kiselev

Евгений Киселёв

19 февраля 2018

F

Путинский «повар» Евгений Пригожин и еще 12 друзей Путина с питерской «фабрики троллей», которым предъявлено обвинение в попытке повлиять на исход выборов 2016 года в США на стороне Трампа против Клинтон, сейчас совершенно главная тема, которую обсуждают американские СМИ.

Понятно, что едва ли кого-то из них арестуют и посадят. Но не это важно. Важно другое. Теперь окончательно ясно – Россия вмешивалась. Расследование Мюллера не мыльный пузырь и не мистификация. Бывший директор ФБР копает глубоко и теперь уже практически неуязвим – если на протяжении последних нескольких недель явно пытались прикрыть это расследование и уволить Мюллера, то теперь это сделать едва ли удастся – расследование будет продолжено.

А в обвинительном акте упоминаются ведь и другие известные и неизвестные Жюри лица. Так что это явно не конец. В обвинительном заключении ни слова о взломе штаб-квартиры Демократической партии, ни слова о встрече высокопоставленных сотрудников предвыборного штаба Трампа летом 16-го года с некоей российской адвокатессой — встречались явно с надеждой нарыть какой-то компромат на Клинтон. Ни слова о бывшем начальнике штаба Трампа Поле Манафорте, который не признал себя виновным, но ниточка от которого теперь тянется не просто к Дерипаске, но благодаря Навальному и Насте Рыбке, через него к высокопоставленным сотрудникам правительства России, Сергею Приходько, и возможно, не только к нему.

Там нет ни слова о Майкле Флинне, который уже признал себя виновным. Так что, видите, как много сюжетов еще впереди.

И еще одно – никто в Америке пока толком не осознал, что предъявление обвинения Пригожину и история с российскими наемниками, убитыми в Сирии и скорее всего, принадлежавшими к так называемой ЧВК Вагнера, звенья одной цепи. Наверное, это просто пока не укладывается в голове у американцев. Тем более, что частные военные компании в США для них дело привычное. А тут – все наоборот. Даже у моего уважаемого коллеги Константина Эггерта не укладывается, мог ли организатор банкета в Белом доме параллельно заниматься отжимом нефтяных месторождений. А у американских журналистов тем более.

Но я уверен – пройдёт еще чуть-чуть, и концы сойдутся с концами. И от этого России и путинскому режиму легче не будет.

Что не так с «кремлевским списком»? Или, наоборот, все так? Мне кажется, что в спорах, которые велись всю неделю на эту тему, правы и те, кто список хвалит, и те, кто список ругают – каждые по-своему.

С одной стороны, известно, к примеру, мнение двух уважаемых и хорошо информированных людей из Вашингтона – это знаменитый шведский экономист и политолог Андерс Ослунд, знающий Россию еще с тех пор, как когда-то работал советником у Егора Гайдара, и Дэн Фрид, в недавнем прошлом – главный чиновник Госдепа, отвечавший за все вопросы, связанные с санкциями против России.

Оба они — это не секрет — консультировали нынешнюю администрацию США по поводу критериев, на основе которых должен был составляться список.

Очень трудно спорить с ними, когда они говорят, что в последний момент, буквально за несколько дней до публикации, «правильный» список, в котором, образно говоря, козлищи были отделены от агнцев, где были названы по-настоящему влиятельные и близкие к Путину чиновники, в том числе наиболее коррумпированные; где были перечислены те олигархи, которые по праву могут называться таковыми, потому что не просто обладают колоссальными состояниями, но и еще властью и влиянием — опять-таки, за счет своих связей с вечнозеленым хозяином Кремля; где содержалось масса другой чрезвычайно неприятной для путинского режима информации (детально темы ее очерчены в 241-й статье федерального закона номер 3364 «О противодействии противникам Америки посредством санкций») — так вот, этот «правильный» список был заменен, по неким политическим соображениям, на «неправильный», составленный наспех, как уже многие успели пошутить, на кремлевского телефонного справочника и списка российского «Форбса».

Предположить, что это за причины, нетрудно: Трамп изначально очень хотел наладить с Путиным хорошие отношения и, возможно, даже снять или, как минимум, ослабить санкции против России. Но после многочисленных скандалов, связанных с предполагаемым российским вмешательством в американские выборы и подозрениями в сговоре между высокопоставленными сотрудниками предвыборного штаба Трампа и российскими представителями политически это оказалось невозможно.

Даже если в будущем многие или даже все эти подозрения и обвинения не подтвердятся, сейчас Трампу и его администрации никак нельзя явным образом давать слабину. Но там, где это можно сделать неявно, они это могут делать – и делают.

И, вероятно, именно поэтому в последний момент выбрали, так сказать, «мягкий» вариант кремлевского списка. Кстати, и второй доклад американского Минфина – об оценке возможных последствий новых санкций, который должен был быть опубликован в те же сроки, согласно тому же закону «О противодействии противникам Америки посредством санкций», тоже содержит «мягкие» рекомендации администрации США: не вводить ограничения и, тем более, полный запрет на операции с российскими долговыми обязательствами и прочими государственными ценными бумагами. Будь они введены, путинскому режиму не поздоровилось бы — однако Минфин США пришел к выводу, что эти санкции плохо повлияли бы и на состояние западных финансовых рынков.

Однако, как сообщил Bloomberg со ссылкой на слова замминистра финансов США по международным делам Дэвида Малпасса, невозможно полностью исключить того, что такого рода санкции все же будут применены.

«Мы не будем уведомлять телеграммой о наших будущих шагах» — пошутил чиновник.

Не стоит забывать, что существует – вне всяких сомнений — секретное приложение к «кремлевскому списку», и в нем, скорее всего, содержится многое из того, чего так не хватило недовольным открытой частью доклада.

И – если верить министру финансов США Стивену Мнучину – санкции в отношении некоторых персон, упомянутых в этом секретном приложении, могут вскоре быть введены.

И тут, если уж пошли в ход шутки про телеграммы, грех не вспомнить старый анекдот: «трудный» подросток шлет депешу родителям: «Волнуйтесь! Подробности – письмом».

Сказав все это, хочу сказать и другое.

Правы по-своему и те, кто говорит: чем бы ни руководствовались люди в Вашингтоне, опубликовавшие «кремлевский список» в том виде, в котором он увидел свет, вольно или невольно сделали чрезвычайно сильный ход.

Российские чиновники из разряда так называемых «системных либералов», которых вроде бы никак нельзя причислить к «опричникам» путинского режима, как и крупные российские бизнесмены, некоторые из которых просто напрямую пострадали от этого самого режима и теперь наверняка громко возмущаются в своем кругу: «А меня-то за что сюда приплели?!» — получили мощный стимул дополнительно дистанцироваться от Кремля. А то не дай Бог увидят свою фамилию уже в другом списке, гораздо более серьезном, по-настоящему санкционном – со всеми тяжкими последствиями для личного комфорта и благополучия – не только своего, но и своих родных и близких.

Но что еще более важно — пребывание в нынешнем, «несанкционном» списке уже наносит болезненный удар по репутации.

Перефразируя культовый текст Жванецкого, ведь никто не будет все время ходить за тобой сзади, объясняя, что так нечаянно вышло, что список готовили одни, опубликовали другие, и никто не хотел, чтобы так неудобно получилось. И вообще, к пуговицам претензии есть?

Ведь политика – она вообще-то про восприятие в общественном мнении событий, людей, их поступков. «Кремлевский список» может быть по замыслу сколько угодно «несанкционным», но если в мире он все равно почему-то воспринимается как список bad guys from Russia, «плохих парней из России», как говорится, пойди докажи, что ты не верблюд. Что ты белый и пушистый.

Не знаю, что они для этого будут делать. Может быть, начнут уходить в отставку с «государевой службы», переходить в открытую оппозицию режиму, выводить активы из России, начинать финансировать оппозиционных политиков, давать деньги последним уцелевшим независимым российским СМИ или делиться имеющейся у них информацией — а она у них имеется, я уверен! — о том, как на самом деле функционирует путинский режим, как превратились в мультимиллиардеров путинские друзья и товарищи, все эти ковальчуки, тимченки, ротенберги, шамаловы, ролдугины. А может быть, ничего не будут делать, оскалившись, собьются в стаю и будут дальше рычать и огрызаться вокруг – или по-тихому свалят за границу.

Впрочем, «по-тихому», скорее всего, уже не получится — «кремлевский список» в нынешнем виде ровно об этом и напоминает: любая связь с путинской Россией становится, как нынче модно говорить, токсичной.

Один мой знакомый российский экономист, без преувеличения, всемирно известный и востребованный эксперт в своей узкой области, человек безукоризненно либеральных, демократических взглядов, не раз в резкой форме публично критиковавший нынешние российские нравы и порядки, недавно жаловался мне, что в последнее время, бывая в США, несмотря на все выше перечисленное, испытывает неизведанный прежде холодок со стороны американских коллег, особенно тех, кто работает на правительство.

Иными словами, на Западе будут все меньше и меньше настроены разбираться, хороший ты русский или плохой, пропутинский или антипутинский, особенно если тому нет явных публичных, осязаемых, деятельных подтверждений.

Короче, многим надо срочно бежать и доказывать, что ты не верблюд.

25 декабря 2017

Чекистское столетие

20 декабря исполнилось ровно сто лет с того дня, как большевики, захватив власть, учредили ВЧК — Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Потом она превратилась в ОГПУ, потом в НКВД, потом в МГБ, потом в КГБ, а вот теперь называется ФСБ.

Ее сотрудники по-прежнему с гордостью называют себя чекистами, украшают стены своих кабинетов портретами Дзержинского и даже в периоды обострения пытаются вернуть памятник «железному Феликсу» на его прежнее место в центре Лубянской площади.

Если кто забыл, напомню: Феликс Дзержинский — первый глава ВЧК — был организатором и руководителем массового «красного террора» в годы Гражданской войны, основателем первых концлагерей, одним из авторов идеи брать заложников из числа «представителей эксплуататорских классов» (включая научную и творческую интеллигенцию) и расстреливать их в назидание всем остальным.

Даже если Дзержинский сам ни разу не нажал на курок и не защелкнул наручники на запястьях арестованного, он несет как минимум политическую и моральную ответственность за реки крови, пролитые большевиками в борьбе за власть и создание СССР, за сотни тысяч бессудных приговоров, за аресты, пытки и казни.

Выдающийся русский философ Николай Бердяев, который был арестован ЧК и которого допрашивал лично Дзержинский, так о нем написал: «Это был фанатик. По его глазам, он производил впечатление человека одержимого. В нем было что-то жуткое. В прошлом он хотел стать католическим монахом, и свою фанатическую веру он перенес на коммунизм».

Точную цифру жертв «красного террора» историки назвать затрудняются — в архивах не сохранилось многих документов, в первые годы после октябрьского переворота большевики часто не утруждали себя документированием расправ над своими политическими противниками и просто недовольными или неблагонадежными гражданами. Разные историки называют разные цифры, но не исключено, что счет уже тогда шел на миллионы. Что же касается сталинских репрессий, тут все известно гораздо четче: только в 1937-1938 годах было арестовано не менее 1,7 миллиона советских граждан и не менее 700 тысяч расстреляно.

И вот к юбилею спецслужбы ее директор Александр Бортников дал пространное интервью правительственной «Российской газете» — интервью возмутительно апологетическое. Бортников говорит, что чекист — нормальное слово, что чекисты не открещиваются от прошлого, а прошлом были перегибы на местах, и чекисты тоже были жертвами массовых репрессий, но репрессии закончились в 1938, когда из НКВД выгнали карьеристов, а во время войны органы успешно ловили шпионов и выявляли предателей; при Андропове чекисты стали работать более гибко, но полностью отказаться от жестких действий было невозможно; ну, а сейчас от политического влияния ФСБ свободно, какие-либо партийные или групповые интересы не обслуживает. Короче, этакий исторический комикс про белых и пушистых. «Чистые руки, горячее сердце, холодная голова».

И вот что я вдруг вспомнил:

18 лет назад, 20 декабря 1999 года, Владимир Путин, тогда еще премьер-министр, но уже без пяти минут новый президент России, приехал в клуб имени Дзержинского на Лубянке на традиционное торжественное собрание по случаю «Дня чекиста». Обращаясь к собравшимся в зале ветеранам органов — по сути, там сидел весь генералитет бывшего КГБ, Путин сказал, будто отчитываясь перед ними, буквально следующее:

«Разрешите доложить, что группа сотрудников ФСБ, направленная вами в командировку для работы под прикрытием в правительство, на первом этапе со своими задачами справляется».

Сказано это было, как многим тогда показалось, в шутку.

Но в каждой шутке есть доля истины. И для России эта истина оказалась весьма печальной. В течение последующих нескольких лет в России на почти всех мало-мальски значительных постах в государстве — начиная от президента страны, премьер-министра, главы администрации президента, спикера Государственной думы, секретаря Совета безопасности, руководителей министерств, крупнейших государственных корпораций вроде РЖД или «Ростеха» — оказались бывшие сотрудники спецслужб, которые, как гласит пословица, бывшими не бывают, офицеры и генералы так называемого «негласного действующего резерва».

Путин, Фрадков, Сергей Иванов, Виктор Иванов, Нарышкин, Якунин, Чемезов и прочая, и прочая, и прочая…. Вот теперь и бывшие охранники подтянулись, доросли до губернаторов. «Новое дворянство», как однажды выразился бывший глава ФСБ Патрушев.

Россия превратилась в чекистское государство.
Россией управляют люди, которые — в силу образования, воспитания, профессионального и жизненного опыта — делят всех на своих и чужих. Картина мира у них — черно-белая.

Граждане для них либо неблагонадежные объекты наружного наблюдения и оперативной разработки, либо относительно благонадежные объекты для вербовки в качестве информаторов или «агентов влияния».

Все важнейшие решения в стране — политические, законотворческие, кадровые — разрабатываются, принимаются и претворяются в жизнь словно секретные спецоперации.

Люди, воспитанные повсюду видеть происки вражеских спецслужб, воспринимать Запад вообще и США в частности как «потенциального противника», который спит и видит, как бы «установить контроль над природными богатствами России», свято верящие в агрессивность блока НАТО, в масонский заговор и тайное всемирное правительство, обрекают страну на бессмысленную и бесплодную конфронтацию с внешним миром, которая рано или поздно истощит ее материальные и интеллектуальные ресурсы, заведет в цивилизационный тупик.

Сюрприз, сюрприз! Путин будет баллотироваться на новый шестилетний срок. (А мы-то сомневались!)

Прочь все разговоры о легитимности этого срока, о других возможных сценариях, о конституционной реформе, которая могла бы сделать главным начальником в стране премьер-министра — а им можно быть сколько угодно, не нарушая ни единой статьи, ни буквы, ни духа Основного закона.

Этот сценарий, впрочем, может еще пригодиться в 24-м году, если Путину здоровья и силенок хватит. Сколько тогда будет-то вечнозеленому? Чуть за семьдесят?
«Семьдесят лет — расцвет для политика» — так, кажется, говорил Штирлицу покойный Броневой в их замечательном диалоге в «Семнадцати мгновениях весны»?

Как я люблю говорить, «из моего киевского далека» плохо видны детали, но отлично видна общая картина. Перефразируя самого Путина, ломится бедной матушке России еще одна «шестерочка». Еще один шестилетний срок ей мотать — при том же начальнике лагеря.

Причем срок мотать предстоит даже не в лагере — в колонии-поселении, то есть в максимально облегченных условиях содержания.

Посудите сами: Ходорковского продержали в СИЗО в общей сложности несколько лет, Улюкаева держат под домашним арестом. Олегу Сенцову вкатили двадцать лет в колонии строго режима за Полярным кругом, а Навальному дали пять лет условно и позволили баллотироваться в мэры Москвы. Немцова убили, а Явлинский жив-здоров и собирается снова участвовать в президентских выборах.

Только пожалуйста, не поймите меня неправильно: я не за то, чтобы держать Улюкаева в общей камере в Бутырках. Я не за то, что Навальному надо было припаять реальный, а не условный срок. Я не за то, чтобы не дать еще раз поучаствовать в выборах Явлинскому. И Григорий Алексеевич совершенно не виноват, что Немцов погиб, а он цел и невредим. И буду рад, если ему дадут зарегистрироваться — и Ксении Собчак заодно.

Я просто констатирую — есть крайности, но средняя температура по больнице почти нормальная.

Кого-то сажают за невинный пост в соцсети, кого-то гуманно держат под домашним арестом, как Улюкаева или Кирилла Серебрянникова. Режиссера не выпускают на репетицию балета «Нуреев» в Большом, но премьера проходит триумфально, и труппа выходит на поклоны в майках с надписью «Свободу Серебрянникову!», а в зале сидят и аплодируют — говорят, некоторые даже до синяков на ладонях — люди, входящие в высшую политическую элиту страны. Ходят слухи, что некоторые из них даже ходят по высоким кабинетам и просят за Серебренникова, но громко об этом не говорят — не по правилам. Да и все равно, говорят, Путин их всех на фиг посылает. Может, заранее знает, что срок режиссеру все равно дадут условный — и волки будут сыты, и овцы целы.

Столица жирует, блещет огнями небоскребов
Москвы-Сити, гламурная публика ходит по новомодным ресторанам, по вернисажам и премьерам, Макаревич по-прежнему поет, Пелевина по-прежнему печатают, Парфенову дозволено снимать и показывать на главном канале страны по одну документальному фильму в год. Вон, опальному Манскому даже «Артдокфест» дали в Москве провести. Правда, сорвали показ трех фильмов про Украину — но плюс на минус дает ноль. Все хорошо, прекрасная маркиза!

Тем временем, правда провинция — всего в паре сотен километров от Москвы — прозябает в невиданной убогости, но, опять-таки, средняя температура по стране почти нормальная. Кто скажет, что это тоталитарный режим? Или хотя бы авторитарный? Да Бог с вами!

При этом, правда, кого-то сажают, кого-то закрывают, кого-то отлучают, кого-то вынуждают бежать за границу, кому-то громят штабы. Но — интернет работает совсем не так, не как в Китае или в Иране. Читай, слушай, смотри — не хочу. Границы открыты — не как в советские времена. Не нравится — вали.

И вообще простой-то народ не парится. Это переживают всякие гнилые интеллигентишки («говно нации», как сказал однажды Владимир Ильич Ульянов-Ленин, который все так и покоится на Красной площади, и даже к 100-летию октябрьского переворота его не убрали, вопреки всяким слухам).

А простой народ скандирует: «ГАЗ — за вас»!

Вот только невдомек скандирующим, большинство из которых, боюсь, за границей-то ни разу и не были, как живут ТАМ рабочие примерно такого же автомобильного завода. Нет, это правда, что не надо путать туризм с эмиграцией. Жизнь что в Европе, что во Америке, гораздо сложнее и горше, чем кажется русскому путешественнику.

Но все равно, к сожалению, простые люди совершенно не представляют себе, что существует прямая зависимость между демократией, честными выборами, разделением властей и их сменяемостью, свободой прессы, независимыми судами — и уровнем благосостояния населения, качеством образования, здравоохранения и всяческих прочих услуг, безопасностью на улицах и другими элементарными вещами, из которых складывается жизнь рядовых обывателей в хорошем смысле этого слова.
Но это отдельная большая тема.

Пока же готовьтесь к еще шести годам унылой кладбищенской стабильности, торжества серости и жизни «по понятиям». Еще шести годам, на протяжении которых Россию не ждет ничего, кроме регресса, архаики, все возрастающего отставания от остального мира, семимильными шагами идущего в будущее.

А элитная тусовка будет продолжать крутиться как белка в колесе путинского безвременья, делая вид, что ей там очень даже прикольно.

И только иногда отдельных белок будут без предупреждения — ради высших интересов сильных мира сего — выдергивать из этого колеса, лишать чести, работы, свободы, репутации, собственности, а иногда и Родины. И тогда граждане будут время от времени слышать пронзительные, но запоздалые слова, как давеча из уст Улюкаева:

«...Я признаю себя виновным.
Виновным, конечно, не в том абсурдном обвинении, которое с упорством, достойным лучшего применения, предъявляет государственный обвинитель. Очевидно, что ничего общего с угрозами, вымогательством взятки я не имею. Я виновен в другом.

Конечно, на протяжении многих лет я как мог служил гражданам России, старался делать свою работу хорошо, приносить пользу. И дело не в полученных наградах, орденах, почетных званиях, которых было немало.

А в том, что на самом деле кое-что удалось сделать на благо людей.

Но, как известно, для родины сделано недостаточно, если не сделано все. Того, что я делал, — недостаточно, прискорбно мало. Я виноват в том, что слишком часто шел на компромиссы, выбирал легкие пути, карьеру и благополучие зачастую предпочитал отстаиванию принципов. Крутился в каком-то бессмысленном бюрократическом хороводе, получал какие-то подарки и сам их делал. Пытался выстраивать отношения, лицемерил.

Только когда сам попадаешь в беду, начинаешь понимать, как тяжело на самом деле живут люди. С какой несправедливостью они сталкиваются. Но когда у тебя все в порядке, ты позорно отворачиваешься от людского горя.
Простите меня за это, люди. Я виноват перед вами».

Послушают. Поумиляются. Поаплодируют. Как давеча в Большом. Даже, может, по высоким кабинетам пройдутся, порадеют за хорошего человека. Но потом вернутся на круги своя. Еще, как минимум, на шесть лет. С чем я их и поздравляю. Стабильность, ептыть.

Путин впервые пообщался, пусть и по телефону, с лидерами самопровозглашённых ДНР и  ЛНР, Захарченко и Плотницким по поводу освобождения пленных, что бы это значило? Для начала должен констатировать, что это было, конечно, заранее хорошо продуманное театрализованное представление в классическом путинском стиле. Место действия: Новый Иерусалимский монастырь под Москвой, куда на сей раз пожаловал богомольный президент. Декорация как нельзя более приличествующая высокому гуманитарному смыслу, наполняющему всю последующую сцену.

Под объективами телекамер неожиданно для публики, а для невзыскательной публики подобные телепостановочные сюжеты должны непременно выглядеть неожиданными — как рояль из кустов — появляется путинский кум Виктор Медведчук и просит президента поспособствовать обмену пленными между Украиной и так называемыми ЛНР и ДНР. Мол, 14 месяцев никаких обменов, надо же, наконец, проявить великодушие к несчастным пленникам, их родным и близким.

И тут же возникает следующий персонаж – собственной персоной патриарх Кирилл и тоже произносит что-то глубоко пафосное и  гуманитарное в поддержку челобитной Медведчука. Но врасплох Путина не возьмёшь, не моргнув глазом, «вечнозеленый» отвечает: конечно же, вы все правильно говорите. Сегодня же позвоню, мол, расшибусь в лепешку.

И ведь звонит. И ведь в тот же день звонит, поздно вечером, как мы узнали уже наутро. И судя по всему, Захарченко и Плотницкий очень внимательно прислушиваются к просьбе Путина о скорейшем обмене пленными.

Ну а если серьезно, означает это несколько вещей: во-первых, российскому обывателю, в преддверии предстоящих выборов, демонстрируют, какой Путин хороший – добрый, великодушный и гуманный, а вовсе не  злой, мстительный и злопамятный, как многим почему-то давно кажется.

Во-вторых. И это уже про большую международную политику – Путин повышает ставки, демонстрирует граду и миру, что он просто так от  самопровозглашённых республик не откажется, «своих не сдаем». И это уже серьёзный месседж, прежде всего, американцам. Которые недавно, устами их спецпредставителя по  Украине Курта Уолкера заявили, что не видят смысла вести какие-либо переговоры с  так называемыми донецкими и луганскими лидерами. Потому что они полностью управляются Россией. И потому что для США стороной переговоров по Украине является только Россия. Это еще и месседж европейцам, украинцам,  — всем-всем-всем: если вы думаете, что так скоро и быстро урегулируете ситуацию вокруг Украины, это у вас не выйдет.

Ну и, наконец, что касается более отдаленного будущего. Думаю, если дело дойдет до реального обсуждения в  Совбез ООН резолюции о введении на восток Украины миротворческого контингента «голубых касок» ООН, в конечном счете, все упрется в нежелание лидеров ДНР и ЛНР видеть резолюцию такой, которая будет устраивать всех. И все закончится очередным банальным российским вето.

«Он говорит, что не делал этого. И я верю, действительно верю, что когда он говорит мне такое, то именно так и есть», — заявил Трамп журналистам, с которыми он, если верить сообщениям американской прессы, беседовал на  борту президентского самолёта на обратном пути с саммита АТЭС во  Вьетнаме. Он целые полчаса только и говорил о том, как всякий раз, когда он заговаривал с Путиным во время саммита, то тут же возникала тема российского вмешательства в американские выборы.

Больше того, мол, Трамп прямо спрашивал у  Путина, вмешивался ли тот в американские выборы и тот ему ответил, что абсолютно не вмешивался.

«Лучше бы я выяснил с ним вопросы Сирии или Украины» — посетовал Трамп. Кстати, что ему мешало – это раз. И во-вторых, судя по официальному заявлению, про Сирию-то они только и говорили.

Вообще встреча продолжалась 5 минут. А Трамп полчаса убеждал американских журналистов в том, как он верит Путину. Тут только ленивый не вспомнит трогательную историю о том, как когда-то, давным-давно, другой американский президент, Джордж Буш-младший заглянул Путину в глаза и что-то там эдакое увидел.

Будущий посол США в Москве Майкл Макфол, один из самых тонких знатоков России в Америке, еще тогда предупреждал через прессу: Путину доверять нельзя. Этого человека специально обучали тому, как обманывать людей, чтобы ему поверили.

А последний губернатор Гонконга и бывший еврокомиссар по внешним делам Крис Паттен в своих мемуарах описывал эпизод, как он вместе с тогда главой дипломатического ведомства Евросоюза Хавьером Соланой во время какого-то саммита оказался на обеде с Путиным за одним столом. Разговор пошел о  Чечне, нарушениях там прав человека. Путин категорически отвергал все обвинения по этому поводу. «Ситуация, — вспоминал Паттен, — была предельно неловкая: мы  понимали, что Путин нам лжет, Путин видел, что мы это понимаем, а  мы видели, что Путин понимает, что мы понимаем, что он нам лжет. И молчим. Было очень стыдно».

Но когда-нибудь порочный круг молчания вокруг Путинской лжи разорвется. И случится это, скорее всего, именно благодаря американскому расследованию о вмешательстве российских спецслужб в американские выборы в  2016 году. Потому что, на самом деле, и по результатам многочисленных расследований, которые ведут и ФБР и многочисленные комиссии в американском Конгрессе, и  в американской прессе, — копится целая пирамида доказательств того, что это все-таки было.

Выступление Путина перед «Валдайским клубом» это одно из нескольких самых важных традиционных публичных выступлений нашего вечно-зеленого гаранта – наряду с посланием Федеральному собранию, многочасовой прямой линии общения с телезрителями и  ежегодной, тоже многочасовой пресс-конференции.

Напомню, — «Валдайский клуб» это на самом деле придуманная много лет назад тусовка прикормленных Кремлем западных политологов и экспертов по России из породы тех, кого в последние годы стали на немецкий лад называть «путин-ферштайерами», то есть, людьми, с пониманием относящимися к Путину. Их именно в Германии едва ли не больше всего, во главе с бывшим канцлером Шредером.

Многие из них совмещают работу в политологических центрах, где занимаются кремленологией, с приработком в качестве лоббистов интересов западных компаний в России, или советников международных корпораций по российским делам. А регулярное участие во встречах с Путиным очень здорово помогает такой приработок находить. Ну, судите сами: одно дело ты просто эксперт по России, работающий в каком-нибудь вашингтонском, лондонском или берлинском мозговом танке, а другое дело ты регулярный участник встреч с самим Путиным. Угадайте, кого скорее примут на работу с хорошим гонораром в какую-нибудь корпорацию экспертов по России?

В ходе выступления перед «Валдайским клубом» Путин всегда говорит об актуальных проблемах внешней политике, в том числе и об Украине. Так было и сейчас. Но вот, что любопытно — выступая перед «Валдайским клубом» президент России обычно хорошо помнит, что перед ним сидят все-таки западные либералы. Да, прикормленные, да, совмещающие политологию с бизнесом, но все-таки люди, для которых есть вещи абсолютно неприемлемые: нацизм, антисемитизм, геноцид.

Поэтому Путин, говоря об Украине, всегда старается пометить эту тему ядовитыми маркерами, как он сделал и на сей раз, вдруг заговорив о давно канувшей в лету исторической фигуре Симона Петлюры: «Сейчас вот установили памятник Петлюре. Этот человек нацистских взглядов, антисемит, который истреблял евреев во время войны».

А вот тут остается только руками развести. Знания президента России об истории Украины явно желают оставлять много лучшего. Начнём с того, что антисемитизм Петлюры и его сторонников это большой вопрос, вокруг которого до сих пор идут споры между серьёзными историками. Да, действительно, во времена правления Петлюры были еврейские погромы. Но организовывал ли их лично Петлюра и одобрял ли он их — вот по этому поводу единства мнений точно не существует, потому что есть свидетельства абсолютно об обратном.

И, кроме того, Симон Петлюра уж точно не был историческим деятелем времен войны. Ясно ведь, что Путин говорит не о гражданской войне, а о Второй мировой – ну, возможно, он перепутал Петлюру с Бандерой.

И последнее – действительно, в годы Гражданской войны по Украине прокатилась война жестоких еврейских погромов. Но кто только тогда их не устраивал – и белые, и сторонники Батьки Махно, и другие представители захлестнувшей Украину атаманщины, и даже красные, — да-да, красные конники будущего маршала Будённого. Так что вешать все это на Петлюры, по крайней мере, антиисторично.

Но, впрочем, что говорить о качестве исторических знаний президента, если у нас министр культуры все-таки доктор исторических наук, то какие могут быть претензии к его президенту?

16 октября 2017

Артподготовка

Честно отсмотрел все восемь серий показанного по российскому Первому каналу сериала «Спящие», вызвавшего столько гневных откликов среди представителей российской либеральной общественности, от которой – оговорюсь — я себя вовсе не отделяю.

Для тех, кто не смотрел и никогда не посмотрит: первое впечатление тяжелое.

Предельно неправдоподобный сюжет про американцев, которые хотят сорвать подписание какого-то российско-китайского контракта, переговоры о подписании которого почему-то ведутся в охваченной гражданской войной Ливии(?). Зловредные пиндосы организуют нападение исламских боевиков на российское посольство, чтобы захватить портфель с копией контракта – самое интересное, что наличие у них этой копии в дальнейшем никак не повлияет на его благополучное подписание.

С контрактом в итоге ничего не случается даже тогда, когда в последней серии главный злодей убивает всю китайскую делегацию, только что подписавшую его в Москве. Правда, вскоре выясняется, что бедных китайцев порешили для того, чтобы назначить на место погибшего главы делегации человека, который работает на ЦРУ. Непонятно, правда, почему до этого он помогал положительному генералу ФСБ не дать сорвать тот самый контракт, ради срыва которого во все тяжкие пускались злодеи из ЦРУ.

Параллельно развивается сюжет про то, как те же самые зловредные пиндосы руками своих подлых наймитов хотят устроить мерзкую провокацию: обвинить ФСБ в убийстве правозащитника, вывести людей на митинг протеста и в разгар него устроить мощный взрыв с многочисленными жертвами. Обо всем этом ведут насквозь фальшивые диалоги картонные герои – скупые на эмоции герои-чекисты, у которых голос дрожит только тогда, когда они вспоминают, как демократы свалили «железного Феликса», американские спецслужбы, опереточные злодеи из ЦРУ, некогда нарушившие джентльменские договоренности с КГБ и развалившие СССР, карикатурный американский посол, пожирающий бургеры, патриотически настроенные бандиты кавказского происхождения, метущиеся, ни в чем не стойкие хипстеры — прямо один к одному гнилые интеллигенты-стиляги, про которых в далекие советские времена в журнале «Крокодил» печатали обличительные вирши типа «сегодня парень любит джаз, а завтра Родину продаст».

Ну и в сериале есть еще в избытке прочих ходульных персонажей, вроде девушки с трудной судьбой, подрабатывающей киллером, и ее любимого — бывшего бойца спецназа, который когда-то побывавшего в плену в Афганистане, принявшего там ислам, затем – а как же без этого! – в Киеве связавшегося с запрещенной в России зловещей организацией УНА-УНСО (почему не с таким же запрещенным «Правым сектором»?), а теперь меланхолически собирающего между намазами то самое взрывное устройство, с помощью которого его новые хозяева – зловредные пиндосы — собираются отправить на тот свет обманутых участников инсценированного ими же митинга.

Надо ли говорить, что главный отрицательный герой изменяет жене и измывается над юной любовницей. И все отрицательные герои пьют виски, а все положительные – водку. А главный положительный почти не пьет и с женщинами в постель не ложится почти до самого конца, когда к нему уходит жена главного отрицательного героя.

В итоге и главный положительный герой, и главный злодей направляются в Киев – один с американским паспортом, другой – в качестве глубоко законспирированного разведчика-нелегала. Многообещающий задел для следующего сезона, если он, конечно, будет.

В общем, полный бред.

Но не скрою — в какой-то момент мне, как и некоторым моим друзьям по Фейсбуку, показалось: а вдруг это какой-то тонкий троллинг?! Случилось со мной это, наверное, из-за моего хорошего отношения и к талантливому режиссеру Юрию Быкову, и к некоторым исполнителям главных ролей, к тому же Игорю Петренко, которого я все еще помню в совершенно другой главной роли в фильме «Водитель для Веры», и из-за моей, возможно, наивной, но все еще теплившейся в душе надежды на то, что руководитель Первого канала Константин Эрнст какие-то вещи делает, держа в кармане фигу, по принципу чем хуже, тем лучше: «Ах, вы хотите больше пропаганды? Ну тогда получайте полный трэш!»

Такие мысли, в частности, закрались ко мне в душу, когда я досмотрел сериал примерно до середины, где в один из героев, журналист независимой газеты, вступает в спор с другим героем, твердокаменным чекистом, и довольно убедительно говорит о том, что он, как и большинство людей в 90-е, мечтал о другой России, в которую пришла бы современная цивилизация, восторжествовали бы свобода, правосудие, равенство прав, где ХХI век побеждал бы средневековье. Но вместо этого к власти пришли опричники, поставившие себя выше всех, выше закона, начавшие крышевать бизнес как наглые барыги, закатавшие в бетон любое проявление несогласия, видящие вокруг одни сплошные происки пиндосов, врагов, шпионов….

И вот тут я подумал: может быть, отчасти ради этого все и делалось, может быть, все это и не так плохо? По крайней мере, и такую точку зрения видит и слышит многомиллионной аудитория канала.

Ах, как же наивен я оказался! Очень скоро выяснилось, что журналист этот – не просто отрицательный герой, а главный преступник, законченный негодяй, подставивший свою жену под арест, а любовницу – сначала под пулю террориста, организатор всех жестоких убийств невинных людей, происходивших на протяжении предыдущих серий, готовящий тот самый массовый теракт в Москве и, разумеется, агент ЦРУ.
И вообще кругом одни агенты – в правительстве, в прессе, в правозащитных кругах, в преступном мире и даже внутри самой ФСБ.

На самом деле, это не первый случай в нашей истории, когда литературное или кинематографическое произведение – или ремесленная поделка — создается как программное политическое высказывание.

На самом деле, это делалось порой талантливо – как в случае с фильмом «Брат-2» почти двадцать лет назад, либо вопиюще бездарно, как в случае с романом Кочетова «Чего же ты хочешь» в конце 60-х, который оказался таким плохим художественно отношении и таким откровенно черносотенным — идейно-политически, что прогневал даже главного партийного идеолога Михаила Суслова.

На самом деле, за путинские восемнадцать лет герои-чекисты — рыцари без страха и упрека – и морально неустойчивые журналюги, завербованные ЦРУ беспринципные олигархи, готовые продать Родину за понюшку табака, и прочие отвратительные типы периодически появлялись в фильмах-агитках и в таких же агитках-сериалах.

Но все же «Спящие» — это, наверное, первый случай, когда программное политическое высказывание делается в таком концентрированном виде.

И тогда возникает вопрос: кому и зачем это нужно? Ответ мне лично совершенно очевиден. Нужно это тем политическим силам, которые хотят в будущем году, после того, как Путин будет благополучно переизбран на новый срок, начать очередную волну закручивания гаек – принять новые драконовские законы и развернуть новые политические репрессии. В том числе против тех, кто – как многие герои сериала – внешне вполне лоялен действующей власти. Без большой чистки элиты, без репрессий – не только против оппозиционеров, но и просто недовольных, недостаточно лояльных Путин не сможет долго продержаться у власти. И будущие жертвы обозначены в «Спящих» вполне недвусмысленно. Артподготовка началась.

Гляжу из киевского далека на знаки времени — знаки перемен — в России. Увы, не лучших перемен. В одном семантическом ряду — истерика по поводу ролика Моргана Фримана (судя по масштабам, попали точно в больное место). Памятник Калашникову с «Калашниковым» наперевес. Бюсты Ленина и Сталина, открытые в Москве. Песков, берущий Сталина под защиту. Минкульт России, рассматривающий вопрос о запрете проката политической сатиры «Смерть Сталина» режиссера Армандо Ианнуччи.

В том же семантическом ряду — новость о том, что Мещанский суд Москвы отказался удовлетворить иск родственников шведского дипломата Рауля Валленберга к ФСБ России с требованием предоставить информацию о его судьбе после ареста в 1945 году. Что ж, решение — вполне в духе нынешнего подлого времени.

История Рауля Валленберга — одна из самых постыдных тайн, которые на протяжении десятилетий изо всех сил скрывали советские спецслужбы, а теперь любой ценой не хотят раскрывать их наследники, давно претендующие, как известно, на роль «нового дворянства».

Я напомню: молодой шведский дипломат Рауль Валленберг, работая в 1944 — начале 1945 года в шведском посольстве в Венгрии, сумел спасти от уничтожения в нацистских лагерях смерти десятки тысяч венгерских евреев — по некоторым оценкам, более 100 тысяч. Отчаянно рискуя, он выдавал им шведские «защитные паспорта», дававшие владельцам статус шведских граждан, ожидающих репатриации. Пользуясь своими связями среди высокопоставленных немецких военных в Будапеште, он сумел — еще больше рискуя — убедить некоторых гитлеровских генералов не выполнять поступавшие из Берлина приказы о депортации евреев. Он, по сути, предотвратил полное уничтожение будапештского гетто.

За Валленбергом в Будапеште следила через свою агентуру советская разведка — в Москве, судя по всему, не понимали, как это можно — ради каких-то евреев так рисковать, думали, что за действиями шведского дипломата стоят какие-то тайные политические соображения.

Когда советские войска вступили в Будапешт, Валленберг был арестован «Смершем» и отправлен в Москву — по сути, дела, похищен, ведь он был дипломатом нейтральной страны, которая не воевала против СССР. Там он сгинул в недрах Лубянки. Лишь годы спустя, уже после смерти Сталина и развенчания его на ХХ съезде, советские власти неохотно признали, что Валленберг был действительно вывезен в Москву и в 1947 году умер якобы от сердечного приступа в внутренней тюрьме МГБ на Лубянке.

Несмотря на все попытки шведских властей и международной общественности добиться от советских властей ответа на вопрос: зачем, почему, все-таки, был похищен шведский дипломат, и при каких обстоятельствах он погиб, ответа не было.
Дошло даже до трагического поворота: в 1979 покончили с собой от отчаяния — или в знак протеста, вызванного нежеланием Москвы раскрыть тайну гибели Валленберга, его родители — мать и отчим.

И в перестроечное, и постсоветское время дело далеко не продвинулось, несмотря на многочисленные обещания официальных лиц СССР, а затем РФ помочь выяснить истину, несмотря на работу сначала советско-шведской, а затем наследовавшей ей российско-шведской комиссии. Представители спецслужб, от которых, в конечном счете, зависел успех этой работы, заняли лукавую позицию: мол, рады бы помочь, но в архивах практически ничего не сохранилось, не можем ничего найти.
Поверить в это было трудно — по многим причинам. Потому что в 1989 где-то в архивах КГБ вдруг нашли, например, и передали родственникам личные вещи Валленберга.

Потому что шведское правительство рассекретило служебную записку посольства Швеции в Москве от 16 сентября 1991 года, в которой приводятся слова бывшего руководителя советского «особого архива» Анатолия Прокопенко, заявившего тогда шведским дипломатам, что КГБ приказал ему прекратить поиски документов, которыми занимались исследователи из первой международной комиссии по Валленбергу. Согласно этой записке, Прокопенко также сказал, что КГБ хотел получить копии всех тех документов, которые уже просмотрели к тому времени исследователи.

Потому что Прокопенко также рассказал журналистам, что видел одно весьма объемистое архивное дело, в котором содержалось много материалов по Валленбергу.

Потому что в 2000 году Генпрокуратура России приняла решение реабилитировать Валленберга и похищенного вместе с ним его водителя Лангфельдера, и на сей счет Генпрокуратурой был опубликован совершенно саморазоблачающий документ.

В нем содержатся два, по сути, взаимоисключающих заявления.

С одной стороны, в который раз утверждается, что «в ходе проверки установить подлинные причины ареста и содержания в тюрьмах Валленберга и Лангфельдера, фактические обстоятельства их смерти, наличие материалов уголовного дела, личных дел арестованных или дел военнопленных не удалось».
С другой стороны, тут же заявляется, что Валленберг и его водитель «были задержаны и арестованы под видом военнопленных и содержались длительное время вплоть до их гибели в советских тюрьмах, подозреваясь в шпионаже в пользу иностранных разведок».

Интересно, откуда все это стало известно Генпрокуратуре, если материалов уголовного дела и личных дел арестованных найти не удалось? И на основании чего она принимает решение реабилитировать обоих как жертв репрессий по политическим мотивам, если никаких дел не видела?

Дела, видимо, существуют, поскольку как родственникам, так и историкам-исследователям несколько раз предоставлялись отдельные архивные документы, касающиеся судьбы Валленберга, но в неполном и цензурированном виде.

В действительности Валленберга, судя по всему, просто казнили без суда и следствия. Тому существует множество косвенных доказательств, включая и рассказ бывшего председателя КГБ генерала Серова, который имеется в его мемуарах, через двадцать с лишним лет после его смерти случайно обнаруженных в тайнике у него на даче и изданных отдельной книгой — Серов пишет, что в середине 50-х по заданию Хрущева расследовал судьбу Валленберга и пришел к выводу, что тот был убит на Лубянке по приказу Сталина и Молотова.

Это подтверждается и упомянутой в официальном отчете о работе российско-шведской комиссии запиской Вышинского Молотову, найденной в архивах российского МИДа, в которой говорится: «Поскольку дело Валленберга до настоящего времени продолжает оставаться без движения, я прошу Вас обязать тов. Абакумова представить справку по существу дела и предложения о его ликвидации».
Вот так: предложения о ликвидации.
И Молотов накладывает на этой записке адресованную тогдашнему министру госбезопасности резолюцию: «Тов.Абакумову. Прошу доложить мне».

Возможно, многие документы, которые могли бы пролить свет на обстоятельства похищения и гибели Валленберга, и вправду утеряны. Но историки, занимавшиеся поисками истины по этому делу, убеждены, что в архивах ФСБ скрывается еще великое множество информации, с помощью которой можно прояснить в судьбе Валленберга. Список очевидных вопросов по делу шведского дипломата, оставшихся без ответа, занимает десятки страниц — но спецслужбы явно не намереваются давать на них ответ. Решение Мещанского суда — лишнее тому подтверждение. И это весьма прискорбно.

Рауль Валленберг давно считается во всем мире одним из самых выдающихся героев сопротивления Холокосту. То, что российские власти, в первую очередь, спецслужбы, делают все, чтобы — несмотря на то, что уже столько лет прошло! — помешать выяснению обстоятельств его гибели, в очередной раз выставляет Россию в позорном свете. Но, как известно, рукописи не горят, а архивы рано или поздно отдают свои тайны. И эта постыдная тайна тоже будет раскрыта.

Православная страна должна быть именно такой, как Иран – тоталитарным религиозным государством.

Вот эта мысль больше всего впечатлила меня в интервью Александра Калинина, главы таинственной организации «Христианское государство – Святая Русь» (пока еще не запрещенной в России), которое он дал на днях «Медузе».

В нем, в частности, бородатый православный фундаменталист утверждает, в частности, что волна телефонных звонков с террористическими угрозами, повлекшая за собой массовые эвакуации граждан, прокатившаяся по всей России, связана с протестом против злополучной «Матильды».

Возможно, все это – плод воображения Калинина. Возможно, он откровенно блефует, чтобы сделать себе громкое имя, представить достаточно маргинальную группу своих сторонников мощной и разветвленной организацией.

Возможно. А что если вдруг нет?

А что если власти, то и дело аппелируя к традиционным ценностям, православию, самодержавию, народности и прочим скрепам, разжигая антизападные настроения, потакая церковным консерваторам и устроителям крестных ходов под дремучими обскурантистскими лозунгами, вроде последнего шествия в Петербурге, не предпринимая ничего против обезумевшей прокурорши Поклонской, выпустили джинна из бутылки?

Я своими глазами видел, как в Иране в 1978 году начиналась исламская революция. До конца лета все ограничивалось немногочисленным беспорядками то в одном, то в другом городе Ирана. Но после того, как 19 августа в южном городе Абадане был совершен поджог кинотеатра «Рекс», и заживо сгорели как минимум 377 человек – это до сих пор третий в истории теракт по количеству жертв — страну очень скоро захватили массовые протесты и демонстрации, в которых все большую и большую роль играли сторонники лидера шиитских фундаменталистов – аятоллы Хомейни.

Они привели к свержению не такого уж страшного – отнюдь не демократического, но и не шибко жестокого режима, коррумпированного, но пытавшегося как-то модернизировать страну, проводить какие-никакие реформы. На его место пришел режим иранских мулл, куда более жестокий, нетерпимый, кровавый, опрокинувший стремительно европеизировавшуюся страну в архаику, превративший Иран в одну из угроз международной стабильности и безопасности, включая угрозу ракетно-ядерную, в источник экспорта исламского фундаментализма и поддержки террористических организаций вроде «Хезболлы».

По официальной версии, поджог «Рекса» — кстати, далеко не единственного кинотеатра, сгоревшего в пламени «исламской революции» вместе с кафе, ресторанами, дискотеками, прочими увеселительными заведениями, магазинами, торговавшими «нескромной» женской одеждой и прочими атрибутами европейского образа жизни — устроили зловредные шахские спецслужбы.

Спустя несколько лет главный организатор поджога – некто Хосейн Такбализаде — признался и покаялся в том, что совершил это по заданию религиозных лидеров и под влиянием проповедей Хомейни, который неоднократно осуждал кино как западное дьявольское развлечение, во время которого, к тому же, мужчины и женщины сидели вместе в темноте. Такбализаде судили и повесили, а его показания замяли.

И вот теперь в России появилась организация, лидер которой заявляет, что мечтает о православном Иране и грозит предать огню кинотеатры за грядущий показ «Матильды». Вас это не тревожит?

Кто-то скажет: да бросьте, где Россия и где Иран? Исторические параллели не работают, и вообще все это — страшилка для слабонервных интеллигентов. Кремль и ФСБ все контролируют.

Может быть. А что если вдруг нет?

Поверьте мне, очевидцу событий в Иране в 1978 году:
всем – включая США, которые тогда были союзниками Ирана – тоже казалось, что шах и его спецслужбы все контролируют. А бородатый аятолла Хомейни, рассылавший свои проповеди, записанные на магнитофонные кассеты, откуда-то из соседнего Ирака, где он жил в эмиграции, воспринимался в Тегеране ненамного серьезнее, чем сегодня воспринимается в Москве бородатый православный фундаменталист Калинин, что-то вещающий из далекого Липецка. Когда вдруг стало ясно, что все очень серьезно, и джинн давно вырвался на свободу, было уже поздно.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире