13:44 , 13 августа 2019

Герой рабочего класса: почему потерялся этот великан

У экономистов принят особый — хозяйственный взгляд на наемный труд. Однако в нашем (Института нового общества) докладе «Общество без оппозиции», посвященном кризису левых, мы взглянули на рабочий класс гораздо шире. Он же политически совершенно потерялся в современном мире, рассыпались его структуры, а сам он стал более объектом, чем историческим субъектом. Как это случилось и почему?

Чаще всего о несамостоятельности рабочих вспоминают левые интеллектуалы в момент цветных революций, когда масса оказывается на улице. Уточним, что масса эта состоит в большой мере из людей наемного труда или потенциально таковых молодых горожан. Одновременно во всех «оранжевых» случаях мы наблюдаем одно: как совершенно оправданный с моральной и всякой другой точки зрения социальный протест низов (которые выступают классово недифференцированной массой) трансформируется так, что все выгоды от него получают не сами протестующие, а наиболее прозорливая и удачливая группировка господствующего класса. Причем, этому способствуют сами протестующие, используя идеологемы, которые искажают смысл и содержание их интересов.

Очевидно, что конечная причина превратных результатов политической активности левых кроется в их политической и идейной зависимости от верхов. Левые идут за массой, которая идет за протестными лидерами (либеральными). Но не отражает ли это всего-лишь глубинные изменения?

Суть дела в том, что за этой зависимостью скрывается другая – зависимость от власть и собственность имущих самого рабочего класса – социальной базы левых. Монархизм испанских социалистов, традиционализм КПРФ или оппортунизм английских лейбористов – этот конформизм партийной номенклатуры не стал бы общественно-политическим фактором, если бы он не выражал массовый конформизм самого рабочего класса, его собственные буржуазные иллюзии. В этом смысле партийная номенклатура оказалась единой с ним, а, вместе с ней, выходит, оказался единым с ним и сам господствующий класс. Так в 50-60 годы XX века сложилось общество межклассового консенсуса. Насколько же политически слепы те левые деятели, которые в этих условиях пытаются копировать Ленина или Троцкого, словом, действовать так, будто за их спинами – «стройные ряды революционного пролетариата»!

Конечно, рабочий класс и раньше зависел от капиталистов. Но если раньше эта зависимость была отрицательной и сводилась к антагонизму классовых интересов, то в условиях «социального государства» она стала означать высокую стоимость рабочей силы, когда покупательная способность трудящегося, а, следовательно, его потребности и интересы, превратились в центр обращения капитала, когда частная собственность стала всеобщим экономическим и психологическим фактором в духе «всеобщей частной собственности» (К. Маркс). Добавим для простоты, что масса людей наемного труда стала экономическим диктатором с 1929-1933 или 1948-1949 годов, когда мировые кризисы показали: без массового потребителя нет роста и прибыли.

Не случайно, что именно в новых условиях начинается упадок влияния классических революционных теорий освобождения пролетариата, в том числе и марксистских школ, которые деградируют до просветительской схемы. Причиной тому стали не какие-либо ошибки марксистов, хотя их было предостаточно. Сами эти ошибки имеют одну общую предпосылку: в условиях потребительской вакханалии 1950-1960-х годов промышленный рабочий класс удовлетворил свои базовые потребности и поэтому счел себя уже освобожденным, причастным к общественному богатству, не нуждающимся ни в каком новом освобождении.

Антикапиталистическая (социальная) революция стала людям наемного труда не нужна по той простой причине, что она в его представлении уже победила. Классовый антагонизм в его глазах стал выглядеть фикцией, а лозунги антикапиталистической революционности превратились либо в инструмент подчинения трудящихся государству (как при социал-демократических режимах, так и в обществах советского типа), либо в их самообман, поддерживаемый отдельными энтузиастами или крохотными коммунистическими сектами. В итоге во всем мире индустриальные трудящиеся утратили свой голос, свое специфическое мировоззрение, наконец, утратили верность идеологии, соответствующей их классовым интересам.

Глупо думать, что это – вина самих рабочих: они живут не для того, чтобы соответствовать партийным лозунгам и программам. Очевидно, что такова их, как сказал бы К. Маркс, «практическая иллюзия», порожденная общественными условиями их жизни в эпоху «социального государства» и мутированного капиталистического общества. Однако сделаем шаг в сторону от формул и дадим простое заключение: условия в обществе существенно изменились, причем экономика офисов и услуг при автоматизации производства меняют его еще более. Это имеет практические последствия в политике.

Класс, который некогда показывал самостоятельность в борьбе, становится ведомым. Его могут вести бюрократические верхи, а могут — оппозиционные, за которыми укрываются финансовые круги. Единственное, что он может сейчас делать (кроме прямого действия как масса), это следовать за своими интересами там, где они есть. А они есть там, где есть экономическое развитие и рост благосостояния. Потому этот вопрос так запутан для простого человека уже экономистами разных школ с их терминологической игрой…

Когда рабочий класс продирается сквозь фразы и термины, пусть даже только чутьем, он находит себя в истории, пусть и отчасти, но находит.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире