Кажется, в воскресенье случились последние выборы уходящего года. В связи с досрочным прекращением полномочий депутата Совета депутатов города Реутов были назначены дополнительные выборы по одномандатному избирательному округу — только на двух участках. Поэтому нас — независимых наблюдателей — было много. Ситуация, с которой я столкнулась на выборах в Реутове 3 августа, не могла повториться. Как было летом — http://www.echo.msk.ru/blog/karlena5/1373408-echo/.

Но август все равно о себе напомнил. На досрочном голосовании один избиратель с порога объявил, что сам будет в командировке, а две его подчиненные уходят в отпуск. Одна из вошедших следом вначале не могла понять, что писать в заявлении, потом — какую причину указывать. Спрашивала, за кого голосовать. В моем присутствии (?) ответить ей никто не осмелился.

В день тишины этот же избиратель пришел с жалобой на нарушение законодательства о выборах — на улице он «был грубо говоря отоварен» (орфография и пунктуация сохранены) газетой, в которой была напечатана статья о депутате от партии «Яблоко». Избиратель этот оказался сотрудником МУП «Благоустройство и озеленение.»  В августе его коллеги тоже приходили на досрочное голосование группами и бригадами. Кажется, это самые неравнодушные жители Реутова.

Кандидаты удивили. На информационном плакате один кандидат без фото, другой — без отчества, а информация ещё об одном — заклеена.

К концу досрочного голосования стало известно, что проголосовало 100 человек. 

В списках для голосования вне помещения, т.е. на дому, было 38 обращений. Все обращения были устные, зафиксированы лично секретарем городской избирательной комиссии города Реутова. В городской комиссии при передаче документов одной из участковых комиссий прозвучало: а соцработники что-нибудь принесли?  О роли соцработников я писала по итогам выборов в МГД — http://www.echo.msk.ru/blog/karlena5/1401714-echo/. Кажется, соцработники — это их (избирательных комиссий) всё.

В день голосования первая бригада с переносной урной, в которую вошли член комиссии и два наблюдателя, справились на удивление быстро — где-то за два с лишним часа. Подавляющее большинство из внесенных в реестр даже не подозревали о том, что выразили такое пожелание. Кто-то не пускал в квартиру, многих не было дома, некоторые постоянно проживают в Москве, а один избиратель, как оказалось, давно живет в Вашингтоне. Поэтому проголосовавших оказалось всего 16 человек. Летом на том участке, где наблюдала я, результат был совсем другой. Полторы сотни проголосовавших на дому, 3 минуты на каждого. Удастся ли кому-нибудь побить этот рекорд?

Наученная горьким опытом августовских выборов, когда к концу дня из ничего возникла третья урна, я запросила в обеих комиссиях заверенные копии решений о схемах расположения лиц, присутствующих на участке, и мест осуществления фото— и видеосъемки. Пока секретарь заверяла запрошенные мною документы, я с удивлением увидела, что один из членов комиссии № 2647 начала заполнять очередную строку дополнительного списка, перед этим заглянув в шпаргалку под столом. Избирателей в это время на участке не было. Я спросила, что происходит. Реестр был захлопнут, на помощь бросилась соседка, сверху положили книгу с соседнего стола, потом убрали обе. Мне это напомнило наперсточников. На мою просьбу, предоставить мне возможность ознакомиться с книгами, ответили отказом. Ко мне на подмогу пришли другие наблюдатели. После нескольких настойчивых попыток книги нам показали. Вначале пытались пролистать так, что мы могли увидеть только последние, как правило, пустые столбцы. Что и каким образом заполнено на странице, увидеть было совершенно невозможно. Потом убеждали, что ознакомление со списком заключается в предъявлении одного — титульного — листа.  Потом пытались отогнать под предлогом того, что мы мешаем процессу волеизъявления. Когда все-таки показали, того листа, который я прекрасно запомнила, уже не оказалось. Разгадка оказалась классикой жанра. При окончательном подсчете выяснилось, что 15 бюллетеней не были опущены в урны, но унесены жителями. При 135 получивших бюллетени. У нас, конечно, другая версия. Мы предполагаем, что в реестре избирателей были отмечены, как проголосовавшие, жители, которые об этом даже не догадывались. Только вбросить бюллетени членам комиссии не удалось.

Были и «другие» наблюдатели. В течение всего дня они писали заявления с требованием запретить фото— и видеосъемку с любого места, кроме специально отведенного. Запрещали снимать себя (это в общественном-то месте), подписывали такие заявления коллективно. Грозились, что после двух заявлений нас можно будет удалить.

Нам удалось многое. Мы получили возможность ознакомиться со всеми реестрами и заявлениями. С опозданием в несколько часов, но получали результаты сводок. Они, конечно, отличались от нашего подсчета, но каждый раз нам говорили, что предыдущие официальные данные были ошибочными — с кем не бывает — а исправления вносились нарастающим итогом. Мы проверили подсчет по книгам, подсчитали отдельно голоса по досрочному голосованию. Каждый раз встречая сопротивление, затягивание и попытки «других» наблюдателей спровоцировать скандал. Возможно, в какой-то степени обошлось без «жертв» потому, что на участке присутствовали не только члены городской избирательной комиссии города Реутов, но и члены комиссии Московской области. Последние — как представители СМИ.

Только кажется, все наши усилия были напрасны. Судя по явке и результату голосования, жители Реутова всем довольны и ничего не хотят менять в сегодняшней жизни. За кандидата партии власти, не захотевшего указывать в информационном плакате имени своего отца, проголосовало 88 % пришедших на избирательный участок. А всего пришло только 10 с небольшим процентов от числа внесенных в списки.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире