legalreport

Legal Report

12 февраля 2018

F
Оригинал

2888258
Рисунок: Владимир Кремлёв/Legal.Report

Герой многочисленных публикаций Legal.Report адвокат Евгений Рыжов оказался включен в список бизнес-омбудсмена Бориса Титова, представленный в администрацию президента РФ. В этот перечень вошло несколько десятков предпринимателей, вынужденных скрываться за границей, которые хотели бы вернуться в Россию. Рыжов в настоящее время разыскивается по целому ряду уголовных дел правоохранительными органами Москвы и Нижнего Новгорода.

В Нижегородской области Рыжова обвиняют в мошеннических захватах в 2011–2014 годах жилья социально уязвимых граждан. Как полагают следователи, адвокат, в частности, предоставлял микрозаймы, а затем переправлял в договорах выданную сумму на большую и организовывал отъем недвижимости. Нередко при этом применялись силовые методы воздействия.

Схожий трюк адвокат проделал и при рейдерском захвате санатория «Автомобилист» на берегу Волги. Когда же экспертиза установила, что в Дзержинский горсуд им были представлены фальшивые документы, Рыжов ухитрился вырвать из судебного дела и унести подложные договоры займа и поручительства. Их потом обнаружили в арендованной адвокатом банковской ячейке вместе с аудиозаписями разбирательств с собственниками отбираемых квартир, а также переговоров с местными коррумпированными правоохранителями. Последние записи, по всей видимости, Рыжов хранил для последующего шантажа.

Бывший председатель Дзержинского суда, а сейчас зампред Владимирского областного суда Валерий Великанов, рассказывая L.R о скандале с похищением судебных документов, причислил Рыжова к «профессиональным мошенникам, которые знакомятся с сотрудниками госорганов и пытаются к тебе в доверие войти». По словам судьи, у него не было сомнений, что листы из дела украл адвокат.

Гендиректор санатория «Автомобилист» Валерий Дурандин является потерпевшим по делу о попытке захвата предприятия. Ущерб, причиненный его семье, оценивается в 16–17 млн руб., самому же санаторию был нанесен вдвое больший урон. В разгар противостояния с Рыжовым к калитке дома Дурандина привязали гранату, а семейное кафе забросали бутылками с «коктейлем Молотова». Как рассказывает директор, его заявления о возбуждении уголовного дела на адвоката несколько лет игнорировались правоохранителями. В электронной почте Рыжова потом нашли проект «отказного» постановления, составленный им для следователя, а также протоколы допросов с машинописными пометками, о чем надо спрашивать свидетелей.

Великанов подтверждает, что Рыжову долгое время удавалось оставаться безнаказанным благодаря связям в полиции и следственных органах. «У тех, кто в правоохранительных органах работает, были большие разборки со своим начальством из-за этого человека», – говорит судья.

На днях суд в Нижнем Новгороде вынес очередное решение о заочном аресте Рыжова по обвинению в шести эпизодах мошенничества в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ).

Московские же следователи разыскивают Рыжова в качестве фигуранта резонансного дела о попытке захвата особняка близ храма Христа Спасителя, в котором оказалась замешана бывшая судья АСГМ Ирина Баранова, подкупленная сообщниками адвоката. Процесс над его подельниками, юристами Дмитрием Лысаковским, Петром Чихуном и предпринимателем Михаилом Черновым, сейчас проходит в Мещанском суде столицы. Дело же Рыжова в связи с его розыском выделено в отдельное производство.

После возбуждения уголовных дел Рыжов скрылся, как и судья Баранова, в США. Его выдача стала предметом специального запроса Генпрокуратуры РФ. Однако из-за отсутствия двухстороннего договора об экстрадиции Минюст США летом 2017 года смог лишь передать материалы на адвоката в здешнее МВД с просьбой «найти основания для выдворения фигуранта в соответствии с иммиграционными законами».

В пресс-службе Бориса Титова подтвердили, что в списке бизнес-омбудсмена фигурирует адвокат Нижегородской адвокатской палаты Рыжов. Однако не смогли объяснить, по каким критериям он был включен в перечень несправедливо преследуемых предпринимателей.

Автор: Александр Орлов

Оригинал

Автор: Алексей Квач

2882502
У Дмитрия Лысаковского обнаружилась потомственная тяга к памятникам культуры

Арбитражный суд Москвы 29 января принял решение по иску к Фонду храма Христа Спасителя (ФХХС) от руководства арт-галереи на Волхонке, требовавшего многомиллионную компенсацию за сделанный в выставочных помещениях ремонт. Ранее арт-центр на Волхонке признали банкротом, сейчас он находится в стадии ликвидации, а связанные с его руководством люди — на скамье подсудимых.

Конкурсный управляющий ЗАО «Центр изящных искусств на Волхонке» требовал взыскать с ФХХС (управляет храмовым комплексом, в совет попечителей входят мэр Сергей Собянин и министр внутренних дел РФ Владимир Колокольцев) «стоимость неотделимых улучшений» помещений в арт-галерее, оцененных в 27 млн руб. Представитель ответчика настаивал, что пропущен срок исковой давности, исчисляемый с момента расторжения договора аренды в 2014 году по причине длительной неуплаты платежей. Юрист ФХХС обращал внимание суда, что арендатор в свое время не обжаловал расторжение договора, а также просил учесть, что исковые требования заявлены по ремонтным работам, которые не были согласованы с владельцем помещений. Представитель третьего лица — строительной фирмы ООО «ФСГ АССТРОЙ» — в суд не явился. Судья Елена Янина согласилась с доводами ответчика и отклонила иск. Истец также будет обязан уплатить госпошлину в сумме 158 000 руб.

Частная арт-галерея открылась в 2009 году в комплексе подземных помещений XXC по адресу: Волхонка, 15. Здесь на площади более 2000 кв. м продавались предметы антиквариата, проходили выставки и презентации, иногда имевшие негативный резонанс из-за расположения центра. К примеру, в 2011-м его руководство обвинили в организации «под главной церковью страны» алкогольной вечеринки по случаю выхода новой модели телефона.

Еще один скандал разгорелся в прошлом году, когда столичная полиция возбудила уголовное дело о краже из арт-галереи раритетных предметов. По данным правоохранительных органов, в 2015 году «неустановленные лица» похитили ряд экспонатов, привезенных из Франции компанией, специализирующейся на торговле антиквариатом. По сведениям источников газеты «Коммерсантъ», на причастность к преступлению проверялись гендиректор Центра изящных искусств Татьяна Коцубанова, ее сын — юрист Дмитрий Лысаковский (до 2014 года носил фамилию Коцубанов) и его деловой партнер — юрист Петр Чихун. Впоследствии уголовное дело было прекращено.

Как сообщал L.R, в 2017 году Лысаковский, также известный как командир воздушной разведки ДНР с позывным Гудвин, и Чихун оказались на скамье подсудимых по другому уголовному делу — по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (покушение на мошенничество в особо крупном размере). Вместе с ранее судимым предпринимателем Михаилом Черновым они обвиняются в попытке рейдерского захвата старинного особняка, по стечению обстоятельств расположенного рядом с ХХС и арт-галереей — в начале Гоголевского бульвара. Процесс идет в Мещанском суде Москвы.

В декабре Лысаковский, который содержится под стражей, потребовал своего освобождения из СИЗО, мотивируя это тем, что намерен зарегистрироваться кандидатом в президенты России, однако Мещанский суд оставил меру пресечения без изменений. Ранее, в 2016 году, Лысаковский из «Матросской тишины» направил письмо в адрес посла США в России с требованием расширить «список Магнитского» за счет включения в перечень людей, которые организовали его уголовное преследование. К гонителям юрист отнес бывшего председателя «Россельхозбанка» Юрия Трушина, его родственника Артема Куранова, а также «ряд должностных лиц Следственного комитета РФ».

Оригинал

В Мосгорсуде на процессе по делу «серого кардинала» СКР Михаила Максименко 25 ноября в качестве свидетеля обвинения был допрошен бывший первый замруководителя ГСУ СКР по Москве генерал-майор юстиции Денис Никандров.

В самом начале заседания Максименко сделал заявление о непрекращающемся психологическом давлении «с требованиями оговорить себя и свое руководство». По словам подсудимого, на него постоянно давят сотрудники СИЗО, а по дороге в Мосгорсуд конвойный в автозаке угрожал «в том числе физической расправой». Максименко сообщил, что пишет жалобы, но они безрезультатны. Судья Олег Музыченко, задав пару уточняющих вопросов, распорядился отразить заявление в протоколе.

После этого сотрудники ФСБ завели в зал и поместили в «аквариум» 38-летнего генерала Никандрова – молодого человека в очках, по виду больше похожего на прилежного студента физтеха. Он тут же попросил судью провести допрос в закрытом от прессы режиме на том основании, что является фигурантом по другому уголовному делу и показаниями может нарушить тайну следствия. Прокурор Борис Локтионов неожиданно согласился с мнением свидетеля, назвав его «законным и обоснованным». Адвокаты подсудимого выступили резко против, и судья поддержал их позицию.

Никандров выступал больше часа и еще минут 40 отвечал на вопросы участников процесса. Говорил генерал быстро, без запинок, тоном школьника, хорошо выучившего урок и отлично ориентирующегося в материале. Он очень долго и подробно рассказывал о процессуальных интригах вокруг уголовного дела о перестрелке возле ресторана Elements на Рочдельской улице, особо отметив, что сам лично не принимал участия в процессуальных действиях по переквалификации.

Никандров подтвердил, что несколько раз встречался с Максименко и обсуждал дело о перестрелке, которое он курировал в московском главке. «Главный безопасник» (так Максименко называли в СКР) предупредил, что к расследованию проявляют «нездоровый интерес» сотрудники ФСБ и просил объективно установить все обстоятельства. Впрочем, по словам свидетеля, Максименко денег ему за переквалификацию не предлагал и указаний таких не давал. Ничего генерал, как оказалось, не слышал и о бизнесмене-рестораторе Олеге Шейхаметове, который, по версии обвинения, передал $500 000 на выкуп школьного приятеля Кочуйкова (Итальянца).

Вместе с тем бывший замглавы столичного ГСУ СКР заявил, у него все-таки был разговор коррупционной направленности, связанный с уголовным делом по Рочдельской. Генерал не стал называть фамилию, отметив лишь, что предложение поступило от «лица, занимающего серьезное должностное положение в правоохранительной системе РФ».

– Он сказал, что ему предложили некую сумму денежных средств за решение вопроса о передаче уголовного дела в СУ СКР по ЦАО Москвы и за дальнейшее переквалификацию действий [Андрея] Кочуйкова и [Эдуарда] Романова со ст. 213 УК (хулиганство) на ст. 330 УК (самоуправство), – заявил Никандров, отметив, что «лицо» согласилось.

Второй раз, по словам Никандрова, он встречался с «лицом» по вопросу переквалификации во второй половине июня 2016 года, после того, как фигуранты Кочуйков и Романов после переквалификации совершили неудачную попытку выйти на свободу из СИЗО «Матросская тишина». Генерал привел занимательные детали разговора: к примеру, «лицо» назвало мошенником экс-главу УСБ СКР Александра Ламонова, когда узнало, что тот получил $500 000 за переквалификацию по чоповцам, не приложив к этому никаких усилий (сам Ламонов в своих показаниях действительно утверждал, что деньги были «за воздух»).

Фамилию «лица» Никандров так и не назвал, стойко молчали и прокуроры, и адвокаты. Последние, задавая уточняющие вопросы, проговорились, что речь шла о еще одной взятке за переквалификацию – уже в $400 000. И, судя по всему, ее предлагал «лицу» предприниматель Дмитрий Смычковский (объявлен в международный розыск осенью 2017 года). О том, что некий «решальщик» Дима весной 2016 года занимался делом Итальянца, в своих показаниях упоминал и Ламонов.

Никандров подтвердил, что слышал от Максименко о заинтересованности Смычковского в переквалификации действий сотрудников ЧОПа – Кочуйкова и Романова. Также он заявил на суде, что часто видел Смычковского в кабинете своего шефа – руководителя ГСУ СКР по Москве Александра Дрыманова.

Со слов свидетеля выходило, что предприниматель Дима в принципе был своим человеком в СКР: с Дрымановым – дружил, с одним из его замов Синяговским – когда-то учился, а с Максименко – служил.

Никандров утверждал на допросе: именно Максименко и Дрыманов настояли на том, чтобы он «сбросил» курируемое им уголовное дело чоповцев в СУ СКР по ЦАО Москвы, который возглавлял на тот момент Алексей Крамаренко.

– Крамаренко накупил много недвижимости, и у него не хватало денег оплачивать налоги. Он стал одолевать Смычковского просьбами подыскать ему денежную тему, – рассказал суду Никандров, отметив, что следователь и предприниматель давно знали друг друга.

При этом сам Никандров не стал скрывать своих дружеских отношений с Максименко. С его слов, они часто общались в нерабочее время, ходили в гости друг к другу. «Он благожелательный, позитивный…» – охарактеризовал подсудимого Никандров по просьбе представителей защиты.

– Вы в служебной зависимости от Максименко находились? – поинтересовался у свидетеля представитель гособвинения.

– Все находились! Он второй или третий человек по значимости в системе СКР, – ответил генерал. И добавил, что половина действующих руководителей СКР, включая его и Дрыманова, была назначена при поддержке Максименко.

– Денис Владимирович, а сколько подписей стоит под приказом о назначении на должность в СКР? – нервно отреагировал Максименко на реплику о своем всемогуществе. Получив ответ «15-20», подсудимый удовлетворенно кивнул.

По окончании допроса Никандрова быстро увели из зала сотрудники ФСБ. Судья Музыченко объявил, что следующее заседание назначено на 26 января.

Оригинал

Текст:
Максим Иванов


Высшая квалифколлегия судей 22 января удовлетворила представление главы СКР Александра Бастрыкина, просившего санкционировать возбуждение уголовного дела в отношении судьи Ярославского облсуда Дмитрия Поталицына, насмерть сбившего пенсионерку по дороге на работу. Во время эмоционального обсуждения вопроса, свидетелем которого стал журналист Legal.Report, члены коллегии напомнили цивилисту, что он «ничем не отличается от обычного гражданина».

Перед началом рассмотрения его дела 45-летний Поталицын, подобравший ко дню заседания темно-синий клетчатый костюм и галстук с популярным лет 20 назад растительным орнаментом, заметно нервничал. В зал его позвали почти через час после назначенного времени вместе с двумя представителями управления СКР по Ярославской области.

Материалы дела, львиную долю которых составили выводы процессуальной проверки, огласил председатель судебного состава ВС РФ Александр Кликушин. Как следовало из них, назначенный на свою должность 19 апреля 2017 года цивилист Дмитрий Поталицын утром 9 августа того же года ехал в Ярославский облсуд из Рыбинска на личном хэтчбеке Renault Sandero. Видимость при этом была хорошая, а дорожное покрытие – ровным. Близ поворота на деревню Аксеново, где и произошло ДТП с печальным исходом, судья, по выводам экспертов, держал скорость порядка 108 километров в час при разрешенных 90. При этом дистанция до идущей впереди машины составляла около 20 метров и была признана «достаточной» для безопасной езды.

Примерно в 7:50 в указанном месте на проезжей части из леса неожиданно появилась пожилая женщина-пешеход Маргарита Кондакова. Поталицын резко затормозил и – это было в итоге признано его главной ошибкой – вывернул руль вправо. Автомобиль попал правыми колесами на обочину, после чего его закрутило против часовой стрелки и он, вращаясь, начал смещаться в обратную сторону – к разделительному газону, куда к тому времени успела добежать энергичная пенсионерка. Перемахнув через невысокий бордюр, Renault судьи потерял одно из колес и стал вовсе неуправляемым – подмяв старушку, он пересек вместе с ней всю разделительную, а затем и встречную полосы и остановился лишь на противоположной обочине. Получившая тяжкую травму головы и многочисленные переломы пешеход скончалась на месте.

По мнению полностью поддержавших представление следователей, действия Поталицына подпадают под ч. 3 ст. 264 УК РФ. Судья (что было подтверждено экспертизой) ехал на абсолютно исправном автомобиле, и дистанция до машины впереди, равно как и качество дорожного покрытия вполне позволяли просто затормозить и остановиться без совершения резких маневров вроде смещения вправо. А «лишние» действия, совершенные цивилистом, стали причиной гибели пешехода. При этом представители УСКР назвали инцидент «безусловно, тяжелой жизненной ситуацией».

Сам же судья с представлением Бастрыкина категорически не согласился. Он, как и изначально, настаивал на том, что не превышал разрешенной скорости движения 90 км/ч. При этом, по его словам, в представлении не содержатся данные, которые он «считает существенными». Прежде всего, он обратил внимание ВККС на «совершенно неожиданное» появление пенсионерки на проезжей части, не оставившее ему времени на правильную реакцию. «Я ее не видел! Я вообще не знаю, сколько там было человек, перебегали ли они или просто стояли», – сказал в связи с этим Поталицын, подчеркнувший, что понял о возникшей нештатной ситуации только по экстренно тормозящему авто, шедшему перед ним. И вел себя затем «вполне добросовестно».

– Считаю, что поступил правильно, вывернув руль вправо. Думаю, так сделали бы большинство водителей на моем месте! – воскликнул судья, апеллируя к членам коллегии. – Пусть в канаву, в кусты – об этом не думаешь, главное – сберечь человека!

Все случившееся после маневра Поталицын назвал «трагическим стечением обстоятельств». СКР также признал: неконтролируемое поведение автомобиля после заноса было уже «не в его воле», отметил Поталицын. И добавил: чтобы обвинять его в нарушении ПДД, должно быть установлено наличие возможности действовать иным образом, что пока не сделано. «Многие люди в разговоре со мной прямо сказали: «Тебе просто не повезло», – расстроенно подытожил цивилист.

Председательствующий Николай Тимошин предложил коллегам задать вопросы судье. Сразу оживился завкафедрой судебной власти юридического института РУДН Валерий Гребенников:

– А ограничен ли разделительный газон каким-то бордюром?

– Да, бордюр есть, но он очень невысок и был полностью закрыт густой травой. Собственно, когда я налетел на него, и произошло разбортирование колеса, – ответил Поталицын.

– Не было бы бордюра – не было бы наезда? – поинтересовался Гребенников.

– Тут очень много случайностей… Если бы бабушка, например, бежала дальше, наезда тоже бы не было…

Слово взял зампред ВККС Александр Сбоев:

– Вы сказали о том, что СКР собрал все необходимые данные. А что сейчас ему делать, по-вашему, дальше?

– Я так полагаю, принять решение в соответствии с законом, – замялся Поталицын. – Ну, может, провести дополнительную проверку, чтобы установить все обстоятельства…

– А как это вообще устанавливается по российскому законодательству?

– Проверочные мероприятия.

– А дальше? – не отступал Сбоев.

– Дальше – в судебном порядке.

– Ну и правильно, – будто бы обрадовался зампред квалифколлегии. – Так чем вы отличаетесь от простого гражданина, который все эти этапы должен был бы пройти? Только тем, что являетесь судьей. Вас нужно оградить от уголовного преследования за вашу предыдущую судебную деятельность? Это прямой вопрос.

– Нет, – растерялся Поталицын.

– Больше нет вопросов! – и Сбоев удовлетворенно переглянулся с Николаем Тимошиным.

В своем последнем слове судья попросил принять во внимание тот факт, что он выплатил сыну погибшей весьма небольшую сумму денег – на ритуальные услуги, так как последний «вместе с ним прошел весь путь автомобиля после начала торможения, поняв, что и сам как шофер вряд ли действовал бы иначе», и больше не предъявлял к Поталицыну никаких претензий с августа. Говоря о перспективах дела, судья грустно сообщил, что очень не хотел бы «лишиться любимой работы».

После 10-минутной паузы Николай Тимошин огласил решение ВККС: представление СКР удовлетворить. Журналист Legal.Report тоже как водитель посочувствовал заметно удрученному Поталицыну и попросил коротко прокомментировать решение квалифколлегии. «Никаких комментариев я давать не стану!» – раздосадованно бросил судья. Правда, потом немного смягчился и на вопрос, будет ли он обжаловать решение, ответил, что пока ничего об этом не знает.

Оригинал

Текст:
Максим Иванов

Лоббисты в Госдуме три года, как признаются в ФАС, мешали ей развивать систему электронных торгов. При этом в ведомстве, анализируя последние инициативы правительства, слышат отголоски «косыгинской реформы», а говоря о специфике судебных споров с участием антимонопольного регулятора, призывают, прежде всего, «исключить иммунитеты». Обо всем этом в эксклюзивном интервью обозревателю Legal.Report рассказал руководитель ФАС Игорь Артемьев.

— Игорь Юрьевич, чем вам как руководителю антимонопольного ведомства запомнился 2017 год?

— В целом уходящий год был интересным, непростым — и насыщенным важными событиями. Прежде всего хочу отметить подписание президентом России Владимиром Путиным указа, утверждающего Национальный план развития конкуренции. Это произошло буквально в конце декабря, можно сказать, что президент сделал нам и всем, кого беспокоит состояние конкуренции в стране, предновогодний подарок! Я рассчитываю, что реализация Национального плана должна способствовать развитию экономики и повышению благосостояния граждан России. Мы переходим от стадии защиты конкуренции к стадии ее развития, это важно.

Что еще означает принятие Национального плана? То, что во всех отраслях экономики нашей страны, за исключением сфер деятельности субъектов естественных монополий и организаций оборонно-промышленного комплекса, будет обеспечено присутствие не менее трех хозяйствующих субъектов, не менее чем один из которых относится к частному бизнесу.

В плане также заложено снижение количества нарушений антимонопольного законодательства со стороны органов власти к 2020 году не менее чем в два раза по сравнению с 2017 годом и увеличение на 18% закупок у малого и среднего предпринимательства государственными и муниципальными заказчиками и госкомпаниями.

И самое главное, что этот указ президента предусматривает нетерпимость к любым проявлениям актов недобросовестной конкуренции и злоупотребления монопольным положением. Теперь органы власти всех уровней будут проводить оценку управленческих решений с учетом последствий таких решений для конкуренции. Потому что так сказал глава государства. Вообще по своему масштабу этот указ о развитии конкуренции может встать в один ряд с «майскими указами» президента России.

— А что было самым важным для вас из произошедшего в законодательной сфере?

— Прежде всего скажу, что в 2017 году мы, по сути, сделали все, что было заложено в «четвертом антимонопольном пакете». Теперь перед нами стоят другие задачи, связанные с цифровизацией экономики и новыми вызовами. И теперь мы начнем готовить «пятый антимонопольный пакет».

И вот следующая важная вещь, которая тоже произошла в конце года, — это принятие Государственной думой и Советом Федерации законопроектов по 44-ФЗ и по 223-ФЗ, предусматривающих перевод всех открытых закупочных процедур по ним в электронную форму. Мы больше трех лет ждали, когда это случится, но эти законопроекты были фактически заблокированы лоббистами в парламенте! Сейчас дело сдвинулось с мертвой точки.

Убежден: принятие этих законопроектов повлечет сразу несколько качественных изменений. Предложения участников торгов станут анонимными, что значительно снизит субъективизм при выборе победителя заказчиками. Это также исключит возможность махинаций с бумажной формой заявок. Кроме того, перевод торгов в электронную форму откроет рынок для всех желающих вне зависимости от места их нахождения. Это меры по поддержке малого и среднего бизнеса в стране.

Еще один момент, на который я бы хотел обратить внимание, — это реформирование государственного регулирования ценообразования в сфере оборонно-промышленного комплекса. Постановлением от 2 декабря 2017 года № 1465 правительство России утвердило новое Положение о государственном регулировании цен на продукцию, поставляемую по государственному оборонному заказу. С его принятием кардинально меняются принципы госрегулирования цен в данной сфере. Я могу сравнить это по эффекту масштаба разве что с «косыгинской реформой»!

— Что же именно вызывает у вас такой оптимизм?

— То, что впервые в этой области решение задачи по повышению эффективности производства будет подкреплено системой стимулов для частных и государственных компаний к снижению издержек. Так, мы ввели презумпции сохранения у предприятия экономии, полученной за счет проведения мероприятий по снижению затрат и оптимизации производства. Был установлен приоритет использования рыночных цен, если продукция обращается на рынке. Наконец, были сформированы долгосрочные правила формирования цен на военную продукцию.

А еще предусмотрено распространение единых принципов ценообразования на всю цепочку кооперации, что позволит снизить риски принятия экономически необоснованных ценовых решений.

— Какие новые вызовы возникают перед ФАС с учетом скачкообразной цифровизации экономики?

— Один из главных вызовов современной экономики и в глобальном аспекте, и в национальном состоит в значительном повышении ценности интеллектуальной собственности и исключительных прав.

Упомянутая вами цифровизация экономических процессов ставит новые задачи и перед антимонопольным регулированием. Законодательство должно успевать за этим развитием, пока же мы сталкиваемся с существующими иммунитетами в отношении интеллектуальной собственности. Это делает нас уязвимыми, а для нашей экономики это означает серьезные риски.

— Что вы можете сказать о сегодняшней специфике судебных споров с участием ведомства?

— Прежде всего то, что фактором, которым определяется специфика судебных споров с нашим участием на современном этапе, является большое количество споров, связанных с оценкой использования интеллектуальных прав и цифровых технологий. Для решения этих проблем необходимо, так скажем, исключить иммунитеты в нормативном регулировании в отношении результатов интеллектуальной собственности.

— Какие стратегические задачи стоят перед ФАС на 2018 год?

— Прежде всего мы займемся реализацией Национального плана и отраслевых дорожных карт по развитию конкуренции вместе с другими органами власти как на федеральном, так и на региональном уровне. Затем, как я уже говорил, мы разработаем «пятый антимонопольный пакет» законов и проведем его широкое обсуждение с общественностью, предпринимателями.

Продолжим, разумеется, курс на интеграцию регулирования инфраструктурных отраслей в рамках конкурентной, тарифной и закупочной политики. Это дает синергетический эффект от нашей деятельности.

В число задач на следующий год входит также подготовка разъяснений по мировым соглашениям и по анализу сделок экономической концентрации. В этом году мы рассмотрели сделку Байер — Монсанто, думаю, что она должна стать прецедентом. В будущем мы как антимонопольный орган также должны думать о нестандартных решениях в эпоху цифровой экономики в рамках контроля экономконцентрации.

Также безусловным приоритетом для нас станет борьба с картелями. Президент России Владимир Путин в 2017 году утвердил перечень поручений по осуществлению первоочередных мер, направленных на выявление и пресечение их деятельности. Совместно с МВД, ФСБ, СКР и при участии Генеральной прокуратуры мы должны разработать и реализовать межведомственную программу мер по выявлению и пресечению деятельности картелей в 2018 году. Наказание за участие в картелях будет ужесточено!

Наконец, мы продолжим работу по международным проектам ФАС, связанным с запретом на картели на международном уровне и утверждением инструментария для борьбы с ними на площадке ООН.

Оригинал

2869120

Фото: Wikimedia Commons

Чего ждать россиянам от обещанной налоговой реформы? Что стоит за путинским пониманием «справедливости налоговой системы»? Откуда вдруг взялись «колоссальные средства» у регионов? На вопросы обозревателя Legal.Report в преддверии Нового года ответил председатель Комитета Госдумы по бюджету и налогам Андрей Макаров.

– Андрей Михайлович, какие главные итоги завершающегося года вы как глава налогового комитета назвали бы в первую очередь?

– Безусловно, завершающаяся осенняя сессия – это всегда, в первую очередь, работа над бюджетом. Специфика нынешнего бюджета такова, что это первый после нескольких лет падения экономики бюджет, который зафиксировал остановку негативного процесса – и начало экономического роста.

А вот дальше нас ждет и рассмотрение бюджета, и работа с налоговой проблематикой – это ответ на второй стратегический вопрос: каким именно будет этот рост. Как заявил президент, в 2018 году надо принять решение по настройке налоговой системы, и нужны широкие обсуждения. И все это время шла работа с экспертным сообществом, со всеми бизнес-объединениями, с научными и экспертными учреждениями, с Торгово-промышленной палатой, с ФНС, Минфином. Могу констатировать: удалось нащупать общие подходы к выработке этого решения.

В итоге приняты важнейшие инициативы президента. Одну из них, наверное, самую резонансную, образно окрестили «налоговой амнистией» – с точки зрения списания налоговых долгов тем, кто реально не может их заплатить.

– Кстати, есть мнение, что это те налоги, которые государство просто физически не может взыскать с плательщика. Вы его разделяете?

– Ни в коем случае, это неправда! Говорить, мол, государство прощает все то, что не может взыскать, – абсолютно неправильно. Оно вполне может это сделать, для этого есть все инструменты. Но президент сказал, что так будет несправедливо. Не надо заставлять бизнесменов, которые по тем или иным причинам, например, не смогли начать работу, платить данные средства. Также несправедливо взыскивать НДФЛ с того, кому банки или система ЖКХ простили часть долга. Люди действительно не могут заплатить.

И весьма важно, что в конце этого года, по существу, в полную силу зазвучала тема справедливости налогообложения, которую мы заложили в Налоговый кодекс в далеком 1998 году. Сегодня, спустя 20 лет, президент произнес эти слова: «Справедливость налоговой системы». Те нормы, которые принимались и которые еще предстоит принять, направлены на изменение самой парадигмы налоговой системы. Она уходит от чисто фискальной задачи! Система постепенно выравнивается и начинает выполнять свою стимулирующую функцию.

К важнейшим результатам этого года можно, на мой взгляд, отнести и принятое президентом решение о реструктуризации долга. В результате у регионов освобождаются огромные средства!

Можно говорить еще о многих и многих нормативных актах, ведь только исключительно налоговых законопроектов мы рассмотрели в осеннюю сессию 44, можно о каждом из них говорить детально, любой из документов достоин этого.

– А чем вам придется заниматься после праздников?

– Сейчас в работе по-прежнему десятки законопроектов. Поэтому корректнее вести речь о четырех основных стратегических направлениях деятельности. Первоочередная задача, о которой сказал президент на съезде «Единой России», – тонкая настройка налоговой системы. 2017-й – год обсуждения – заканчивается, а 2018-й – год подведения всех итогов и принятия ключевых решений. Очевидно, что все эти решения – законодательного уровня. Следовательно, необходим пакет законов, связанных с настройкой налоговой системы.

Вторая – задача, связанная с таможенным законодательством. Таможенный кодекс ЕАЭС принят, но в соответствии с ним мы должны были принять до 1 января закон о таможенном регулировании. Сложнейший закон, который определяет правила в этой сфере, наш внутренний закон. Он пока не принят, так как не все государства еще ратифицировали кодекс. Впрочем, законопроект пока и не внесен в Госдуму. А он требует очень серьезного обсуждения. Так что регулирование таможенных вопросов – тоже безусловный приоритет весенней сессии.

Третья задача – рассмотрение проекта основных направлений бюджетной, налоговой и тарифно-таможенной политики. Соответствующий закон был принят год тому назад, согласно ему все эти документы, ранее существовавшие разрозненно, объединены в один. Опыт прошлого года показал, что это было правильным решением. Потому что расходы и доходы надо рассматривать именно вместе, комплексно. Мы понимаем, что в этом году документ, который будет задавать перспективу на следующие три года, имеет концептуальное значение с учетом настройки налоговой системы и межбюджетных отношений, с учетом того, что новый бюджет, как мы сказали, это бюджет роста. Речь идет о новых приоритетах бюджетной политики, их два: первый – безусловное выполнение социальных обязательств и решение задач, поставленных президентом, и второй – выход на темпы выше среднемировых.

Четвертая задача – мониторинг состояния региональных бюджетов. Как я уже говорил, из-за реструктуризации у регионов высвободились колоссальные средства. Президент дал еще два поручения: рассмотреть вопросы, связанные с долгами в коммерческих банках, – здесь речь о коммерческих кредитах, а также вопросы о задолженности бюджетных организаций – это больницы, школы, детские сады и так далее, – чье состояние вызывает серьезную озабоченность. И вот регионы получили огромные дополнительные ресурсы – это еще одна «точка внимания». Насколько эффективно они будут тратиться, насколько верны будут принимаемые решения. Так что наша задача – постоянный мониторинг и в случае необходимости – корректировка данного направления деятельности. У нас ведь есть очень серьезные выводы Счетной палаты о неэффективных тратах. Так что данная задача обозначена на весеннюю сессию отнюдь не случайно.

– Что бы вы могли пожелать накануне Нового года российским налогоплательщикам?

– Только здоровья и удачи! Почему так скромно? Все просто: потому что их не купишь ни за какие деньги!
 


Текст: Максим Иванов

Оригинал
В России наконец появится абсолютно прозрачный рынок, на котором не будет контрабандных и просроченных товаров. Президент РФ Владимир Путин одобрил схему сплошной маркировки и прослеживаемости товаров в стране. До 2024 года система будет запущена на базе недавно созданной компании «Центр развития перспективных технологий». Об этом сообщает газета «Коммерсантъ».

После внедрения маркировки в России будет взят под контроль весь пусть движения товара от производителя до покупателя, что положительно скажется на снижении объемов контрафактной продукции, сдерживании искусственного роста цен, исключении из оборота товаров ненадлежащего качества. Потребители смогут самостоятельно контролировать качество товаров с помощью мобильного приложения. Таким образом, система поспособствует появлению в стране эффективного гражданского контроля над качеством и происхождением товара.

Сегодня министр промышленности и торговли Денис Мантуров сообщил, что в 2018 году будет запущена маркировка товаров по десяти наименованиям.

«Мы получили поручение от председателя правительства, и принято решение до 2024 года максимально расширить номенклатуру. В следующем году мы должны запустить маркировку по десяти наименованиям – это кожаная обувь,
верхняя одежда, туалетная вода и духи, покрышки и колесные диски, ряд другой номенклатуры», – отметил он.

Основная цель государства в проекте не только в дополнительных сборах налогов, но в первую очередь в «обелении» бизнеса и сокращении оборота контрафакта, наносящего ущерб потребителю и в случае с рядом рынков угрожающего его жизни и здоровью.

Повсеместная маркировка большей части рынка еще не реализовывалась в мире, но успешно используется в наиболее чувствительных сегментах, таких как лекарственные препараты, алкоголь или табак, в разных вариантах в зарубежных странах.

Так, в Китае с 2007 года запущены проекты по маркировке продуктов питания и лекарств, в Бразилии с 2007 года маркируют табак, а с 2008 года – пиво и безалкогольные напитки, аналогичные проекты запущены в Турции и в ряде
других стран. Благодаря запуску проекта в Бразилии на 90 млн долларов вырос сбор на табачных акцизах, на 6% упала доля контрафакта, на 20% выросли налоговые поступления по алкогольной отрасли, бюджет Турции получил 1,8 млрд долларов после начала маркировки табачной продукции и до 200 млн – на алкогольной.

Концепцию маркировки подготовят в первом квартале 2018 года и планируют к реализации единым оператором государственно-⁠частного партнерства для всего товарного рынка. Единый оператор позволит оптимизировать сроки запуска проекта и существенно повысит качество конечного продукта, комментирует председатель совета директоров ЦРПТ Михаил Дубин. По данным «Ъ», основными аргументами в пользу схемы ГЧП в проекте стали сроки его реализации. «Единое окно» маркировки даст возможность существенной экономии на логистике и хранении, развитии цифрового маркетинга, существенно облегчит игрокам рынка процесс внедрения решений на местах, а формат ГЧП позволит реализовать проект без существенных бюджетных вложений.

Консорциум предприятий, создавших ЦРПТ, обладает технологическими компетенциями, экспертными и финансовыми возможностями для того, чтобы реализовать проект.​ Оригинал
Уполномоченный при Евросуде – замминистра юстиции Михаил Гальперин дал эксклюзивное интервью L.R Максим Иванов Текст: 2866092

Фото: пресс-служба Минюста России

Как скажется на судьбе обращений россиян в ЕСПЧ недавно подписанный протокол о субсидиарной роли Евросуда? Почему сегодня не стоит рассчитывать на прохождение в Страсбургском суде жалобы быстрее, чем за два года? Удалось ли покончить в России с «карманными» третейскими судами? Об этом с обозревателем Legal.Report беседует уполномоченный Российской Федерации при ЕСПЧ – заместитель министра юстиции РФ Михаил Гальперин.

– Михаил Львович, каковы сегодня основные «проблемные точки», влияющие на взаимодействие с ЕСПЧ?

– Я бы сказал так: наша позиция, прежде всего, состоит в том, что участие России в ЕСПЧ и в Конвенции – это положительный опыт. Многие важные изменения в нашем законодательстве произошли как результат имплементации решений ЕСПЧ. Это, к примеру, хорошо известное дело «Бурдов против России» в части исполнения судебных решений против государства. Это и защита прав лиц, которые находятся в заключении, и улучшение условий их содержания, и многие другие вопросы.

Повторюсь: наша правовая система последние 20 лет развивалась во многом под воздействием решений ЕСПЧ. Без лишнего пафоса могу сказать, что участие в механизме ЕСПЧ позволяет России не просто оставаться в европейском правовом поле, но и участвовать с тем или иным успехом в его формировании и развитии.

Есть, безусловно, и проблемы, часто серьезные. Причем не все они уникальны, относящиеся именно к России, – о них говорят многие страны. Это часто не совсем понятная приоритизация жалоб в ЕСПЧ, а также недостаточно последовательная практика самого суда, когда он достаточно резко меняет собственную прецедентную практику по разным делам.

В последнем случае мы нередко имеем дело с эффектом, скажем так, неприятного сюрприза и для заявителей, и для государства. Часто эксперты ведут речь о политизированности Европейского суда. Я бы скорее говорил об определенном непонимании, почему те или иные позиции появляются периодически в решениях ЕСПЧ. Чтобы отвести подозрения в политизированности, очевидно, деятельность ЕСПЧ, как и любого суда, должна быть открытой, предсказуемой, строго соответствовать нормам регламента самого суда и Конвенции.

– Какие дела особенно затронули ваши эмоции?

– Из последних решений – те, которые уже прошли и вызвали определенное удивление и даже разочарование у меня не как у чиновника, а как у юриста. Например, резонансное дело «Тагаева против России» по поводу оценки правовых аспектов проведения антитеррористической операции в Беслане, произошедшей в 2004 году трагедии.

Состоялось решение палаты, в котором были признаны нарушения со стороны российских властей и звучали определенные идеи и предположения ЕСПЧ, в частности, о том, как эта операция должна быть организована. И, конечно, очень тяжело представить, как именно можно было бы следовать таким рекомендациям Европейского суда, как обязательное опубликование перед спецоперацией властями подробного состава вооружения, которое предполагается задействовать, описание тактики спецподразделений и тому подобное!

То есть рекомендации касались таких тактических вещей, которые спецслужбы во всем мире и в той же Европе обычно держат в секрете. В противном случае мы все окажемся беззащитными перед террористами. И более того – ЕСПЧ отказался передавать это дело после обжалования нами решения в большую палату.

В итоге его непоследовательная позиция по важнейшему вопросу касается теперь всех стран Совета Европы, и здесь необходимо было бы, наверное, провести более глубокий и детальный анализ, установить юридический стандарт поведения правоохранительных органов, который применим не только к России, – но, к огромному сожалению, этого почему-то не произошло.

– К чему вы готовитесь, планируя дальнейшую работу с Европейским судом?

– Я отвечу так: 2018 год, судя по всему, уже можно смело назвать «годом России». Только в первом его полугодии целый ряд дел будет рассмотрен в Большой палате. В январе это будет, например, дело «Навальный против России», о его задержаниях 2012–2014 годов.

– Кстати, дадите ваш персональный прогноз по этому делу?

– Мы основательно готовимся, и у нас есть, считаю, весомые юридические аргументы. Посмотрим, как все сложится. Так вот, далее в феврале нас ждет рассмотрение дела «Муртазалиева против России» – это женщина, которая обвинялась в подготовке теракта, отбыла свое наказание, эмигрировала из страны и обвинила власти в ненадлежащем проведении расследования. В апреле будет рассматриваться дело, связанное с известной ситуацией с мигрантами в Шереметьево, когда они находились там долгое время и жаловались на ненадлежащее с ними обращение. Пока предполагается, что в мае будут слушания по межгосударственной жалобе «Грузия против России», касающейся событий в Южной Осетии.

– Ваша оценка последствий установления субсидиарности ЕСПЧ по отношению к национальной правовой системе?

– В этом смысле большая ответственность должна лежать именно на российской судебной системе. Конечно, если мы посмотрим рассматриваемые в ЕСПЧ дела, то в 90% случаев окажется, что многие вещи могли быть исправлены именно в национальной судебной системе. Поэтому на данном аспекте и будут сконцентрированы наши общие усилия по работе с судами, с правоохранительными органами.

Могу сказать, что сейчас ЕСПЧ, куда поступает, конечно, огромное количество жалоб, десятки тысяч, разделяет их по так называемым «проектам». То есть по наиболее часто повторяющимся категориям жалоб. Мы, думаю, сконцентрируем по таким проектам в том числе усилия по имплементации решений ЕСПЧ. И по созданию внутренних механизмов, которые устраняют нарушения прав заявителей на национальном уровне.

– Как в России обстоят дела с исполнением решений Европейского суда?

– Если говорить о денежном исполнении, то можно сказать, что растут объемы компенсаций, присуждаемых Европейским судом. Соответственно, наше государство тратит на это все больше денег, в 2018 году, полагаю, мы вплотную подойдем к сумме в один миллиард рублей по всем решениям в пользу граждан России. Все это надо, соответственно, заложить в бюджет.

В то же время, как я уже сказал, с учетом роста числа жалоб все более значительная их часть отсеивается ЕСПЧ. При этом достаточно большой период времени проходит между собственно подачей жалобы и вынесением решения по ней – сейчас это около двух лет, а по ряду жалоб это и шесть лет, и семь. Поэтому у заявителей, к сожалению, как правило, нет надежды на быстрое прохождение их дела в суде, что бы ни говорили адвокаты, рекламируя свои услуги по составлению жалоб в ЕСПЧ.

Кроме каких-то резонансных дел, которым секретариат ЕСПЧ, часто немотивированно, дает безусловный приоритет, в том числе условно называемым политическими, рассмотрение идет долго. То есть обычному гражданину, права которого нарушены, тяжело рассчитывать на оперативность со стороны суда. Здесь, еще раз скажу, с точки зрения защиты прав, большой потенциал должен быть у нашей, российской судебной системы. Это путь всех цивилизованных стран.

– На что чаще всего россияне жалуются в ЕСПЧ?

– Вообще приоритетная тематика часто варьируется. Однако особенно много обращений по вопросам, связанным с ненадлежащим содержанием под стражей, прежде всего – в местах лишения свободы. Достаточно новая категория жалоб по транспортировке заключенных, на это ЕСПЧ тоже обращает свое внимание. Это количество мест в так называемых автозаках, наличие туалетов, прочие нюансы.

Еще одна категория – жалобы на длительное нахождение под стражей до суда. Актуальны вопросы, связанные с компенсациями за лишение права собственности, чему посвящено, в частности, дело Гладышевой (об изъятии у нее приватизированной квартиры – прим. ред.). Есть жалобы, связанные с предполагаемыми нарушениям прав граждан на собрания, на манифестации и митинги, в том числе представителей ЛГБТ-сообщества.

– Завершен первый этап реформы третейского разбирательства. Вас радуют его итоги?

– Да, мы в целом удовлетворены его результатами, основные цели были, считаю, достигнуты. Во-первых, удалось достаточно сильно, что называется, просеять третейские суды на основании требований нового закона. Конечно, отмечу имевшую место просто ужасающую ситуацию с мошенническими и «карманными» судами – к счастью, ее удалось в целом перебороть. С 1 ноября данную деятельность, как известно, имеют право вести только те суды, которым это право дано соответствующим распоряжением правительства и самим законом.

Мы надеемся на то, что в ближайшие годы станем свидетелями возникновения в России новых, по-настоящему сильных третейских судов мирового уровня. Законом задается модель таких третейских центров. Это, во-первых, профессиональные суды – крупные центры, занимающиеся full time только третейским разбирательством, а не созданные «по случаю» при какой-нибудь юридической фирме или компании, как бывало. Второе – суды, развивающие свою региональную сеть, что крайне важно, так мы должны обеспечить доступность качественного третейского разбирательства во всех уголках страны. Третье – суды, чья репутация не вызывает никаких сомнений. Люди, которые в них работают, соблюдают закон, зарекомендовали себя как добросовестные и, главное, независимые ни от своих клиентов, ни от учредителей специалисты.

Таких центров, разумеется, по определению много быть не может – мы судим по зарубежному опыту. Но все-таки надеемся, что здесь реформа дала значительный шанс на развитие третейского разбирательства в нормальном русле. Да, было и есть много критики реформы, которую мы слышим. Но важно, чтобы был диалог, поиск общего языка. И я надеюсь, что коллеги увидят позитивные аспекты реформы, честно посмотрят на то недопустимое состояние, в котором находился арбитраж ранее.

– Чего бы в канун Нового года вы хотели пожелать российскому юридическому сообществу?

– Юристы – достаточно консервативная профессиональная группа, мы обычно с опаской и со скептицизмом смотрим на те изменения, которые происходят. Хотел бы пожелать оптимизма, веры и надежды на лучшие изменения. Не нужно их бояться! Юристы должны всегда из любых изменений извлекать что-то полезное и хорошее. А то, что часто меняется именно законодательство, – считаю, что для практикующих юристов это как раз хорошо, это возможность проявить себя в новых аспектах.

Оригинал

19 декабря 2017

ФСБ вне конкуренции

Вне всякой конкуренции среди силовых ведомств оказалась Федеральная служба безопасности по количеству резонансных антикоррупционных дел, инициированных ее сотрудниками и дошедших до суда. Задержания генералов СКР и МВД, загадочная история долларового мультимиллионера из ГУЭБиПК и целая серия дел крупных энергетиков, по которым проходят знаковые фигуры для этой системообразующей отрасли… Вспомним лишь некоторые из громких коррупционных преступлений, раскрытых ФСБ, которые подробно освещал Legal.Report.

Как СКР лишили «серого кардинала»

Самой сенсационной операцией ФСБ последних лет стало задержание в июле 2016 года начальника Главного управления межведомственного взаимодействия и собственной безопасности СКР Михаила Максименко, его заместителя Александра Ламонова и первого замруководителя ГСУ СКР по Москве Дениса Никандрова. Их обвиняют в получении 500 000 евро от криминальных структур за освобождение вора в законе Шакро Молодого (Захария Калашова). Осведомленные источники называли Максименко «серым кардиналом» Следственного комитета. Пользуясь полным доверием главы СКР Александра Бастрыкина, он расставил на многих ключевых должностях своих людей, избавляясь от добросовестных сотрудников. Максименко влиял на назначения и увольнения в ведомстве и фактически распоряжался имуществом и бюджетом СКР.

Следственные действия по этому делу продолжились и в 2017 году. 1 сентября сотрудники ФСБ провели обыски в жилище и на даче руководителя столичного главка СКР Александра Дрыманова. Примерно в это же время его бывший заместитель, 38-летний генерал-майор юстиции Никандров, находящийся в СИЗО, заключил брак с коллегой. А в начале года, обжалуя свой арест в Мосгорсуде, Никандров заявил о резком ухудшении зрения в СИЗО: «У меня будет полная слепота. Я материалы дела уже читать не смогу». На что следователь возразил: «Как очкарик могу понять Никандрова, но не думаю, что падение его зрения связано с содержанием под стражей. И так бы падало».

Сейчас расследование уголовного дела Максименко, выделенного в отдельного производство, уже окончено. Обвинение касается двух из семи раскрытых эпизодов взяточничества, в том числе получения денег за помощь участнику криминальной бригады Шакро Молодого. По данным «Коммерсанта», бывший начальник главка и его адвокаты на днях завершили ознакомление с делом, и следственное управление ФСБ передало его на утверждение в Генпрокуратуру. После этого оно будет направлено в суд.

Миллиардер, разоривший ГУЭБиПК

Врио начальника управления «Т» (борьба с правонарушениями в сферах ТЭК и химии) ГУЭБиПК МВД России полковник Дмитрий Захарченко был задержан сотрудниками ФСБ в сентябре 2016 года. При обысках у него обнаружили $125 млн и 2 млн евро. Происхождение баснословной суммы Захарченко объяснить не смог (читайте об этом здесь, здесь и здесь).

На волне скандала управление «Т» было упразднено, а его сотрудники выведены за штат. Взамен в ГУЭБиПК создано управление «Р» (по борьбе с правонарушениями в сферах добычи, переработки и транспортировки природных ресурсов). Кандидатов в него обещали подбирать с учетом проверок ГУСБ МВД и ФСБ.

В начале декабря 2017 года по иску Генпрокуратуры суд конфисковал у Захарченко 8 млрд руб. в различной валюте, 27 объектов недвижимости – 12 квартир и машино-места в элитных районах Москвы, а также 4 дорогих автомобиля и золотой слиток. А неделю спустя СКР объявил о выделении из дела Захарченко трех эпизодов и передаче материалов в суд. Это два факта получения взяток и воспрепятствование предварительному расследованию. В частности, полковник обвиняется в вымогательстве у одного из рестораторов $5 млн, из которых удалось получить $800 000. А в 2016 году Захарченко предупредил знакомую о предстоящем обыске по делу о мошенничестве и помог вывезти документы и оргтехнику, чтобы предотвратить их изъятие.

Обезглавлена экспертная система МВД

5 декабря после проведенных ФСБ обысков в Экспертно-криминалистическом центре МВД России и по местам проживания его руководителей были задержаны и затем взяты под стражу начальник ЭКЦ генерал-лейтенант полиции 49-летний к.ю.н. Петр Гришин и его заместитель полковник полиции Олег Мазур. Им вменяют три эпизода мошенничества в особо крупном размере при закупке в МВД криминалистического оборудования для региональных экспертных подразделений. По версии следствия, руководители ЭКЦ обеспечили заключение госконтрактов по завышенной более чем на 80 млн руб. стоимости с компаниями, подконтрольными их знакомому, гендиректору ООО «АТиФ» Сергею Нарутову.

По поручениям Гришина сотрудники ЭКЦ, организуя тендеры для закупки оборудования и расходных материалов, создавали условия, при которых их выигрывали компании, подконтрольные Нарутову. Его конкуренты для участия в тендерах не допускались, а структуры Нарутова искусственно завышали цены. По данным следствия, в результате этой аферы МВД, в частности, умудрилось приобрести 6 микроскопов за 20 млн руб. Как сообщал «Коммерсантъ», у Гришина дома и в кабинете были изъяты значительные денежные суммы, еще 5 млн руб. нашли у Мазура.

Обыски в PwC и депремирование на 200 млн

В июне 2016 года оперативниками ФСБ был задержан один из самых известных российских энергетиков – бывший руководитель компании «РусГидро» Евгений Дод. Он обвиняется в том, что неправомерно завысил себе премию по итогам 2013 года, не отразив в финотчете обесценение рыночной стоимости акций ряда дочерних компаний. «Лишними» оказались 73,2 млн руб. из полученной Додом премии в 353,21 млн. В рамках этого дела прошли обыски в московском офисе международной аудиторской фирмы PricewaterhouseCoopers, которая проводила аудит «РусГидро» за 2013 год.

Незаслуженные премии, благодаря фальсификации отчетности, достались и заместителям Дода. В итоге «РусГидро» понесла ущерб почти в 200 млн руб. Дод, которому инкриминируется растрата, содержался в СИЗО и был переведен под домашний арест, лишь когда возместил эту сумму.

Топы-взяткодатели

Осенью 2016 года за дачу взяток руководству Республики Коми почти на 1 млрд руб. были заключены под стражу гендиректор энергетической компании «Т Плюс» Борис Вайнзихер и совладелец холдинга «Ренова» Евгений Ольховик. Подкупленные чиновники устанавливали максимальные тарифы на тепло— и электроэнергию, которую поставляли компании, в разное время возглавляемые Ольховиком и Вайнзихером. Обвинение также предъявлено бывшему руководителю «Вымпелкома» Михаилу Слободину, который находится в международном розыске. Его следствие считает организатором схемы увеличения энерготарифов в обмен на взятки региональным властям. Как стало известно L.R. из источников в правоохранительных органах, расследование этого уголовного дела уже практически завершено, и в ближайшее время обвиняемые топ-менеджеры начнут знакомиться с его материалами.

В июле 2017 года в результате обысков в офисах «Т Плюс» сотрудникам ФСБ и следователям удалось выявить цепочку по обналичиванию денег, которые шли на подкуп чиновников. Допрошенные лица не отрицали своей причастности к обнальной схеме.

300 призраков на аутсорсинге

Первым же по времени из так называемых дел энергетиков стало разоблачение организованного преступного сообщества, созданного экс-руководителями «МРСК Центра». По данным следствия, бывшие гендиректор компании Евгений Макаров и его заместитель, глава «Белгородэнерго» Виктор Филатов, в частности, выплатили из средств «МРСК Центра» за фиктивный аутсорсинг более 300 специалистов свыше 241 млн руб. Это лишь один из эпизодов, вменяемых ОПС Макарова – Филатова, остальные продолжают расследоваться. Макаров скрылся за границей после возбуждения на него дела о растрате более 880 млн руб. – похищенные деньги он, по данным правоохранителей, вкладывал в строительство отелей в Хорватии и ОАЭ, и в одном из них, очевидно, теперь живет. Филатов сейчас находится в московском СИЗО, а его дело рассматривается в суде.

В апреле 2017 года по делу на 400 млн руб. ФСБ задержала другого бывшего заместителя Макарова – экс-руководителя «Липецкэнерго» Александра Конаныхина. Обыск в его особняке запомнился обнаруженными парком ретроавтомобилей и картинами в стиле ню.

Оригинал

Автор: Алексей Квач

В Замоскворецком суде Москвы 15 декабря оглашен приговор Алексею Улюкаеву. Своим решением судья назначила экс-министру 8 лет колонии строгого режима, а заодно прояснила судьбу вещдоков по уголовному делу о взятке в $2 млн, включая вино, которым глава «Роснефти» Игорь Сечин обещал угостить экс-министра.

Оглашение приговора судья Лариса Семенова назначила на 10 утра. Но уже за два часа у здания суда образовалась толпа журналистов, желающих непременно попасть в маленький зал заседаний. Из-за давки на входе возникла короткая потасовка – двое представителей СМИ обменялись тумаками, а телеоператору одного из федеральных каналов сломали видеокамеру. Однако непосредственно в зал пустили только два десятка человек, остальные утрамбовались в соседнюю комнату, оборудованную телетрансляцией.

Улюкаев в суд приехал без вещей, только с маленькой сумкой, с которой он традиционно ходил практически на все заседания. Бывший министр при этом не выглядел измученным. «Ночью спал», – подтвердил он догадки. Родные и близкие Улюкаева проигнорировали оглашение приговора. Зато четверка его адвокатов была на этот раз в полном составе, включая Викторию Бурковскую, пропустившую два заседания подряд из-за болезни (предполагалось, что срок реабилитации защитника займет не менее месяца).

Адвокаты и Улюкаев ожидали появления судьи, стоя у арестантской клетки в окружении операторов и фоторепортеров. Подсудимый, коротая время, отвечал на вопросы. Приставы на этот раз ему не мешали.

– Вы знаете, что с вами сегодня случится?

– От сумы и тюрьмы не зарекайся. Готовьтесь заранее.

– К чему?

– К долгой и счастливой жизни, – отшутился экс-министр, заметив, что все же надеется на оправдательный приговор.

– А если будет несправедливый приговор, будете просить Путина о помиловании?

– Об этом я подумаю завтра. У меня в любом случае план жить долго и счастливо. Какой бы ни был приговор.

Появилась адвокат Дареджан Квеидзе, которая вручила Улюкаеву букет из пяти белых роз. «Говорят, от поклонницы. Главное, чтобы жена не узнала», – веселился Улюкаев. Получил он и еще один неожиданный подарок – буклет православной обители Свято-Алексиевская пустынь, расположенной в Ярославской области. Женщина средних лет представилась Еленой и рассказала, что специально приехала, чтобы поддержать Улюкаева. «У Алексея Валентиновича настал момент прозрения, он многое переосмыслил, мы будем молиться за него», – объяснила она журналистам.

Оглашение приговора началось с почти полуторачасовой задержкой. Судья Семенова почти сразу сломала интригу: «Улюкаев Алексей Валентинович виновен в том, что, являясь должностным лицом, получил лично взятку в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя».

Далее судья в течение двух с половиной часов скороговоркой зачитывала описательную и мотивировочную части приговора. Прокуроры Павел Филипчук и Борис Непорожный все это время, проявляя чудеса выдержки, стояли по стойке смирно практически в метре от Улюкаева и адвокатов и, казалось, сверлили их взглядом. Улюкаев, повернувшись к гособвинителям боком, внимал каждому слову судьи с непроницаемым лицом, изредка утирая пот и почесываясь.  Адвокаты, напротив, измаялись, потеряв интерес, как только услышали слова о виновности клиента. Тимофей Гриднев периодически смотрел в телефон, Валерия Бурковская, устав, облокотилась на клетку, Лариса Каштанова делала пометки в бумагах.

Лариса Семенова подробно описала обстоятельства преступления, изложив их в версии, максимально близкой к той, что ранее предложило гособвинение. Судья также признала обоснованными практически все представленные прокурорами письменные доказательства и показания свидетелей обвинения. Доводы Улюкаева и его защиты она сочла необоснованными.

В частности, судья заявила, что виновность Улюкаева подтверждается показаниями заслушанных в суде свидетелей. В первую очередь, вице-президента, главы службы безопасности «Роснефти» Олега Феоктистова, которые ранее были засекречены по требованию ФСБ. В частности, Семенова подробно процитировала слова генерала о том, что Улюкаев 15 октября 2016 года вымогал у Сечина $2 млн в индийском штате Гоа на саммите стран – членов БРИКС во время игры на бильярде в холле отеля. При этом сам Феоктистов утверждал, что знает о факте вымогательства только со слов Сечина. Показания свидетелей согласуются между собой, не содержат противоречий, данных о наличии у свидетелей мотивов для оговора не выявлено, резюмировала судья.

Семенова признала «обоснованными и конкретными» выводы комплексной психолого-лингвистической экспертизы, проводившейся по требованию СКР. «Каких-либо доводов изменений и монтажа в записи разговоров Сечина и Улюкаева защита не привела», сказала она. И отвергла доводы специалиста АНО «Содружество экспертов МГЮА им. О. Е. Кутафина» Елены Галяшиной, сделавшей по заказу защиты негативный отзыв на экспертизу. «Суд к показаниям свидетеля защиты относится критически, поскольку они носят общетеоретический характер, без учета обстоятельств, и не соответствуют требованиям уголовно-процессуального законодательства», – сообщила Семенова.

Судья также не нашла признаков подстрекательства и провокации в оперативном эксперименте ФСБ. Наоборот, Семенова в подтверждение доказательств вины Улюкаева активно ссылалась на материалы, предоставленные спецслужбой – многочисленные акты, справки и протоколы, скрытые аудио— видеозаписи встречи двух сановников и т. п. Фамилия младшего лейтенанта ФСБ Калиниченко, который руководил экспериментом, но не явился в суд на допрос, при этом звучала из уст судьи многократно. «Суд доверяет результатам ОРМ, они проводились в соответствии с законодательством», – заключила Семенова. Она отметила, что Улюкаев при этом находился перед добровольным выбором: «совершать противоправные действия или нет».

Наконец, судья признала обоснованными доказательствами многочисленную служебную переписку по подготовке приватизации «Башнефти». Перечень служебных документов она зачитывала почти час, изрядно утомив участников заседания и журналистов. Они оживились только, когда Семенова начала оглашать наказание.

– Признать Улюкаева Алексея Валентиновича виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 8 лет с отбыванием в колонии строгого режима, – четким голосом зачитала резолютивную часть Лариса Семенова. Она постановила оштрафовать подсудимого на 130 433 400 руб. (сумма размера взятки в рублях по курсу ЦБ на 14 ноября 2016 года). Улюкаева также лишили права занимать должности в госорганах сроком на 8 лет. В качестве смягчающих обстоятельств судья учла положительные характеристики, заболевания, наличие малолетних детей и пожилых родителей, госнаграды и ученую степень.

– Изменить Улюкаеву меру пресечения в виде домашнего ареста и взять его под стражу в зале суда, – после этих слов Семенова сделала выразительную паузу. К растерянному Улюкаеву тут же подошли двое полицейских, щелкнули наручники. Экс-министра препроводили в клетку, откуда он с мрачным видом дослушал приговор.

Тем временем Семенова рассказывала о судьбе ранее арестованного имущества экс-министра, пытаясь перекричать общий гвалт и звуки вспышек многочисленных фотокамер. Судья постановила сохранить до исполнения приговора в виде штрафа арест на земельные участки, два дома, автомобиль Range Rover, деньги на счетах в Сбербанке и ВТБ 24 и изъятые в ходе обысков, монеты из драгметаллов, швейцарские наручные часы, слиток из серебра. Вопрос о $2 млн [которые предоставил для спецоперации некий частный инвестор] будет разрешен в порядке ст. 397 УПК РФ после вступления приговора в законную силу, сообщила судья.

Часть вещдоков суд постановил уничтожить. В том числе коричневую сумку с ключом на брелоке, а также плетеную корзину, обернутую в прозрачную пленку с лентой желтого цвета и надписью «Роснефть», включая четыре бутылки вина «Усадьба Дивноморское» урожая 2012 и 2013 года (мясные деликатесы уничтожили еще во время предварительного следствия).

– Подсудимый Улюкаев, вам приговор понятен? – спросила судья.

– Понятен, – буркнул экс-министр. Семенова объявила судебное заседания оконченным и быстро покинула зал.

«Спасибо Вам!», – бодро прокричал Улюкаев из клетки сочувствующим и назвал приговор несправедливым. После этого экс-министра увел конвой. Вслед за подсудимым довольно быстро исчезла и вся четверка адвокатов, напоследок пообещавшая обжаловать решение в апелляционной инстанции. Официальные комментарии по итогам процесса они отказались давать, несмотря на ожидания многочисленных журналистов, собравшихся у входа в здание суда. 

Зато к репортерам и телекамерам вышел сияющий прокурор Непорожный. Он выразил удовлетворение приговором, отметив, что назначенное наказание «соответствует тяжести содеянному».

– Улюкаев, занимая госдолжность, лично потребовал и получил взятку в особо крупном размере. Данное преступление является особо тяжким. Против государственной власти, – с паузами говорил Непорожный, чеканя каждую фразу. – Поскольку подрывает доверие со стороны граждан. Тормозит развитие экономики и рост. Отрицательно влияет на все сферы жизни граждан.

Прокурор назвал приговор, «проявлением верховенства закона и неотвратимости назначения наказания лицу, которое переступило закон – вне зависимости от занимаемой должности».

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире