Когда в новостях мы слышим сводку происшествий и статистику погибших, это просто слова и цифры, они нигде у нас не отзываются. Это происходит каждый день по всему миру. И, главное, это происходит не с нами. Это где-то далеко, в другой реальности. 6, 20, 100, 153 – это просто числа. Но если задуматься, что за каждым из них стоят жизни, такие же, как наша, то даже число 1 становится одушевленным, живым и важным. 

Уже почти год я собираю истории людей для своей книги. Почти год я разговариваю с пострадавшими, волонтерами, спасателями, журналистами, детьми, местными жителями, даже с теми, кто не попал в зону потопления. Все эти истории разные. Кто-то потерял все. Кто-то нашел себя, а кто-то любовь. Но это истории людей, таких же как и мы все. Два дня назад я общалась с Екатериной, матерью, у которой в наводнении погибли две дочери и внук.

Монолог матери

«В тот день 6 июля, это пятница была, весь день тогда, помню, шел дождь, а тут в семь вечера прекратился, и я в половину восьмого, пошла в магазин, где работаю, на ревизию, пока дождя нет. Только зашла, и дождь забарабанил опять. Через несколько часов, где-то около одиннадцати вечера, мы закончили ревизию и разъехались по домам.

Пришла домой уставшая, хотела спать лечь, но вспомнила, что утром варенье варила абрикосовое, думаю, доварю, а то же завтра уйду на работу, а у пацанов все пригорит, спалят они все варенье мне. Варила до двух часов, устала, глаза слипаются, завела будильник на шесть, легла и уснула мгновенно. И тут в двадцать минут третьего звонок, я подумала, что это будильник сначала. Звонил сын мой Леша: «Мамочка, наводнение в Новоукраинке, люди уже сидят на крыше. Как там наши?».

Моя дочь Наташа несколько лет снимала квартиру на улице Ленина. В 2002 году тот дом попал под наводнение, хозяин говорил нам об этом, но Наташа все равно въехала, больно ей там понравилось, центр города, все рядом, и рынок, и больница. Дом стоит не у дороги, Илюша часами играл во дворе. Наташа успокаивала: «Мамочка, ты за нас не бойся, если что вдруг, нас же предупредят заранее, и мы быстренько уйдем все в безопасное место». В тот день у Наташи ночевала моя младшая Леночка, она закончила училище и помогала сестре по хозяйству, нянчила племянника.

Я позвонила, они уже спали, удивились, почему я так поздно. Я им говорю: «Собирайте срочно документы, вещи, уходите оттуда». Они схватились за сумки, к дверям, а двери уже не открыть, вода не давала. Сын с отцом сразу же побежали к ним. Через десять минут везде отключили свет. Муж и сын добежали до перекрестка, все было в воде, хотели вплавь добраться до девчонок, но вода не давала, течение сильное очень было, вода с такой скоростью шла, что их самих два раза вытаскивали, они уцепились за ветку дерева, если бы не это я бы и их потеряла. Разве могла такая волна, такой поток быть от дождя. У нас часто летом дожди, максимум, по колено воды, но чтобы семиметровые волны и поток как в бурной горной реке. Зачем говорят, что это дождь? Что же за дождь такой?

Все эти десять минут Наташа с отцом говорила по телефону: «Папа, папа, быстрее, нас топит! Топит! Бери машину». А он ей: «Доченька, я рядом, не могу подойти к вам никак». Они созванивались несколько раз, потом связь пропала. Мы все стояли и пытались что-то сделать. Никаких чиновников рядом не было, милиции было много, а что толку, она вместе с нами стояла. Мы им кричали: «Что вы стоите? Сделайте что-нибудь!» А они в ответ: «А что мы сделаем, у нас тоже ничего нет». И только в восемь утра пошли эти машины спасательные, когда вода уже стала немного поспокойнее. Всю ночь я видела, как люди спасали людей на двух лодках, это были частные две лодочки людей с соседней улицы. Сколько они рейсов делали, я не знаю. Много. Пока туда. Пока обратно. Спасли тех, кому повезло. 

В пять утра мужу удалось попасть в одну лодку, он попросил подвести к дому, где девочки мои были. Дома уже не было видно, только каемку крыши. И отец сидел до десяти часов утра на этой крыше, а вода шла и шла бурным потоком. В половину одиннадцатого вода успокоилась и потихоньку отступила. Муж спустился с крыши, подошел к двери, она была не заперта. Открыл ее, вода из дома хлынула на него. Он медленно зашел в дом и думал только о том, что они успели выйти, убежать. Думал так до последнего, надеялся, молился, пока в коридоре не споткнулся об Наташу. Она лежала на полу, рядом с Леночкой. Илюшка на подоконнике. У него еще из носика воздух шел, мы бежали еще думали, спасти его, но от холодной воды уже не спасли. Наташе было 36 лет, Леночке — 20 лет, Илюше в этом году исполнилось бы два.

Почему никого не предупредили? Почему не оповестили? Несколько слов и мои дочери и внук были бы живы. Я не могу понять, ведь есть квартальные, есть милиция, скорая помощь, пожарные, у них у всех такие мощные спецсигналы, а девять вечера люди еще не спали, можно было предупредить, что опасность надвигается, люди бы вышли. Пусть бы лучше паника даже была, но они бы выжили. Это же город, у каждого своя дорога, не было бы столпотворения, кто-то бы на гору поднялся, кто-то бы к соседям, кто-то выехал. Есть такая советская песня «Пускай мы погибнем, но город спасем, а город подумал, ученья идут». А у нас не подумали те, кто обязан был подумать. Почему? Почему они не предупредили людей?

Это не халатное отношение, как им трактуется, это убийство. Пусть они своей рукой не убивали, но они подло сделали, исподтишка как фашисты. Те тоже ничего не говорили и напали на мирно спящих людей, так и эти сделали. Ко мне мужчина подходил, который компенсацию до сих пор не получил: «Да, и Бог бы с ними с этими деньгами. Как было жалко тех детей, которых несло течение по этой воде, я вылавливал их, и приходилось отпускать, мы искали живых, а дети были уже мертвые. Страшно».

Год прошел, легче не стало. И никогда не станет. Главное, за что? Если люди в войну знали за что гибли, за свободу, а здесь за что? Наташа моя закончила колледж, два института, один московский на экономиста. Леночка только начинала жить, училище только-только закончила. А Илюшка вообще не узнал, зачем он родился. Сейчас разделилась жизнь до и после наводнения. Мне говорят, у тебя же еще есть дети, ради которых стоит жить. Все равно девочек моих мне не хватает. Простите меня, дети мои, мои лапочки, что не уберегла вас, не смогла уберечь, не смогла спасти. Ничего не смогла сделать. Простите, что я тут, а вы там. Простите меня!»



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире