Одним из заметных внешнеполитических событий этой недели стал визит в Москву нового министра иностранных дел Великобритании, бывшего лидера консерваторов Уильяма Хейга.

Британия во все времена была для России трудным партнером. Периоды союзничества, в том числе в войнах ХХ века, на поверку оказывались не более чем вынужденным объединением перед лицом общего врага. Мы так ни разу и не достигли состояния «вечной дружбы», к которой после не менее тяжелых столкновений интересов пришли Старая (UK) и Новая (US) Англии и которая впоследствии выдержала все «тесты на выносливость», включая операцию в Ираке.


Век XXI не стал для России и Соединенного Королевства исключением. Наши отношения, и в начальные годы десятилетия не блиставшие на общеевропейском фоне, после взаимных обид по линии Березовский — Закаев — Литвиненко — Луговой и вовсе закатились за плинтус. В том смысле, в каком закатывается под шкаф запонка, о которой после этого не вспоминаешь и не жалеешь — «с глаз долой, из сердца вон». Возникло ощущение, что иного двум странам не дано и что к иному никто и не стремится (в отличие, скажем, от наших отношений с теми же Соединенными Штатами).

Что послужило причиной такого странного (с учетом амбиций обеих держав – «владычиц морей») и взаимного равнодушия — мнения разные. Либо опять не хватило прагматичных интересов в бизнесе, которые бы подстраховали радикальных политиков с обеих сторон от шараханий и ультиматумов, либо, напротив, удалось уберечь этот бизнес от политического негатива. Не вызывает сомнения, однако, что свою роль сыграла внутренняя политика Великобритании – правившие на протяжении последних лет лейбористы посчитали выигрышным для себя ходом встать во главе «всемирного похода за право и справедливость в России и для России».

К слову сказать, с консерваторами из оппозиции диалог и ранее был вполне регулярным и конструктивным. В ПАСЕ единороссы и консерваторы все это время входили (и продолжают входить) в одну политическую группу – «Европейских демократов», где нас не рассорили даже потрясения августа 2008 года. Да и сам Хейг в качестве теневого мининдел впервые приехал в Москву еще в январе этого года формально по моему партийному приглашению (но главным образом для первого неформального знакомства с российским министром). И разговор тогда получился.

Так или иначе, нынешний официальный визит Хейга должен был ответить на вопрос, стала ли необратимой траурная обреченность российско-британского «концерта наций». Накануне приезда в Москву он обозначил две темы в жанре «минимум миниморум» — деятельность Британского совета в России и дело Литвиненко.

В любом вопросе есть содержание и оболочка. Но так как оба упомянутых дела носят правовой характер, считаю формальную сторону, на которой делает акцент российская сторона, не менее важной, чем сущностную, на что напирают британцы.

В отношении деятельности Британского совета в России их логика – на уровне «пожалейте детишек, им хочется иностранному языку научиться, а вы не даете!». Слов нет, Британский совет – замечательная структура, прежде всего в том, что касается преподавания языка. Дьявол в деталях, а они в том, что еще в 1992 году (вспоминаете это веселое время?), открыв офис в Москве, Британский совет тут же без какого-либо согласования с российскими властями создал еще около 15 региональных представительств, где без лицензий стали предоставляться коммерческие услуги. Возникла дилемма — можно ли в благих побуждениях не соблюдать закон?

Французы, немцы, испанцы (Институт Гете, Институт Сервантеса и др.) с самого начала действовали по российскому законодательству. Британцы пошли своим путем. «А зачем они, эти лицензии, в Папуасии?» — видимо, такой представлялась им тогдашняя Россия. Еще раз – Британский совет нужен многим россиянам. Очень жаль, что согласия пока так и нет, и что, если не будет найдена развязка, еще меньше наших граждан будут говорить на хорошем английском и понимать, что такое настоящий британский парламентаризм. Но преподавать демократию и верховенство закона, нарушая уставы и устои – увольте. Так что это как минимум взаимная проблема, и решать ее надо вместе.

С Литвиненко еще любопытнее. Был ли он намеренно убит либо пострадал по случайности, а то и по глупости – не знаю, но очень хотел бы знать. Ответы, скорее всего – в досье российских и британских правоохранительных структур, может быть — спецслужб, а также в умах известных фигурантов по этому делу. И станцевать танго следствия в одиночку не удастся никому.

Как депутат я нередко пересекаюсь в думских коридорах с Андреем Луговым, тоже депутатом (внимание — от другой партии!). Не знаю, виновен он или нет в том, что ему инкриминируют, но до тех пор, пока не состоялся суд – для меня он не виновен (смотрите Конституцию РФ, ст. 49-1, а также лекцию Британского института в части презумпции). В свою очередь, международное право содержит на этот счет только одну базовую норму — «выдай или суди!». Суд должен обязательно состояться, и я как российский гражданин убежден, что Россия заинтересована в этом в первую очередь, поскольку незавершённость в этом вопросе даёт поводы для бесконечных спекуляций её оппонентов. А до суда должно быть осуществлено качественное следствие, которое в силу специфики ситуации может быть только российско-британским. А для совместного следствия нужно как минимум раскрыть свои досье, что последовательно отказываются сделать британцы (на четыре запроса Генпрокуратуры по «делу Литвиненко» в 2006-2007 годах так и не получено ни одного ответа по существу).

Что делать? Либо продолжать обижаться, либо возвращаться в правовое поле. Оно у нас действительно разное по форме, но, уверен, одинаковое по сути: «не пойман — не вор», но – «зло должно быть наказано». И раз уж в России действует российская конституция, а в Соединенном Королевстве – британская, верховенство всегда будет иметь та, которая применяется на данной территории. В данном случае – российская конституция на российской территории, как бы нам ни советовали конституцию поменять (это я о известной реакции прежнего мининдел Великобритании Миллибенда на конституционную статью 61-1).
Советники эти последние выборы в Великобритании, как известно, с треском проиграли. Вряд ли российский фактор сыграл в этом какую-либо роль. Но не это главное. Главное – вновь вернуться на огромное поле близких, общих и совпадающих интересов, которых у России и Великобритании более чем достаточно. Визит Хейга в Россию в этом смысле внушает оптимизм, потому что диалог впервые за долгое время хоть и спотыкался о разногласия, но не падал навзничь по первому произнесенному слову. И это уже хорошая новость – если не для «воров», то, как минимум, для Британского совета.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире