Времена меняются. На этой неделе в Москве впервые побывала с выездным заседанием Мюнхенская конференция по безопасности – та самая, на которой в 2007 году со знаменитой речью выступил президент Путин.

В советские времена Мюнхену приписывалась исключительно отрицательная аура – пивные путчи, «ночи длинных ножей», сговоры, олимпийские теракты и прочая, прочая. На всю жизнь в памяти кукрыниксовские буржуи и реваншисты из ХДС/ХСС, тянущие к нам из Мюнхена безобразные лапы в форме ракет. Своей послевоенной историей немцы показали всему миру, что пивными могут быть не только путчи, но и октябрьские праздники, что язык дипломатии часто оказывается острее военных ножей, что с терроризмом можно бороться, не нарушая прав человека, и что на смену сговорам могут приходить вполне цивилизованные договоренности. Пришло понимание, что пропаганда, основанная на дезинформации, отвратительна, даже если она не геббельсовская.

Примерно такая же трансформация произошла и с Мюнхенской конференцией. Ей в этом году исполнилось 48 лет – моя ровесница. Первые десятилетия, пока я ходил в советские школы-институты, она была главной «тренировочной площадкой» евроатлантической солидарности, где поднаторевшие в перипетиях «холодной войны» американские генералы и политики разъясняли не всегда разумным западноевропейцам, как правильно жить (во всяком случае, так нас учили).

Те времена уже далече. С начала 90-х круг «слушателей» стал расширяться – за пределы НАТО, на Восточную Европу и Азию, а потом и на Россию. Учебные курсы выросли в клуб по интересам.

Имею честь участвовать в Мюнхенской конференции последние семь лет. Первоначальное личное ощущение (слушаю лекторов, сидя на приставном стульчике) – быстро прошло. Сейчас российская делегация совершенно точно в роли полноправного (и желанного!) участника всех обсуждений. Трансатлантисты поменялись на глазах — они готовы не только говорить, но и слушать. Уверен, что мюнхенская речь Путина сыграла в этом серьезную роль.

Надеюсь, в их глазах меняемся и мы – во всяком случае, директивных переговорных инструкций за пазухой определенно нет, мы тоже не только «излагаем официальную линию». Иногда спорим, но все большей частью соглашаемся. Потому что, если перефразировать известную фразу Джона Кеннеди, «все мы – мюнхенцы», с одинаковыми проблемами и общими угрозами.

Видимо, взаимный опыт позитивного диалога и привел Мюнхенскую конференцию в Москву. Приехали многие «гранды», в том числе автор «Великой шахматной доски» Бжезинский и помощник Обамы по России Макфол, министр иностранных дел Швеции Бильдт и его бывший польский коллега Ротфельд. Там же были наши С.Б.Иванов и Лавров, Юргенс, Караганов, Дынкин, Рогозин и многие другие интересные люди. Два дня откровенных бесед за закрытыми дверьми, кульминация – встреча с президентом Медведевым в Ново-Огарёво.

О самом заседании в прессе написано много. Поделюсь сильным личным впечатлением — о культуре дискуссии. Думаю, зарубежные участники встречи сильно удивились бы, доведись им ощутить доминирующую атмосферу здешней блогосферы. В наших обсуждениях (а за столом сидели в том числе антагонисты во взглядах) не было ни предопределенной ненависти, ни безапелляционной уверенности в собственной правоте, ни большевистского отрицания права на иную точку зрения.

Именно поэтому получился разговор, а не прежняя ругань. Даже с Бжезинским, для которого что СССР, что Россия — кость в горле с точки зрения перспектив глобального доминирования США.

Говорили на такие интересные темы, как – почему та же Швеция, не будучи членом НАТО, ощущает себя в полной безопасности, а Россия — нет? Или – можно ли одновременно создавать две противоракетные системы – одну против внешних угроз (Иран, Северная Корея), а другую – против друг друга? И еще – можно ли требовать от одной страны (Россия) сдержанности на собственной территории (европейская часть) в обмен всего лишь на переброску вооружений с территории одной страны на другую (НАТО)? Что такое «существенные боевые силы», которые НАТО обещало не размещать в новых странах альянса, но которые так и не получили количественных определений? Почему принцип «неделимости безопасности», консенсусом прописанный в 1990 году в Парижской хартии для новой Европы, двадцать лет спустя воспринимается многими европейцами как подрывная деятельность русских, всего-то лишь предложивших оформить это обязательство юридически? И не разделим ли мы сами безопасность, создай Россия и НАТО объединенную ПРО без участия, скажем, китайцев? Наконец, возможен ли «ядерный ноль» или хотя бы «околоноля»?

Много вопросов, ответы на которые еще не найдены ни в Вашингтоне, ни в Брюсселе, ни в Москве. Далеко не во всем удалось продвинуться вперед, но и задача так не ставилась. Объединяло понимание конечной цели – больше безопасности меньшими средствами. Думаю, что квинтэссенцией совместной работы можно считать образную новоогаревскую мысль Медведева – «для реальной перезагрузки отношений не достаточно нажать на соответствующую кнопку, потребуются как новая программа, так и новые интерфейсы с гаджетами».

Нужны совместные механизмы, нужны положенные на договорную бумагу взаимные обязательства, ясные и без двойного смысла, чтобы не было, как в прежние времена — для внутреннего и для внешнего потребления.

Потому что все мы уже давно в одной и той же лодке – но не желтой и не подводной. Это ближе к «Ноеву ковчегу».

В Мюнхене это уже поняли. Понимают и в Москве. Рассчитываю и на креативность по «мюнхенскому счету» и здесь, в блоге «Эха». Буду благодарен за версии ответов на перечисленные вопросы, тем более за свежие идеи.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире