kuduktumus

Федот Тумусов

14 декабря 2018

F
В связи с разработанным Минздравом требованием при равных условиях закупать исключительно отечественные мобильные фельдшерско-акушерские пункты, я хочу спросить вот о чем. Прежде, чем выставлять любые требования, не стоит ли учесть данные ОНФ, согласно которым в значительной части ФАПов нет обычных аппаратов для измерения давления?
Да что там давления — стетоскопов. И даже, извините, встроенных удобств.
Не рано ли мы взялись здесь за проблему импортозамещения, когда речь сейчас идёт о том, чтобы хоть как-то наладить работу ФАПов в профильных зданиях, а не случайных помещениях?
И не получится ли, что и мобильные ФАПы будут обычными пазиками? Очень хотелось бы услышать ответ на этот вопрос от чиновников, а не от коллег по ОНФ через несколько лет.
Новости из Думы: приняли сегодня во втором чтении полезный законопроект о наделении Росздравнадзора правом совершать контрольные закупки. То есть ловить за руку тех, кто продает поддельные лекарства — и не только.
Эта мера дополнит маркировку препаратов QR-кодом, при которой каждый покупатель сможет проверить подлинность покупки.
Речь, однако, идёт не только о лекарствах, но и о медицинских услугах в целом: в поликлиниках и больницах. На фоне навязывания платных услуг пациентам, о котором вчера рассказывал ОНФ, мера очень полезная.
Сюда же нужно добавить и проверку обращения с медтехникой и медотходами: не буду напоминать страшные новости о разных свалках такого рода в России, все их помнят и так.
Конечно, я много раз говорил, что все наши надзоры можно слить в единый: тогда бы не пришлось расписывать одни и те же функции по отдельным законам. Но пока этого нет — пусть будет так, как решили сегодня.

Сегодня две важных «медицинских» новости. Первая – сообщение чиновника из Минтруда о том, что врачам и учителям запретят брать подарки, чтобы исключить взятки. 

А вторая – данные нашего, ОНФ, исследования, согласно которому «почти четверть медицинских работников сталкивались в 2018 году с  неформальными распоряжениями руководства государственных клиник предлагать пациентам платные медицинские услуги». 

Что такое платная медицинская услуга, к тому же такая, о  которой врачу руководство говорит «неформально»? По сути, это та же взятка, которую вымогают у пациента. Только вымогает не врач. Он, наоборот, становится жертвой. 

Не выбьет из пациента деньги, не «разведет» его – и сам окажется в опале, лишится премии. А на руководство клиники сверху давит региональный Минздрав, которому нужно отчитаться перед губернатором. Губернатор же должен отправить «наверх» хорошую отчетность, чтобы удержаться в своем кресле. 

Так и работает эта «цепь великая». Ее и нужно разрушать, для этого я написал законопроект о полном, принципиальном запрете платных услуг в  поликлиниках. Чтобы ни у кого уже не появлялось соблазна зарабатывать деньги через бесплатную медицину – и не имеет значения, на что они пойдут. 

Хотите зарабатывать – открывайте частную клинику, по  Конституции у нас – социальное государство, значит медицина от него должна быть бесплатной. 

Так что не со с подарками врачам нужно бороться, не там скрывается настоящая коррупция.

Так все же, коллеги из Минздрава, есть в России эпидемия ВИЧ – или это до сих пор не получается признать? Вот сегодняшние данные Всемирной организации здравоохранения: в России 71,1 ВИЧ-инфицированных на каждые сто тысяч человек. Это только официально. А неофициально? На сколько нужно умножить? Как минимум 1% населения заражен ВИЧ. Первое место в Европе.
На втором и третьем – Украина и Белоруссия, увы, и в этом братские народы. 
Европа – только 6,2 случая. И это показывает уровень проблемы и качество ее решения. Сколько мы ни говорим о том, что необходимы срочные меры, эффекта нет. Вчера в России отмечался день борьбы со СПИДом, в Москве высотки «украсили» символами этой борьбы – красными ленточками. К сожалению, во многом так все и работает: повесили ленточку – поборолись.
Тогда как об этой проблеме нужно говорить везде. По телевидению – ежедневно, вместо многочисленных ток-шоу. В рекламе на улицах. Разъяснять, что такое ВИЧ и СПИД, как ими заражаются. Ведь инъекционная наркомания на втором месте, на первом – гетеросексуальные контакты.
Вот это – прямая, явная, огромная угроза демографии, с которой не сравнится ничто другое, никакой терроризм.
А мы все никак не можем определить методику, не поддерживаем профильные НКО, рассуждаем о том, как воспитывать нравственность. Поздно рассуждать, действовать нужно позавчера, бить во все колокола и не бояться говорить об этом. Не стыдно быть больным – стыдно не знать и не лечиться.

Ничего нового мы, в общем, не узнали. Все же помнят о том, что в России 20% бедных (чтобы не сказать «нищих») – то есть тех, кто живет на  тот самый прожиточный минимум, питаться на который министру не позволяет статус? 

Сегодня РАНХиГС приводит свои цифры – 22%.  

Статистическая погрешность, в которую канули несколько миллионов человек. И, тем не менее, нового к нашим знаниям этот опрос, увы, ничего не добавляет. 

Он замеряет не уровень зарплат, которые могут быть черными или серыми, а реальное состояние семейных бюджетов. И вот, что мы в итоге получаем: «Значительная часть ​людей в зоне бедности вынуждены выбирать — купить минимальный набор самых простых продуктов (например, картофель, морковь, хлеб) или купить самые дешевые, но необходимые лекарства». 

В переводе на совсем простой язык: люди выбирают, от чего умереть – от голода или от болезней. XXI век, Россия, денег нет, но вы держитесь. 

Но дело не ограничивается только 22 процентами. «В зоне потребительского риска оказались 35,6% респондентов, их текущие доходы позволяют иметь нормальное питание и покупать повседневную одежду, но приобретение предметов длительного пользования (к таким товарам относятся, к примеру, мебель, компьютер, холодильник, смартфон) вызывает крайние сложности, а  ​перспективы повышения материального статуса при этом отсутствуют. Срок использования товаров длительного пользования ​объективно ограничен, рано или поздно они приходят в негодность, а это означает, что люди будут вынуждены начать экономить на еде или взять кредит». 

То есть больше половины россиян не могут обеспечить для себя минимально достойную жизнь. Многим ли от этой статистики отличается ситуация у  нас, в Якутии? 

 А в Думе тем временем принимаются поправки в бюджет, которыми ЕР даже не пытается решать социальные проблемы, зато обеспечивает новые комфортные условия для госкорпораций. Я, конечно, голосую против: вот они, мои аргументы.

Сегодня в Думе весь день обсуждаются поправки в бюджет. Больше всего это напоминает штурм неприступной крепости: всего поправок, по  которым выступают депутаты из оппозиционных фракций, больше 60: и на каждое выступление звучит ответ «Единой России»: денег нет. 

Денег нет с вариантами: где-то их нет в принципе, где-то «не там ищете», где-то «не дадим», но итог один: ЕР просто не голосует ни за одну поправку, так что они не проходят при нуле голосов «против» и около 90 – «за». 

Я сам предлагал три поправки, направленные на две цели. Первая – увеличение средств на дотирование стоимости авиабилетов при региональных авиаперевозках, которые сейчас недоступны многим жителям Сибири и  Дальнего Востока. Когда за перелет внутри собственного региона нужно отдать 20-40 тысяч, он становится практически недоступным. 

Да, – покачал головой с трибуны глава Комитета по бюджету Андрей Макаров. – Поручение Президента есть, мы все понимаем, вот тут даже в бюджете кое-что прописали. Но это прописали мы. А ваше предложение на то и ваше, чтобы мы  за него не голосовали. 

Аналогичная история и с финансированием строительства фельдшерско-акушерских пунктов. Все правильно, все нужно, но – нет. 

Ноль голосов против, поправка не принята. 

Работу мы, конечно, продолжим: рано или поздно своего – социальной справедливости – добьемся.

Сегодня в Думе день пленарного заседания, как обычно, будут рассматриваться несколько десятков законопроектов, но я обращу ваше внимание лишь на один из них.

Первый очень характерен для политики «Единой России», которая была сформулирована Медведевым всего в двух словах: «Денег нет». Нам предлагают принять документ, в очередной раз позволяющий государству не выполнять свои обязательства перед гражданами.

Речь идет о выплатах еще советских банковских вкладов: не тех выплатах, которые по сто рублей раз в несколько лет, а настоящих, отдающих некогда отданные нами в банк деньги. Так вот – рассчитывать на них не приходится.

В законопроекте его авторы из правительства пишут, что нужно заплатить «в 2019 году 43,82 трлн. рублей, в 2020 году 45,4 трлн. рублей и 2021 году – 47,22 трлн. рублей. В связи с отсутствием источников финансирования…» Дальше понятно, что обычно происходит в связи с этим.

Так что выплаты опять «заморожены» до 2021 года. Как заморожены и накопительные части пенсий. Как повышен пенсионный возраст. Как совсем недавно пенсии не были индексированы. И каждый раз все объясняется тем, что денег нет. «Но вот же закон…» – Что дышло! Прощаем всем, кому должны.

Естественно, что мы будем голосовать против: ведь государство не принимает даже попытки найти решение: выплачивать частями, предлагать другие формы компенсации (приватизация, земля – вариантов много). Сказано «денег нет» – и точка. 

Отдельно правительство пожаловалось на «сложность администрирования выплат». С 2003 года можно было бы разобраться с любым администрированием. Но нет не только денег, но и желания. В этом и причина.

Если верить «Коммерсанту», правительство намерено снижать энерготарифы для Дальнего Востока – и, в частности, для нас, в Якутии. Делаться это будет за  счет повышения сборов с оптовых потребителей: и так потребители в 5 регионах Дальнего Востока, из которых Якутия – самый большой во всех смыслах.

Напомню, что законопроект о продлении выравнивания тарифов на электроэнергию я внес в Думу этим летом: суть его заключалась в том, чтобы продлить действующий механизм с 2020 до 2030 года, то есть еще на десять лет. 

Как я писал тогда в пояснительной записке, этот механизм является единственным вариантом сохранения действующих уровней тарифов». Достаточно сказать, что, благодаря ему, Якутия в 2017 году сэкономила 14,5 миллиарда рублей, а тарифы только для юридических лиц были снижены на 58%. 

Я знаю – и тот же «Коммерсант» – пишет об этом, что сейчас идут споры вокруг того, как именно осуществлять субсидирование – повсеместно или адресно. Однако нынешний механизм гарантированно дает возможность не отрывать наши дальневосточные тарифы от общероссийских. Иначе мы получим такие цены на  энергию, при которых и без того не самая дешевая жизнь на Дальнем Востоке станет вовсе золотой. 

4,1 миллиарда из сэкономленных средств в прошлом году были направлены на социальные задачи – это убедительный аргумент в пользу выравнивания и субсидирования. 

Без снижения энерготарифов мы не сможет развиваться. Борьба идет. Надеемся, будет найдено приемлемое для развития экономики и социальной сферы Дальнего Востока и северных территорий решение.

Это было понятно и без статистики, но она все равно показательна: за 10 лет рынок электронных сигарет в России вырос в 4-5 раз (сведения замглавы Минздрава Олега Салагая). Конечно, это в значительной степени сравнение с 1913 годом, как в «Приключениях Шурика». В 1913 году не  было газовых плит, а сейчас есть. В 2008 году почти никто не слышал об  электронных сигаретах, а сейчас они в каждом супермаркете. 

Но проблема в том, что мы видим тенденцию: чем дальше, тем больше будет рост «инновационных» сигарет. В них производители будут вкладывать свои ресурсы, прячась от наступления государства на обычные. 

Электронные сигареты – ведь вроде как и не сигареты, объяснят они нам. И пар вместо дыма, и выделение ядовитых веществ можно контролировать, и они (якобы!) отучают от обычного курения. Но все эти аргументы – обман. 

Не отучают, а приучают – исследований на эту тему хватает. Любой курильщик рано или поздно начнет привыкать к яду, как бы умно и дозированно тот не поступал в организм. Единственное «достоинство» – это снижение вреда от  пассивного курения, но и то далеко не у всех устройств.

Поэтому нам нужно не медлить и рассуждать, а наконец принять закон, полностью приравнивающий электронные сигареты к обычным. Не продавать на  виду у всех. Снабжать устрашающими надписями, повышать цены на такие «инновации». Одним словом, нивелировать любую разницу между «старой» и «новой» технологиями, потому как они равно опасны для людей и экономики. Ведь курение сейчас – это болезни в будущем, а значит, повышенные траты на медицину, ранняя смертность… Впрочем, последствия понятны и так. 

И каким бы сильным ни было табачное лобби, мы рано или поздно все равно добьемся своего. Курить не должно быть можно, курить не должно быть просто приемлемо, как неприемлемо ходить у всех на виду в туалет. Сравнение резкое, но зато наглядное: к тому, чтобы оно стало очевидным, мы и должны стремиться.

«Приходите завтра», – к такой фразе можно свести новое интервью министра финансов Антона Силуанова. Его спрашивают о разительной разнице в доходах крайне ограниченного числа российских богачей и всего остального населения. «Нельзя не согласиться», – признает очевидное министр, но дальше не идет.

«Нам часто говорят, давайте повысим налоги у богатых, и со временем мы это сделаем: повысим налоги на роскошные имущественные комплексы, машины, яхты, квартиры и так далее». Со временем.

И сколько нам этого времени ждать? Когда пенсионный возрасти повысят до 70 лет? Когда пенсии отменят вовсе? Когда для всех, а не только для богатых, еще вырастет НДС? Когда бензин по желанию нефтяных компаний взлетит до небес, превратив автомобили обратно из средства передвижения в роскошь? Вот тогда, может быть, Минфин вновь повторит фразу о том, что однажды повысит налоги на роскошь.

Хотя достаточно просто открыть новости, чтобы убедиться: английских замков, итальянских поместий, самых больших в мире яхт и самых дорогих девушек с пониженной социальной ответственностью у российских топ-менеджеров (зачастую – государственных) хватает уже сейчас. И ситуацию эту никак нельзя назвать не то что справедливой, а просто нормальной.

При этом после интервью Силуанова Минфин уже поспешил оправдаться: мол, для богатых налоги высокие и так. А ведь по ним и не скажешь. Зато то же Министерство сразу подсластило пилюлю: никаких повышений в ближайшие 6 лет. Конечно, это же не пенсионеры.

Чего боится Минфин? Того, что, повысив налог на роскошь, он спровоцирует бегство капитала? Нет, не спровоцирует. Такому капиталу некуда бежать: в той же Великобритании его уже ждут судебные приставы с вопросом «откуда дровишки?» И если российский суд никак не может выяснить этот сложный вопрос, так пусть здесь заработает хотя бы российский налог.

«Конечно, – отвечает Минфин, – но как-нибудь потом». И мы уже не удивляемся и не задаем вопрос, в чьих интересах работает такое правительство.   

Можно спорить о плоской или прогрессивной шкале налогообложения. Я – убежденный сторонник прогрессивной, но здесь у идеологов противоположной точки зрения хотя бы есть свои аргументы. А в случае с налогом на роскошь аргумент один – в конверте. И ничем другим промедление в это вопросе объяснить я не могу.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире