jacubko

Якуб Корэйба

12 декабря 2017

F
12 декабря 2017

РФ им. Э. Фромма

Продление правления Владимира Путина на очередной срок является гарантией застоя в политической и экономической жизни страны. С  социальной и психологической точки зрения, это будет время бурных и значимых перемен, время стремительного бегства от свободы. Можно только предполагать куда таким образом добежит Россия.

Какая у власти может быть мотивация к действиям в ситуации, когда 80 процентов «крымского консенсуса» является вполне достоверной цифрой, гарантирующей нерушимость созданного за много лет «пахания на галерах» механизма управления страной? Единственной силой способной вынудить власть (любую, не только российскую) что-то менять является угроза потери контроля над социальной динамикой, перерастающей в политическое брожение. То есть угроза потерять власть. Такой угрозы на сегодняшний момент «система РФ» не испытывает, а над причинами такого состояния равновесия между российским обществом и  государством каждый день по всему миру задумываются десятки аналитиков и  публицистов. Ведь надо как-то объяснить феномен чудовищной пассивности людей, своим отсутствием желания что-либо делать поддерживающих надстройку-паразита проедающую безмерные богатства их же собственной страны. Кажется, что причины такого состояния российского общества уходят глубоко в психологические корни сознания россиян, рамки для анализа которых создал в контексте описания поведения другого народа в другой стране в другое время Эрих Фромм.

Для всех кто внимательно смотрит за динамикой политической жизни и общественных настроении России, очевидно что, применяя понятийный аппарат психоанализы к социо-политическим явлениям, национальное эго разошлось с действительностью государственного тела: россияне (а по крайней мере доминирующее большинство) не чувствуют себя комфортно в нынешних границах собственного государства, испытывают ярко выраженный дефицит внимания и  глубочайший комплекс неполноценности, которые вытесняются путем рационализации собственного положения с помощью переноса ответственности на других – в данном случае зловещее комбо внешних врагов и внутренних предателей.

Поэтому, испытывая демократию и свободный рынок как неподъемное бремя, жители России при первой возможности сбежали от них проецируя собственные тревоги и надежды (как в плане национальном, так и, во  многом, в личном) на олицетворяющего образ коллективного эго вождя. А вождь как вождь, умело воспользовался коллективными чувствами народа манипулируя сочетанием внутренних и внешних угроз таким образом, чтобы создать глубокое ощущение, что, с ним может не очень хорошо, но без него точно будет хуже. Люди поверили и в результате пришли к психическому состоянию в которым, как выразился Вячеслав Володин «нет Путина, нет России». Любой потенциальный сдвиг в системе управления страной (не только институциональный или правовой, но даже  кадровый) воспринимается не как часть обычного в таких случаях обновления расходного материала демократии, а как «быть или не быть» государственной целостности, а то и вовсе национальной экзистенции.

В таких условиях сложно ожидать от власти, что на 18 – ом  году правления, она начнет вдруг будить общество (хотелось бы употребить фразу «вставай страна огромная», но в России, наверное, лучше не надо) и ставить перед ним какие-либо задачи, устремленные на реформирование чего-либо. Состояние вечной неудовлетворенности в сочетании с компульсивной тревогой дают президенту практически неограниченное поле маневрирования коллективным психозом тем самим превращая не только структуры государства, но и ее население в мягкую глину из которой можно улепить все что угодно. Если механизм так хорошо работает на протяжении стольких лет, то зачем его перестраивать?

Может быть, правда незачем? Может действительно нынешний режим является лучшей из доступных для российского общества формой организации государства и правду говорят те, кто утверждает, что «главный европеец» — это меньше изо всех зол, которое мы могли бы увидеть в Кремле? Что настоящая демократия вынесла бы здесь к власти силы о которым не снилось нашим философам? Не знаю и как не-гражданин РФ не обязан знать. Ну вот, только если предположить, что это правда, то оказывается, что русским свобода действительно не нужна и нынешнее бегство от нее является возвращением к оптимальному, естественному для них состоянию. С чем, как христианин, поляк и европеец принципиально не могу согласиться в силу доктринальных причин фундаментального характера.

08 декабря 2017

Смерть совка

Стихийность происходящего на Украине наводить на мысли о тотальном беспределе автохтонов и крахе государственности или о умелом управлении процессом со стороны заграничной закулисы. На самом деле ни то, ни  другое и это очень плохая новость для Кремля.

Один из российских участников недавней дискуссии о причинах, динамике и возможных последствиях активизации Михаила Саакашвили, и  начале ползучей делегитимизации команды Порошенко заявил, что украинская политическая культура застряла на этапе запорожской сечи и на сегодняшний момент представляет из себя крайне примитивный конгломерат клановых интересов, столкнувшихся в племенном бою за государственную ренту.

Полностью согласен. С той единственной оговоркой, что 350 лет назад украинская государственность, а также формирование национального самосознания ушли в тупик не из-за объективного несоответствия «логике истории» а в силу неудачного стечения обстоятельств, в которым государствообразующее силы должны были либо капитулировать перед напором внешнего давления, либо подстроиться под них путем сознательного изуродования форм выражения самих себя. И — я глубоко в этом убежден — моральную вину за такое развитие событий несет эгоизм, жадность и отсутствие стратегического мышления польской шляхты, но это тема для другого разговора.

Именно в силу подчинения внешним факторам, украинский национальный проект был фактически прекращен, а естественные стремления украинцев создать современную нацию и построить государство либо подавлялись, либо в форме фольклора инкорпорировались в проект московский — сначала белой империей, а  потом красной.

Никто не смог так диаволически умело воспользоваться национальным духом украинцев как большевики — циничная манипуляция сознанием вместе с безжалостно дозированными репрессиями привели к тому, что украинцев сначала впрягли в борьбу за территориальное усиление советской империи, а потом в фараоническом масштабе эксплуатировали ради усиления и сохранения метрополии. При этом, с использованием всех доступных методов была создана альтернативная, советская модель украинства — полностью противоречащая настоящей — суть которой заключается в принятии «реалистичного» (в созданных условиях, в том числе в виде массовых репрессий и голодомора) предложения стать номинальным вице-президентом красной корпорации под названием СССР.

В силу известных обстоятельств, многие украинцы данное предложение приняли, сформировав тем самым на территории своего государства несколько поколений «колониальных сержантов» для которых источником сознания и критерием оценки действительности была не самобытная идея, а милость старшего брата. Наивно полагать, что эта интеллектуальная формация могла исчезнуть в тот момент, когда обрушились материальные структуры имперской организации пространства.

В результате, при всей масштабности позитива, который внушает победа украинского проекта и создание независимого государства на обломках СССР, нельзя сказать, что она является безусловной и окончательной. Если даже само существование украинского государства уже мало кем ставится под сомнение, то зрелое, взрослое отношение к ответственности за независимость по сей день в явном дефиците — как с верху, так и с низу хватает сигналов о том, что для многих жителей Украины суверенитет оказывается не шансом на безопасную и благополучную жизнь, а некой неприятной обязанностью, которую хочется перебросить на чужие плечи.

Тщательно анализируя происходящее, на протяжении последних месяцев, в некоторых европейских столицах начали задумываться над рентабельностью заграничных вложении в «проект Украина». И вот, последние несколько дней снова внушает надежду на то, что Украина может преодолеть прошлое и выбрать будущее.

Самая сложная реформа, которая ждет эту страну заключается в необходимости достижения консенсуса на предмет того, что нет внешних решений внутренних проблем. Если сами себе не поможем, то никто нас не спасет, ни с Запада, ни с Востока. Что независимость, это не парады, флаги и вышиванки, и даже не Бандера с Шухевичем, но каждодневный отказ от собственного эгоизма в пользу того общего, что хочется сохранить или построить.

То, как украинский народ реагирует на перегибы собственной власти показывает, что возможно, как раз в эти дни он переходит точку невозврата между состоянием постколониальной аморфности к зрелой, готовой к государственности политической нации. Несмотря на радикализм форм, содержание процесса выражения народного недовольства заставило власть признать общество не только субъектом процесса, но и настоящим сувереном, хозяином страны — в данном случае Саакашвили не режиссер, не актер и не марионетка, а катализатор процесса становления современной нации и инструмент превращения государства в собственность народа (350 лет было наоборот).

Данный процесс можно оценивать по-разному так как у всех государств разные интересы. Но он является фактом, что означает окончательный конец «советскости» как альтернативного проекта организации постсоветского пространства. Перед украинским государством несколько вариантов развития, но возвращение к идентификации бывшей империей стало невозможным. И, по логике этого механизма, чем громче Россия будет апеллировать к советскому прошлому, тем больше будет крепчать украинский суверенитет.

Выдвижение Владимира Путина вряд ли стало для кого-либо сенсацией. В данном процессе гораздо интереснее не содержание (в политическом смысле его нет) а форма, не то «что» а «как» происходит на российских «выборах».

Задача продать великому народу четвертый раз подогретую политическую котлету – не из легких и если все пройдет гладко, и россияне скушают «второй свежести» блюдо без желудочных сенсаций то Сергея Кириенко воистину можно будет признать королем политтехнологов. А если еще в процессе принятия этой лишенной вкуса и калории политической пищи, на лице российского народа (или как там теперь называется номинальный суверен РФ) останется видимость аппетита, то вовсе означает, что учебники по структуре и динамике российского общества придется написать заново. Так или иначе, ближайшее полгода, а то и вовсе вся шестилетка обещают быть молочно-медным периодом для специализированных на России политологов и публицистов.

Кремлинология возвращается – поскольку политики в  классическом понимании термина в России нет и в поддающемся прогнозировании будущем не будет, о настоящем и будущем системы власти опять придется судить по  размещении фигур на ступенях мавзолея. То «ху из ху» в России все в меньшей мере связано с формальными законами и институтами, а все больше зависит от личной позиции при дворе в который окончательно превратилось то, что обычно называют политической элитой. В то же самое время публичная плоскость политического процесса окончательно трансформируется в элемент пропаганды призванный маскировать, а не отражать истинную суть процесса.

Поэтому так важно заметить и прочитать все тонкие мессиджи, которые переданы urbi et orbi во время церемонии «вынуждения» скромного вождя простым народом принять решение не сходить с галеры и продолжать пахать очередные шесть лет.

Во-первых, несмотря на откровенную театральность кампании и очевидную безальтернативность «выборов», власть зафиксирована на соблюдении формальных процедур демократического процесса и полная решимости доиграть спектакль до конца получив оглушительный standing ovation. И это во всей своей банальности самый интересный аспект работы системы, которая, несмотря на многие годы активного поиска все еще не  нашла собственного, автономного от внешних критериев механизма воспроизводства самой себя. К этой теме придется еще возвращаться.

Во-вторых, подчеркивается народный, то есть контр-элитный характер правления главы государства. Все в лучших русских традициях, творчески развитых большевиками. Царь хороший, бояре плохие, чиновники вороватые, а  интеллигенция предательская. Поэтому ради освежения легитимации лидера подчеркивается и укрепляется прямая связь «верху» с «низом» через голову всей огромной управленческой вертикали. С точки зрения будущей лояльности и эффективности этой вертикали, очень рискованный ход, но видимо выбора нет – данный текст не  об этом.

Во-третьих, с экономикой и социальной сферой все настолько бесперспективно, что приходится возвращаться к худшим традициям царско – цэковской показухи и устраивая «спонтанное собрание» рабочих ведущего завода страны (про который все понимают, что в условиях рыночной экономики не просуществовал бы ни одного дня) дабы дать понять, что в обозримом будущем придется опираться на «свое» так как в силу особого рода эффективности внешней и внутренней политики власти другого не будет. Отход от мобилизационной модели не  предвидится как слишком рискованный с точки зрения политической стабильности системы власти.

В-четвертых, у этой власти (не знаю – у Гаранта лично или это проявление коллективной подсознательной тревоги более низких эшелонов) – и это естественно после того как она успела постареть у руля – фрейдистская фиксация на молодежи и вовсе на юности как таковой. Кажется, сама власть не испытывает особого аппетита от самой себя и пытается разбудить политическое либидо путем проецирования внешнего молодежного энтузиазма внутрь «системы РФ» то есть убедить общество и самую себя, что в России есть еще кто-нибудь, у кого 18 лет спустя остались какие-либо надежды на будущее.

Жить стало лучшее товарищи политологи – русисты, жить стало веселее. А будет еще интереснее так как очередная путинская шестилетка обещает много интереснейших явлений для анализа и описания, сотни статей, десятки интервью и, если хватит сил, несколько книг. И вот, только славянский сентиментализм не дает покоя наталкивая на мысль о том, что это все не только «предмет исследований» и «объект анализа» а судьба великого, братского народа, которая опять с новой силой вращается по хорошо известному всем нам кругу.

В комментариях, касающихся исключения российской сборной из олимпиады часто переставляют причину и следствие пытаясь внушить аудитории что весь мир не одобряет определенную политику потому что ее делают русские. На  самом деле не любят и опасаются русских именно из-за политики их государства.

Для народов, давно живущих рядом, у которых длинная и  сложная история взаимоотношений с русскими, разделение в мышлении народа и  государства является чем-то абсолютно привычным и естественным. К примеру, в  Польше, никто в здравом уме не будет обвинять приехавших за колбасой и сыром калининградцев в том, что они виноваты в плачевных результатах политики РФ в отношении Украины или в замораживании трафика людей и товаров через границу из-за введенных Кремлем контрсанкции. По всему периметру российской границы, братские народы знают, как все здесь устроено, кто кого выбирает на выборах и перед кем отвечает власть.

Но, кажется, что в отличие от соседей, западники до  недавних времен действительно верили в сказки, которые ежедневно транслирует им  российский официоз и как минимум полгода считали возможным запустить в России механизм самоочищения спорта от порочного влияния денег и политики. До  последнего момента давали шанс выйти из сложившейся ситуации сделав выбор в  пользу сохранения престижа государства и судьбы спортсменов пожертвовав карьерой одного жуликоватого (даже на вид) чиновника. И вот вместе с  отрезвлением пришло понимание того, что в современной России на практике означает лозунг «русские своих не бросают».

Российская федерация (не путать с термином «народ России») сделала свой выбор и именно этим решением на долгие годы вперед создала тот образ самой себя, который потом ее же пропаганда будет презентовать как порождение «с молоком матери высосанной западной русофобии». Когда через несколько лет будете спрашивать «почему так не любят и презирают Россию», именно возвращение к вечеру 5 декабря 2017 года и сегодняшней реакции на него даст исчерпывающий ответ. Кроме яростных высказываний о «подлом МОК», «мести Запада» и «госдеповском кукловоде» а также полном отсутствии рефлексии над собственным поведением, для полноты картины обязательно нужно послушать еще рассказы о  танковом биатлоне и бомбардировках Лозанны. Сам слышал собственными ушами в  самой первой студии самого первого канала страны.

Не стоит думать, что российскую реакцию в виде обиды и  угроз не будут слышать и не услышат в мире. Раж обвинений внешних врагов конечно рассчитан на внутреннего пользователя и запуская этот сеанс ненависти российская власть негласно подразумевает, что Запад поймет, что это на самом деле не о нем, это просто технология управления страной, но на этот раз я бы на такое понимание не надеялся. Дело в том, что без фанфар, тихо и незаметно, где-то в  прошлом году (причины, динамика и результаты процесса требуют отдельной статьи) у ведущих стран мира произошло очень крутое изменение понимания, происходящего в России. Образно говоря, немецко – французская оптика сменилась польско – прибалтийской. Со всеми вытекающими из этого изменения последствиями в виде в  том числе вчерашнего решения МОК.

Продемонстрированный в Крыму и Донбассе процесс «вставания с колен» действительно в корне поменял мышление о России, а его доминантой стало понимание того, что в этой стране власть и народ это два разные, отдельные друг от друга и непересекающиеся субъекты и что не стоит ждать изменении политики России опираясь на действие классических социально – политических явлений. Ни выборы, ни кризис не изменят ситуацию. А дальше выводы каждая страна и каждый политик делает для себя.

Выводы в большинстве своем очень неутешительные для живущих в России людей и пока что мало чувствительные для российской власти. Ведь, исходя из ярко выраженной садомазохистской в отношении собственной страны логики, исключение из олимпиады является решением позитивным так как позволяет списать внутреннее проблемы на происки внешних врагов и канализировать тем самим общественное недовольстве продлевая тем самим срок пользования давно просроченного режима.

До бессмертных и вечных богов, обитающих на кремлевском олимпе не доносится ни человеческая суета, ни тревога. Государство и населяющее его человечки для них всего лишь глина из которой лепится «великая» история мирового масштаба, история в которой именно они призваны играть главные роли. И  поэтому несмотря на олимпийскую бурю на земле, на Олимпе российской власти царит спокойствие, а сами боги по-прежнему величавы, торжественны и невозмутимы.

В российском дискурсе относительно происходящего в Киеве настолько доминируют выведенные из собственных желаний конспирологические гипотезы, что самое простое объяснение событий сегодняшнего дня ускользает от  большинства комментаторов.

И ведь, с психологической точки зрения, это чудовищное на  первый взгляд вытеснение реальности и подмена его совершенно невероятными произведениями собственного представления, наверное, можно понять – с точки зрения сознания российского человека происходящее действительно кажется чем-то не очень похожим на правду. По крайней мере, очень хочется верить, что это не  правда так как суть происходящего заключается в том, что политическая и  общественная жизнь Украины первый раз в истории формируется не только отдельно от России, но и без ее участья. Геополитическая новизна Саакашвили-шоу заключается в том эпохального значения факте, что можно сколько угодно рассуждать о том, какие иностранные посольства кем и чем в Киеве руководят, но  российский фактор во динамике внутренней жизни Украины – ноль.

И это не результат коварной игры Брюсселя или эффект от  вашингтонских денег, а следствие абсолютно нерационального и нереалистичного поведения России, которая своим самоустранением с политического поля Украины наталкивает на мысль, что, возможно стратегии по отношению к этому ключевому для позиции РФ в Европе государству у Москвы нет и может быть, никогда не было, а события над Днепром уже давно развиваются в соответствии с собственной динамикой без элементов навязанной из Востока повестки.

Ведь все элементы сегодняшнего спектакля – это абсолютно естественные и закономерные симптомы выздоровления государства: было бы странно и подозрительно, если бы переход Украины из состояния совковой олигархии к  нормальной европейской демократии осуществлялся мирно в тишине властных кабинетов. Тогда, можно бы действительно подозревать, что какие-то темные силы переняли контроль над процессом и страной управляет оторванная от народа закулиса. А, когда – пусть неуклюже – народ выходит на улицу и прямо выражает власти свое недовольстве, можно быть спокойным, что независимо от того, кто в  Украине находится во власти, а кто против нее митингует на площадях, процесс перестройки государства идет в правильном направлении.

Ведь дело вовсе не в личности Саакашвили и даже не в том, кто стоит за ним, а в том, что нормальное, то есть комфортное для граждан государство, можно построить только тогда, когда люди находящиеся сегодня во  власти понимают, что завтра или послезавтра придут другие, которые могут их же отправить в тюрьму. Эти именно то, чего на Украине добивается Запад и не имеет абсолютно никакого значения чьими руками, будут созданы эффективные институты – с точки зрения процесса (а именно процесс трансформации нас тут интересует) Порошенко, Саакашвили, Луценко и другие актеры сегодняшней драмы являются всего лишь инструментами в руках исторических сил, которые неминуемо приведут Украину в европейскую семью стабильных и благополучных народов. И с точки зрения логики этих сил, то, какие этические и эстетические характеристики примет этот процесс не имеет ни малейшего значения.

Именно поэтому, в действиях Михаила Николозовича, несмотря на всю их театральность, можно почувствовать все отчаяние безальтернативного положения Украины: если она хочет сохранить свою государственность и состоятся как единый народ, то дороги назад к компромиссу с  Россией нет. Именно из-за такой, а не иной политики самой России, на которую сами украинцы не имеют возможности оказать влияния. Они действуют в заданных извне условьях с полным пониманием того, что расширение внутреннего поля принятия решений за счет редукции российского фактора стало мерилом их  суверенитета и критерием качества независимости. С полным пониманием того, что чем меньше России внутри Украины, тем большее будет ее вовне – прямо на  границах.

Но, оказывается, что игра стоит свеч и я совсем не  удивлюсь, если окажется, что сегодняшняя проверка украинского государства на  прочность была хорошо обдуманной инсценировкой с целью нащупать реальный маргинесс свободы действии в отношении России. Ведь, если исходить из риторики, которую каждый день слышим из Москвы, именно такие события как сегодняшние должны были послужить крючковым спуском процесса «наведения порядка». А ведь не  послужили, что означает, что в реальности руки на российском направлении развязаны и можно приступать к очередным этапам реформы.

Потому что именно в реформе – то есть переформатировании государства под нужды его жителей – цель всего происходящего на Украине. Именно этого Саакашвили смог добиться в Грузии и поэтому сегодня он, а не кто-нибудь другой олицетворяет стремления миллионов украинцев. Совсем не факт, что успех удастся повторить, но мечта о нем – как показал весь сегодняшний день – имеет страшную силу.

Крайне наивно рассчитывать на то, что Украина вдруг начнет выполнять Минские соглашения в московской интерпретации. Для того чтобы заставить Киев действовать вопреки своим интересам нужно применение силы, которой на данный момент у России нет.

Набирающая обороты с момента известной встречи в Новоиерусалимском монастыре пи-ар кампания по представлению Виктора Медведчука как спасителя Минского формата выглядит как отчаянная попытка доказать самим себе и всему миру, что Москва держит ситуацию под контролем, а российский фактор медленно, но верно возвращается в процесс управления внутриукраинской политической динамикой.

Опереточная постановка, в которой «последний праведный» из украинцев отправляется к московскому царю и среди поклонов просит спасти жизнь и свободу заблудившимся на полях братоубийственных сражений сыновьям единого народа – не более чем признание того факта, что своей политикой Россия ограничила собственное влияние на Украину до пределов оккупированного Крыма и двух кусков восточных областей.

Кроме сугубо внутренней аудитории никто не поверит в  честность намерений и спонтанность действий происходящего, а обмен пленными не  станет началом оживления минского процесса и закрытия конфликта в выгодном для России варианте. Время, безвозвратно упущенное Москвой играет на Киев и у руководства Украины нет ни малейшей мотивации спешить вытаскивать Россию из  тупика, в который загнали ее собственные же ошибки стратегического планирования.

Дело в том, что Минские соглашения толкуются Москвой и  Киевом в совершенно обратном смысле – если для России, это некая точка отправления процесса переформатирования конфликта в инструмент управления всей Украиной, то для последней – это чисто тактический ход и абсолютный максимум возможных уступок.

Поэтому, подписанный в Минске документ уже давно потерял силу не только изменит действительность, но даже послужить ее описанием и  окончательно превратился в пропагандистскую абракадабру с помощью которой обе стороны оправдывают собственные действия (или их отсутствие) и обвиняют визави, а «неисполнений» и злых умыслах.

А ведь на самом деле, никто (по крайней мере публично) не  задался вопросом зачем Киев вообще должен исполнять эти соглашения, тем более в  российской интерпретации? Если поставить себя на место любого (нынешнего и  будущего) руководителя Украины, то для этого нет ни одного повода, за то отказ от  какой-либо активности на этом направлений можно обосновать множеством логических причин, из которых наиболее значимыми является то, что:

— Реинтеграция ОРДЛО обратно в состав Украины не является целью, а средством изменения внутреннего устройства и внешней среды украинского государства. Причем как для Киева, так и для Москвы и Запада. С точки зрения того процесса, который обобщенно называется «европейским выбором Украины» нет никакого смысла отвлекать силы и средства от главной цели в виде реформирования страны в целом для возвращения тех его частей, в отношений которых есть не  только подозрение, но и уверенность в том, что они способны не только замедлить, но и остановить весь процесс. Так что, донбасская баба с возу – киевской кобыле легче.

— В сложившимся после остановки активной фазы конфликта статус-кво, Украина получила уникальные условья геополитической передышки, которые нужно как можно дольше продлевать во времени используя для укрепления, а то и создания с ноля государствообразующих структур включая новое национальное сознание. В данном процессе, наличье внешнего (в лице Москвы) и  внутреннего (в лице сепаратистов – настоящих, которые уже откололись и потенциальных в лице кого угодно) позволяет сплотит вокруг государства (в широком смысле – тут дело не в нынешнем режиме, а вообще в идеи существования Украины как отдельного субъекта) население внутри страны, а также мобилизовать западных партнеров на  помощь «жертве российской агрессии». Так, что, как сказал бы кардинал Ришелье: спаси меня Боже от такого мира, с войной я и сам справлюсь.

— Совершенно неочевидно, что в стратегическом плане Россия нужна Украине в качестве конструктивного партнера и нужна ли она ей вообще. По мере продолжения конфликта становится все более очевидным, что не стоит фетишизировать хорошее отношения с Москвой. То есть – их наличье – это конечно хорошо, но оказывается, что в их отсутствии нет ничего страшного. Вот, например, полудюжины стран Восточной Европы уже четверть века живут, имея плохие отношения с Москвой и живут весьма успешно – несмотря на истерики и угрозы бывшего большого брата, успели вступить в НАТО и ЕС создавая оптимальные (не путать с идеальными) условья для развития сохраняя при этом максимум суверенитета. Так что, хватит ловить Неуловимого Джо.

По этим – и многим другим причинам, которые требуют отдельной диссертации, которую я вряд ли смог бы защитить в МГИМО – апеллировать к Киеву «и его внешним кураторам» исполнять Минские соглашения, это равно как призывать пустить себе в колено не одну пулю, а всю серию из автомата. Пора честно признать, что, если бы кто-либо из нас сидел на Банковой, поступал бы в этом плане точно так же как нынешний президент Украины. Ведь, в международной политике, как и в футболе, играют так, как противник позволяет. А вот почему позволяет именно так – это уже совершенно другой вопрос, ответ на который является на сегодняшний день самой глубокой тайной, скрываемой за непроницаемыми стенами Кремля.

Алармистский тон большинства российских комментариев по  поводу коалиционного клинча в Берлине является выражением скорее желаемого, чем действительного. Даже если Германию ждет затяжной правительственный кризис, для Европы в целом это скорее хорошо, чем плохо.

Ведь любой кризис, понимаемый как несоответствие действительности представлениям, действует оздоровительно и помогает более реалистично взглянуть на жизнь. Упасть, понять причину, подняться и идти дальше. В случае Германии, это важнее чем где-нибудь еще, так как без этой страны не будет ни Евросоюза (что не смертельно) ни стабильности и благополучья в Европе (что гораздо хуже).

Невозможность создать работоспособное правительство должно послужить немецкому политическому классу как нашатырный спирт во время тяжелого постимперского похмелья. Именно постимперского, так как всем в Европе понятно, что если о чем-то не говорить, как делают это немцы после двойного провала, сначала с кайзером, а потом с фюрером, то это вовсе не значит, что этого нет – немецкий проект превращения Европы в огромную зону влияния Берлина жив и здоров и можно (особенно в Москве) только позавидовать эффективности и темпам его воплощения в жизнь. И вот, оказывается, что не все так гладко на широком немецком автобане к мечте о «экономике большого пространства» и берлинский автомобиль заглох, в том числе потому, что не тянет созданные самими же немцами проблемы.

Ведь, за последние четверть века, немцы не переставали повторять всей Европе – а восточной ее части особо нестеснительным тоном – что они опять «выше всех». Что руководимая воплощенным в организаторский смысл гением поколений Германия смогла создать идеальную во всех отношениях политическую, экономическую и социальную систему, которая должна быть копирована не только во  всех по отдельности странах Европы, но и перенесена на супранациональный уровень пан-европейских институтов. Что у нас не только нет кризиса, но мы от  него спасаем всех остальных (как спасают – спросите у Греков, которые после этой «братской помощи» остались илотами в собственном государстве), кормим Восток (спросите в любой бывшей соцстране чьи компании получают контракты на деньги якобы спущенные с брюссельских небес), решаем проблему иммигрантов (тут вообще ноу коментс) и воплощаем в жизнь мечту об единой Европе. Что, короче говоря, мы  знаем лучше. О том, что под немецким командованием, ЕС лишился Великобритании, завел в тупик отношения с США, надолго отпугнул Турцию от сближения, дал России возможность безобразничать на Украине и практически закрыл дверь всем потенциальным новым членам, европейские СМИ предпочитают молчать. Возможно в  силу того, что в большинстве своем они прямо или косвенно зависят от немецкого капитала.

И тут оказывается, что создавшая якобы идеальную и  универсальную систему Германия тоже не застрахована от рисков и перекосов. Что она такое же государство как все и сама начинает понимать, что из источника решений превратилась в источник проблем. И уже не только для соседей и  партнеров по ЕС, но и для собственного населения. Но, на самом деле, понимает ли?

Надеюсь, что да, потому что в обратном случае – если немцы не изменят свой подход к Европе и не начнут принимать к сведению альтернативные их собственному мнению позиции – Евросоюз действительно распадется и на его месте опять возникнет гоббсовское пространство борьбы всех против всех. И, так или иначе, этому хаосу и возможным конфликтам опять виновата будет Германия. Поэтому стоит одуматься пока не поздно и извлечь из нынешнего кризиса выводы более широкие чем только на предмет лозунгов будущей избирательной кампании. Потому что, ставкой немецких выборов является не только будущее самой Германии, но и судьба Европы.

Такое уж у них положение, что с одной стороны могут сильно помочь, а с другой способны все испортить. Поэтому, несмотря на провал проекта «ямайской» коалиции, хотелось бы пожелать соседям по ту сторону Одера больше реализма в отношении самих себя. Вы, немцы, можете много, но не все. Без нового мышления в подходе к проблемам Европы не будет ни самой Европы, ни  немецкого в ней лидерства.

Как бывшему сотруднику РТ, который именно на российском телевидении учился профессии, мне крайне неудобно комментировать легитимность ультиматума, который этот канал получил от властей США. Для того, чтобы рассуждать о  возможных основаниях такого решения у меня слишком архаичные представления о  лояльности и абсолютно искреннее уважение к старшим коллегам. Поэтому, позвольте сосредоточится на общеполитическом контексте происходящего.

Ни у кого, ни внутри РФ, ни за ее рубежами нет сомнений, что Раша Тудей является инструментом информационной политики Кремля – собственно и сам канал никогда этого и не скрывал. И тут, поскольку идеологическая ориентация заявлена честно и с самого начала, не может быть никаких претензий. С другой стороны, эта зависимость ставит компанию и всех ее  работников в очень деликатное положение фактических заложников зигзагообразной политики России. Пока Россия играла в мире более – менее по общепринятым правилам, никто не рассматривал канал иначе, чем в качестве (как сказал мне во  время ужина в одном английском дворце один американский посол проработавший полжизни переговорщиком по разоружению с СССР) параполитического комеди-клаба в жанре низкобюджетного фэнтези.

И только тогда, кода Россия начала вести политику действительно угрожающую основам того мира, который мы на Западе создали ценой многих миллионов человеческих жертв и материальной разрухи, когда Москва тронула тот хрупкий порядок, который стал, может быть единственным позитивным достижением международной политики XX века, Америка, как единственный на сегодняшний день реальный гарант существования этого порядка поняла, что либо она срочно примет меры, либо ее лидерство вместе со всей конструкцией начнет рушится.

Ведь за 12 лет существования РТ, у России сложилось четкое ощущение, что она наконец-то изобрела оружье, которое по своей силе и  эффективности сравнимо с потенциалом Запада. Ссылаясь на свободу слова и  плюрализм мнений – краеугольные ценности либерального порядка – и неотъемлемые в западных государствах гарантии их соблюдения, Москва решила продолжить борьбу с ненавистным ей «основным противником» его же собственным оружьем. Кто-то умный в Кремле пришел к выводу, что ведь все правила установлены для наивных, и  если нарушать их постоянно ссылаясь на их уважение, то фокус с использованием информационного оружья прокатит и Америка вместе со всем Западом погрузится в  созданный российскими СМИ понятийный хаос, подаваемый под соусом «альтернативного мнения» то есть начнет сомневаться в собственной правоте и ценностях. И ведь, уже несколько раз казалось, что победа вот-вот рукой подать и РТ сможет компенсировать полное отсутствие конкурентности России во всех остальных, коме ядерного паритета, сферах человеческой деятельности.

Но ведь не получилось – хотел бы видеть кто из  американских граждан пойдет туда работать после того как в понедельник канал будет вынужден записаться в иностранные агенты, не говоря о том, какая американская компания разместит там свою рекламу.

Оказывается, США, под властью якобы пророссийского Трампа, полны решимости в деле защиты мозгов собственных граждан от влияния мнения Кремля и что свобода слова имеет свои передел именно там, где начинает повторятся та неприятная история, с которой мы неоднократно имели дело в прошлом веке и уроки которой выучили, надеюсь, на всегда. Простое правило, благодаря которому США смогли не только создать и сохранить лучшую для жизни человека систему, но и освободить большую часть мира от двух людоедских тоталитаризмов заключается в том, что нет демократии для врагов демократии и нет свободы для уничтожителей свободы. Ведь многие кровавые диктаторы, включая вождя 1000-летнего рейха тоже пришли к власти на демократических выборах промыв населению моги с помощью свободных СМИ. И пока Россия не сойдет с курса контестации западных ценностей – причем не только у себя дома, но и в других странах – все ее структуры и, увы, все граждане останутся заложниками этой конфронтации.

И говорю это без всякого морального удовлетворения, так как не представляю себе интеллектуальной картины мира без российского интеллектуального влияния и считаю присутствие российских СМИ на глобальном информационном поле полезным. Если уж не как объективного источника альтернативной информации, то хотя бы как стимула для улучшения качества работы наших собственных агентств и каналов.

А пока что, похоже, что более чем декада впечатляющей работы сотен профессионалов будет выброшена в помойку из-за попытки воплощения в жизнь несбыточных амбиции и жажды реванша людей, лично травмированных «величайшей геополитической трагедией XX века». Которые, вместе со всей великой страной, на полной скорости прут вперед совершенно не принимая к сведению, что СССР восстановить нельзя, но  вполне можно повторить историю его развала.

Каждый день пребывания в Москве – а случается это все реже и реже – стараюсь использовать для личного общения с жителями страны, которая, несмотря на многие годы попыток, остается черчилловской тайной упакованной в загадку внутри энигмы. И, когда сегодня общался с несколькими российскими политиками по поводу анонсированного Украиной разрыва дипотношений, я, как сказал один известный житель г. Афины, опять понял, что ничего не  понимаю.

С одной стороны, реакцией на попытку приведения формального состояния дел в соответствие с действительностью, представители России реагируют неким мазохистским равнодушием: пусть, говорят они, украинцы делают что хотят, ничего страшного не произойдет, все равно через пару лет «хунта» будет свергнута и блудная дочь вернется в родной дом, мы один народ, нас не  разделить. С другой стороны, слышны отчаянно агрессивные призывы наказать Киев, перестать стеснятся и «в ответ на хамство» снять бархатные перчатки с  имперского кулака и указать раскольникам где их место в новой-старой геополитической иерархии в Восточной Европе.

Слушая все это (фамилии авторов этих высказываний оставлю для будущей книги о российско – украинском кризисе, правда пока не определился на предмет жанра: научный анализ или роман), меня не покидает ощущение погружения в сюрреализм так как ни один подход ни другой не несет в себе ни  малейшего заряда оперативности, понимаемой в смысле продвижения российской политики в более эффективное с точки зрения реализации собственных интересов русло. Кажется, что изолированная от настоящих проблем российская политическая элита действительно поверила в собственную пропаганду и в своих оценках действительности исходит из образа, созданного для нужд целевой аудитории ток-шоу для домохозяек.

А тем временем, года идут и на Украине происходят в  буквальном смысле эпохальные перемены, итогом которых является, в том числе, масса неприятностей, но которые стремительно уменьшают влияние России на динамику внутренней и внешней политики этой страны. Собственно, без сведения российского фактора к историческому минимуму, даже разговор о прекращении дипотношений был бы невозможен: российские политики понимают, что такой афронт может учинить только по-настоящему независимое и уверенное в своих силах государство. Они хорошо ощущают, что данный демарш станет символическим и бесповоротным окончанием мечты о восстановлении имперского влияния на той части земного пространства, которые в силу разных психологических факторов (сути которых не  хочу обсуждать, так как, боюсь, высказанное может нарушить сразу несколько российских законов) до сих пор считается во властных кабинетах России и среди большинства народа принадлежащей российскому суверенитету.

Если я правильно уловил настроения, то весь ужас происходящего именно в том, что Украина первый раз в собственной истории начинает принимать принципиальные, независимые решения, не оглядываясь ни на экономические издержки, ни на мнение заграницы, что она становится по-настоящему суверенной страной, воспринимающей внутреннюю и внешнюю свободу действии не в качестве разменной монеты, как это было на протяжении всего постсоветского периода, а как императивную ценность самую по себе.

И вот этот переход от хохля к украинцу так и пугает российскую элиту, которая до сих пор культивирует у себя имперское сознание и неуютно чувствует себя в «урезанном» государстве испытывая дискомфорт от каждого взгляда на карту собственной страны. С точки зрения людей, воспитанных в культе российской империи (и тут неважно: белой или красной), сам факт того, что Украина может это сделать и ничего страшного с ней не произойдет, является просто крахом фундаментальной аксиомы, определяющей мышление о внешнем мире и  самих себе.

Но, как раз этот догматизм и привел к кризису 2014 года и  до сих пор не позволяет России выработать эффективную стратегию в отношении Украины. Постоянно выдавая желаемое за действительное, российская элита, а  вместе с ней вся страна, теряет очередные позиции и все больше придает смелости формирующемуся на Украине новому политическому классу, который видя концептуальную и стратегическую импотентность бывшей метрополии сдвигает красные линии на все более безопасное для себя расстояние. Точно так же как в конце существования российской империи и СССР – живя в мире собственной мечты о величии – Россия теряет то, что еще можно сохранить в действительности.

07 ноября 2017

Грустное столетие

Должен признаться, что, приехав в Москву в день столетия революции, я был удивлен тем, что город и страна не особо отмечают этот грандиозный юбилей. Тут не очень густая толпа пожилых активистов компартии из  глухой провинции, там довольно убогий концерт и все под застенчивые бормотание власти о неким национальном примирении мифических «белых с красными».

А ведь, независимо от моральной и политической оценки данного события и его последствий (у меня они однозначно отрицательные), революция – это мировой бренд, который Россия могла бы использовать для гос-пиара в настоящее время. Примерно как Лех Валенса в Польше – тоже человек с, мягко говоря, спорным жизненным резюме, но используемый на полную катушку в  силу того, что он яркий и глобально узнаваемый символ чего-то хорошего. Если Россия не делает того же самого с брендом «революция», сознательно отказываясь от увеличения собственного идеологического влияния в мире, значит есть весомые причины.

Как человек, который успел лично ощутить на себе реальность того строя, который принес сначала в Россию, а потом в половину Европы октябрьский переворот, наверное, не могу судить объективно и без эмоции. После того, что видел, слышал и прочувствовал в собственном детстве, никогда уже не смогу относиться позитивно или хотя бы с пониманием к любым проявлениям всяких левых идеологии, особенно тем, что обещают «все хорошее против всего плохого» здесь и сейчас.

Очень сложно также после полувека насаждения в моей стране совка положительно относиться к любому аспекту внешней политики СССР. И то хорошо, что семейная традиция и воспитание уберегли меня от ненависти к  русским, которой болеют очень многие жители моей страны – и многих других, по  которым прошелся сапог красных «освободителей» — которые оптом отождествляют коммунистов с русскими. И тем не менее, не могу не удивляться тому с каким равнодушием Россия относится к событию, которое не только навсегда изменило ее  самую, но также и бесповоротно повернуло судьбы всего мира став вершиной интеллектуального и политического влияния Москвы в глобальном масштабе.

Ведь, если верить в многочисленные заявления последних нескольких лет, самой желанной для большинства россиян ценностью нынешней политики российского государства является некое мифическое «вставание с колен», которое якобы измеряется возрождением силы и могущества в мире, а те, в свою очередь, зависят от того, сколько стран и как сильно боятся России. Тезис сам по себе спорный, но приемлемый в качестве рабочей гипотезы. А раз так, то значит, что самой сильной Россия была именно тогда, когда буквально весь мир боялся прихода к власти коммунистов – ведь ни царский режим ни тем более сегодняшняя РФ никогда всерьез не воспринимались как угроза более чем регионального масштаба – а СССР боялись все во всех столицах от Осло до Тегерана и от Вашингтона до Пекина. И действительно боялись не зря, так как на пике своего влияния коммунизм смог охватить огромную часть территории и населения планеты. И  те, кто продолжает верить в эту идеологию, как раз обосновывают свою веру на  мифе о том, что еще чуть-чуть и победа в глобальной схватке была бы на их  стороне.

Вопрос только в том, стоит ли в принципе превращать страну в инструмент какой-либо идеологии. Тем более такой, которая очень рано загоняет несогласных в лагеря, а то и вовсе в выкопанные среди русских берез земляные ямы. Вопрос не праздный, так как СССР до сих пор позиционируется как некий образец российской государственности и постоянно используется как реальность, позитивно контрастирующая с нынешней Россией. Практически во всем кроме одного, очень говорящего момента: Советский Союз был создан в итоге революции на  обломках старой системы, которую в момент кризиса никто не хотел защищать. И  тут как раз, кажется, причина того, что нынешняя российская власть, хотя всячески подчеркивает любовь ко всему советскому, не спешит использовать бренд революции как некий русский рецепт на проблемы современного человечества.

А зря, так как разочарование доминирующими в мире схемами развития по рецепту либеральной демократии и капитализма растет и Россия – даже  делая это неискренне и в сугубо корыстных целях – могла бы на этом заработать очки, в том числе среди населения стран, активно поддерживающих «антироссийскую» линию в украинском вопросе. Лично я был абсолютно уверен, что так оно и  произойдет в недавнем случае с Каталонией. А вот нет – после изначально пламенных сюжетов российских СМИ и заявлений отдельных политиков в поддержку восставшего народа – полная назад и «внутренне дело Испании».

Вот оказывается, что панический страх перед новой революцией дома сдерживает тот потенциал мягкой силы, который в отличие от  жигулей и докторской колбасы действительно мог бы усилить влияние России в  мире. Оказывается, зря страна прожила эти сто лет и опять подтверждается мудрость о том, что нет более твердых реакционеров чем бывшие революционеры, которые прорвались к власти.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире