Давно хотел рассказать эту историю, но для чистоты эксперимента решил дождаться окончания срока полномочий Законодательного собрания Санкт-Петербурга шестого созыва. Седьмой созыв начал работу на этой неделе.

Осенью 2016-го, переизбравшись в петербургский парламент, мой товарищ Борис Вишневский предложил оформить мне удостоверение общественного помощника депутата — для простоты входа в Мариинский дворец, где мы с ним частенько сиживали за разговорами и чашкой кофе. В декабре мы пошли в отдел кадров, сдав нехитрую анкету и фотографию. «Оформление займет три-четыре недели», — сообщила приятная девушка, принимая документы.

Через несколько дней, ужиная с приятелем, работающим в петербургском ЗакСе, я обмолвился о поданной анкете. «Никогда тебе не выдадут удостоверение, — рассмеялся мой собеседник. — У тебя запретная фамилия. Ни председатель, ни руководство аппарата не рискнут подписать такой документ, чтобы к ним потом пришли вот эти (в этом месте мой приятель похлопал себя по плечу)».

Честно признаться, я не поверил. Что полномочия депутатов в нашей стране сведены к минимуму, всем известно, — но не до такой же степени, чтобы они не могли выписывать удостоверения собственных помощников?

После новогодних праздников началась рабочая круговерть, я поехал по регионам с показами фильма «Немцов» и про удостоверение позабыл. 2 февраля 2017-го — второй раз за неполные два года — я оказался в реанимации с полиорганной недостаточностью и диагнозом «токсическое действие неуточненного вещества». (Как мы теперь знаем из расследования Bellingcat* и The Insider*, «неуточненное вещество» мне ввели сотрудники ФСБ из Второй службы и НИИ-2; ответ на мою работу по продвижению «закона Магнитского»).

Когда меня вывели из комы и перевели в обычную палату, Вишневский приехал в Москву навестить меня в больнице. «К сожалению, удостоверение еще не готово — говорят, какие-то задержки», — пожал он плечами. Вместо обещанных трех-четырех недель прошло уже два месяца.

Из больницы жена увезла меня на реабилитацию за рубеж. Через несколько месяцев Борис пошел в отдел кадров Заксобрания забирать мое удостоверение. «Так ведь он не в России, — улыбнулся сотрудник, показывая удивительную осведомленность о моих передвижениях. — Вернется, оформим». Какое отношение имеет физическое местонахождение к установленным правилам оформления документов, сотрудник не пояснил.

В Россию я вернулся в следующем 2018 году. Борис снова пошел в отдел кадров. «Так ведь он в Москве, зачем ему там удостоверение? — не растерялся сотрудник. — Вот приедет сюда к нам, все сделаем».

В начале 2020-го я добрался до Петербурга. Нужно было видеть выражение лица чиновника, когда мы с Борисом Вишневским пришли в отдел кадров Законодательного собрания. «Ну вот, — сказал Вишневский. — Собственной персоной». «Да-да, все выясним — зачастил чиновник. — Я поговорю с Вячеславом Серафимовичем (Макаровым, тогдашним председателем ЗС — прим.), все решим. Все решим!»

Нужно ли говорить, что удостоверение так и не выдали? В сентябре, за несколько дней до выборов, я — уже из чистого любопытства — попросил Бориса поинтересоваться в аппарате, какова последняя причина для задержки. «Направили запросы для проверки, до сих пор ждем ответов», — нашлись в отделе кадров.

Наверное, мой приятель жалеет, что не заключил тогда пари по поводу этого удостоверения. Запретная фамилия, как и было сказано. Маленький, но весьма показательный штрих к нашей политической действительности времен позднего Путина.

* российские власти считают организацию иностранным агентом

* Bellingcat - СМИ, признанное иностранным агентом.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире