kiselev

Евгений Киселёв

06 августа 2018

F

Гибель коллег всегда принимаешь близко к сердцу — даже если ты не знал их лично. Вот и я не был, увы, знаком ни с одним из троих убитых в Центральноафриканской республике — ни с журналистом Орханом Джемалем, ни с режиссером Александром Расторгуевым, ни с оператором Кириллом Радченко. Хотя читал статьи Джемаля, слушал его по радио, далеко не всегда и не во всем был с ним согласен, но испытывал к нему уважение – и как на редкость отважному военному корреспонденту, прошедшему огонь и воду, побывавшему в окопах едва ли не всех войн, выпавших на долю нашего поколения, и как тонкому знатоку проблем Кавказа, Ближнего и Среднего Востока, и как человеку со смелой гражданской позицией, который не боялся публично критиковал Путина за аннексию Крыма и развязывание конфликта на Донбассе. За то, наконец, что в августе 2014 года он принял участие в освобождении из плена под Мариуполем группы украинских десантников. За то, что выступал в поддержку крымских татар.

Да и все, что я успел узнать за эти несколько дней об Александре Расторгуеве и Кирилле Радченко, тоже заставляет меня мысленно снять шляпу и низко поклониться — погибли люди чистые, честные, совестливые и, судя по всему, необыкновенно талантливые.

Журналисты, увы, гибнут гораздо чаще представителей других профессий. Не только в экстремальных ситуациях и не только в зонах повышенного риска. Быть журналистом вообще опасно. Можно иногда, образно выражаясь, получить по голове и во вполне мирном городе совершенно мирной страны. А уж что говорить о тех, кто работает в так называемых «горячих точках». Это не каждому по плечу — мне, скажу честно, это давалось с трудом. Все же успел побывать на войне в Афганистане – правда, это была еще не журналистика, а военная служба переводчиком, но война была самая настоящая. Как корреспондент был в Нагорном Карабахе, в секторе Газа и на Западном берегу Иордана во время первой «интифады», в Кувейте сразу после «Бури в пустыни». Дальше карьера сложилась так, что долго репортерствовать мне не довелось.

Но в любом случае в Центральную Африку не поехал бы, побоялся бы, признаюсь как на духу. И будь руководителем редакции – своего сотрудника в командировку не послал бы. Запретил бы, и все тут.

Но в то же время понимаю, что практически невозможно остановить от такой поездки взрослого мужика, фрилансера, свободного журналиста, особенно той породы, что подсел на этот своеобразный наркотик военного репортерства, в рискованных командировок в незнакомые далекие края, где вспыхивают войны, революции, стихийные бедствия, межрелигиозные или межэтнические конфликты, о которых вдруг начинает говорить весь мир. Очень трудно, практически невозможно убедить независимого журналиста, загоревшегося идеей увлекательного эксклюзивного расследования, от него отказаться по соображениям безопасности. Не у тебя — так у кого-то еще найдет поддержку, материальную и техническую.
Зная заочно, кто такой Орхан Джемаль, я с самого начала не верил в дилетантские разговоры про то, что он с коллегами будто бы плохо подготовился к поездке. Так и выяснилось из интервью Андрея Коняхина, главного редактора «Центра управления расследованиями» — к командировке группа готовилась несколько месяцев.

Но еще больше меня возмущали в эти дни лицемерные разговоры о том, что кто-то использовал журналистов как пушечное мясо ради жареного материала, чтобы якобы в очередной раз опорочить Россию.

В-первых, использовать можно либо глупого мальчишку, либо беспринципного и жадного до денег негодяя, которых, кстати, расплодилось в прокремлевских СМИ видимо-невидимо – наверно, по себе и судят. А таких людей, как Орхан Джемаль и погибшие с ним коллеги, использовать нельзя – не позволят.
Во-вторых, порочат Россию те, кто втягивает ее по уши в чужие гражданские войны за многие тысячи километров от собственных границ, оказывает от ее имени военную и финансовую помощь кровавым диктаторам и сомнительным правителям несостоявшихся государств, вроде той же самой Центральной Африки.
А вот после гибели Орхана Джемаля и его товарищей Россия, наоборот, может быть, станет чуть лучше.

Вот вы знали что-нибудь про Центральноафриканскую республику, кроме того, наверное, что когда-то там правил сумасброд и людоед Бокасса, провозгласивший себя императором? Вы знали про то, что в этой стране уже много лет продолжается кровавый межэтнический и межрелигиозный конфликт, участники которого порой в буквальном смысле поедают друг друга – вполне в традициях Бокассы? Вы знали, что Россия по уши втянута в этот конфликт на стороне президента Туадера, который контролирует лишь пятую часть территории ЦАР? Что Россия – при удивительно легком согласии западных стран — добилась для себя отмены эмбарго Совета Безопасности ООН на поставки оружия в ЦАР и гонит туда пистолеты, автоматы, снайперские винтовки, пулеметы. Как сообщила «Медуза», на одном недавних заседании Совбеза ООН представители РФ и, что в течение 2018 года планирует отправить в ЦАР, в частности, 900 пистолетов Макарова, 5200 автоматов Калашникова, 140 снайперских винтовок, 840 пулеметов Калашникова, 270 РПГ. Вы знаете, что в ЦАР есть российские военные советники и специалисты по вопросам безопасности, которые в  том числе обеспечивают охрану Туадера? Вы знаете, что все это делается ради того, чтобы получить доступ к месторождениям золота, алмазов и других полезных ископаемых?

Что там действует пресловутая «ЧВК Вагнера» и орудует «кремлевский повар» и владелец «фабрики троллей» Пригожин? Вы читали сообщение The Bell, что российские интересы в ЦАР представляет компания Lobaye Invest, которая, по данным Africa Intelligence, учреждена российской компанией «М-Инвест», связанной с Пригожиным? Это издание уже писало,

что «М-Инвест» выполняет аналогичную функцию в Судане. Сотрудники Lobaye Invest контролируют возобновленную недавно добычу на месторождениях алмазов неподалеку от российской военной базы в Беренго. Africa Intelligence утверждает, что бойцы «ЧВК Вагнера» работают на Lobaye Invest, отвечая за перевозку и охрану оборудования для добычи на месторождениях из столицы Банги.

Пригожин – просто на все руки мастер — он в американские выборы вмешивался, да так, что сам спецпрокурор Мюллер против него официальное обвинение выдвинул, и в Сирии нефтяной заводик в Дейр-аз-Зауре пытался отжать – и то же с таким шумом, что вся американская пресса потом долго писала про то, как военным США в Сирии пришлось отбиваться, а вот теперь выясняется, что он еще и алмазами и золотишком пытается промышлять в Центральной Африке, и за это, наверное, платит откат какому-нибудь «Михал Ивановичу» через панамский офшор какого-нибудь его друга-спортсмена или музыканта.
А вот теперь весь мир об этом знает и говорит. И в результате, может быть, кто-то, наконец, укоротит руки всем этим поварам и обслуживающим их, с позволения сказать, дипломатам, а даст Бог – и самому «Михал Иванычу», ради которого и по приказу которого, подозреваю, все это и затевалось.

Пока в России бушуют страсти вокруг повышения пенсионного возраста, я из своего киевского далека с гораздо большим интересом наблюдаю за тем, что происходит в российско-американских отношениях. Ну, если верить прокремлевским пропагандистским СМИ, то там все совершенно замечательно: Путин встретился с Трампом в Хельсинки, и, конечно же, «сделал его» — просто положил на лопатки. И теперь он чемпион.

На самом деле дела обстоят гораздо хуже. Возьмем заявление советника по национальной безопасности президента США о том, что Путин сможет приехать в Вашингтон только  тогда, когда закончится «охота на ведьм» — имеется в виду расследование о  вмешательстве России в американские выборы в  2016 году, которые ведет специальный советник Минюста США Роберт Мюллер.

В действительности, смысл этого заявления означает совершенно другое: Трампу сейчас совершенно не с руки встречаться с  президентом Путиным, если называть вещи своими именами, приглашение посетить Вашингтон осенью этого года просто-напросто отозвано. Потому что, кто сказал, что к середине следующего года расследование Мюллера прекратится? Я так не думаю – все только начинается.

Послезавтра, 31 июля, стартует суд по делу Пола Манафорта, бывшего руководителя предвыборной кампании Трампа. Понятное дело  — ему, прежде всего, вменяют в вину уход от налогов через разные офшорные компании, где он  отмывал деньги, полученные в Украине за консультации экс-президента Януковича, его «Партии регионов» и других политических сил и отдельных политиков. Но, между прочим, среди прочих грехов, которые вменяются Манафорту, является участие во встрече с некоей Натальей Весельницкой, которая предлагала людям из  штаба Трампа компрометирующую информацию по поводу Хиллари Клинтон.
Буквально на днях личный адвокат трампа Майкл Коэн, который сам является фигурантом отдельного уголовного расследования заявил, что в обмен на иммунитет готов подтвердить, что будущий президент знал о встрече с этой самой Весельницкой. И одновременно в  СМИ на западе, как впрочем, и в России, появилась подготовленное расследовательским центром Михаила Ходорковского досье – информация, что Весельницкая была тесно связана с  российскими спецслужбами и правоохранительными органами, и сотрудничала с ними в противодействии расследованию «дела Магнитского».

А тут еще и дело Марии Бутиной, которая пыталась наладить канал связи с Москвой и  Республиканской партией США через супер-влиятельную национальную стрелковую организацию. Организацию, которая защищает вторую поправку к конституции США, позволяющую американцам свободно владеть огнестрельным оружием. И которая, кстати, была одним из самых больших спонсоров предвыборной кампании Трампа.

Так вот  Мария Бутина была связана не только с часто опоминающимся в этом контексте заместителем председателя Центробанка России Торшиным, но еще и  с неким бизнесменом Николаевым, который, как утверждают злые языки, в свою очередь является близким другом и деловым партнером Игоря Левитина, советника президента России.

Посчитайте сами: Бутина от Путина всего в трёх рукопожатиях. Нет, вы знаете, повторяю – мне кажется, все только  начинается. С увлечением «будем наблюдать», как говорит главный редактор радиостанции «Эха», Алексей Алексеевич Венедиктов.

04 июня 2018

Бабченко

Что я думаю про историю со мнимым убийством и чудесным воскрешением Аркадия Бабченко? Сразу говорю: оценок спецоперации, проведенной СБУ, давать не буду. Пусть этим занимаются другие. Ведь в работе спецслужб у нас все разбираются отлично. Как в футболе. Или в политике.

А я подожду, пока в СБУ сочтут возможным раскрывать подробности этого дела и предъявлять граду и миру имеющиеся у них доказательства причастности российских спецслужб к попытке физической ликвидации неугодного человека.

Впрочем, высоколобых интеллектуалов, которые сперва лили слезы по Бабченко, а теперь, когда выяснилось, что он жив, набросились на него чуть ли чуть ли не с кулаками, кажется, уже ничто не убедит.

Если честно, я потрясен — вместо того, чтобы говорить об очевидном: путинский режим выкопал ледоруб Меркадера, публичные расправы над политическими противниками мало-помалу становятся рутиной, а наши либералы (да и западные вслед за ними) обсуждают моральные и профессиональные качества человека, которого собирались убить.

Да еще при этом доказывают, что не могли, мол, российские спецслужбы планировать убийства Бабченко. Мол, какой смысл?! Чем он угрожал Путину?! Да Путину же это было невыгодно!

Ну да. Аргументы сногсшибательной силы. А Немцов чем угрожал? А Литвиненко? А Политковская?

И вообще, если начать вспоминать все, что натворил путинский режим за без малого двадцать лет своего существования, то окажется, что в половине случаев никакой выгоды для Путина не было – с точки зрения здравого смысла. Одни репутационные потери. Но — в логике цивилизованного демократического мира. А у Путина другая логика: врагов мочить в сортире на потеху российскому обывателю, все пытающемуся встать с колен, но при этом почему-то по-прежнему остающемуся в коленно-локтевой позе.

Еще очень неприятно поразило меня то, как либеральные коллеги Аркадия начали из своего безопасного и комфортного европейско-американского далека публично объявлять его недостойным высокого звания журналиста.

Ну ладно, одно дело, когда Бабченко отлучает от профессии главный редактор и единоличный владелец «Московского комсомольца» Павел Гусев — живое воплощение современного русского конформизма, рекордсмен по части выживаемости в совершенно агрессивной для журналистской профессии российской политической среде.

Павел Николаевич же прямо, как Анастас Иванович Микоян когда-то: «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича». Назначен руководить газетой еще при Андропове (!), продолжил при Черненко, потом при Горбачеве, потом при Ельцине — заодно тогда же приватизировав «МК», и благополучно остается единым в двух лицах – хозяином и главным редактором — все бесконечные путинские годы. Ничего другого, кроме гневной отповеди предателю, я и не ждал от бывшего номенклатурного работника ЦК ВЛКСМ, превратившегося в газетного магната.

Но какой-нибудь самоназначенный блюститель высоких журналистских стандартов, который, сидя в своем уютном домике с садом где-нибудь за тысячи верст к западу от Украины, где пятый год идет война и каждый день убивают людей, рассуждает о том, имел ли право журналист Бабченко принять помощь украинских спецслужб, узнавших о грозящей его жизни опасности и предложивших ему защитить себя, кажется мне отвратительней любого бывшего комсомольского функционера.

Впрочем, не бывает бывших комсомольских функционеров — как и бывших чекистов.

Кстати, о чекистах. Другой ветеран русской журналистки Александр Минкин давеча на все лады ругал Бабченко за то, что он, мол, доверился СБУшникам, которые, по Минкину, дети КГБ, однояйцевые близнецы российских чекистов, внуки Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Вот ведь как вредно долго состоять в отношениях с Путиным – Минкин столько лет писал президенту открытые письма, пусть даже без ответа, что в итоге, похоже, заразился его взглядами на мир. А Путин, как, впрочем, и некоторые его ярые оппоненты, давно всем объяснил, что русские и украинцы — по сути, один народ. Значит, в России и в Украине все примерно одинаково. ФСБ = СБУ. И там, и там чекисты.

В действительности это — еще один пример того, как рассуждают об Украине люди, ни черта о ней не знающие и ни хрена в ней не понимающие.

На самом деле ФСБ и СБУ — совсем не одно и то же.

Еще в начале 90-х очень многие сотрудники КГБ Украинской ССР, не принявшие независимость своей родины, от которой они десятилетиями ревностно охраняли украинский народ, от досады уволились из «органов». Одни ушли в частный бизнес, другие – у кого были связи в России – перебрались туда и продолжили там нести чекистскую службу.

В Украине же слово «чекист» и производные от него уже давно не то, что забыты – употреблять их в положительном смысле, как в определенных кругах в России, стало просто неприличным.

И даже при Януковиче нигде – ни в СБУ, ни в МВД, ни в других спецслужбах и правоохранительных органах Украины не висели портреты Феликса Эдмуновича, как они висят в России.

А после того, как вступил в силу закон о декоммунизации, то и фамилия Дзержинского исчезла с украинских географических карт. И родной город Брежнева, кстати, Днепродзержинск, теперь называется по-старому – Каменское.

Почитайте биографии генералов российских спецслужб. Почитайте биографии высокопоставленных российских чиновников. Бывших офицеров КГБ СССР (и бывших членов КПСС) там просто пруд пруди.

В Украине же в 2014 году после принятия закона о люстрации из СБУ были уволены все сотрудники, которые в советском прошлом служили в КГБ или окончили учебные заведения Комитета госбезопасности. Но знаете, сколько их к тому времени оставалось среди двадцати с лишним тысяч сотрудников СБУ? Смешно сказать – то ли 17, до 19 человек. Как говорится, почувствуйте разницу.

Между прочим, после аннексии Крыма и начала российской гибридной войны против Украины на востоке страны весной 2014 года в СБУ пришло – из патриотических соображений – немало хорошо образованных молодых людей с дипломами лучших вузов, в том числе иностранных, владеющих несколькими языками, которые прежде работали на высокооплачиваемой работе в частном секторе, в представительствах западных компаний.

Не хочу изображать сотрудников СБУ белыми и пушистыми – они люди особой профессии, принадлежность к которой во всем мире прививает порой человеку, увы, не самые лучшие качества. Но все же украинские контрразведчики, по моим наблюдениям, люди совершенно другого замеса, нежели их российские, с позволения сказать, коллеги. Взрывать жилые дома точно не будут.

А возвращаясь к Бабченко и профессии журналиста, которым он отныне якобы не достоин называться, осмелюсь спросить, а при чем здесь журналистика? В этой истории Бабченко выступал не в роли журналиста.

Он был частным лицом, которому угрожало заказное убийство. К нему пришли специалисты, рассказали об этом и предложили защиту. Он доверился им, как доверяется больной врачам: что ж, буду лечиться так, как вы настаиваете. Вот такими радикальными методами, раз вы говорите, что по-другому нельзя.

Как можно человека упрекать за то, что его хотели убить, а он спасал свою жизнь, а возможно и жизнь своей жены? Киллеры жен обычно не щадят, если они вдруг попадают к ним под прицел вместе с тем, кого им заказали.

Вы, чистоплюи, вы знаете вообще, что такое — чувствовать себя мишенью? Вас когда-нибудь заказывали? Вам приходилось из-за этого уезжать из родной страны?

И уж если говорить о профессии, не надо мне, пожалуйста, рассказывать, на что журналист имеет право, а на что не имеет.

Журналисты-расследователи за кого только себя не выдают – отдельная богатая тема. Проникают туда, куда вход воспрещен. Сидят часами в засаде, поджидая, когда появится объект их очередного расследования. Ведут скрытую съемку и аудиозапись. Покупают информацию, добывают секретные документы.

Криминальные хроникеры «садятся на хвост» полицейским, договариваются с ними, чтобы попасть на место преступления, водят с ними дружбу, чтобы выведать хоть какие-то подробности случившегося.

Там, где ведутся боевые действия, журналисты вынуждены сотрудничать и с военными, и со спецслужбами – например, для того, чтобы получить аккредитацию, и порой – о ужас! — мириться с военной цензурой.

Более того, журналисты вынуждены иногда сотрудничать даже с террористами. Чтобы освещать захваты заложников, например. Или готовить репортажи с территорий, которые контролируются террористическими организации.

Еще примеры нужны?

Что касается Аркадия Бабченко, я не собираюсь утверждать, что он во всем прав. Например, мне кажется, что он должен был несколько иначе повести себя в тот момент, когда произошло его сенсационное «воскрешение».

Я думаю, что ему надо было заранее тщательно продумать – уж при его-то литературных способностях он мог это сделать! — и произнести какую-то более обстоятельную, прочувственную, покаянную речь. Рассказать, как в те долгие часы, пока все считали его мертвым, он переживал из-за того, что вынужден причинять коллегам, друзьям, почитателям его таланта, такие душевные страдания.

И еще – не надо было извиняться перед женой, раз она знала обо всем. Надо было поблагодарить ее за то, что не подвела, согласилась сыграть такую трудную и неприятную роль и доиграла ее до конца. А то многие подумали в тот момент, что Бабченко даже самого близкого человека не пощадил.

Аркадий же, к сожалению, выступил экспромтом и не очень внятно. Но надо знать Бабченко. При всей размашистости, резкости и бескомпромиссности его текстов, в обыкновенной жизни он, как мне кажется, человек безумно застенчивый, даже зажатый, чурающийся публичности, бегущий от нее. Мне показалось, в тот момент он думал не о том, как воспримут его выступление на брифинге, но о том, чтобы он поскорее закончился. Отсюда, наверное, та самая неловкая скороговорка, которая, возможно, задела чувства некоторых его друзей и коллег.

Но давайте будем великодушны и простим ему это. Главное, что он жив и здоров. Будем надеяться, что всех негодяев, которые планировали его убийство, в конце концов возьмут за одно место и выведут на чистую воду.

21 мая 2018

Жизнь других

Почему столько людей на земле — чуть ли не два или даже три миллиарда — смотрели чью-то чужую свадьбу?

Будто собственной жизни у людей нет — скептически пробурчал какой-то ворчун.

Вообще-то звучит это очень странно. Зачем тогда люди читают книги, смотрят фильмы, ходят на спектакли про жизнь других? В этой же логике, к примеру, можно сказать: зачем смотреть финал Лиги чемпионов или кубка мира по футболу — не лучше ли вместо этого самим погонять мячик во дворе?

На самом деле свадьба принца Гарри и Меган Маркл была просто очень романтична и красива. Ожившая сказка про счастливую любовь внука самой королевы английской и девушки из простонародья.

Там все было настоящее, неподдельное, незабываемое: и древние интерьеры церкви Святого Георгия, и королева, и придворные, и аристократы, и мировые знаменитости, и маленькие принцы и принцессы, несущие шлейф за новобрачной, и экипаж, запряженный четверкой белых скакунов, и всадники в почетном эскорте, и гвардейцы в карауле, и искренняя радость тысячных толп, выстроившихся вдоль пути свадебной процессии — глядя на них, невозможно было не вспомнить другой кортеж, двигавшийся по другим, совершенно пустым, будто вымершим улицам другого города…

А еще там была прославленная исполнительница госпелов Карен Гибсон со своим хором, который спел один из главных хитов афроамериканской музыки ХХ века — знаменитую песню Бена Кинга Stand By Me, и совершенно потрясающий епископ Майкл Карри, первый в истории чернокожий американец во главе Епископальной церкви, ответвления англиканской церкви в США, который превратил свадебную проповедь в настоящий — хорошем смысле — спектакль: он смеялся, шутил, эффектно жестикулировал, цитировал Ветхий Завет и Мартина Лютера Кинга и в итоге теперь, кажется, тоже стал звездой мирового масштаба.

Можно, конечно, спорить, так уж ли хороша Меган Маркл для принца Гарри или не очень, и почему королева-бабушка пожадничала, не подарила невесте своего любимого внука диадему побогаче, и вообще — не мезальянс ли это? — Время покажет.

Но мне очевидно другое — свадьба в Виндзоре была совершенной антитезой невыносимой пошлости наших свадеб — с куклами на бамперах, белыми лентами через плечо у вдрызг пьяных шаферов, вызывающе безвкусными туалетами подруг невесты, с казенными речами сотрудниц ЗАГСов, с откровенно скучающими священниками, которые даже не скрывают, что хоят поскорее обвенчать молодых и потому служат торопливой, неряшливой скороговоркой, с обжорным застольем и непременным мордобитием в конце, как в песне Высоцкого:

Потом еще была уха
И заливные потроха,
Потом поймали жениха
И долго били,
Потом пошли плясать в избе,
Потом дрались не по злобе —
И все хорошее в себе
Доистребили.

Потому и смотрели, не открываясь, как, оказывается, можно сыграть свадьбу совсем по-другому.

А еще сравните эту свадьбу с нашими прочими торжественными церемониями: все эти потуги реконструировать имперское прошлое, все эти гвардейцы в мундирах позапрошлого века, выглядящие такими же ряжеными, как и пресловутые самозваные казаки, вся эта толпа «новых дворян» чекистского происхождения, все прочие гости — вульгарная попса, толстомордые чиновники, жулики и воры…
Полный фейк. Под конец так и хочется, как в старом фильме, прокричать: «А царь-то — ненастоящий!»

На этом фоне происходившее в Виндзоре выглядело особенно завораживающе. Все красиво, все натурально, все органично. Это во-первых.

А во-вторых, — и это уже совсем про другое, — мне кажется, что гигантская аудитория, смотревшая прямую трансляцию этой свадьбы — свидетельство неисчерпаемого интереса к институту конституционной монархии, институту, выдержавшему проверку временем и оказавшемуся жизнеспособным уже на пороге третьего десятилетия XXI века.

В особенности британской монархии, с одной стороны, самой знаменитой и самой консервативной, но при этом сумевшей благополучно миновать самую тяжелую полосу кризисов и приспособиться к реалиям стремительно меняющегося мира.

Принц Гарри ведь, по сути, сделал ровно то, чего категорически не позволено было сделать его двоюродному прадеду Эдуарду VIII — жениться на разведенной простолюдинке-американке. Правда, избранница короля Уоллис Симпсон была разведена дважды, а невеста его правнучатого племянника Меган Маркл — только единожды. Зато она наполовину афроамериканка и к тому же — актриса, да еще на три года старше. Полный пердюмонокль! Да не то что восемьдесят — еще лет двадцать назад такое невозможно было представить. Тогда в Букингемском дворце косо смотрели даже на то, что на приеме в Белом Доме мать принца Гарри принцесса Диана позволила себе станцевать с голливудским актером Джоном Траволтой.

Кстати, почему в Великобритании возник культ Дианы? Вслед за «железной леди» Маргрет Тэтчер, которая вернула Англии самоощущение великой державы, утраченное после распада империи, которая добилась бурного роста экономики страны после долгих лет застоя, принцесса Диана по-своему помогла англичанам избавиться от былых комплексов.

Один британский колумнист, объясняя, почему после гибели Дианы англичане вели себя так несдержанно, так не по-английски, почему было море цветов перед Кенсингтонским дворцом и море слез — по всей стране, писал, что благодаря принцессе люди снова стали гордиться тем, что они англичане. Что настоящие англичане — это вовсе не обязательно чудаковатый субъект в твидовом пиджаке с трубкой в зубах, пахнущий теплым пивом и мокрой псиной, или нелепо одетая барышня в аляповатой шляпке. Что быть англичанином или англичанкой — это стильно, круто и модно. Что Лондон — лучший город земли.

Впрочем, не только Лондон. Обратите внимание: сегодня в топе самых благополучных европейских стран с высоким качеством жизни и уровнем социальной защищенности граждан — сплошь конституционные монархии: Норвегия, Дания, Швеция, Бельгия, Голландия, Люксембург. Ну и Великобритания, разумеется. Да и Испания скоро совсем догонит.

Полагаю, это не случайно. Повторю мысль, которая не мне принадлежит изначально, но которая мне очень нравится. Конституционная монархия способствует стабильности и процветанию общества, потому что она — еще один важный инструмент в системе сдержек и противовесов. Защита от культа личности, от вождизма, от пожизненно узаконенного политического лидерства.
Еще один способ своеобразного разделения властей:
выборному главе правительства, который может меняться каждые несколько лет, адресуются все упреки, критика, недовольство. Он (или она) — объект сурового отношения к себе со стороны граждан как к наемному менеджеру, работающему за их, налогоплательщиков, деньги, которого, если он не справляется с работой, можно и поменять, не поддержав на очередных выборах.

Королю же или королеве, которые пожизненно царствуют, но не правят — все почести, народная любовь, поклонение и восхищение. Его или ее с младых ногтей готовят, учат, воспитывают для того, чтобы вызывать у граждан такие чувства.

Не всем это удавалось, кстати. Например, упомянутый выше Эдуард VIII обещал стать совершенно никудышным монархом. Поэтому некоторые английские историки шутят: мы в Великобритании еще поставим памятник Уоллис Симпсон за то, что она избавила нашу страну от короля, который мог довести монархию до полного краха, как это случилось, например, в Греции.

Сценарий восстановления конституционной монархии когда-то рассматривался и во второй половине 90-х — это я знаю точно — как один из вариантов дальнейшего переустройства России после ухода Ельцина. Вместо следующего президента давайте изберем конституционного монарха — примерно так работала мысль политконструкторов.

Покойный Борис Березовский этой идеей был очень увлечен одно время, когда был еще весьма влиятелен. Покойный Борис Немцов тоже водил хороводы с представительницами семейства Романовых, которые наведывались в Москву в середине 90-х. Впрочем, это был, увы, лишь один из многих, порой самых экзотических сценариев, которые пишутся в политических штабах — точно так же, как в военных штабах разрабатываются планы боевых действий даже на случай самых маловероятных событий, вроде высадки инопланетян.

Особенно серьезно этот план никто не рассматривал — в силу малообразованности, ограниченности и узости кругозора большинства тогдашних политиков и чиновников.

Были бы у руля люди менее зашоренные и более прозорливые — глядишь, можно было бы сделать явью сюжет романа «Икона», написанного тогда же, в середине 90-х, знаменитым британским писателем-детективщиком Фредериком Форсайтом.

Он провидческим образом — задолго до того, как Путина выбрали ельцинским преемником! — сочинил увлекательную, но казавшуюся тогда совершенно надуманной историю про то, что в России на дворе 2000 год, и политическая ситуация складывается таким образом, что на президентских выборах должен вот-вот победить некий новый политик, стремительно набирающий популярность.

Но вскоре обнаруживается, что фаворит предвыборной гонки тайно планирует демонтировать слабую российскую демократию, воссоздать однопартийную систему, уничтожить политических оппонентов и вообще всячески закрутить гайки, наконец, завоевать бывшие советские республики. В результате те, кто противостоит грядущему диктатору, находят выход из кризиса — при активном участии Запада — в возрождении конституционной монархии. В отсутствие достойных претендентов на престол царствовать приглашают британского принца, у которого в жилах есть часть романовской крови, а также имеются православные корни.

В романе он не назывался по имени, но в нем легко угадывался двоюродный брат королевы Елизаветы II принц Майкл Кентский. Его мать, герцогиня Марина Кентская , была православной греческой принцессой, которая по отцовской линии приходилась праправнучкой Николаю I, а по материнской линии -правнучкой Александру II. Сам же принц Майкл слыл большим русофилом, немного владел русским языком и даже бороду отрастил, чтобы подчеркнуть свое некоторое внешнее сходство с последним русским императором Николаем II, которым явно гордился.

Между прочим, в Европе раньше было обычным делом приглашать иностранных принцев царствовать в других странах. На протяжении ХIX — начала ХХ веков карта континента не раз перекраивалась, на ней появлялись новые суверенные государства. Их парламенты отнюдь не торопились внедрять республиканскую форму правления, напротив — неизменно приглашали из других стран представителей царствующих династий, у которых не было особых шансов взойти на трон у себя дома. Именно так появились первые конституционные монархи, основавшие новые королевские дома в Бельгии, Греции, Румынии, Болгарии, Норвегии — по рождению все они были сплошь немецкие герцоги или датские принцы.

Кто-то скажет — все это было в другую эпоху, в наше время этот сценарий был нереализуем.

Но вспомним сравнительно недавний пример Испании. Кстати, в ее исторических судьбах на самом деле много общего с судьбами России. Испания оказалась на отшибе европейской цивилизации — не только географически, на крайнем Западе, за Пиренеями, но и цивилизационно. Страна, которая начала с определенного момента в своей истории хронически отставать от европейского и мирового прогресса. Страна, где было чрезвычайно сильно влияние церкви, и в то же время истинная христианская вера подменялась религиозным фанатизмом и нетерпимостью. Страна, которая пережила распад великой империи, унизительное поражение в войне с США в 1898 году, свержение монархии, жестокую гражданскую войну и последующую диктатуру Франко. Похоже, не правда ли? И все же Испания вернулась к конституционно-монархической форме правления после смерти Франко в середине 70-х годов прошлого века.

Кстати, чем сегодня оказался бы плох в качестве теоретического претендента на российский престол принц Гарри — шестой в почти безнадежно долгой очереди на британский престол? Благодаря деду, мужу королевы Елизаветы II принцу Филиппу, герцогу Эдинбургскому, который тоже является отпрыском греческой королевской семьи и тоже приходится праправнуком императору Николаю I, в жилах принца Гарри течет одна шестьдесят четвертая романовской крови. Не густо, но при случае зачлось бы. Главное — порода, фамильная стать (как все мужчины в семье, Гарри, как говорится, вышел ростом — под метр восемьдесят пять) и соответствующее воспитание.

Давно остались позади юношеские проказы, делавшие принца частым персонажем скандальных репортажей в желтой прессе. Отслужив в армии почти десять лет, в том числе дважды — в Афганистане, принц явно преобразился в серьезного, зрелого молодого человека — одного из самых популярных в стране членов королевской семьи.

Впрочем, о чем тут говорить? У нынешнего правителя России другие планы. В руках Путина — практически ничем не ограниченная власть, сравнимая со властью абсолютного монарха. Захочет — сам себя возведет на престол, никакой заморский принц не понадобится.

Когда-то один неглупый человек сказал мне: «Знаете, в чем его сила Путина? В том, что — он как все». Концентрация посредственности, иными словами.
И в этом же, на мой взгляд, слабость Путина — если предположить, что у него в голове есть монархический сценарий.

Он ведь нам и правда не царь. В царе все-таки должно быть нечто аристократическое, что в Путине с его внешностью, солдатскими шутками и «утиной» походочкой вразвалку, по-моему, напрочь отсутствует.

Вот вспоминаю Николая Романовича Романова, ныне покойного главу Объединения потомков дома Романовых, с которым мне довелось познакомиться лет двадцать тому назад и даже снять о нем документальный фильм «Правнук императора».

Высокий, статный, с большим романовским лбом, гордой, властной головой и орлиным профилем, поражавший, говоря словами Бунина, какой-то особенной, древней, рыцарской худобой и ростом, в которых было что-то даже как бы музейное. И еще старинным питерским дворянским акцентом, которого в Питере уже больше не услышишь, с грассирующим «р» от постоянного употребления французского в быту.
Настоящий аристократ — естественный, любезный, простой и демократичный в общении. Такого не сыграть — таким можно только родиться.

И у нас такие больше не рождаются — вот поэтому и смотрим, прилипнув к экранам телевизоров, компьютеров и прочих гаджетов, жизнь других.

Шесть лето прошло. От инаугурации до инаугурации. От Болотной – до акции «Он нам не царь». Знаете, что изменилось? 6 мая 2012 на Болотной «винтили» взрослых молодых людей. 5 мая 2018 года по всей стране расправлялись с детьми.

Все, наверное, уже десятки раз видели эти жуткие снимки. И все равно – закрываю глаза и снова мысленно вижу, как двое в штатском ведут к полицейскому автомобилю маленького мальчика, руки за спину, будто особо опасного преступника. Вот он, символ России образца 2018 года.

Вот еще один негодяй в форме, готовый на службе режиму не пощадить даже ребенка, толкает перед собой тщедушного подростка, вывернув ему руку за спину. Даже не таится — бесстыжая его морда обошла весь мир, а ему хоть бы хны.

А вот еще одна жертва блюстителей путинской стабильности: совершеннейший ребенок, по-детски пухлый еще, в очках, этакий «ботаник» с трогательным ярко-желтым рюкзачком за плечами, как загнанный зверек, с выражением ужаса на лице, пытается на четвереньках убежать от  двух «космонавтов» в полной выкладке – но не тут-то было, сейчас схватят и потащат.

Эти – о, эти тащить и не пущать умеют! Вот уже тащат – на еще одной совершенно пронзительной фотографии – сразу двоих, мальчика и отчаянно вцепившуюся девочку, которая рыдает, обнимает его, не дает себя с ним разлучить.

А вот крупным планом кованый сапог ОМОНовца припечатывает к питерской мостовой голову еще одного несчастного – слава Богу, видно, что не ребенка, но так уж ли это важно?!

Гляжу на весь эту подлость и мерзость из своего киевского далека, и не могу в очередной раз не вспомнить: четыре с половиной года назад, после того, как в ночь с 29 на 30 ноября 2013 года в центре Киева «слуги порядка» жестоко разогнали, избили в кровь несколько десятков школьников и студентов, протестовавших против отказа ныне беглого экс-президента Януковича подписать обещанное соглашение об ассоциации с ЕС, на следующий день на улицу вышли взрослые – вышел весь Киев.
Вышли уже не за Евросоюз или против Таможенного союза с Россией – вышли за детей. Вышли и те, кто был против Януковича, и те, кто раньше был за него. Вышли против власти, которая смеет поднимать руку на безобидных мальчишек и девчонок. После этого, на самом деле, у той власти больше не оставалось никаких шансов.

Взрослые люди России, ау! Мамы и папы, где же вы? Доколе все это сносить будете?

Ну ладно, я понимаю, что вам наплевать, кто вами правит уже дольше, чем Брежнев, и будет править еще минимум шесть лет.

Я понимаю, что вы научились, как мы когда-то при Брежневе, жить в параллельной реальности, спрятавшись в «экологическую нишу», где, как вам кажется, нет ни Путина, ни его присных, ни прочих гадостей сегодняшней российской жизни, с которыми вы привыкли мириться или просто их не замечать.

Но неужели вы стерпите вот это – когда бьют и унижают ваших детей? Что еще нужно, чтобы вы проснулись?

Ведь вы действительно начинаете жить «севернее Кореи», как гласил самый меткий изо всех лозунгов, увиденных мною с репортажах с улиц российских городов в эти майские дни?

И самое смешное, что Северная Корея-то, похоже, вот-вот начнет, образно говоря, идти обратно на юг — семимильными шагами. И тогда вы рискуете остаться совсем одни в ледяной пустыне. Подумайте об этом.

Пока в Украине больше всего разговоров об успехах и неудачах в борьбе с коррупцией, о головоломных раскладах политических сил, постоянно меняющихся по мере того, как понемногу приближаются президентские выборы 2019 года; пока в России главными темами обсуждения остаются неуклюжие и бесплодные попытки Роскомнадзора заблокировать Telegram и грядущее в мае после инаугурации Путина формирование нового правительства РФ и новой президентской администрации, пока там выдвигаются всевозможные гипотезы о предстоящих отставках, назначениях и перестановках, неожиданно быстрыми темпами пошел важнейший процесс, затрагивающий обе страны – и Украину, и Россию.

Речь идет о создании единой поместной украинской православной церкви и предоставлении ей томоса (специального указа) Константинопольского патриарха об автокефалии, то есть о полной ее независимости. Независимости от Москвы, которой сегодня нет в полной мере, поскольку одна из трех крупнейших православных конфессий Украины – это УПЦ Московского патриархата.

Начало этому процессу было положено – во всяком случае так это выглядит на поверхности – в начале апреля во время визита президента Украины Петра Порошенко в Стамбул и его встречи с Константинопольским патриархом Варфоломеем.

Вскоре после нее было объявлено, что Порошенко направляет патриарху Варфоломею соответствующее обращение, большинством голосов – только 36 против – его поддерживает Верховная Рада и две из трех основных, пока что находящихся в расколе, украинских православных церквей.

«Очень надеюсь, что это решение может быть принято до 1030-летия крещения Украины-Руси», — заявил Петр Порошенко. Это дата будет отмечаться 28 июля. Неужели это получится – всего за три месяца решить вопрос, который никак не решался на протяжении, по сути, четверти века?

Реакция многих наблюдателей и в Украине и в России была поначалу скептической. Мол, это решительно невозможно. Византия на то и Византия, что за два тысячелетия своей истории научилась, никуда не торопясь, медленно рассматривать тот или иной вопрос, оттягивая на годы его окончательное решение.

Основанием для скепсиса, вне сомнения, было то, что в прошлом уже не раз делались попытки создать в Украине единую поместную церковь и добиться для нее автокефалии от Вселенского патриарха, как часто называют предстоятеля Константинопольской церкви, однако все они оказались безуспешными.

Над этим серьезно работал президент Виктор Ющенко в 2008 году, но Россия сделала все, чтобы этому помешать. Тогда в дипломатических и церковных кругах ходили разговоры, что Москва очень жестко надавила на турецкие власти, чтобы те, в свою очередь, припугнули Константинопольский патриархат – чтобы там и думать не смели о предоставлении какой-либо автокефалии украинским православным. А не то — власти не гарантируют антихристианских выступлений подымающих в Турции голову мусульманских экстремистов. Разумеется, все это происходило кулуарно, не в публичной плоскости. Но в независимой российской прессе вскоре тогда появились утечки, будто в российском МИДе и Службе внешней разведки раздавали ордена за успешное проведение спецоперации по нейтрализации плана Ющенко добиться автокефалии.

И вдруг спустя десять лет ситуация начинает развиваться — вопреки первоначальному скепсису – совершенно иначе. Как уже было сказано, на удивление быстрыми темпами. Голосование в Верховной раде проходит 19 апреля, а уже 22 апреля священный синод Константинопольской церкви выступает с заявлением, что поступившее из Киева обращение принято к рассмотрению.

Что переменилось? Я – не специалист-религиовед, и мне порой очень сложно ориентироваться в хитросплетениях отношений между различными православными церквами, всевозможных канонических и богословских нюансах, связанных с этими материями.

Но для меня очевидны несколько вещей. Вспомним 2008 год. Ситуация в мире была другая. Отношение к России на Западе было другое – даже несмотря на войну против Грузии. Одни наивно рассчитывали, что при новом президенте РФ Дмитрии Медведеве начнется новая «оттепель», другие привычно не хотели ссориться с Россией.

Наконец, было иное отношение к Украине и ее тогдашнему президенту. Увы, Запад тогда пребывал в глубоком разочаровании – если не сказать раздражении от того, что Ющенко растратил колоссальный политический капитал и кредит народного доверия, который имел сразу после Оранжевой революции, когда в начале 2005 года вступил в должность главы украинского государства. Оговорюсь: да, сегодня у Запада есть претензии и к Порошенко, но пока там не видят альтернативы нынешнему президенту Украины.

В целом же за прошедшие десять лет международное положение радикальным образом изменилось. Россия в изоляции, Россия под санкциями, Россию считают виновной во множестве тяжких грехов и грубых нарушений международного права – от аннексии Крыма до отравления Скрипалей.

Совершенно иное отношение к деятельности руководства Московской патриархии, которое, по сути, обеспечивает идеологическое прикрытие политики путинского режима.

Совершенно иная ситуация на Ближнем Востоке. Идет гражданская война в Сирии, в которой Россия фактически участвует на стороне диктаторского режима Асада. Может ли Москва одолжаться у Эрдогана теперь, когда, возможно, есть более серьезные вещи, о которых надо договариваться с Анкарой?

Допускаю, что президент Порошенко учел все эти обстоятельства, начиная новую кампанию за автокефалию.

Как я уже сказал, история эта, возможно, лишь на поверхности выглядит так, будто все началось со встречи президента Украины и Вселенского патриарха в Стамбуле 9 апреля.

Рискну предположить, что Порошенко, который любит и умеет заниматься международной политикой, у которого – как бы его ни ругали беспощадные критики — есть очевидный вкус к тонкой дипломатии, долго маневрировал, зондировал почву, проводил сам – или через своих представителей – какие-то предварительные встречи и контакты, прежде чем официально провести многочасовые переговоры с главой Константинопольской церкви – Матери всех православных церквей, как ее иногда именуют, пусть даже в мировом православии не все с этим определением согласны, особенно в Москве, веками претендовавшей на звание «Третьего Рима».

Многие заявляют – с непременной разоблачительной интонацией — что начатая Порошенко кампания преследует чисто предвыборные цели: поднять свою популярность в украинском обществе, где высок процент искренне верующих людей, повысить свой электоральный рейтинг и, соответственно, шансы на переизбрание на второй президентский срок в будущем году.

Допустим, это так – но вообще-то странно винить профессионального политика в том, что он борется за власть, за популярность, добивается переизбрания на свой пост и т.д. Без всего этого не бывает ни политики, ни политиков.

Но я, рискуя навлечь на себя ядовитые стрелы записных критиков действующего украинского президента, допускаю, что у Петра Порошенко, который лично на меня производил – в отличие от множества постсоветских политиков и чиновников с их фальшивой, напоказ, набожностью – впечатление искренне верующего, по-настоящему воцерковленного человека, могут быть и другие мотивы.

Разве не может быть такого, что меньше чем за год до окончания своего президентского срока Порошенко задумывается об исторических судьбах украинского православия и о своем собственном месте в истории? Тем более, что если он примет окончательное решение баллотироваться на второй срок, ему предстоит трудная борьба, за исход которой не поручится сейчас никто.

Суетная мирская слава проходит быстро. И, возможно, если Порошенко удастся блиц-криг за автокефалию, спустя десятилетия главное, что напишут в учебниках истории о нынешнем президенте Украины, будет сформулировано примерно так: «Петр Порошенко сыграл решающую роль в восстановлении независимости единой поместной Украинской православной церкви, которую она утратила еще в конце XVII века».

И не надо рассказывать мне про то, что президент, мол, не должен вмешиваться в дела церкви, которая отделена от государства. А как была фамилия президента РФ, который самым деятельным образом добивался воссоединения Московского Патриархата и Русской Православной Церкви Заграницей? И добился-таки. И на радостях во время торжественной церемонии в храме Христа Спасителя в Москве в мае 2007 года, взгромоздился — в партикулярном платье — на солею, где принято находиться только священнослужителям в соответствующем облачении, и оттуда произнес торжественную речь, чем вызвал у некоторых священнослужителей тихий ропот: «В былые времена даже Государь, официальный глава Церкви, не мог себе такого позволить – выступать с солеи…»

А уж что касается Московской Патриархии, то она уж так тесно, хоть и неформально, срослась с государством, что дальше, как говорится, некуда. Практически «КПСС по версии 2.0»

Церковь, конечно, по закону в любой современной цивилизованной стране должна быть отделена от государства. Но часто бывает так, что невозможно найти закона, который отделил бы церковь от текущей политики.

Как в случае с Украиной, где в нынешней геополитической ситуации вопрос о церковной независимости — конечно же, политический вопрос.

Это, если угодно, еще одна история про цивилизационный выбор. История про то, что даже частичный разрыв украинского православия с Московским Патриархатом – это еще одна способ ухода страны из-под российского влияния. Еще одна форма, в которой продолжается, по сути дела, война за независимость Украины, начало которой – чего только не бывает в истории! — оказалось отложенным почти на четверть века.

И тут лично для меня чрезвычайно важным «разведпризнаком» того, что в России в определенных кругах не на шутку всполошились, поверив в то, что Киев может действительно получить автокефалию в рекордно короткие сроки, является вот какое обстоятельство.

В Москве уже который день бьет по этому поводу во все колокола известный деятель РПЦ протоиерей Всеволод Чаплин, в прошлом многолетний спикер Московской патриархии, который лишь недавно попал в опалу и был отправлен в отставку – взгляды Чаплина эволюционировали в столь мракобесном направлении, что даже патриарху Кириллу было не с руки терпеть его в роли официального рупора церкви.

Зато теперь можно смело утверждать, что Чаплин транслирует взгляды самой агрессивной, самой реакционной части российской верхушки, как церковной, так и светской.

Вот, к примеру, полюбуйтесь:

«Быстрое дарование автокефалии Киеву – это стремительная потеря практически трети приходов (останутся лишь самые стойкие). За «отделением» Украины вполне вероятно начало аналогичного процесса в Молдавии – не сразу, но через несколько лет. Добавится интриги и в Белоруссии».

Чаплин призывает вмешаться в украинский церковный вопрос самого президента России. И далее цитата из Чаплина, которая стоит того, чтобы в нее внимательно вчитаться:

«Лучший способ сохранить церковные реалии — это изменить реалии политические, и для этого надо добиться от Путина радикально нового подхода к Украине, к защите там русских и русскоязычных людей. На фоне почти полного разрыва с Западом препятствий этому нет».

К чему призывает Чаплин? Уж не к новой ли войне?

И посмотрите, какие рекомендации дает протоиерей:

«Еще два человека, от которых многое зависит, — это Эрдоган и… Драбинко. Малоизвестный широкой публике молодой митрополит УПЦ Московского Патриархата может собрать подписи хотя бы десяти-пятнадцати архиереев «проавтокефальной» партии и сильно облегчить задачу Фанару, дав ему возможность говорить о неоднозначных настроениях в самой УПЦ. Упомянутую партию надо немедленно идентифицировать, нейтрализовав любые ее интриги».

Кто не знает, поясню: Фанар – это древний квартал в Стамбуле, где находится Константинопольский Патриархат. В данном случае – снисходительно-пренебрежительное его название, которое особенно любят употреблять те, кто привык отказывать ему в уважении .

Но тут меня интересует не столько неуважительный тон московского священника, сколько вопрос: интересно, какой способ «идентификации и нейтрализации» сторонников создания в Украине единой поместной церкви среди священнослужителей УПЦ Московского Патриархата держит в голове бывший его спикер? Как в когда-то в Париже в Варфоломеевскую ночь – белыми крестами пометить дома гугентов и устроить избиение?

И еще одна цитата из Чаплина:

«Теперь о турецком президенте. Его можно убедить не просто надавить на Фанар, а делегитимировать его, заменив новым Константинопольским Патриархатом, не связанным с греческой диаспорой».

Как это понимать? Что, предлагается совершить в Стамбуле церковный переворот руками Эрдогана? Похоже, их там основательно припекло…

На самом деле люди, пугающие граждан Украины страшными последствиями, которое повлечет за собой создание единой поместной церкви, которая выйдет из подчинения Московской Патриархии и получит автокефалию, сегодня удивительно напоминают мне тех, кто пять лет назад стращал украинцев разрушительными последствиями подписания соглашения об ассоциации и всеобъемлющей зоне свободной торговли с ЕС и, соответственно, отказа от вступления в Таможенный союз с Россией .

Украинской экономике предрекали полный крах.

Было тяжело, но выстояли.

Выстоят украинцы и теперь.

Кстати, вопреки всем апокалиптическим прогнозам, экономические связи, торговля, трудовая миграция между Украиной и Россией не прекратились, несмотря даже на войну.

Точно также, я уверен, ничто не угрожает Украинской православной церкви Московского Патриархата (УПЦ МП) – точнее, той ее части, которая останется на твердокаменных пророссийских позициях.

Кстати, полная чушь, что без украинской православной церкви РПЦ будто бы перестанет быть самой большой и влиятельной церковью в мировом православии – а именно это один из любимых тезисов борцов с украинской автокефалией. Да, численность ее паствы сократится, но все равно она останется самой многочисленной православной церковью во всем мире.

А вот статус московской церкви в Украине скорее всего поменяется. В той же России, например, наряду с Московской патриархией, действуют другие канонические православные церкви. Но на территории России они действуют как иностранные религиозные организации. То же самое может ожидать Московский патриархат на украинской земле, особенно если сбудутся наихудшие прогнозы и, как минимум, треть приходов УПЦ МП перейдут под омофор Киевского патриархата.

Можно бесконечно, до хрипоты, до драки спорить о том, канонична или нет Украинская православная церковь Киевского патриархата (УПЦ КП), кто ее клирики и кто ее миряне: раскольники, грешники, заблудшие души, сектанты, враги православия, еретики?

Можно предавать анафеме Киевского патриарха Филарета, хотя он не сектант и не еретик, а всего лишь, строго говоря, раскольник. При этом в многих вопросах – он вполне сын своей церкви — Русской православной церкви советского образца. Например, несколько месяцев я брал у Филарета и был немало удивлен, когда Киевский патриарх вдруг стал заступаться за митрополита Сергия (Страгородского) и оправдывать его печально знаменитую декларацию, от которых пошло само слово «сергианство» — синоним беспринципного и бесхребетного сотрудничества остатков наполовину уничтоженного, наполовину разгромленного русского духовенства с безбожной властью большевиков.

Но в начале 90-х Филарет пошел против Московского патриархата, и этого ему не могут простить. Все нападки на Киевский патриархат в значительной степени – результат личного нетерпимого отношения высших иерархов РПЦ к фигуре Филарета, месть ему за прошлые «обиды», за  неоднократные попытки увести УПЦ КП под омофор Вселенского патриарха.

При этом невозможно игнорировать то обстоятельство, что в последние годы все больший процент украинских православных ассоциирует себя именно с Киевским патриархатом.

С другой стороны, внутри УПЦ МП есть достаточно влиятельная и многочисленная группа сторонников восстановления церковного единства и создания единой поместной Украинской православной церкви, представителей молодого поколения священнослужителей.

Ее неформальным лидером считается упомянутый протоиереем Всеволодом Чаплиным Митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский УПЦ МП Александр (Драбинко), на самом деле, широко известный в Украине человек, в прошлом – правая рука главы УПЦ МП митрополита Владимира (Сабодана). Не секрет, что Александр Драбинко имел огромное влияние на покойного митрополита и пользовался его безграничным доверием, и ровно поэтому во времена Януковича пророссийские силы предпринимали грандиозные усилия, чтобы изолировать предстоятеля церкви от его ближайшего помощника, особенно в период тяжелой болезни митрополита Владимира, и однажды даже продержали отца Александра в незаконном заточении почти полгода.

Чаплин как в воду глядел, говоря, что Драбинко — самый опасный для Москвы человек в этой истории. Написал он об этом 24 апреля, скорее всего, не зная, что накануне митрополит Александр — первым из представителей УПЦ МП — выступил в поддержку идеи единой поместной церкви в популярном политическом ток-шоу «Свобода слова» на одном из ведущих украинских телеканалов, ICTV.

Он выразил мнение, что получение автокефалии от Константинопольского патриархата вполне возможно, а Украина давно в этом нуждается. Митрополит не согласился с тем, что для предоставления автокефалии необходимо согласие всех поместных православных Церквей.

«Есть пример Критского Собора, который недавно проходил и который проигнорировала РПЦ и ее сателлиты. Однако на сегодняшний день никто особенно не оспаривает решений Собора: они имплементированы и приняты для общецерковной жизни, – напомнил митрополит. – Так и в Украине Православная Церковь может получить Томос от Матери-Церкви – Константинополя. Часть Церквей могут это признать, некоторые могут не признать. Это зависит от того, насколько церковное сознание будет открыто навстречу «украинскому вопросу».

По мысли митрополита Александра, сейчас самый подходящий момент для получения автокефалии.

И если это произойдет, то случится на самом деле поистине историческое событие, тектоническая подвижка в жизни страны – возникнет еще один ключевой элемент здания украинской национальной независимости: собственная поместная церковь.

Будет положен конец нынешней аномальной ситуации, когда Украина объявляется канонической территорией, церкви, действующей в другом государстве – России, теснейшим образом связанной с путинским режимом и занятой идеологическим оправданием гибридной войны, которую этот режим уже четыре года лет ведет против Украины.

Если у Петра Порошенко все это получится, честь ему и хвала за этот цивилизационный выбор, какие бы другие претензии не предъявлялись президенту его критиками.

Запрет Telegram, а также законопроект о новых российских санкциях против иностранных государств, открывающий путь к тотальному запрету практически всего западного, от продуктов и лекарств до программного обеспечения, за которым по неумолимой логике вещей рано или поздно последуют новые запреты — вплоть до свободного доступа к Фейсбуку, Твиттеру, интернету вообще, выезда за границу и т.д., и т.п., красноречивым образом совпало с появлением статьи Владислава Суркова «Одиночество полукровки». Это знак, честное слово, знак свыше!

В сурковском опусе, если кто еще не читал его, помощник президента России провозглашает завершенным растянувшееся на 400 лет «эпическое путешествие России на Запад», «прекращение многократных и бесплодных попыток стать частью Западной цивилизации, породниться с «хорошей семьей» европейских народов».

Невозможность всего этого, по Суркову, давно уже стала очевидным для всех фактом.

Не без литературного изящества написанный текст (пристрастие помощника президента к сочинительству известно давно), на мой взгляд, настолько беспомощен с точки зрения понимания всемирно-исторического процесса, что мне даже как-то неловко подвергать его суровому критическому разбору.

Чего стоит один только сурковский перл, что Лениным и Троцким двигала отчаянная боязнь «отстать от Запада, помешавшегося в ту пору на социализме». Или утверждение, что Советский Союз развалили для того, чтобы сделать страну размером поменьше — авось, такую возьмут в состав Европы. «Вдвое сократили демографический, промышленный, военный потенциалы. Расстались с союзными республиками, начали было расставаться с автономными… Но и такая, умаленная и приниженная Россия не вписалась в поворот на Запад».

И все прочее — в таком же духе.

Однако вовсе проигнорировать статью многолетнего и весьма влиятельного сотрудника Путина, всегда претендовавшего на роль интеллектуала при власти, было бы неправильно. Озвучивает ли Сурков собственные комплексы, или же пытается сформулировать мысли, которые роятся в голове у его начальника — нам не узнать наверняка. Но мы вправе допустить, что в данном случае пером Суркова водит Путин.

И без появления опуса Владислава Юрьевича давно сложилось ощущение, что Путин обиделся на западный мир и говорит ему: «Ах, вы нас не хотите принять и полюбить не беленькими и пушистыми, а вот такими, какие мы есть, черненькими? (Читай: коррумпированными, агрессивными, воинственными, презирающими демократические права и свободы, давно ставшие нормой жизни в западном мире, отказывающимися соблюдать писанные международные законы и неписанные правила приличия, принятые в цивилизованном мире, лгущими на каждом шагу). Нет? Тогда без вас обойдемся!

Сурков (или Путин?) предрекает России сто, двести или даже триста лет геополитического одиночества.
И, задавшись вопросом, каким оно будет, это одиночество, предлагает два варианта ответа:

«Прозябанием бобыля на отшибе? Или счастливым одиночеством лидера, ушедшей в отрыв альфа-нации, перед которой «постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства»?

Из культового гоголевского текста про птицу-тройку Сурков опускает ключевое слово «и, косясь, постораниваются…»

Ведь на кого косятся, уступая дорогу, нормальные люди? На того, кто внушает страх своим бессмысленным, непредсказуемым поведением. Кто зачем-то мчится куда-то во весь опор, грозя смести все на своем пути, и не дает ответа: куда, зачем?

Впрочем, зачем — давно понятно. Все ради одного — чтобы Путин бесконечно оставался у власти. Дальше — хоть трава не расти.

Мне кажется — судя по интонации — Сурков верит, что многовековое одиночество России в новую эпоху, наступившую после 2014 года, будет именно «счастливым одиночеством ушедшей в отрыв альфа-нации».

Увы, достаточно сравнить объем и темпы роста ВВП России и ее соседей, особенно передовых держав мира, динамику развития науки, образования, медицины, географию новой научно-технической революции, идущей по планете темпами, потрясающими воображение, чтобы убедиться, что это не так.
В действительности Россию, добровольно отгораживающуюся от неудобного, непослушного, требовательного к ней внешнего мира, гарантированно ожидает участь «бобыля, прозябающего на обочине».

И запрет Телеграма — уверенный шаг в этом направлении. Телеграм —национальное достояние, которым Россия должна была бы гордиться. Самая известная в мире высокотехнологическая компания, связанная с Россией, созданная без распила бюджетных средств и природных ресурсов. Компания, создатель которой, а еще и соцсети «ВКонтакте» Павел Дуров — герой целого поколения, «русский Марк Цукерберг».

Вы вообще можете себе представить такое, чтобы в США власти начали бороться с Цукербергом или отключать Фейсбук? Или Твиттер? Или повели бы войну на уничтожение Илона Маска и всех его проектов? А вот государство российское это делает, не моргнув глазом. Тем самом оно на самом деле совершает самоубийство. Потому что страна, убивающая — в прямом и переносном смысле — лучшее, что у нее есть, не имеет будущего.

Вопреки рассуждениям Суркова про то, что Россия — «западно-восточная страна-полукровка с ее двуглавой государственностью, гибридной ментальностью, межконтинентальной территорией, биполярной историей, и она, как положено полукровке, харизматична, талантлива, красива и одинока», на самом деле она становится все бездарнее и уродливее. И вместо былой харизмы моложавого преемника Ельцина — «лицо-подушка» постаревшего, подурневшего и совсем утратившего связь с реальностью президента.

А вот про одиночество Сурков врет и краснеет. У путинской России в союзниках отнюдь не одни армия и флот, как любил говорить давно почивший в бозе государь-император Александр III. Под объединяющим лозунгом: «Хамство. Сила. Наглость» — у России подобралась чудесная компания друзей в лице турецкого автократа Эрдогана, кровожадных иранских аятолл, любителя травить химическим оружием недостаточно готовых сирийского диктатора Башара Асада, «неистовой француженки» Марин Ле Пен и других европейских ультраправых. Ким Чен Ына только не хватает — для стилистической завершенности этого перечня. А вот Павел Дуров со своим Телеграмом, увы, сюда никак не вписывается.

Может, это и хорошо. Без миллионов Павлов Дуровых, уехавших и продолжающих уезжать из России на Запад в поисках лучшей, свободной, нормальной жизни, путинская Россия долго не протянет.

09 апреля 2018

Санкции и Украина

Новые санкции, введенные на прошлой неделе Соединенными Штатами против 38 русских олигархов, госчиновников, российских компаний вызвали в Украине привычную реакцию: вот и правильно, хотя надо бы, как говорится, догнать и еще добавить! Европейцы, не отставайте!

При этом, однако, часто приходится слышать в Киеве от иностранных дипломатов, экспертов, журналистов, что украинская сторона, постоянно призывая США и ЕС продлевать и усиливать антироссийские санкции, сама это делает явно недостаточно.

Это не совсем так.

Да, и вправду черные списки всевозможных лицедеев, певцов, плясунов и прочих «деятелей культуры» РФ, которым запрещен въезд в Украину, гораздо больше на слуху, но в Киеве есть гораздо более серьезные санкционные списки.

Более того, в минувшую пятницу, когда были обнародованы новые санкции США, президент Украины демонстративно поручил своему Совету национальной безопасности и обороны синхронизировать украинские санкционные списки против российских физическими и юридических лиц с американскими и европейскими.

То, что раньше было сделано в этом направлении, также отнюдь не свидетельствует о том, что украинские власти сидят сложа руки.

Например, прошлой весной Национальный банк Украины – главный местный финансовый регулятор — ввел санкции против пяти банков с участием российского государственного капитала. Речь шла об украинском «Сбербанке»; «Проминвестбанке» – «дочке» российского «Внешэкономбанка»; украинском филиале ВТБ; БМ Банке – «дочке» Банка Москвы, в свою очередь, также принадлежащем ВТБ; и, наконец, ВиЭс Банке, «дочке» Сбербанка.

Всем им было запрещено проводить любые финансовые операции в пользу своих российских владельцев и выводить капитал на их счета.

Несмотря на изначальный скепсис, санкции начали работать.

Начался отток депозитов – по данным Нацбанка Украины, за год вкладчики забрали из Сбербанка 5,29 миллиарда гривен, из ВТБ Банка — 1,25 миллиарда, а Проминвестбанка — 1,16 миллиарда. В пересчете на доллары — это сотни миллионов.

Очень скоро некоторые из этих банков были выставлены на продажу. Один – единственный прибыльный — ВиЭс Банк уже благополучно отошел новому украинскому собственнику. Сбербанк активно ищет покупателя, но пока безуспешно.

Другие российские банки сворачивают свой бизнес в Украине.

Два месяца назад глава ВТБ Андрей Костин проанонсировал, что его украинский филиал начинает массово закрывать свои отделения по Украине и к лету оставит только одно или два в Киеве. Буквально на днях БМ Банк также объявил, что прекращает свою деятельность.

А месяц назад президент Украины подписал указ о продлении санкций против российских банков.

Конечно, с деятельностью российского бизнеса в Украине есть немало проблем.

Недавно много шуму в Киеве наделал известный специалист по делам на постсоветском пространстве, американский ученый-экономист и политолог шведского происхождения Андерс Ослунд, давно уже много внимания уделяющий Украине, который написал в  статье на сайте Atlantic Council буквально следующее :

«Это непостижимо, что в одиннадцати из 24 украинских облэнерго значительной долей владеет российский националист, член Совета Федерации Александр Бабаков, находящийся под санкциями всех задействованных стран за роль, которую он сыграл в российской оккупации и аннексии Крыма, будучи в должности вице-спикера российской Думы», — негодует Ослунд, добавляя, что Бабаков фигурирует и в так называемых «Панамских документах».

Ослунд уверен, что Украине необходимо заморозить активы Бабакова.

«Мы беспокоимся из-за возможных российских кибератак на украинскую энергосеть, в то время как значительной ее частью владеет, контролирует и управляет враг», — настаивает Ослунд.

Вот только проблема состоит в том, что официально Бабакову в Украине ничего не принадлежит – все его активы записаны на словацкую компанию VS Energy.

Реально ушли с украинского рынка или просто спрятались за новые названия? Этот вопрос касается многих российских компаний, прежде активно работавших в Украине.

Как, например, в случае, о котором в свое время громко заявлял генпрокурор Юрий Луценко. По его словам, российский миллиардер Игорь Кесаев, владеющий также одной из оружейных компаний — Заводом имени Дегтярева в городе Коврове, продукция которого, между прочим, используется против украинской армии в Донбассе, как был, так и остается крупнейшим дистрибьютором табачных изделий (сигарет) в Украине с миллиардным долларовым оборотом. Раньше он, по словам Луценко, владел компанией «Мегаполис», которая после скандала в начале 2016 года, связанного с блокировкой общественными активистами складов компании, срочно занялась ребрендингом и переименовалась в «Тедис-Украина». В итоге Кесаев попал под санкции – не может больше выводить деньги за пределы Украины.

Другая ситуация, связанная с российским бизнесом в Украине, выглядит сложнее. Тот же генеральный прокурор Луценко, отвечая недавно в украинском парламенте на вопросы об аукционе по продаже частот 4G компаниям-операторам мобильной связи в Украине, неожиданно заявил: «Считаю неправильным, что в условиях тендера не была исключена возможность участия в нем юридических лиц с присутствием российского капитала – капитала страны-агрессора».

Нет сомнения, что генпрокурор имел в виду, в частности, компанию Vodafone Украина, бывшую МТС-Украина, которая в 2015 году приобрела у Vodafone право пользоваться ее брендом на украинской территории. При этом мало кто сомневается, что ее фактическим владельцем остается российский миллиардер Владимир Евтушенков, хозяин АФК «Система».

Однако номинальным владельцем МТС-Украина стала голландская компания Preludium B.V., которая, в свою очередь, принадлежит Allegretto Holding из Люксембурга, но ее конечный бенефициар – все равно российская компания МТС, принадлежащая АФК «Система» и Владимиру Евтушенкову. Только вот поди попробуй размотай эту офшорную цепочку.

Кроме того, как писала тогда, в октябре 2015 года, газета «Файнэншл таймс» со ссылкой на источник, информированный о ходе сделки, компания Vodafone, ожидая, что ей будут задавать вопросы относительно использования ее столь узнаваемого имени в стране, где идет война, тщательно подготовилась. В годовом отчете компании за 2015 год подробно изложены детали правовых рамок, принципов управления, процедур, связанных с необходимостью отвечать на запросы о содействии со стороны правоохранительных органов и разведывательных агентств.

Сам по себе ребрендинг «МТС-Украина» в Vodafone предполагает не просто «смену вывески», о чём уверили представители, как украинского, так и британского оператора. «МТС-Украина» будет использовать в своей работе стандарты Vodafone и при этом ориентироваться не только на украинское, но и на британское законодательство. Менеджмент британского Vodafone будет принимать участие в работе украинского Vodafone на разных уровнях, включая топ-менеджмент.

И правда: недавно я разговаривал с одним высокопоставленным украинским чиновником, нечуждым проблемам Крыма и, в частности, спросил, как он смотрит на то, что фактические собственники Vodafone Украина активно ведут бизнес на оккупированном полуострове, даже не делая из этого никакого секрета – кто не верит, поднимите сообщения российских СМИ о поездке Путина в оккупированный Крым, в Ялту в октябре 2016 года. Тогда Путин сообщил, что в Севастополе и в Симферополе будут строиться два современных многопрофильных медицинских центре, и строить их будет АФК «Система». Глава компании Владимир Евтушенков подтвердил тогда, что решения по проектам приняты, а сооружение планируется начать в ближайшее время.

Так вот, мой собеседник ответил: с проблемой знаком, но поделать ничего не может – он с коллегами пытался говорить с представителями Vodafone Украина, но на все встречи приходили английские топ-менеджеры, говорили разные правильные слова, уверяли, что к АФК «Система» не имеют никакого отношения, что принадлежат они голландской компании и все такое прочее.

Замечу: даже если Vodafone c юридической точки зрения все предусмотрел, и комар там носу не подточит, все равно остается вопрос политической репутации: украшает ли одну из крупнейших в мире компаний мобильной связи то обстоятельство, что она фактически дает прикрытие компании, работающей в аннексированном и оккупированном Крыму?

Однако, справедливости ради надо заметить, что господин Евтушенков был внесен-таки в украинский санкционный список, утвержденный указом президента Порошенко в отношении 335 физических лиц еще в середине октября 2016 года.

У Евтушенкова с некоторых пор есть неприметный люксембургский банк «East West United Bank» — всякий, кто в этом сомневается, может зайти на его официальный сайт ewub.lu и убедиться: там черным по белому написано, что собственник банка — АФК «Система», а ее главным акционером является Владимир Петрович Евтушенков – 64.2% акций.

Раньше этот банк, учрежденный в 1974 году, был один из так называемых «совзагранбанков», государственных банков специального назначения, создававшихся за рубежом. Вокруг них периодически вспыхивали шпионские скандалы, через них якобы велось финансирование разведывательных мероприятий и поддержка деятельности зарубежных компартий, КГБ СССР производил через эти банки негласные закупки электронно-вычислительной техники военного назначения и т.д. После распада СССР банком стал владеть ВТБ, который потом, в 2007 году продал его «Системе».

А в 2015 году впервые выяснилось, что нечистые на руку украинские банкиры, в том числе приближенные к семье Януковича, использовали этот банк, наряду с тремя другими иностранными банками, для вывода активов за границу по так называемой «альпийской схеме» (потому что банки были из Австрии, Лихтенштейна и Люксембурга).

В иностранном банке открывались корреспондентские счета, на которые выводились активы. Когда у украинского банка начинались проблемы, деньги списывались на аффилированные с руководством оффшорные компании (через залог за кредит, по консультационным договорам или какими-то еще способами).

По состоянию на конец сентября 2015 года, если верить информации, содержавшейся в письме, которое Фонд гарантирования вкладов направил на имя тогдашнего премьер-министра Яценюка, через East-West United Bank из Украины было выведено 227 миллионов долларов.

Общие же размеры ущерба от этой схемы еще до конца не понятны, но пока цифры в районе 2 млрд долларов.

Это — до национализации крупнейшего розничного банка Украины, ПриватБанка, чьи акционеры успели вывести, по разным оценкам, до 5,5 млрд долларов – в том числе 400 миллионов все через тот же East-West United.

Эти средства были выведены на корреспондентские счета банка в январе 2014, а в июле 2016 их там уже не было, утверждает международное расследовательское агентство BNE Intellinews.

1 апреля 2016 Нацбанк Украины запретил размещать средства на корреспондентских счетах нескольких зарубежных банков, в том числе принадлежащего евтушенковской «Системе» East-West United.

Первое расследование по поводу вывода активов было начато тогда же, в апреля 2016 года. А в августе того же года НБУ внес East-West United в список банков, попадающих под подозрение проведения рисковых финансовых операций.

Думаю, что новый санкционный список США от 6 апреля получит продолжение, и не удивлюсь, если там появится новые имена и названия компаний. В том числе АФК «Система» и фамилия его акционера. И не только она одна.

О загадочной смерти бывшего министра печати РФ Михаила Лесина в Вашингтоне в ноябре 2015 года мне вновь приходится говорить из-за того, что влиятельное американского онлайновое издание Buzzfeed на прошлой неделе опубликовало новую сенсацию: в распоряжении ФБР, оказывается, есть доклад, подготовленный бывшим сотрудником британской разведки Кристфером Стилом – тем самым, что составил пресловутое «русское досье» на Трампа, и в этом докладе якобы содержится информация, подтверждающая, что Лесин не умер от травм или ушибов, полученных в результате нескольких падений в состоянии алкогольного опьянения, а был насмерть забит головорезами, которых к нему подослал некий близкий к Путину русский олигарх, у которого вырос зуб на Лесина. Причем это были профессиональные сотрудники российских спецслужб, подрабатывающие подобными «левыми» заказами. Задание у них было избить и напугать Лесина, но не убивать. Однако они перестарались. Эта информация, сообщает Buzzfeed, подтверждается еще из четырех других независимых источников.

Издание в который раз напомнило, что в ФБР якобы нет ни одного человека, который верил бы в версию о несчастном случае. «Все думают, что Лесина замочили» — сказал один из собеседников Buzzfeed.

В предыдущей публикации на эту тему Buzzfeed утверждал, что Лесин приехал в Вашингтон, чтобы встретиться с людьми из Минюста США, которым раньше через некоего посредника якобы передал, что готов сотрудничать и делиться информацией с американскими правоохранительными органами и спецслужбами. И якобы даже номер в гостинице Dupont Circle сняли ему сотрудники Минюста или ФБР, которые часто используют этот отель для конспиративных встреч со своими информаторами. Но встретиться не успел – наемные убийцы настигли его накануне, вновь утверждает Buzzfeed, а ФБР обо всем этом молчит по неким высшим соображениям.

Получается, если версия Buzzfeed соответствует действительности, Михаил Лесин решил стать перебежчиком? Изменить Путину и начать рассказывать все американцам, что ему известно? Конспирология, скажет кто-то. Или, все-таки, такое могло быть?

Чтобы дать свой вариант ответа на этот вопрос, начну издалека.

«Я был потрясен тем, как Лесин, бросив работу, забыв про все дела, пытался спасти умирающего Заполя, мотался с ним по лучшим мировым клиникам, а когда все врачи развели руками, даже повез его на специальном частном самолете, оборудованном для перевозки тяжелобольных, в какую-то азиатскую глушь, кажется, во Вьетнам, к знахарю, который якобы может излечить самых безнадежных пациентов».

Эту историю мне рассказал один испанский адвокат вскоре после того, как в 2005-м буквально за несколько месяцев сгорел от рака Юрий Заполь, ближайший друг и партнер Михаила Лесина, легкий, веселый, всеми любимый, невероятно талантливый человек, безвременно ушедший из жизни в расцвете сил, в сорок девять лет. Заполь и Лесин когда-то вместе создали «Видео Интернешнл» — рекламную компанию, которая вскоре стала лидером российского рынка и сделала своих соучредителей долларовыми миллионерами.

«После этого я не смог не зауважать Лесина как человека, — сказал мой испанский собеседник, — несмотря на то, что очень хорошо знаю, какую скверную роль он сыграл в судьбе нашего общего знакомого и моего уважаемого клиента, Владимира Гусинского».

К чему я рассказываю эту историю? Да к тому, что она весьма ярко характеризует покойного Лесина, с которым я когда-то был немного знаком. На мой взгляд, история жизни Михаила Лесина – это прежде всего история недюжинных страстей вокруг миллиардного бизнеса, пестрящая яркими, недюжинными людьми – друзьями и врагами. Жил Лесин по принципу: ради близких, родных, друзей расшибусь в лепешку (как в случае с Заполем), врагам – никакой пощады (как в случае с Гусинским).

Я, например, убежден — по моим нескольким разговорам с Михаилом Лесиным в бытность мою гендиректором прежнего НТВ весной 2001 года, когда власть начала решающий штурм медиа-империи Владимира Гусинского — что Лесин принял в этой кампании столь деятельное участие не только и не столько по должности – а он был тогда министром печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций, но еще и потому, что откровенно не любил Гусинского, считал его личным врагом и хотел уничтожить его бизнес.

Когда спустя почти полтора десятилетия Лесин по иронии судьбы возглавил «Газпром-Медиа» — то, что некогда было медиа-холдингом Гусинского — тогда чуть ли не в первый день после назначения Михаил Юрьевич объявил главному редактору «Эха Москвы» Алексею Венедиктов – Алексей Алексеевич не даст мне соврать -что непременно его уделает (было, правда, использовано гораздо более крепкое выражение), то есть добьется его увольнения, чтобы завершить зачистку последнего островка независимой журналистки, оставшегося от былых времен. Лесину это сделать не удалось – впрочем, это отдельная история.

А история его жизни, повторяю, это история про большие деньги и большие страсти, в том числе страсть к разудалой жизни, экзотическим путешествиям, роскошным виллам, океанским супер-яхтам, красивым дорогим автомобилям и всему такому прочему. Некоторые, может быть, помнят, как широко праздновал Лесин свое 45-летие летом 2003 года, когда над Москвой летали то ли дирижабли, то ли воздушные шары с надписями «С днем рождения, наш ласковый Миша!», а на самом празднике гостям пел то ли Тото Кутуньо, то ли Адриано Челентано, то ли они оба – покойник очень любил старую итальянскую эстраду.

Кстати, я вспоминаю все это без осуждения. Перефразируя Бродского, гедонист мне куда милей, чем кровопийца. Не поймите меня неправильно: я не пытаюсь выступить апологетом Лесина. Я – о другом.

Стиль жизни Михаила Юрьевича был, конечно, вызывающе нескромен для федерального министра, а потом советника президента – но Лесину было наплевать. Спустя шесть лет спустя временно исполняющий обязанности Путина Дмитрий Медведев, с которым Лесин не сработался, уволил его якобы с изначальной формулировкой «за несоблюдение этики госслужащего» (потом формулировку якобы смягчили).

Но очень скоро Лесин снова был востребован, снова стал ключевым игроком на российском медиа-рынке, уже вроде бы и не в качестве высокопоставленного госчиновника, но в очень важной с точки зрения интересов государства роли главы одного из крупнейших российских медиа-холдингов. И, разумеется, у него появились новые возможности для личного обогащения за счет контроля над денежными потоками холдинга, за счет влияния на многие процессы, происходящие на медиа-рынке. Как это было и прежде, когда он работал на прежних должностях – в ВГТРК, в администрации президента, министром, советником президента, теневым главой канала «Russia Today».

И вдруг – Лесин подал в отставку. Жил в основном за границей. И меньше чем через год погиб.

Что же, все-таки, произошло? По-моему, произошло следующее. Я ни за что не поверю, что когда случился Крым, когда началась война на Донбассе, когда сбили малазийский «Боинг», когда американцы и европейцы стали вводить персональные санкции против крупнейших российских бизнесменов, тертый калач Лесин не задумался, а что будет с ним, с его зарубежными счетами, активами, офшорными компаниями, виллами в Калифорнии. С 55-метровой яхтой Serenity. С детьми, прочно обосновавшимися за границей. С карьерой его сына, начинающего продюсера, которому удалось достаточно громко заявить о себе в Голливуде.

35-летний Антон Лесин принял участие в производстве – скорее всего, на отцовские деньги — нескольких довольно громко разрекламированных картин: «Ярость», «Рок на Востоке», «Дедушка легкого поведения», «Саботаж», «Семейка Фэнг». На них работали актеры и режиссеры первой величины: Брэд Питт, Вуди Аллен, Арнольд Шварценеггер, Барри Левинсон, Роберт де Ниро, Билл Мюрей, Николь Кидман и другие – впечатляющий букет имен для новичка в Голливуде, к тому же иностранца.

Правда, ни один из этих фильмов не сделал больших сборов, и лесинский американский кинобизнес трудно назвать финансово успешным, но, как говорится, лиха беда начало.

Что гораздо более важно: у 57-летнего Лесина наступила «третья молодость». Как рассказывали близко знавшие его люди, он был влюблен в юную красавицу Викторию Рахимбаеву, бывшую модель, путешествовал с ней по всему свету, души в ней не чаял, в сентябре 2015 года она родила ему дочь, они собирались поселиться в Америке и начать там новую жизнь. Не верю, что Лесин готов был все это потерять, от всего этого отказаться. Ради чего?

Во власть, на государственную службу Лесин в свое время перешел потому, что так было выгодно для его бизнеса и для него лично. Как только стало токсично – он со всем этим распрощался.

При этом Лесин, по-моему, не страдал «стокгольмским синдромом», которым в России заболевают многие – если приходиться на путинскую власть работать или, по крайней мере, играть по заданным ей правилам, то гораздо комфортнее жить, полюбив эту власть и искренне уверовав в ее лозунги. Лесин тоже на эту власть работал, по ее правилам играл, но любить не любил и в лозунги ее не верил.

Мне кажется, он представлял собой хрестоматийный пример члена российской правящей элиты, который деньги зарабатывает в России, но центр жизненных интересов которого на самом деле находится на проклятом враждебном Западе.

Я не знаю, когда именно Лесину стало известно, что сенатор-республиканец от штата Миссисипи Роджер Уикер в конце июля 2014 года обратился с письмом к тогдашнему министру юстиции США, в котором призвал разобраться с источниками доходов бывшего министра печати РФ: не подпадают ли они под действие одного очень неприятного американского закона, известного под аббревиатурой FCPA (Foreign Corrupt Practices Act) – Закона о коррупции за рубежом, согласно которому за решетку в США можно упрятать гражданина любой страны, если, к примеру, окажется, что он вел какой-то незаконный бизнес, зарабатывал и отмывал какие-то грязные деньги, а потом заводил их на территорию США, совершал там сделки – в том числе, приобретал недвижимость.

Я не знаю, как быстро Лесин узнал и о другом — что 3 декабря 2014 года помощник министра юстиции США Питер Кадзик, наконец, ответил сенатору Уикеру – с извинениями за многомесячную проволочку — что Криминальному управлению Минюста и ФБР дано распоряжение начать расследование. «После того», как известно, далеко не всегда означает «вследствие того». Но трудно избавиться от мысли, что неожиданная отставка Лесина, последовавшая через 9 дней, 12 декабря 2014 года была неслучайной.

Повторяю, мне трудно поверить, что Лесин мог оставаться в Москве и сидеть сложа руки, когда под угрозой неожиданно оказался его бизнес, его состояние, его имущество, благополучие его новой семьи, карьера его сына. И, наоборот, я легко представляю, как он резко подал в отставку, бросил все и уехал за границу – разруливать проблему.

Я ничего не утверждаю. Но я готов поверить, что в обмен на иммунитет Лесин действительно мог предложить свое сотрудничество американскому правительству.

И я готов допустить, что за это его и убили. И как по мне, никакой конспирологии в этом нет.
11 марта 2018

Сталин ещё жив

В минувший понедельник, 5 марта, на календаре была славная дата – 65 лет, как умер Сталин. Для меня лично день смерти Сталина – большой праздник. И не для меня одного.

Неправда, что 65 лет назад советский народ весь как один скорбел и оделся в траур. Миллионы людей тихо радовались, понимая, что после вслед за смертью Сталина может прийти свобода. Так оно и вышло. Не прошло и месяца, как были выпущены на свободу «кремлевские врачи-отравители», а на следующий день было официально объявлено, что «дело врачей» было сфабриковано при помощи «недопустимых методов следствия». А вскоре из ГУЛАГа стали возвращаться люди, которые, казалось, пропали навсегда – сначала единицы, потом сотни, потом тысячи. Множеству невинно убиенных, стертых в лагерную пыль начали возвращать доброе имя.

Потом был ХХ съезд, речь Хрущева, массовая реабилитация, оттепель. И хотя потом было всякое – не только оттепель, но и танки на улицах Будапешта, не только публикация в «Новом мире» повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича», но и арест романа «Жизнь и судьба» Василия Гроссмана, не только вынос Сталина из Мавзолея, но и расстрел демонстрации рабочих в Новочеркасске. Но все равно, 5 марта стало поворотной точкой отсчета в истории медленного и мучительного возвращения свободы на пространство бывшего Советского Союза и разгороженной «железным занавесом» Европы.

Нет, конечно, 5 марта всякое было.
Где-то дуры-бабы выли не своим голосом, кто-то громко и торжественно – чтобы слышали соседи – объявляли домашним: «Случилось великое несчастье». Но когда в домах торжественно-скорбным голосом Левитана из радиоприемника начало звучать важное правительственное сообщение, бывало и по-другому.

«В дверях стояла бабушка в древнем, как Великая Китайская стена, халате. Она выслушала радиосообщение со светлым лицом и сказала:
– Раечка, ты купи в «Елисеевском» чего-нибудь сладкого. Сегодня, между прочим, Пурим. Я таки думаю, что Самех сдох.
Тамара не знала тогда, что такое Пурим, почему надо покупать что-нибудь сладкое и тем более кто такой Самех, который сдох. Да и откуда ей было знать, что для конспирации Сталина и Ленина в их семье с давних пор называли по первой букве их партийных кличек, «с» и «л», да и то на потаенном древнем языке – «самех» и «ламед».

Это сцена из детства Тамары, одной из героинь романа Людмилы Улицкой «Зеленый шатер», открывающая эту книгу, напоминает мне историю моей собственной семьи.

Мама, по семье которой сталинщина проехалась катком, побежала на похороны и чуть не попала в страшную «ходынку» на Трубной площади. Отец, семью которого, несмотря на глубоко буржуазное происхождение, большой террор каким-то чудом обошел стороной, к тому времени уже орденоносец и лауреат Сталинской премии, обозвал ее дурой и пошел пить водку с друзьями — за то, что «усатый сдох».
И во многих семьях, наверное, есть похожая история – про день, когда умер Сталин.

Но беда в том, что Сталин еще жив.

Потому что он живее всех живых в головах у множества россиян – большинство их, по опросам, по-прежнему считают Сталина если не гением всех времен и народов, то уж как минимум «эффективным менеджером», главным творцом победы в войне и прочая, и прочая, и прочая. Почти две трети россиян не хотят напоминаний о его ошибках и преступлениях.

Сталин еще жив, потому что не был судим посмертно за все свои преступления. Разве можно судить мертвого? – спросит кто-то. Отвечу вопросом на вопрос: значит, Магнитского посмертно можно, а Сталина нельзя?

Сталин еще жив, потому что могила его по-прежнему на Красной площади, и к ней несут цветы, и это разрешено, а стихийный мемориал на месте убийства Немцова уничтожают раз за разом.

Сталин еще жив, потому что сравнивать Сталина с Гитлером считается едва ли не уголовно наказуемым.

Сталин еще жив, потому что путинский режим, образно говоря, выкопал ледоруб Меркадера и публично казнит отступников – мол, руки у нас длинные, везде достанем – Александр Литвиненко в Лондоне, Денис Вороненков в Киеве, вот теперь, похоже, дотянулись до Сергея Скрипаля в Солсбери. И еще несколько загадочных смертей, которые теперь собираются повторно расследовать британские власти. Впрочем, Скрипаль пока жив, но выживет ли он – неизвестно.

А вот Сталин точно еще жив, потому что спикер Госдумы куражится над женщинами-журналистами: ах, вам не нравится, что вас депутаты домогаются, когда вы к ним приходите интервью брать? Смените работу! Вполне в духе Сталина, который – если кто забыл — был типичным женоненавистником и домашним деспотом, собственную жену довел до самоубийства, измывался над родной дочерью – возлюбленного отправил в лагеря, с первым мужем заставил развестись.

Сталин еще жив, потому что опять, как при нем, Россия аннексирует соседние территории, потому что крымско-татарский народ снова унижен, оскорблен, репрессирован.

Генералиссимус еще жив, потому что Путин снова грозит миру ядерным апокалипсисом. Потому что опять страна в кольце врагов. Потому что опять пушки вместо масла. Потому что общество опять пытаются объединить с помощью военно-патриотической риторики.

Сталин еще жив потому, что подавляющее большинство граждан России давно смирились с тем, что Путин, как когда-то «отец и учитель», тоже, кажется, собирается править до самой смерти.

Отчего так происходит? Да оттого, что у тех, кто – по Довлатову — написал четыре миллиона доносов, появились уже правнуки и праправнуки. И хоть сын за отца не отвечает, но яблоко от яблони недалеко падает – особенно в условиях почти полного отсутствия антисталинистского воспитания, подобного антинацистскому воспитанию в Германии. Как на государственном уровне, так и на семейном.

Спустя тридцать с лишним лет люди, ломившиеся на премьеру фильма «Покаяние», с которого когда-то по-настоящему началась перестройка, так и не поняли сами и не сумели объяснить своим детям и внукам смысл великой картины Абуладзе, где в финале сын сам выкапывает тело отца из могилы и бросает в пропасть.

Страшнее всего то, что как при Сталине люди верили, что без него прожить не смогут, так и снова поверили, что без Путина не может быть России.

Но рано или поздно они убедятся, что это не так.
Страна сумела прожить без Сталина, и без Путина проживет.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире