиной по уголовному делу, –  сообщил, заметно волнуясь, представитель главы СКР следователь Владимир Паланичев. – Действия ее будут квалифицированы по части 3 статьи 30 и части 4 статьи 159 УК…

– Так-так, значит, переквалифицировали на мошенничество? – негромко и будто бы безразличным тоном спросил Тимошин. Следователь еще раз подтвердил это.

– Что ж, ясно… Светлана Михайловна! – уже громко обратился председатель ВККС к Самгиной. – А теперь слушаем вас.

Бывшая судья говорила на удивление долго – почти четверть часа, пытаясь доказать свою невиновность в инкриминируемых действиях. Порой речь ее была чрезмерно эмоциональной, в глазах стояли слезы, а голос доходил до слишком высоких нот, однако ее не прерывали, дав высказать все аргументы.

– Решение ККС Москвы полностью незаконное! – рубила сплеча Самгина, помогая себе жестами. – В моих действиях вообще нет состава преступления по 291-й! Поэтому-то следователи и переходят на 159-ю, они хотят просто натянуть уголовное дело на меня! А доказательств – ноль!

Затем она жестко высказалась о «полностью заказном» характере вменяемого правонарушения. Лично ей, отметила Самгина, взятку «в принципе никто не предлагал», что и подтверждается материалами дела.

– Потерпевший Алексеев попросил меня приехать в Петербург и участвовать как представителя заинтересованной фирмы в переговорах с тем, кто и взял в итоге взятку. Чтобы я просто урегулировала отношения между ним и следователем Левченко, который никак не направлял дело в суд, понимаете?! – кипятилась «разжалованная» судья в отставке. – А этот Д. [Данилевич] был… ну, мой знакомый.

Самгина упирала на то, что в ее отношении около четырех месяцев проводились не разрешенные судом ОРМ.

– Это все сотрудники УСБ, всесильные и всемогущие! – жаловалась она. – Они меня записывали, а еще какое-то, понимаете, физическое лицо. Какое оно имело право?! И при мне всю эту взятку просто сфабриковали.

Затем экс-судья коснулась обстоятельств непосредственной передачи суммы в 500 000 евро следователю.

– Я ведь в стороне стояла, – сообщила Самгина. – На всех видеокамерах видно, что я постоянно шарахалась от этого пакета с деньгами! Не брала я его в руки! И кому деньги предназначались, не знаю. А теперь я не посредник, а мошенник! Но никто, никто меня не слышит!

При этих словах Тимошин сочувственно взглянул на Самгину, совсем повесившую голову.

– Да, я нарушила закон… познакомила людей, – едва не плакала бывшая судья. – А почему им можно все нарушать?! Меня 11 часов продержали в СКР! Мне, диабетику, не давали воды и хлеба! И в итоге выкинули голую, да… полтретьего ночи, без копейки, изъяв личные деньги, в центре Петербурга. И это отношение к судьям?!

В этот момент показалось, что вся ВККС встает на сторону Самгиной. Послышались вздохи и даже что-то вроде сочувственного шепота по рядам судей.

– Получайте разрешение и арестовывайте меня, если виновата! – гремела Самгина. – Так что же, с любым судьей можно так вот делать все, что хочешь?!

Тут она обвела взглядом оживившихся членов Высшей квалифколлегии.

– Я, простите, никого из вас в виду не имею! – выкрикнула выступающая. –  Но зачем нам закон о статусе судей, а? Я вас спрашиваю – зачем?! Давайте, ну! Все попирайте его! Виновата я… с тупым своим характером! Поверила человеку… поехала в этот Питер… Но они-то все виноваты больше меня! Они все попрали, все!!! Делайте, делайте все что хотите с судьей! Все, что наделала ККС Москвы, поверьте, завтра же будет у всех на устах, и с судьями можно будет творить все! Прошу отменить это решение!

После столь яркой речи некоторое время висела неловкая пауза, члены ВККС переглядывались. Первым опять-таки нашелся Тимошин, который предложил задать вопросы Самгиной. Дмитрий Кувшинников поинтересовался ходом обсуждения ее дела столичной ККС.

– Я все эти же доводы высказала – но они же не слышали меня, – нервно откликнулась экс-судья. – На записи видно, как этот человек с деньгами в черном пакете шел прямо на меня, а я отстранялась, да! Они [ККС] меня спрашивают: «Откуда вы в систему вообще пришли?» Я ведь шестнадцать лет проработала следователем по особо важным делам. А мне один председатель суда и говорит: «Вот я говорил – из следствия никого не надо брать в судьи! Они только позорят нашу честь!» Да, я приехала туда, хотела их посадить… за стол переговоров. Казните теперь меня! Отдайте им на растерзание!

Следователь Паланичев, словно оправдываясь, заметил, что ОРМ проводились в отношении лишь Данилевича и Левченко, но никак не Самгиной. Переквалификация же была «вполне обоснованной».

И тут в разговор уверенно вступил Николай Тимошин.

– Всего один вопрос, – ледяным тоном обратился он к представителю ККС Сергею Комлеву. – Вы давали согласие на возбуждение уголовного дела или на привлечение в качестве обвиняемой?

– Извините, – как-то сразу сник Комлев. – На привлечение…

– Да, на привлечение, – откликнулась сама Самгина.

– Ну, я же все знаю, – ободряюще улыбнулся ей Тимошин, – просто задаю вопрос! И вот еще один! Представитель СКР выходил с представлением по 291.1, а вот сейчас идет переквалификация по 159-й… покушение… Ну и как вы к этому относитесь?!

– Вопрос квалификации действий, наверное, относится к компетенции следственных органов, – неуверенно начал Комлев.

– Правильно ли я понял, что ваша позиция – дать согласие, а уж как будут квалифицировать эти органы, уже их вопрос, верно?

– Подождите… возможна же переквалификация дела, – стушевался представитель ККС.

– Возбужденного в отношении судьи? – наступал Тимошин. – Или все-таки речь о его привлечении в качестве обвиняемого? А обвиняемый у нас привлекается всегда по конкретной статье УК. А вы, простите, вообще цивилист или криминалист?

– Я мировой судья, – вздохнул Комлев.

– Ах, мировой, – в свою очередь вздохнул Тимошин. – Ну, вы и цивилист, и криминалист… в одном лице… Не можете, значит, ответить на мой вопрос?

Комлев расстроенно молчал. А Самгина в своем последнем слове вновь попросила отменить решение ККС, напирая на то, что в ее отношении активно проводились несанкционированные ОРМ, что видно из материалов дела.

– Я готова сотрудничать со следствием, чтобы доказать все! – с жаром сообщила она. – Это мое… участие, а не соучастие в преступлении! Как это можно все забрать у судьи и вышвырнуть ее полтретьего ночи на улицу, а?!

– Повторяетесь, повторяетесь, – вновь улыбнулся Тимошин.

В режиме совещательной комнаты ВККС работала около сорока минут. Затем ее председатель огласил резолютивную часть решения.

– Решение ККС Москвы о даче согласия на привлечение мирового судьи в отставке Самгиной в качестве обвиняемой в совершении преступления, я подчеркиваю, предусмотренного ч. 4 ст. 291.1, – зычно зачитал Тимошин, напирая на слово «обвиняемой» и номер статьи, – отменить!

Бывшая судья не скрывала искренней радости – она тут же бросилась кому-то звонить с этой новостью. Менее веселым выглядел следователь Паланичев. Он сквозь зубы бросил Самгиной что-то вроде «ну что, 1:1...  играем дальше!» И пообещал в недалеком будущем «зайти» в ККС Москвы с представлением о ее привлечении уже по ст. 159 УК РФ. Однако в тот момент это явно не омрачило чувства Самгиной.

Оригинал
2975286

Фото: Сергей Ведяшкин/АГН Москва

Пресненский суд Москвы 5 сентября продолжил рассмотрение уголовного дела полковника-миллиардера Дмитрия Захарченко, ​бывшего замглавы управления «Т» (ТЭК и химия) ГУЭБиПК МВД России, которое было расформировано после того, как у него при обыске нашли $125 млн и €2 млн. Заседание, длившееся четыре часа, было целиком посвящено эпизоду с получением Захарченко взятки в $800 000 на предыдущей должности, в бытность главой «рыбного» отдела антикоррупционного главка.

По версии следствия, в 2014 году Захарченко и полковник ФСБ Дмитрий Сенин (он сейчас находится в розыске) с целью получения взятки инициировали налоговую проверку столичных компаний-импортеров морепродуктов ООО «Джетрико» и ООО «Ла Маре» (под этим брендом их владелец – обладатель гражданств России, Франции и Туниса Меди Дусс развивает собственную сеть элитных ресторанов рыбной кухни). Ресторатор, чтобы не стать фигурантом уголовного дела, вынужден был передать вымогателям $800 000. При этом первоначально с него требовали $5 млн, но после переговоров через посредника – генерала МВД Алексея Лаушкина (тоже в розыске) – сообщники умерили аппетиты. Также Захарченко получил дисконтную карту сети «La Maree», с помощью которой якобы сэкономил на обедах в этих ресторанах более 3 млн руб.

Гособвинителя Милану Дигаеву интересовало, каким образом компании, подконтрольные Дуссу, оказались в списке для выездной налоговой проверки. И от какого из ведомств – ФНС или МВД – исходила инициатива. На прошлом заседании на эти вопросы прокурора не смогли четко ответить ни бывший замначальника ГУЭБиПК генерал-майор Феликс Васильков, ни замруководителя УФНС по Москве Иван Шульга, согласовывавшие межведомственную проверку. На этот раз были допрошены непосредственные участники ревизии – начальник ИФНС № 23 по Москве Людмила Городничева, налоговый инспектор той же ИФНС Виталий Куренков и работавший под руководством Захарченко оперативник Александр Давыдов.

Свидетели в один голос пожаловались, что плохо помнят события четырехлетней давности и вдобавок уже не работают на прежних должностях. Городничева стала пенсионеркой, Куренков ушел в коммерческую фирму, а Давыдов после увольнения из МВД числится безработным. Зато отличную память продемонстрировал Захарченко. Полковник, как и на прошлых заседаниях, вел себя чрезвычайно активно. Он практически ни разу не присел в клетке, постоянно жестикулировал, острил, во время допросов перебивал адвокатов (его интересы представляют четыре защитника) и наседал на свидетелей. Судья Елена Абрамова относилась к его поведению снисходительно.

Захарченко по собственной инициативе провел для судьи небольшой экскурс в историю так называемого «рыбного» отдела ГУЭБиПК (38-й отдел, занимался преступлениями в сфере водных биологических ресурсов), который возглавил в начале 2014 года. На тот момент в отделе числилось шесть человек: два пенсионера-аналитика, мать-одиночка и три «доблестных» опера, шутливо перечислил полковник. Он похвастался, что уже через девять месяцев – накануне его перевода в управление «Т» – «рыбный» вышел в главке с предпоследнего на первое место по показателям работы.

Со слов Захарченко, отдел только формировался, когда перед ним поставили серьезные задачи «из-за западных санкций». Президентский указ № 560 о контрсанкциях был подписан в августе 2014-го, однако уже в начале года все подразделения ГУЭБиПК были ориентированы, в том числе на межведомственных совещаниях с ФСБ, ФТС, ФНС и Россельхознадзором, на «отработку» крупнейших импортеров и экспортеров по линии экономических и налоговых преступлений. Компании «Ла Маре» и «Джетрико» были в их числе и поэтому появились в проверочном списке, утверждал Захарченко.

– С меня руководство требовало выявление резонансных преступлений. Естественно, там много недоброжелателей вилось. И поэтому я здесь. А насколько обоснованно, суд, надеюсь, разберется! – эмоционально заявил подсудимый.

Список, где значилось два десятка крупных импортеров морепродуктов, составил оперативник Давыдов. Как он сам пояснил суду, «пользуясь методом случайной выборки», но ориентируясь на некие «материалы из литерного дела». При этом сотрудники «рыбного» отдела ГУЭБиПК только уведомили УФНС по Москве о желании поучаствовать в проверке компаний на предмет выявления налоговых преступлений. Инициатива целиком исходила от налоговиков, которые, по словам Захарченко, подозревали «Ла Маре» и «Джетрико» в работе с фирмами-однодневками. Обе компании при этом были зарегистрированы по одному юрадресу и по многим критериям имели признаки взаимозависимости. Интересы ведомств сошлись, резюмировал Захарченко. От отдела в группу проверяющих направили Давыдова, оставшиеся два оперативника были у него на подхвате.

Свидетель Городничева, возглавлявшая ИФНС № 23, в целом подтвердила слова полковника и назвала общепринятой практику проведения совместных проверок с правоохранительными органами. По просьбе гособвинителя она также вспомнила обстоятельства своей единственной встречи с Захарченко:

– Встреча была у меня в кабинете. Присутствовал Захарченко и сотрудник, проводивший проверку [Давыдов – прим. ред.]. Сначала Захарченко мне претензии предъявил, что, мол, мы пассивно относимся к проверкам, что у него есть информация о сговоре моих сотрудников с «Ла Маре» и «Джетрико» по уменьшению налоговых обязательств в результате проверки.

Однако затем, по словам свидетеля, Захарченко смягчил тон и беседа пошла «в конструктивном русле», с обсуждением предполагаемых совместных мероприятий. Городничева, сославшись на память, не смогла указать дату встречи и воспроизвести детали разговора. А Давыдов в ходе допроса проговорился, что в какой-то момент его попросили выйти за дверь и начальство о чем-то общалось наедине.

Впрочем, бывший налоговый инспектор Куренков, непосредственно составлявший акт об итогах проверки, уверенно заявил, что полицейские никак не могли повлиять на объективность и обоснованность заключения. Больше того, Куренков, к явному неудовольствию гособвинителя и недоумению судьи, отказался от своих показаний на предварительном следствии, что якобы оперативник Давыдов отзывался о компаниях Дусса в негативном ключе, называл их мошенниками и контрабандистами. «Спасибо за объективность», – поблагодарил свидетеля Захарченко, явно растроганный таким заявлением.

По версии Городничевой, сотрудники ГУЭБиПК сначала активно участвовали в проверке. В частности, сосредоточились на поиске директоров фирм-однодневок. В августе 2014 года подчиненные ей доложили, что полицейские неожиданно потеряли к компаниям интерес. Тем не менее правоохранители подписали совместный акт, и в итоге компании, подконтрольные Дуссу, уплатили 12 млн руб. налоговых недоимок, пени и штрафов.

Снижение «активности» Захарченко, в свою очередь, объяснил реорганизацией в ГУЭБиПК (реформа последовала после ареста начальника главка генерал-лейтенанта Дениса Сугробова, в апреле 2017 года осужден на длительный срок), в результате которой он ушел на повышение в Управление «Т» и забрал с собой оперативника Давыдова.

Следующее заседание по делу Захарченко состоится 11 сентября.

Алексей Квач

Оригинал

Текст: Александр Орлов

Неожиданное развитие получила история с санацией АКБ «Инвестторгбанк» другим банком, ПАО БАНК ТКБ, после публикации последним 28 апреля 2018 года обязательной отчетности в соответствии со стандартами МСФО. Выяснилось, что ТКБ, предложивший в 2015 году «лучшие условия оздоровления» «Инвестторгбанка» и получивший тогда на это около 19,5 млрд руб. от Агентства по страхованию вкладов, впоследствии сумел добиться выделения на данный проект еще почти 20 млрд руб., то есть в итоге сработал с невиданной выгодой — по двойному «прайсу».

Как известно первоначально на оздоровление было выделено порядка 50 млрд руб., из которых 19,5 млрд получил собственно ТКБ с формулировкой «на поддержание ликвидности АКБ «Инвестторгбанк». Деньги были предоставлены по договору займа, заключенного ТКБ с ГК «Агентство по страхованию вкладов» 16 октября 2015 года на двухлетний срок. По договору ТКБ был обязан уплачивать проценты за пользование указанными денежными средствами — по ставке 6,01% годовых. Оставшиеся деньги (а это 29,7 млрд руб.) были предоставлены «Инвестторгбанку» на десять лет также по договору займа, заключенного им с той же ГК «Агентство по страхованию вкладов» 16 октября 2015 года, с уплатой процентов за пользование денежными средствами в размере 0,51% годовых.

И можно было бы предполагать, что в процессе отборе инвестора для санации «Инвестторгбанка» вся необходимая информация об оздоравливаемом банке была полностью доступна инвестору, то есть ТКБ. И как следовало из опубликованного Банком России пресс-релиза, инвестор «предложил наилучшие условия финансового оздоровления АКБ «Инвестторгбанк».

Однако сегодня этот банк, по сути, давно не нуждается в поддержании ликвидности. И тем не менее обозначенные 19,5 млрд рублей так и не вернулись АСВ от ТКБ, хотя срок возврата (16 октября 2017 года) давно минул. Об этом факте наглядно свидетельствует отчетность банка на 01 июня 2018 года, опубликованная на сайте Банка России. Как считают финансовые аналитики, ТКБ сумел весьма изящно «перевесить» обязанность по уплате процентов на оздоравливаемый им «Инвестторгбанк». А сам продолжает распоряжаться 19,5 млрд руб. по своему усмотрению. Каким именно образом предполагается принудить ТКБ к исполнению своего обязательства по договору займа, пока остается загадкой.

Между тем оставшиеся 29,7 млрд руб. также в настоящий момент «крутятся» в ТКБ. Основание — договоры межбанковских кредитов, заключенные между ТКБ и «Инвестторгбанком» практически сразу после предоставления этих средств – в ноябре 2015 года. Что примечательно, санируемый банк не получает с них никакого дохода, но продолжает исправно платить за эти средства проценты. Выходит, что «больной» банк, которому выделены средства на «лечение», почему-то предоставляет их своему «доктору», пишут СМИ.

Похожая история уже имела место с оздоровлением банка «Советский» выступившим в качестве санатора ПАО Татфондбанк. «Советский» предоставил Татфондбанку межбанковский кредит из тех средств, которые были выделены на санацию. Все закончилось громким скандалом и лишением ПАО Татфондбанк лицензии на осуществление банковских операций.

Специалисты недоумевают: Банк России и АСВ избирают банк-санатор, выделяют ему солидные денежные средства — и потом не ведут контроль ни обоих банков, донора и реципиента, ни целевое расходование выделенных средств. Впрочем, в в 2017 году у ТКБ и АКБ «Инвестторгбанк» в отчетности были замечены новые поступления денег по тем же самым счетам, где ранее отражались суммы, предоставленные АСВ. Но абсолютно никакой информации о внесении изменений в план финансового оздоровления «Инвестторгбанка» и о решениях Совета директоров Банка России в части выделения дополнительных средств на санацию опубликовано не было. Что является прямым нарушением законодательства о банкротстве.

И вот ТКБ прервал стоическое молчание, обнародовав отчетность по правилам МСФО, чем фактически расписался в удвоении суммы, изначально полученной на санацию «Инвестторгбанка». Финансовое сообщество с интересом ожидает теперь реакции по каким-то причинам упустившего ситуацию регулятора. Пусть она последует и с запозданием, но последовать она, по солидарному мнению экспертов, должна.

Оригинал

Апелляция испортила бизнес автору фотоальбома «Твой первая учительница»

Текст: Марина Трубилина

Использование фотографом для продвижения своих услуг снимков бывших клиентов без их согласия запретил Ульяновский областной суд.

Жительница Ульяновска договорилась с  фотографом о проведении фотосессии 4-го класса, где учился ее сын. Фотограф должен был до 15 июня 2017 года изготовить для выпускников начальной школы фотоальбомы, за что ему было перечислено 96 100 руб. Однако сделать альбомы в срок фотограф не успел и передал их родителям только в середине августа. Кроме того, выяснилось, что фотокниги изготовлены с существенными недостатками. В частности, на одной из  фотографий учительница изображена с закрытыми глазами, испорчены портреты некоторых детей, цитата Эмиля Золя сопровождается фотографией Альберта Эйнштейна. В напутственной речи учительницы содержатся грубейшие ошибки: «Твой первая учительница», а после ее слов «Я всегда рядом» вместо предполагавшегося смайлика изображен неизвестный типографский знак.

Исправлять альбом фотограф отказался. Мать выпускника подала иск в  Ленинский районный суд Ульяновска, который в ноябре 2017 года расторг договор с фотографом и взыскал с него в пользу истицы за альбом ее сына 8100 руб.

В декабре суд принял дополнительное решение по этому делу, обязав мать школьника после перечисления фотографом денег вернуть ему фотоальбом сына. Женщина подала апелляционную жалобу. Она просила отменить дополнительное решение, поскольку фотограф впоследствии сможет использовать альбом со снимками ее сына в рекламных целях, с чем она и  отец ребенка категорически не согласны.

Ульяновский облсуд, рассмотрев жалобу, указал, что в соответствии со ст. 152.1 Гражданского кодекса РФ обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина допускаются, за исключением нескольких случаев, только с согласия этого гражданина или, если он  несовершеннолетний, его родителей. Такого согласия родители мальчика не  давали. Между тем в суде апелляционной инстанции представитель фотографа заявила, что альбом выпускника фотограф намерен использовать в своих коммерческих (маркетинговых) целях. В обоснование этого было указано, что мальчик позировал за плату, а в этом случае, согласно ГК РФ, согласия гражданина на использование изображения не требуется. 

Апелляция отметила, что данный довод ответчика основан на неправильном толковании ст. 152.1 ГК РФ. Фотосессия проводилась для детей в целях создания фотокниг для каждого ребенка для индивидуального пользования, то есть она не подпадает под указанные в  ГК исключения и понятие «позировал за плату».  

Суд второй инстанции пришел к выводу, что правовых оснований для возложения на истицу обязанности вернуть фотоальбом не имеется. Дополнительное решение Ленинского районного суда было отменено.

Оригинал

В одной из программ «Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым» предприниматель не без иронии сказал Сергею Недорослеву: «Ты акционер везде!» И был отчасти прав. Среди активов бизнесмена в разные годы были авиазаводы и судоверфи, авиакомпании и вертолетные заводы, предприятия космической отрасли, производители горнорудной техники, месторождение по добычи серебра и даже чайная фабрика. Несколько лет назад Недорослев переключился на станкостроение. Legal Report выяснил, с чем связан столь необычный выбор отрасли для новых инвестиций.

2968364

Фото: Дмитрий Коротаев/Коммерсантъ

«Со всеми партнерами мы расставались в очень хороших отношениях, они все мои друзья», – рассказывал Сергей Недорослев в той же программе у Олега Тинькова. Здесь предприниматель лукавил. Он всегда старался подружиться с чиновниками, расположить их к себе, заработать авторитет, чтобы затем продвигать свои деловые интересы. С партнерами он поступал достаточно жестко. А его бизнес-стратегия заключалась в том, чтобы подешевле купить активы, консолидировать их, а затем подороже продать. И его выбор, как правило, падал на стратегически важные для государства предприятия или монополии пусть и в своей достаточно узкой области. Стоит отдать предпринимателю должное: Сергей Недорослев тонко чувствовал политическую конъюнктуру в той части, где деньги, на поддержку какой отрасли или каких компаний пойдут бюджетные средства.

Классическим примером тактики Недорослева является история вокруг Дукатского серебряного месторождения в Магаданской области. Канадская компания Pan American Silver приобрела лицензию на его разработку в 1997 году. Год спустя накануне аукциона по распродаже госимущества Дукатского ГОКа канадцы полагали, что окажутся единственными претендентами и предложили $8 млн. Однако в последний момент заявку на аукцион подала группа «Каскол» и перебила их предложение, оценив лот в $12 млн. Сергей Недорослев, объясняя участие в аукционе, говорил, что собирается выйти на новый для себя горнодобывающий рынок. О том, что он действовал в интересах владельца крупной горнорудной компании «Полиметалл» Александра Несиса, бизнесмен признался несколько лет спустя. В интервью журналу «Компания» Сергей Недорослев так прокомментировал «дукатскую» историю: «Наш партнер «Полиметалл» уже участвовал в другом проекте в Магадане, и руки у них были в определенной степени связаны, а у нас свободны. Поэтому роль атакующего мы взяли на себя. Росс Битти (главный исполнительный директор Pan American Silver) назвал меня рейдером — я сказал «да», но взяток не давал».

Покупай, пока дешево

Свой первый миллион выпускник физического факультета Алтайского государственного университета Сергей Недорослев заработал на родине. В 1988-м году он вместе с друзьями, Рашидом Мурсекаевым (впоследствии владелец «Дальневосточного морского пароходства» и авиакомпании «ВИМ-авиа», после банкротства которой в 2017 году скрылся от правоохранительных органов в Великобритании) и Валерием Покорняком создал компанию «Алтан». Продали свои личные автомобили, а на вырученные деньги они сначала открыли игровые салоны в Барнауле, а чуть позже занялись перепродажей компьютерной техники. Спустя пару лет Недорослеву в Алтайском крае стало тесно, встал вопрос о переезде столицу.

Покорняк переезжать не захотел, и бизнес пришлось делить. Торговая марка «Алтан» осталась за ним, а Недорослев с Мурсекаевым зарегистрировали в Москве уже новую фирму «Белуха», которая занималась поставками ширпотреба и продуктов питания из стран Азии в счет долгов за российское оружие и авиатехнику. Также бизнесмены принялись за скупку акций оборонных предприятий.

В 1997 году дороги партнеров разошлись. Мурсекаев занялся самостоятельным бизнесом, а Недорослев создал компанию «Каскол», которая продолжила инвестировать в оборонку. Акции лежащих на боку предприятий тогда стоили не дорого. Недорослев и не скрывал, что покупал их в расчете на выгодную перепродажу. В одном из своих интервью он даже заметил, что «нет крупного авиационного завода с участием частного капитала, акциями которого группа «Каскол» не владела бы сегодня или вчера».

Самыми лакомыми приобретениями «Каскола» в середине 1990-х стали пакеты акций Нижегородского авиастроительного завода «Сокол» (производство и модернизация самолетов МиГ), завода «Гидромаш» (монополист на российском рынке гидравлики и шасси для авиакосмической промышленности), «Балтийского завода» в Санкт-Петербурге, Рыбинской судостроительной верфи, судостроительного завода в Комсомольске-на-Амуре, а также нескольких авиационных КБ.

Полезные связи

Не все решают деньги, многое делают связи. Это первое правило бизнеса владельца «Каскола». На авиапром у Сергея Недорослева были далеко идущие планы. К началу 2000-х годов он стал завсегдатаем правительственных совещаний и визитов официальных делегаций на авиазаводы. Тогда главным вопросом было, как спасти умирающую отрасль. И предприниматель четко ориентировался на посылы чиновников, старался опередить неповоротливую государственную машину и чувствовал, на реанимацию какого предприятия пойдут бюджетные деньги.

К мнению бизнесмена редко прислушивались, но его влияние, тем не менее, росло. Постепенно Сергей Недорослев начал лоббировать участие российских предприятий в производстве европейских авиалайнеров. И в середине 2002 года ему удалось подписать контракт с Airbus о создании в России совместного инженерного центра. Полгода спустя «Сокол» и НПО «Иркут» получили заказ от Европейской авиационно-космической корпорации на поставку компонентов для лайнеров А-320. А завод «Гидромаш» начал производить шасси для модели A-400.

В 2003 году владелец «Каскола» предложили правительству передать ему в управление часть предприятий авиапрома. Но государство решило самостоятельно консолидировать заводы в рамках Объединенной авиастроительной корпорации (юридически она была оформлена в 2006 году). Так Недорослеву пришлось расстаться с авиапромом. Чуть раньше он продал и вертолетный бизнес.

В середине 1990-х годов «Каскол» стал владельцем 25% Улан-Удэнского авиазавода (УУАЗ) и 20% ростовского предприятия «Роствертол». В то время их продукция была сильно недооценена. Еще немного времени прошло с развала советского «Аэрофлота», а образовавшиеся на его осколках авиакомпании массово избавлялись от вертолетной техники. Рано или поздно ситуация должна была измениться, а пока эти активы, что называется, «отлеживались». Бизнесмен хотел собрать их контрольные пакеты акций, выкупить акции и долги Московского вертолетного завода им. Миля с его конструкторским бюро. И таким образом получился бы холдинг, объединивший производство самых востребованных вертолетов. Но этим планам не суждено было сбыться.

ФГУП «Рособоронэкспорт» в 2001 году предложил объединить всех российских производителей вертолетов марки «Ми». В начале декабря 2004 года был обнародован президентский указ об исключении из перечня стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ МВЗ имени Миля, ММЗ «Вперед», Ступинского машиностроительного производственного предприятия и УУАЗа. Одновременно в этот перечень была включена ОАО «Корпорация «Вертолеты Миля». Спорить с чиновниками не имело никакого смысла. Оставалось только подчиниться. Но, по оценке Forbes, за пакеты акций УУАЗа (25%), «Росвертола» (20%), нижегородского авиастроительного завода «Сокол» (40%), производителя ракет «Энергомаш» (14%), самарского производителя ракетных двигателей «Моторостроитель» (50%) и РКК «Энергия» (11%) Недорослев выручил около 10 млрд. рублей.

На этих сделках владельцу «Каскола» удалось не только хорошо заработать, но и получить влиятельного покровителя. С 1993 года будущий министр промышленности Денис Мантуров занимался экспортом вертолетов УУАЗа, а в 1998 году Мантуров получил должность заместителя генерального директора УУАЗа, а затем возглавил ОАО «ОПК «Оборонпром», которому и предстояло консолидировать вертолетную отрасль.

«Молодой, умный, энергичный, коммуникабельный», — отзываются о Недорослеве знакомые с ним люди. За годы работы в авиапроме бизнесмену удалось наладить более тесные контакты с министерствами и ведомствами, регулирующими авиакосмическую отрасль, а его назначение в 2004 году на пост заместителя генерального директора аэропорта Шереметьево вывело предпринимателя на новый уровень. Поговаривали, должность предложил занимавший в то время кресло министра транспорта, а ныне помощник президента РФ Игорь Левитин.

Пора в холдинг

Понимание, чем заниматься дальше к Недорослеву пришло после кризиса 2008 года. Вероятно, не без помощи его хорошего знакомого Дениса Мантурова. Еще в мае 2007 года бывший сослуживец Владимира Путина Виктор Иванов, занимавший тогда должность помощника президента РФ, предложил возглавлявшему в те годы правительство Михаилу Фрадкову ввести госмонополию «в области импорта и экспорта продукции станкостроения», а всех станкостроителей объединить на базе принадлежащему государству ОАО «Станкоимпорт». Идея родилась в недрах Российской ассоциации производителей станкоинструментальной продукции «Станкоинструмент». Ее руководители обратились в администрацию президента с просьбой объединить отрасль – создать холдинг и научно-технологический центр на условиях частно-государственного партнерства.

Отрасль находилась в упадке. Если в 1990 году по производству станкостроительной продукции Россия занимала третье место в мире, то в 2007-м скатилась на 22-е. По оценке «Станкоимпорта», объем продаж станков в России — $1-1,5 млрд., а доля российских не более 1%.

Инициативу Виктора Иванова поддержали в Минпромэнерго, где говорили о возможности создания Объединенной станкостроительной компании. Но раскритиковали в Минэкономразвития. Там посчитали, что госмонополия на импорт оборудования затруднила бы модернизацию промышленных предприятий. Поэтому в тот момент дальше слов об объединении рынка дело не пошло. Да и не до того было: в 2008 году в мире начался финансово-экономический кризис, серьезно ударивший и по России.

Тем не менее, первый звонок для станкостроителей прозвучал, и Сергей Недорослев его услышал. По данным сервиса «Картотека.ру» ООО «Каскол-холдинг», принадлежавший бизнесмену, учредил ООО «Стан» в декабре 2009 года, а не в 2012 году, как говорит во многих интервью сам предприниматель. Два с лишним года новая компания никакой деятельности не вела. Первая выручка у «Стана» (2 млн. 185 тыс. руб.) появилась только в 2012 году. Тогда же началось и ее наполнение активами. Почему не раньше? По всей видимости, Недорослев ждал новых сигналов от власти.

В начале 2012 года правительство утвердило Федеральную целевую программу «Развитие оборонно-промышленного комплекса российской Федерации до 2020 года» с бюджетом в 3 трлн рублей! Эти деньги должны были пойти на модернизацию оборонки, и значительная из них часть — на закупку станков. В декабре 2013 года вышло еще одно постановление правительство, запретившее закупку иностранного оборудования при наличии российских аналогов.

О намерении консолидировать отрасль заявлял «Ростех». Панировалось, что произойдет это на базе подконтрольной госкорпорации компании «Станкопром». В новый холдинг вошло 16 предприятий, но интегратора из него не получилось. И в прошлом году уже сам Ростех инициировал создание со «Станом» совместного предприятия на базе Савеловского машиностроительного завода (СМЗ), расположенного в Кимрах.

Набрал станков

Первое предприятие у «Стана» появилось в сентябре 2013 года на базе Стерлитамакского станкостроительного завода, в ноябре добавился Коломенский завод тяжелого станкостроения, а в конце 2014 года — Рязанский и Ивановский станкозаводы. Позднее к этим активам прибавились московская площадка (ООО «Шлифовальные станки»), тверская (ООО «Савеловский станкостроительный завод», ССЗ, не путать с СМЗ) в Кимрах и ООО «Донпрессмаш» в Азове Ростовской области. Таким образом «Стан» стал производить около половины всех металлообрабатывающих станков в России. Министр промышленности Денис Мантуров даже назвал компанию Недорослева «серьезным частным игроком» в станкостроении.

Правда, ведет игру бизнесмен не всегда по общепринятым правилам. Так, через некоторое время после покупки «Станом» Ивановского завода тяжелого станкостроения (ИЗТС, сейчас это Ивановский станкостроительный завод — ИСЗ) бывший генеральный директор предприятия начал говорить едва ли не о рейдерском захвате.

ИЗТС требовались инвесторы. «Появились люди из группы «Стан», — рассказывал Владимир Бажанов в интервью ивановскому журналу «1000 экз.». — Они мне тогда говорили: мы друзья с Мантуровым, с заместителем председателя военной промышленной комиссии Бочкаревым, с Рогозиным, мы будем заходить «сверху». Я подумал: вообще-то это выход (…) Составили бизнес-план, стукнули по рукам». Так «Стан» стал владельцем площадки в центре заводской территории и заключил договор аренды на оборудование ИЗТС.

Некоторое время, по словам гендиректора, все шло нормально, но затем они отказались платить. За аренду, оснастку и документацию не платили больше года, а когда Бажанов потребовал рассчитаться и не разрешил «Стану» вывозить готовую продукцию, начались разборки в стиле 90-х. «Ворота были закрыты на цепь. Заперты на замки. Кувалдой были сбиты замки, сброшена цепь. И дальше ворота были открыты», — рассказывал в интервью программе «Губерния» местного телеканала «Барс» начальник отдела информационных технологий ОАО «ИЗТС» Сергей Косарев. Таким образом, машины с продукцией, изготовленной на производстве «Стана», покинули территорию предприятия. «Купили цеха на кредитные средства за 174 млн. руб. и тут же переоценили их в разы, — продолжает Владимир Бажанов. — И сразу отдали их в залог банку под новые кредиты. Они делают дутую капитализацию предприятия. Для того чтобы просто продать его по совершенно другой цене».

История вокруг Ивановского завода тяжелого станкостроения еще не завершена. В январе 2016 года Бажанов создал новое предприятие – АО «ИЗТС». «Стан» же зарегистрировал ООО «Ивановский станкостроительный завод». Арбитражный суд Ивановской области решением от 2 апреля 2018 года по иску Бажанова запретил «Стану» использовать товарный знак «Ивановский завод тяжелого станкостроения» и «ИЗТС».

По похожему сценарию действовал Сергей Недорослев в конце 2000-х годов, когда пытался получить контроль над одним из крупнейших производителей горного оборудования воронежским «Рудгормашем». С октября 2007 года 25% акций компании владели Сергей Недорослев и его партнер, глава холдинга «Сахалинуголь» Олег Мисевра. По словам основного владельца компании Анатолия Чекменева, они потребовали от него еще часть бизнеса. «В случае отказа указанные лица обещали привлечь весь имеющийся у них административный ресурс, в том числе правоохранительные органы посредством проведения всевозможных проверок, возбуждения уголовных дел и т.д.», — говорилось в открытом письме, опубликованном Чекменевым на «Большом воронежском форуме». 24 декабря 2008 года был арестован топ-менеджер компании – Вячеслав Енин, а в самом конце 2009 года по обвинению в выводе с предприятия активов арестовали Чекменева. «Возбуждение и расследование данного уголовного дела было инициировано представителями корпорации «Каскол», — убежден глава «Рудгормаша». Он провел в СИЗО несколько месяцев, но следователи так и не смогли доказать вину. Действия, которые инкриминировало ему следствие, Чекменев объяснил спасением завода от рейдерского захвата. Судебный процесс длился более трех лет и завершился оправдательным приговором.

«Касколу», впрочем, так и не удалось добиться контроля над предприятием. ОАО «Рудгормаш» погряз в долгах и был обанкрочен. Основную же производственную деятельность вело ЗАО «Рудгормаш», правопреемник ОАО, подконтрольный Чекменеву.

Господдержка для «Стана»

После неудачи с горным оборудованием Сергей Недорослев решил попробовать себя в новой нише. Естественно, что не обошлось без помощи государства, на что и рассчитывал бизнесмен. По программе господдержки «Стан» получил 2,2 млрд. рублей долгосрочных субсидированных кредитов, что составляет почти 70% всех выделенных на отрасль средств. Прибавим к этому к этому заем на 2 млрд. рублей под 5% годовых на семь лет от Фонда развития промышленности и 230 млн. бюджетных рублей на НИОКР. Не без лоббистских усилий клиентами «Стана» стали крупнейшие госкомпании Объединенная судостроительная корпорация, «Вертолеты России», Объединенная двигателестроительная корпорация и Объединенная авиастроительная корпорация.

Поддержка заключалась не только в льготных кредитах, займах и закупке станков. Как удалось выяснить Legal Report, многие госконтракты не были связаны с поставкой оборудования. По данным сервиса «Картотека.ру» в июне 2016 года «Стан» выиграл контракт от ПАО «Туполев» на «строительные работы по возведению нежилых зданий и сооружений» стоимостью 31,3 млн. руб. В августе 2016 года еще два контракта уже от АО «Авиастар-СП» на общую сумму 540 млн руб. на «услуги заказчика-застройщика, генерального подрядчика». Еще один контракт от «Туполева на «строительные работы по возведению нежилых зданий и сооружений» «Стан» получил в марте прошлого года уже на сумму 553 млн. руб. Помог «Стану» и ООО «Нацпромлизинг», заказав оборудования более чем на 1 млрд. руб. Это совместная «дочка» «Ростеха» и уже упомянутого выше Фонда развития промышленности.

Административный ресурс

Секрет успеха «Стана» в умении Сергея Недорослева находить общий язык с нужными людьми. Достаточно посмотреть на членов экспертного совета Фонда развития промышленности, который принимает решение о финансировании проектов и наблюдательного совета. Его члены контролирует деятельность фонда и участвует в экспертизе крупных проектов. Итак, председателем наблюдательного совета является ни кто иной, как Денис Мантуров, а Сергей Недорослев — член и экспертного и наблюдательного советов.

Еще одна знаковая должность Сергея Недорослева – сопредседатель общероссийской общественной организации «Деловая Россия». Возглавляет ее глава «Р-фарма» Алексей Репик, чья компания контролирует, по версии журнала Форбс, десятую часть всех фармацевтических государственных контрактов. Сопредседателями помимо Недорослева являются уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов и президент ГК «Промышленные инвесторы» Сергей Генералов. Все они имеют хорошие связи в правительстве, и в случае чего могут замолвить слово за своего знакомого. Но не несет ли опасность дальнейшая монополизация отрасли?

Станкостроение — один из наиболее зависимых от импорта секторов российской промышленности (более 90%). В 2017–2030 годах на инвестиции в НИОКР и увеличение мощностей, по оценкам Минпромторга, потребуется 65,3 млрд. руб. В стратегии развития отрасли к 2030 году планируется обеспечить долю отечественной продукции в 50%. И укрупнение «Стана» может сделать его монополистом, который уже сам диктует рынку цены. Об этом в Министерстве промышленности почему-то не говорят.

Андрей Красавин

Оригинал

Текст: Валерий Вадимов

Возбуждением уголовного дела с подачи столичных юристов завершилась история с поставкой большой партии поддельного оборудования под известным брендом в Воронежской области.

– Нам стало известно, что московская компания предлагает по контракту бензопилы, обозначенные товарным знаком Husqvarna, – говорит Яна Брутман, генеральный директор юридического бюро «ТМ Дефенс», представляющего интересы компании Husqvarna в России. – Данные пилы обладали признаками контрафактных. В частности, указанная к продаже  модель никогда не производилась в Китае…

Продавцам контрафакта удалось выиграть госконтракт стоимостью 2 млн руб. Для борьбы с лесными пожарами в Воронежской области они обязались поставить 78 бензопил торговой марки Husqvarna 365.

– Нами было подготовлено обращение в прокуратуру Воронежской области, – рассказывает Брутман. – После проведенной прокуратурой проверки факты, изложенные в обращении, подтвердились.

Обещанная партия товара была доставлена заказчику с нарушением предусмотренных контрактом сроков и без документов, подтверждающих качество и законность приобретения продукции.

При принятии товара сотрудники прокуратуры и представители заказчика задокументировали признаки поставки контрафактной продукции. В  частности, бензопилы имели различные дефекты корпуса. Как отмечают специалисты, работать с такими агрегатами попросту опасно – с них могут на полном ходу слететь цепи и нанести тяжелые травмы.

Сейчас по собранным материалам возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 180 УК РФ (незаконное использование чужого товарного знака с причинением крупного ущерба), сообщила пресс-служба Воронежской облпрокуратуры.

Оригинал

Текст: Валерий Вадимов

Рисунок: Владимир Кремлёв/Legal.Report
Рисунок: Владимир Кремлёв/Legal.Report

Уголовное преследование может ожидать судебного эксперта, давшую положительное заключение о  вымогательстве денег у группы «Сумма», чьи владельцы сейчас находятся под стражей. Как стало известно Legal.Report из источников в  правоохранительных органах, ГСУ СКР по Москве проводит процессуальную проверку о наличии в действиях эксперта, преподавателя Московского университета МВД Ольги Свешниковой, признаков преступления.

Эта сотрудница полиции была привлечена к экспертизе по резонансному уголовному делу московского журналиста Андрея Красавина. Еще за год до  ареста руководителей «Суммы» Красавин расследовал злоупотребления, связанные с деятельностью Новороссийского морского порта, входившего в  состав группы. Однако в результате ответных шагов «Суммы» публикация этого материала не состоялась, а журналисту инкриминировали вымогательство денег у компании.

Свешникова проводила лингвистическую экспертизу телефонных переговоров журналиста и представителя «Суммы» не в качестве представителя университета МВД, а в частном порядке. Представленное ею заключение совпадало с позицией следствия и легло в основу обвинительного заключения в отношении Красавина.

В дальнейшем это заключение было опровергнуто лингвистической экспертизой, проведенной в Федеральном центре судебных экспертиз Минюста России. Эксперты пришли к выводу, что Красавин «не сообщает о своей заинтересованности в получении денежных средств», и не обнаружили «лингвистических признаков побуждения» со стороны журналиста «к передаче денежных средств, в том числе в форме требования, совмещенного с  угрозой».

Но самое поразительное вскрылось потом. Оказалось, что Свешникова ни при каких обстоятельствах не имела права проводить такую экспертизу, поскольку, являясь преподавателем по огневой подготовке, не имела аттестации для производства лингвистических экспертиз. Таким образом, сотрудница полиции в деле Красавина выступила в качестве самозванного эксперта.

Уголовное дело журналиста не дошло до суда лишь благодаря позиции прокуратуры, которая трижды возвращала его следователям УВД по ЦАО Москвы, отмечая, что собранными доказательствами вина Красавина не  подтверждается.

С апреля 2018 года Свешникову проверяло Главное управление собственной безопасности МВД России. Проверка подтвердила, что лейтенант полиции не  имела специальных познаний, необходимых для проведения лингвистической экспертизы, и как действующий сотрудник полиции явно вышла за рамки своих полномочий.

Свешникову привлекли к дисциплинарной ответственности, а материалы проверки передали для принятия процессуального решения в столичный главк СКР. В случае возбуждения уголовного дела и осуждения Свешниковой это станет важным прецедентом привлечения к уголовной ответственности эксперта, готового выдать любое заключение, которое угодно следствию. Сотруднице полиции по ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий) может грозить до 10 лет лишения свободы.

Оригинал

Адвокаты краснодарской юрфирмы «Центр правосудия» начали получать за представление интересов потерпевших баснословные гонорары, исчисляемые десятками миллионов рублей. Речь идет об удовлетворении исков по резонансному делу о массовом убийстве в 2010 году, случившемся в станице Кущевской Краснодарского края.

Как известно, организаторы и исполнители прогремевшего на всю страну преступления были осуждены на максимально возможные сроки лишения свободы (многие члены банды «цапков», как и ее лидер, уже ушли из жизни).

Семерым гражданам, признанным потерпевшими по этому и другим делам, связанным с жестокой группировкой, назначены денежные компенсации. Общая сумма, которая указана в исполнительных листах лишь по главному делу – об убийстве в доме фермера Аметова – превышает 150 миллионов рублей. Их, согласно судебному решению, надлежит выручить от реализации имущества преступников.

21 декабря 2017 года Краснодарский краевой суд оставил в силе решение Октябрьского суда Краснодара, постановившего списать средства в размере почти 120 миллионов рублей с расчетного счета Надежды Цапок  – матери главаря банды Сергея Цапка. Именно этими деньгами сейчас частично возмещают моральный вред пострадавшим в кущевской трагедии.

К удивлению всех следящих за процессом, львиную долю этих более чем серьезных денег уже переводят на счета не прямых интересантов, а их удачливых адвокатов. Ранее местные СМИ уже пытались привлечь внимание к абсурдной ситуации. Информация о непомерных аппетитах компании «Центр правосудия», которая представляет интересы потерпевших, появилась на сайте В ЗЕНIТЕ.info. Якобы фирма, возглавляемая выпускником Северо-Кавказского филиала Российской академии правосудия Арменом Восканяном, гарантировала выигрыш процесса именно при условии получения со своих клиентов 30% от выигранной суммы.

Простые арифметические вычисления приводят к выводу о том, что каждый из семи истцов в конечном итоге получит чуть больше 10 миллионов рублей, в то время как на счетах краснодарских адвокатов окажется почти 40 миллионов. Эксперты называют это невиданным гонораром успеха не только для Кубани, но и для всей новой России. Совсем недавно Седьмой арбитражный суд утвердил решение в пользу завода, пострадавшего от перебоев поставок электроэнергии, по которому вложившийся в процесс судебный инвестор должен получить тоже названные рекордными 20 миллионов рублей. Но выгода «Центра правосудия» оказалась куда весомее.

– Разумеется, грамотная юридическая помощь не может быть бесплатной, – делится с Legal.Report своим мнением Дмитрий Бузник, сооснователь юридической компании для бизнеса Sparta Consulting. – Но в любом случае выплата должна быть соразмерна, так как это не спор или пари, где принцип соразмерности полностью отсутствует.

Для подтверждения информации по выплате гонораров успеха «МК» связался с одной из потерпевших, Викторией Костюк, и она согласилась прокомментировать ситуацию.

– Да, нам частично выплатили деньги по искам. Конечно, не столько, сколько мы запрашивали. 30% мы отдали адвокатам, – сообщила Костюк.

Несправедливо, что за свои услуги работники «Центра правосудия» намерены «взять больше, чем каждая пострадавшая семья в отдельности», с возмущением пишет местный журналист Олег Матвеев. А той самой «вишенкой на торте» можно назвать тот факт, что адвокаты, согласно солидарному мнению законных получателей компенсации, не обременяли себя какой-либо сложной юридической работой. За них все сделало следствие и судебные приставы – так, благодаря деятельности последних, и стало возможным взыскание с ответчицы Надежды Цапок большей части денег, на которые претендовали потерпевшие.

Пользователи сети массово задаются логичным вопросом: на каком основании люди, пережившие такую беду, вообще должны делиться компенсацией, официально определенной судом, и пойти на столь кабальный договор с юристами? Видимо, до сих пор перепуганные граждане попросту не верят, что могут отстоять свои законные интересы.

– Мы не раз исследовали вопрос о размере гонорара успеха, на который влияют различные факторы – рассказал Legal.Report управляющий партнер экспертной группы VETA Илья Жарский. – И обычно он колеблется от 3–5 до 20 процентов. В данном случае, учитывая сумму исковых требований и сложность дела, я бы оценил рыночный размер гонорара в 7–10 процентов. При том допущении, что фиксированных авансовых выплат юристы не получали. Если же получали – то вообще в 3 процента.

С просьбой дать какой-либо комментарий по сложившемуся положению дел к адвокату «Центра правосудия» Максиму Кошелеву обратилась EG.ru.

– Это коммерческая информация, и она является закрытой. Мы ее не обсуждаем, – коротко ответил Кошелев, давая понять, что не расположен к откровениям.

«Большие деньги любят тишину», – делает напрашивающийся вывод онлайн-издание. И в этой тишине, похоже, произойдет еще немало событий юридического и финансового толка, имеющих отношение к некогда громкому делу.

Институт гонорара успеха можно назвать в целом, безусловно, полезным. Благодаря ему истцы, не имеющие средств для привлечения высококлассного адвоката, все-таки могут воспользоваться качественной юридической защитой. И представители высокой квалификации идут на такой формат работы лишь будучи уверенными в получении гонорара. Но 30% за отнюдь не самое сложное дело – это, по мнению представителей юридического сообщества, конечно, явный перебор.

Александр Орлов

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире