Что я думаю по поводу парка «Зарядье», испортившего ландшафт в центре Москвы, я подробно говорил в эфире соседней радиостанции. Добавить нечего.

Но вот еще один новый парк, «Академический», в котором по осени успел попиариться Сергей Собянин и о котором надолго все забыли. На днях, однако, вспомнили! Местные жители протестовали против снегоплавильного пункта, оставшегося в самом центре парка.

Чем был парк «Академический»?
Оврагом с безымянным притоком упоминавшейся в «Задонщине» реки Чуры. Овраг – в центре квартала, ограниченного улицами Вавилова, Дмитрия Ульянова и проспектом 60-летия Октября (до сих пор часть Профсоюзной числится под таким названием!).
Приток местные жители называли Вонючкой – за текшие по нему грязные стоки. На дне оврага – промзона с гаражами местного «Жилищника» плюс тот самый снегоплавильный пункт.


Новочерёмушкинский проезд, 5. Снегоплавильный пункт в центре нового парка


Посреди парка — трубы коллектора к снегоплавильному пункту

То есть, как у Жванецкого: окна – во двор, а двора нет. 
С другой стороны домов вдоль оврага – несколько улочек и переулков (улицы Ферсмана, Губкина, Черемушкинский проезд), ставшие жертвой точечной застройки. Там появляются заборы, за которыми растут новые «элитные» дома, новые корпуса Всероссийского эндокринологического центра.


Точечная застройка: окна — во двор, а двора нет!


Точечная застройка: за «когалымской» беседкой — дворик жилых домов по улице Дмитрия Ульчнова, застроенный новыми корпусами Всероссийского эндокринологического центра

Жители, естественно, протестовали. А тут – вот вам подарок: целый парк во дворе!
Засыпали овраг, убрали гаражи «Жилищника», поставили забор. Вот только про снегоплавильный пункт забыли.

ПАРК НАЧИНАЕТСЯ С ЗАБОРА

А как, собственно, появляются сейчас парки в Москве? 
Я — не о «Зарядье», я — о парках на периферии. Оградят чиновники трехметровым забором лесок, в который москвичи любили приезжать на пикник, вот вам и новый парк, в который потом не въедешь. Так появился «парк имени 850-летия Москвы». В кавычках, потому как парк – всего лишь огороженный многокилометровым забором зеленый берег Москва-реки. В прошлом году все калитки этого забора были наглухо закрыты до зимы (очередное собянинское «благоустройство»). Так же появился парк «Печатники», многие другие. Вот и «Академический».


Как и любой парк в Москве, «Академический» начинается с забора

Когда в Центральном доме архитектора обсуждалась очередная актуализация московского генплана, я спросил у выступавшего Олега Баевского: 
— А что, Битцевский парк так и останется парком лишь для битцевских маньяков? Туда не только москвичи, туда и «скорая» не въедет, и наряд ППС. Даже для конной полиции овраги Битцевского леса остаются непроходимыми.
— Не знаю, что и сказать. Будем думать! — отвечал Баевский под дружный хохот аудитории. 
Давно это было, но «думают» до сих пор. 
Почти 35 процентов территории столицы внутри МКАД в таком состоянии: Битцевский парк, Лосиный остров, Строгинская пойма, Щукинский полуостров…

ЗАСЫПАННЫЕ ДОРОГИ

Когда парка у станции метро «Академическая» еще не было, местные жители протестовали не против оврага, а против точечной застройки, отнимавшей у них детские площадки. Люди, которые живут здесь давно (вокруг парка – кирпичные пятиэтажки конца 60-х, девятиэтажки 70-х), знали, что овраг – это будущая дорога.


Парк «Академический» и полоса отвода скоростной хорды «Внуково-Балашиха»

По генплану 1971 года там проходит одна из четырех скоростных хорд, огибающих центр по трассе нынешнего Третьего кольца. Тот генплан часто расшифровывают как гениальный, а с недавних пор в архитектурных кругах он носит название план Улласа-Шпеера.
На научной конференции, посвященной столетию Николая Улласа (автор генплана-71), его коллеги рассказывали, что в основе генплана – вывезенный из Берлина в 1945 году будущим академиком архив немецкого градостроителя Альберта Шпеера.
Берлин, кстати, и сейчас – единственный мегаполис Европы, в котором не знают, что такое пробки. Вернее, знают. Пробки – это когда скорость на городских автобанах снижается со 130 до восьмидесяти км/ч.
На той конференции говорили, что и стадион в Лужниках, и кварталы между Комсомольским проспектом и Фрунзенской набережной построены по чертежам Шпеера.

Объявившие войну автомобилистам московские чиновники говорят теперь, что дорог для них нет, негде строить, а плотность улично-дорожной сети в несколько раз меньше, чем в других городах Европы.
Всё это не имеет никакого отношения действительности.  Во-первых, плотность сети занижена искусственно. В новых микрорайонах вместо городских улиц – так называемые внутриквартальные проезды. Так проще, дешевле. Ширина – пять метров вместо двенадцати (лишь бы две машинки разъехались). И никаких тротуаров, пусть даже подъезды выходят на тот же внутриквартальный проезд.
Вот, скажем, город Люблино и соседняя деревня Курьяново (немецкие стройки 40х-50х годов) – там одна дорожно-уличная сеть. Более чем густая, со скверами и бульварами. Окрестности деревни Марьино (канализационные поля Люблинской станции аэрации) застраивались в 90х. Планировка — совсем другая. В некогда подмосковном городе Люблино дорожных пробок нет (лишь на выездах из него), а в Марьине – хоть отбавляй.

Теперь о дорогах, которые негде строить.
В генплане-71 было не только Третье кольцо. Было и закольцованное Бульварное. Здания Министерства внешнеэкономических связей СССР на Овчинниковской набережной, здание Гостелерадио СССР на Новокузнецкой, здание Минсредмаша («Росатом») на Большой Ордынке, знаменитый писательский дом в Лаврушинском – всё это реперные (опорные) точки Бульварного кольца в Замоскворечье. Такие же реперные точки, как и здание товарищества «Эйнем» («Красный Октябрь»), которое Мосгордума еще в начале ХХ века предписала строить строго по «красным линиям» Пречистенского (Гоголевского) бульвара.
Было там еще и кольцо вдоль Камер-коллежского вала. Новоспасский и Костомаровский мост выстроены именно по этой трассе. И лужковский перенос железнодорожных мостов - Андреевского, Краснолужского — был следствием «чувства вины по Фрейду». Мосты теперь стоят строго по трассе генплана Улласа-Шпеера, по тем же углом, чтобы потом достроить, превратив пешеходные мосты в транспортные.


Красным цветом обозначена та часть скоростной хорды «Внуково-Балашиха», которая прошлой осенью была перерезана Сергеем Собяниным 

Было в генплане-71 и Четвертое кольцо, и хорды в спальных районах. Все они проектировались как обычные городские улицы, а не как собянинская Северо-Восточная хорда или там Северо-Западная. Скоростными автострадами были лишь так называемые внеуличные трассы: шедшие вдоль оврагов, железнодорожных путей. Они вливались в Третье кольцо и уходили в противоположных направлениях по основным загородным магистралям.
Таких дорог, которые и составляли своими пересечениями трассу Ring 3, было четыре:
— Татарово-Бирюлёво (соединяла Новорижское шоссе и Новокаширскую автостраду, зеленый цвет на карте ниже);
— Мытищи-Одинцово (соединяло Минское и Новоярославское шоссе, синий цвет на карте ниже);
— Ховрино-Борисово (соединяло дорогу Москва-С.Петербург с Новокаширской автострадой и с дорогой в аэропорт «Домодедово», оранжевый цвет, дорога имела еще ответвление Ховрино-Вешняки в сторону Новорязанского шоссе — оранжевый пунктир);
— Внуково-Балашиха (соединяла Киевское и Горьковское шоссе, фиолетовый цвет на карте).


Последняя трасса начиналась на пустырях вдоль улиц академика Варги и академика Волгина, проходила через промзону за улицей академика Власова, шла вдоль оврага между Профсоюзной и улицей Вавилова, вливалась в Третье кольцо у станции Канатчиково и ответвлялась от него в сторону Горьковского шоссе в Хохловской промзоне (многоэтажная развязка для этого строилась еще в конце 90х, на перегоне «Волгоградский проспект – Нижегородская улица»). 

«ДАЛЬШЕ – ТОЛЬКО ДИНАМИТ!»

Именно на этой трассе и появились первые лужковские тромбы – с застройкой дороги на перекрестке улиц Гарибальди и академика Пилюгина. Именно о таких новоделах не раз говорил академик Глазычев, имевший прямое отношение к генплану Улласа-Шпеера.
«Дальше – только динамит!» — говорил он мне о лужковских тромбах каждый раз, как я брал у него интервью.
«Дальше – только динамит!» — публично повторил Вячеслав Глазычев на выездном заседании Общественной палаты, проходившем в ЦДХ в день открытия Московской биеннале архитектуры. Заседание вёл Валерий Фадеев, в соседнем подъезде открывалась лужковская «Арх-Москва».

«Дома вместо дороги» — так называлась моя статья, вышедшая в «Новых Известиях» Голембиовского, когда начиналась застройка той территории, где должна строиться развязка на пересечении этой автострады с проспектом 60-летия Октября (дом №8). 


Дом №8 на проспекте 60-летия Октября вплотную приближается к пересечению со скоростной хордой «Внуково-Балашиха» 


Дома на противоположной стороне проспекта (№19) удалось отодвинуть от будущей дороги. Нынешние новостройки, однако, вплотную подходят к ней


Треугольный в плане корпус РосНАНО (дом 10А) проектировался  строго в «красных линиях» пересечения проспекта с новой трассой, но вот выступ слева уже мешает

Дома на противоположной стороне (№19) удалось отдалить от этого транспортного узла. А вот с офисом РосНАНО (дом 10А) вышли бурные споры. Развязка страдала в любом случае, но поначалу удалось ограничить стройку «красными линиями» трассы «Внуково-Балашиха» (офис — в форме треугольника, строго по «красным линиям» скоростной хорды). Но потом появилась пристройка.

ПРОТЕСТЫ ВОКРУГ ЛЕНИНСКОГО ПРОСПЕКТА

Когда Собянин затеял так называемое «благоустройство» Ленинского проспекта, в результате которого должны были исчезнуть бульвары вдоль малых дорожек, газон на разделительной полосе, все жители выступили против.
Один из местных жителей, академик Юрий Бочаров, тоже имевший прямое отношение к генплану-71, вспоминал как об альтернативном варианте именно о трассе «Внуково-Балашиха», которая должна была проходить в овраге за Ленинским проспектом.
И вот ее засыпали. Теперь парк – вместо дороги. Парк – это вроде бы лучше, да? 
— Уберите только снегоплавильный пункт, — ворчит облагодетельствованный народ. — Он шумит и воняет.
Там еще какие-то трубы наружу торчат. Говорят, именно в них убрали речку Вонючку, в которую и сбрасывают расплавленный снег. 



— Парк — это хорошо? – спрашиваю у дамы с собачкой, гуляющей по новому парку.
— Хорошо!
— А вы знали, что здесь дорога должна пройти?
— А как же! Тридцать лет тут живу, тридцать лет говорят про дорогу!




Собачки и динозавры из расположенного по-соседству Дарвиновского музея — единственные обитатели засыпанного сугробами парка

NIMBY

Как там у Некрасова про русский народ?

«Вынесет всё — и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе.
Жаль только — жить в эту пору прекрасную
Уж не придется — ни мне, ни тебе
»

А, может, придется? Может, настанет такое счастливое время, когда Собянин вернётся в Когалымскую тундру, Ликсутов – в Нарву, Бирюков – в родную Курскую губернию, Хуснуллин начнет строить в Казани новый мост через Волгу, а московский народ выберет себе нового мэра, изберет новых депутатов Мосгордумы, таких, которые будут знать, какова болезнь и как ее лечить?

Но вот как тогда быть с забитыми тромбами скоростными хордами и другими дорогами генплана Улласа-Шпеера?
«Дальше – только динамит!» — говорит академик Глазычев.
Конечно, можно и динамит употребить, выстроив новые дома в стороне от дороги. А те, что поперёк – убрать.
За чей счёт?
Конечно, не за счет собственников квартир (добросовестных приобретателей), а за счёт алчных девелоперов. Ведь знали ж, где строили. Знали, за что платили откаты, обсуждая, как водится, проблему в пивном ресторанчике под офисами Москомархитектуры на Триумфальной
Знали же строители «Алых парусов», что на их месте прочерчена дорога из Тушина в Мнёвники! Знали же строители «Триумф-паласа», что там проходит трасса Четвертого кольца с улицы Народного ополчения на улицу академика Королёва!


Еще один тромб на скоростной трассе «Внуково-Балашиха»: на улице Дмитрия Ульянова (дом 6, корпус 1), на противоположной от парка стороне. Автострада, если и пройдёт здесь, то впритык 

Но как быть с парком?
Когда на месте парка был овраг с гаражами и снегоплавильным пунктом, все знали, что тут пройдёт дорога, и никто не протестовал (здесь – достаточно широкая полоса отвода).

Но вот когда появился парк, так и снегоплавильный пункт стал мешать. Дорога, которую еще пару лет назад вспоминали как альтернативу варварской «реконструкции» Ленинского проспекта, будет «мешать» тем более.

Любое общественное слушание закончится с классическим ответом, известном в урбанистике по аббревиатуре NIMBY - Not in My Back Yard («только не на моём заднем дворе!»). Именно поэтому «общественные слушания», на которые непонятно кто приходит, в цивилизованных странах заменены общегородским референдумом. 

При проведении такого референдума неизбежно встанет вопрос: зачем же строили парк посреди дороги?

Чтоб можно было снять покров
И показать уже не рвы,
А вид разряженных рабов
Среди потемкинской Москвы.


Нет, это уже не Некрасов, нет. Пишет современный московский поэт Евгений Лесин.
ФОТО АВТОРА
(оригинал)


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире