Пущино — совсем маленький город: тысяч двадцать, не больше. Никакой промышленности, даже железную дорогу сюда не довели. Десять-двадцать минут пешком от центра — и вы в лесу или на берегу Оки. Трава здесь по пояс, а воздух напоен медвяным ароматом цветов и сена. По вечерам в лощинах собирается молочно-белый туман, он расползается по полям, затекает в каждую впадинку между холмами и оттуда наблюдает, как на алых крыльях облаков уплывает за горизонт золотое солнце. Единственное, что может помешать здесь заснуть, — это щебет птиц да рулады местных кузнечиков. Кажется, только в Пущино по дороге на пляж можно встретить трогательную табличку «Пожалуйста, смотрите под ноги и не наступайте на улиток».

Последнее — напоминание о том, что Пущино еще в 2005 году присвоили статус наукограда. Впрочем, сейчас, кроме самого статуса, от наукограда здесь уже мало что осталось. Человек ищет где лучше, и ученые разлетелись по миру, как бусины с лопнувшей нитки. Кто-то теперь в США, кто-то в Японии или Англии, иные попросту оставили это неприбыльное дело — науку — и подались в бизнес.

Еще лет пятнадцать назад вокруг города простирались вспаханные поля, золотилась пшеница и протяжно пела рожь, сейчас — один бурьян (справедливости ради, не менее высокий и густой, чем когда-то колосья ржи). Ангары, где раньше были фермы и жевали сено флегматичные коровы, теперь сиротливо глядят на дорогу пустыми глазницами выбитых окон. Когда-то вести здесь машину нужно было очень осторожно, чтобы успеть сбавить скорость, если дорогу решит перейти пестрое стадо. Теперь можно спокойно жать на газ: ферм в округе почти не осталось.

На весь город пять-семь кафе, рынок да несколько десятков мелких магазинчиков. Попасть в воскресный автобус, идущий до Москвы, — целая история. Билет нужно покупать заранее, лучше прямо с утра. Это для тех, кто на неделе не вынужден ездить в Пущино. По старой российской традиции работают пущинцы в основном в Москве: там и место найти можно, и платят куда больше. Пять-шесть часов в день, которые придется провести в дороге, многих давно не смущают: принимают как данность.

Есть во Франции город Орийак. Весьма глухая, кстати, провинция: те же двадцать — двадцать пять тысяч человек и семь часов езды от Парижа — сначала на двух поездах с пересадкой в региональном центре, затем на автобусе, время от времени лихо поворачивающем на горных дорогах.

Вокруг ни одного невозделанного клочка земли — только засеянные поля и пастбища, где лениво щиплют траву знаменитые коровы породы Салер. Из их молока делают одноименный сыр и нежное масло с глубоким сливочным вкусом.

Каждое лето в крошечный Орийак на три дня съезжается больше ста тысяч человек. Все они хотят увидеть одно из главных событий года — фестиваль уличных театров. Для театралов этой настоящий рай: множество экспериментальных постановок, новые и давно известные труппы, спектакли самого разного уровня и уж точно на любой вкус. Публика тоже самая разная: кто спорит об искусстве за бокалом вина, кто и просто пьет. Местные коммерсанты довольны: за три дня они получают едва ли не годовую выручку.

К чему я вдруг стала писать про Орийак? Люди оттуда тоже уезжают, но вовсе не так часто и не так охотно. В этом самом холодном городе Франции жизнь не останавливается, потому что она там есть. «Россия не Франция», — возразят мне. И будут правы, но все же. Мне бы так хотелось, чтобы вечное слово «центр» перестало звучать приговором для остальной России. Чтобы за МКАДом жизни стало больше, а жизнь эта была куда более качественной и разнообразной, чтобы люди всего в ста километрах от Москвы перестали думать, как прожить на семь тысяч рублей. Или ездить в Москву, пытаясь обеспечить детей, которых и поцеловать-то перед сном уже нет сил. Не так давно наше правительство вновь заговорило о необходимости децентрализации. Чтобы передать в ведение регионам хохломские игрушки?


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире