Московские власти строят город для богатых.  Эту идею уже обсуждают открыто. Проводят публичные дискуссии, пишут статьи… Поводом стало недавнее выступление эксперта Стрелки Елены Коротковой – того, где про пенсионеров, которым не место в центре города, и прочие прелести джентрификации.  

Та  «дикая» джентрификация, которая видится Елене чем-то вроде естественного порядка вещей, в Европе уже давно таковым не считается. Многие урбанисты высказываются о ней неодобрительно, а городские власти часто устанавливают ограничения на стоимость жилья в «облагороженных» районах – это не позволяет выдавить из них несостоятельных жителей. Интересно, кстати, что в качестве успешного примера джентрификации Короткова приводит Остоженку – одно из самых скучных и бессмысленных мест в центре Москвы. В любое время суток Остоженка напоминает улицы города-призрака – аккуратные бесприметные дома и полное отсутствие людей и звуков. Не уверена, что хочу, чтобы так выглядел весь центр.

Вообще говоря, городская политика, делящая граждан на более и менее достойных, характерна для государств третьего мира, и говорит она прежде всего о том, что с обществом что-то серьезно не так. И вот вопрос: почему эксперты Стрелки, которым вроде бы по долгу службы положено быть прогрессивными и современно мыслящими, хотят, чтобы Москва шла по наименее демократичному и наиболее вредному для гражданского общества пути?

Впрочем, борцы с рассуждениями о бедных и богатых тоже порой оказываются не поборниками демократии. Так, автор статьи в Новых Известиях начинает материал с ксенофобского выпада о «приезжих нуворишах», а потом  и вовсе заявляет, что «что кроме чисто имущественной составляющей в процесс джентрификации вступает и этническая».

Одни хотят выселить на окраину бабушек из высотки на Котельнической набережной, другие – отгородиться от «приезжих нуворишей» или бездомных. Все это – симптом одной и той же проблемы. Проблема в том, что современная Москва – это не город для всех. Те модели инклюзивного города, которые предлагают представители правительства всегда извращают саму идею инклюзивности. Так, например, главный архитектор Сергей Кузнецов, хочет максимально уплотнить Москву за счет опустения и загнивания регионов. В основе такого видения лежит, конечно, не стремление к демократии, а лоббирование интересов стройкомплекса.

Москву уплотняют и одновременно сегрегируют.  Для разных групп граждан созданы разные пространства и разные правила игры. Сегрегации вполне сознательно способствует городская администрация. Для них такой подход имеет вполне конкретную прикладную ценность – чем больше среди москвичей разобщенности, тем меньше демократии и способности к протесту.

Пора уже понять, что здоровая демократическая политика не терпит социальной брезгливости, не терпит деления на «своих» (которые, разумеется должны жить в центре) и «чужих» (которых в идеале вообще не должно быть видно). Если мы хотим, чтобы Москва была свободным, комфортным городом, то надо привыкнуть к сосуществованию вместе очень разных групп людей – богатых и бедных, приезжих и местных. Любая попытка загнать их в раздельные загоны – это удар по городскому сообществу. Демократия строится на том, что все мы в равной степени граждане, все в равной степени имеем право на участие в публичной жизни. Эта идея несовместима ни с бездушным технократизмом Коротковой, ни со снобизмом автора из Новых Известий.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире