19:24 , 17 апреля 2019

Последнее предупреждение в преддверии адвокатского съезда

Коллега Ривкин разместил публикацию в Фейсбуке и назвал ее «ликбез для…», в ней он сослался на авторитеты прошлого, которые подчёркивали, что принадлежность к сословию не освобождает от ответственности за свои действия. Надо же, — подумала я, — как это органично перекликается с правовыми подходами Европейского Суда по правам человека. Коллега Ларин откликнулся на эту публикацию в том смысле, что это общепонятные истины.

Нашла в откликах и реакцию коллеги Резника:

«Не искажайте суть спора. Подписанты — не члены Башкирской палаты, не обладают непосредственным знанием о её внутренних конфликтах, не могут стать потенциальными потерпевшими от предположительно имевших место злоупотреблений. Требовать при таких условиях вмешательства правоохранительных органов в деятельность другой палаты — значит полностью утратить профессионализм и вековую корпоративную культуру. И не надо подменять предмет разногласий, апеллируя к традициям присяжной адвокатуры, кои здесь ни при чём. Адвокат, разумеется, вправе требовать расследовать злоупотребления органов самоуправления, но СВОЕЙ ПАЛАТЫ, членом которой он является…...Посему…. Я определяю этот жанр как ДОНОС».

Вот так: ни много — ни мало!

И что тут началось! Получив команду «фас», многие бросились тявкать, кто-то подтявкивать, а некоторые даже — грозить дисциплинарными разбирательствами! А я читаю и только подсмеиваюсь… ну-ну, а куда они денут правовые подходы Европейского Суда?

Весь этот шум поднялся из-за обращения адвоката Буркина и других членов адвокатской палаты Башкирии, поддержанного десятками других адвокатов, в СК РФ относительно необходимости проверки предполагаемых злоупотреблений со стороны членов Совета палаты Республики Башкортостан.

Между тем, с разных сторон вой, лай, шипение нарастают: «донос», «доносчики», даже «мрази» — и всё это в адрес подписантов обращения о необходимости проверки широко и печально известной деятельности г-на Юмадилова. Но я не считала нужным отвечать на эти выпады, — я вообще редко отвечаю на подобные истеричные выкрики. Может быть, по большой занятости, может, по лености, а вернее всего — по брезгливости. Я исхожу из того, что мы, адвокаты, — люди независимые, привыкшие к непониманию, стойкие к атакам и поношениям. Не буду ничего объяснять тем, кто не понимает элементарных норм и стандартов общения, не говоря уже об адвокатской этике. Но сегодня меня смогли разбудить. Гадостные эти слова были брошены моему уважаемому коллеге и старшему другу Юрию Артемьевичу Костанову. Ну, господа, подумала я, этот подхалимаж и ярое чинопочитание перешли все границы. Донос, говорите? Мой ответ прост.

1) Корпоративная этика не имеет ничего общего с круговой порукой и потаканием коррупционным явлениям в адвокатском сообществе. Это подмена понятий, и в среде профессионалов, я убеждена, эта гнилая идейка не пройдёт.

2) Виталий Буркин, которого лишили статуса адвоката за проявленную им принципиальность, за критику, имел право на корпоративную солидарность, на поддержку и защиту со стороны своих коллег, которую он не получил ни в региональном сообществе, ни на уровне ФПА.

3) Напротив, г-н Юмадилов, как публичная фигура и член Совета палаты Башкортостана и Совета ФПА, может и должен быть подконтролен сообществу, и при возникновении ЛЮБЫХ обоснованных подозрений в отношении допущенного конфликта интересов и коррупционной составляющей, в отношении него должна быть проведена тщательная проверка в нашем сообществе. А если сообщество, в лице чиновников от адвокатуры, проявляет недопустимую медлительность, — то должны быть проведены следственные действия со стороны правоохранительных органов, — инициатива Виталия Буркина и других башкирских коллег, которую мы с адвокатом Ю.А. Костановым и десятками коллег поддержали. И никто не имеет права называть это доносом.

4) И наконец, почему-то большинство критиков этого обращения в СК РФ, поддержанного группой адвокатов, игнорирует тот факт, что г-н Юмадилов не вправе рассчитывать на молчаливое одобрение в своём сообществе после того, как он сам подверг нападкам и атакам своих коллег — Виталия Буркина и других. Где были вы, ревнители адвокатского благочестия, когда г-н Юмадилов лишал коллегу Буркина адвокатского статуса по просьбе судебных работников, попавших под его критику?

Но вернемся к общеевропейским ценностям, которые, в зависимости от ситуации, так любят то поносить, то восхвалять адвокатские чиновники. Оказывается, в России не только власти, но и некоторые адвокаты не понимают правовую позицию об общественном интересе и необходимости общественного контроля, выраженную Европейским Судом в решениях по многочисленным делам, которые заявители выиграли в ЕСПЧ после того, как были подвергнуты наказанию за свободу выражения мнения и свободу распространения информации. Мы с коллегами решили обратиться с этим вопросом к главному российскому специалисту в области прав, гарантированных статьей 10 Европейской Конвенции о защите прав человека, непревзойденному авторитету в области информационной свободы — Г.Ю. Араповой. Галина Юрьевна поддержала нашу позицию, особо отметив следующее:

«Не будучи рядовым адвокатом, приняв на себя руководящую функцию в сообществе, г-н Юмадилов отнюдь не обрёл статус неприкасаемого, как видимо думается многим представителям власти, напротив, он должен был быть готов к критике в свой адрес и общественному контролю со стороны коллег — это очевидные «бонусы» любой руководящей должности. Его деятельность должна отвечать самым высоким стандартам профессионального сообщества».

Я считаю своим долгом подчеркнуть самую возмутительную подробность этой истории: беззащитного Буркина никто не защищал — ни от судей, ни от чиновников из адвокатской Палаты Башкортостана, а «бедного» сановного Юмадилова бросились защищать так, будто за все художества его посмеют выгнать, если не из адвокатуры, то хотя бы из Совета ФПА. И если это не круговая порука, то что же?

Все эти ложно понимаемые принципы корпоративной солидарности в последние годы помогли укорениться в адвокатуре людям, совершенно ей чуждым. И не только укорениться, но и занять должности в руководящих органах сообщества, превратить их для себя в «министерские кресла». Эти люди стали несменяемыми и «несмываемыми», а поскольку мы, адвокаты, никогда не стремились ни к постам, ни к рангам, то при нашем общем благодушии, непротивлении и бездействии, к этим «тёплым местам» устремились охотники до пожизненных синекур. И оказалось, что мы, адвокатское сообщество, больше никого не избираем в эти органы — так называемого — самоуправления.

Много лет назад я не разрешила себе «бросить камень» в одного «коллегу», который угрожал молодым адвокатам уголовной расправой, если они не поумерят свою активность по делам о взрывах домов в Москве и Волгодонске. Человек явно работал на руку следствию спецорганов, и в результате никто из сотен потерпевших ничего не получил. Позже «послужной список» этого персонажа пополнился множеством неблаговидных деяний, которые не позволяли считать его членом сообщества. Коллегам должен быть памятен его призыв к применению смертной казни к человеку, обвиненному в убийстве. Для адвоката такое публичное заявление — это конец. Ну, тут бы адвокатскому сообществу и завершить его карьеру защитника и направить его стопы по другому руслу, но нет! — все промолчали. И я промолчала — как же, коллеги всё ж…

«Какой он нам коллега?» — должны были сказать мы себе тогда, и прекратить эту противоестественную связь человека с адвокатурой. Но нет! Трусость? Леность? Ни то, ни другое. Неправильно понимаемая корпоративная солидарность.

Когда же Совет региональной палаты, наконец, решил лишить его статуса адвоката, то сделано это было так неуклюже, что он тут же превратился в жертвенного борца с коррупцией, и был под фанфары восстановлен в судебном порядке.

То же искаженное понимание адвокатской этики заставляет нас смотреть сквозь пальцы на то, что в члены советов адвокатских палат давно проникли люди, совершенно чуждые адвокатуре, авторитарные и чванливые. Люди, которые позволяют себе барствовать за счёт адвокатов, когда большинство из обираемых ими не дотягивают и до среднего уровня обеспеченности. Люди, которые не гнушаются быть «прокурорами», преследователями членов своей корпорации, несущие в себе такой отрицательный, обвинительный заряд в отношении своих коллег, что это в определенных ситуациях становится заметно даже и сторонним наблюдателям. От таких людей корпорации необходимо избавляться, а мы всё медлим — неудобно как-то… неловко… Год-другой, и вот уже выходившись в адвокатуре с десяток лет, человек, глядишь, да и пролез в руководящий орган, а там уже и вице-, а завтра,— не ровен час, — станет лицом всей нашей адвокатуры, и будет учить нас её любить. Он это уже анонсирует. А мы всё молчим… потому что «неудобно ведь»! А им удобно. У них нет моральных и этических сомнений, чтобы расправляться с неудобными и неугодными им коллегами, самостоятельно инициируя — невиданное ещё недавно дело, — дисциплинарные преследования. При этом удачно совмещая роль обвинителя и роль судьи. Им удобно летать за границу бизнес-классом за наши деньги, обеспечивать себя персональными водителями и кабинетами, жить в отелях не ниже 5 звёзд, стоимость которых несопоставима с жалкими оплатами за работу адвоката по 51 УПК.

Так вот, теперь я определю жанр обращения Буркина в следственные органы, — обращения, основанного на законе и поддержанного десятками адвокатов, — это было последнее предупреждение всем зарвавшимся чиновникам, ставшим наростом на теле адвокатуры: уймите свою чиновничью прыть, пока это не сделала адвокатская корпорация — настоящее адвокатское сообщество, а не горстка узурпаторов адвокатского самоуправления.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире