07:13 , 06 апреля 2021

Завтра законодатели угробят все живое во внутреннем туризме, или Снова о роковом влиянии шпилей



На завтра, 7 апреля, намечено третье чтение законопроекта о регулировании туристической деятельности. Это тот самый законопроект, от которого экскурсоводы пытаются спастись с позапрошлого декабря и о котором неоднократно упоминала уважаемая Екатерина Шульман. Законодатели так и не захотели услышать мнение профессионального сообщества, как мы ни старались его донести. Во втором чтении 23 марта 2021 года законопроект был принят за 5 минут 38 секунд, включая голосование, без единого вопроса, без обсуждения, без замечаний – нет сомнений, что и третье чтение пройдет как по маслу, если только в последний момент нас не спасет какое-нибудь чудо.

Мои коллеги из межрегионального Союза экскурсоводов рассказали о перспективах экскурсионного рынка после вступления в силу

Алексей Слезкин и Андрей Чекмарев: (члены правления Общества изучения русской усадьбы, старшие научные сотрудники Научно-исследовательского института теории и истории архитектуры и градостроительства, авторы многочисленных книг и статей по истории архитектуры. Легендарная пара, после их визита провинциальные музеи нередко меняют атрибуцию своих экспонатов, так как определить, что это такое, во всей стране способны только Слезкин и Чекмарев):

«И ведь как симптоматично совпало: и институт гробят (в феврале появилась информация об упразднении Научно-исследовательского института теории и истории архитектуры и градостроительства – прим. И.С.), и здесь кислород перекрывают. Наш типичный маршрут: 2-3 субъекта РФ за 3-4 дня, таких маршрутов у нас в год штук десять, все они разные. Значит, мы должны будем иметь 20-30 региональных аккредитаций. Аттестовывать нас должна комиссия, состоящая из представителей именно тех регионов, где мы водим экскурсии. И что, комиссию с нашим набором регионов кто-то станет собирать ради нас персонально? На практике это нереально. Да и какой смысл в такой комиссии?

Наши поездки – исследовательские, в них включены объекты, о которых просто негде прочитать, ибо никем еще не написано. Или написано неправильно, а мы переписываем потом, если доходят руки до научных статей и их публикаций. Не до всего доходят. У аттестационной комиссии вопросы с ответами заготовлены, и они, якобы, правильные. Но на самом деле, правильным это считается ровно до тех пор, пока кто-то из нас не опровергнет. И речь не только о нас двоих, это и о Санчесе, о Печенкине, о Бирюкове. То есть о представителях актуальной науки. Невозможно представить себе кого-то из нас перед какой-либо комиссией Дептура. Кто там у них знает про наследие, например, Земетчинского или Тамалинского районов? И потом, если все делать по этому закону, то вылетишь в трубу. Вбухаешь уйму денег в какие-то совершенно не нужные нам курсы стоимостью 30-40 тысяч, во все эти региональные разрешения, и как это потом окупить? На одни госпошлины сколько уйдет! Допустим, по 1000 р. за оформление права водить экскурсии в каждом регионе, это за 30 регионов выйдет 30 тысяч, и так каждые 5 лет. Исключено! Так что выйдет обычная русская история с обходом закона, у каждого своя, с индивидуальной степенью успешности».

Юрий Егоров (экскурсовод, кандидат технических наук, историк железнодорожного транспорта, писатель, координатор Общественного движения «Архнадзор», Москва):

«Кто и как аттестует экскурсовода по железным дорогам? Даже просто для того, чтобы безопасно вывести группу на станцию, нужно множество специфических знаний: инструкции по сигнализации, инструкции по движению поездов и маневровой работе. Откуда и когда приедет поезд, по каким путям он пойдет? Остановится он или нет? Мы, железнодорожные экскурсоводы, знаем все это безо всяких экскурсоводческих курсов, да и нет таких курсов, где такому учат. Дальше идет собственно экскурсионный рассказ. То есть история железной дороги в плотном контакте с техникой, архитектурой. Кто можем меня аттестовывать по всему этому? «Эксперты» из аттестационной комиссии знают о железных дорогах только то, что с их помощью можно добраться из точки «А» в точку «Б». Значит, на аттестации меня будут спрашивать, какая, например, высота у Спасской башни Кремля в метрах. Но мне не обязательно это знать, для моих экскурсии эти сведения никогда не пригодятся. При этом незнание чего-то совершенно мне не нужного может оказаться критичным для прохождения стандартной аттестации.

На мой взгляд, ж.д. экскурсоводы не пойдут на аттестацию, суть которой – чистая профанация, а просто откажутся от проведения экскурсий. То есть эта узкая и специальная отрасль туризма просто исчезнет. В плане финансовых потерь — они будут, конечно, но с голода я не умру и не брошу ж.д. тему – мои исследования и поездки продолжатся, но вот рассказать о результатах и ввести найденное в оборот знаний о ж.д. (когда знаю не я один, а много людей — в чем, собственно, и состоит цель экскурсий) я смогу только письменно».

Максим Музалевский (экскурсовод, автор экскурсионного проекта «Фототропа», Саратов):

«Самое страшное — исчезнут целые группы и виды экскурсий: сельские, нишевые, тематические региональные. Первый пример: в селе Поповка Хвалынского района, известном своим «Домом со львом», экскурсии водят сельские учителя. Делают они это 1-2 раза в месяц в летний сезон, зимой — еще реже. Тем не менее, это для них и важный приработок, и возможность сохранять память села. Сертификация для них и неподъемна, и не нужна — они не рассказывают об областном центре, а проверить их знания о селе никто не сможет.

Второй пример. Есть у нас архитектурная экскурсия «Семь стилей Саратова», ее проводит специалист по архитектуре, и делает это не так часто, чтобы были окупаемы затраты на обучение на курсах экскурсоводов и сертификацию. С другой стороны, этому экскурсоводу не нужен огромный массив знаний по истории региона, тема-то узко-архитектурная. И таких людей очень много — например, уличный художник раз в месяц устраивает экскурсию по стрит-арту. Или географ водит по родникам.

Третий пример. Тематические межрегиональные маршруты. Например, у меня есть маршрут «Резная сказка России» — по деревянной резьбе в Саратовской, Нижегородской, Ивановской области. Местных гидов, которые могли бы проводить ту же самую экскурсию, то есть посвятивших годы изучению домовой резьбы, не существует, а мне самому это отныне будет запрещено, так как аттестоваться во всех регионах нереально. Вот такие экскурсии, позволяющие узнать сокровища провинциальной России, просто исчезнут».

Дарья Фурманская (художник, искусствовед, краевед и экскурсовод и основатель проектов «Экскурсии по Орлу», «Встречи в Орле», «Узнай свой город», автор книги «Деревянное зодчество Орла» и более 300 публикаций по истории города и области):

«В моих экскурсиях участвуют сотрудники учреждений, куда мы приводим группы. Законопроект, вроде, делает исключение для тех, у кого есть трудовой договор на объекте показа. Но не у всех могут быть такие договоры. Например, историческое кладбище Орла подчиняется МУП Роу. А встречающая сторона на нашей экскурсии – работник кладбищенской церкви. Он не является ни сотрудником паломнической службы, ни МУП Роу, он просто лучше всех изучил историю этого кладбища, и при этом ведение экскурсий не является его основным занятием, чтобы он шел на курсы и проходил аттестации. Он просто вынужден будет замолчать.

А если экскурсию кто-то проводит по собственному дому, по собственному частному музею? Тогда тоже нет и не может быть трудового договора. С самим собой, что ли, заключит трудовой договор реставратор Александр Тиняков? А две комнаты в его частном доме в Орле превращены в созданный им же музей часов, и он сам лично водит там экскурсии, показывая процесс реставрации часов и мебели. То же – с Ксенией Паначевой из Рязани и ее салоном «Аромат времени». То же – с частным бронетанковым музеем в Орловской области, им владеет и водит там экскурсии Александр Фролов, выпускник танкового училища, сделавший военную карьеру от лейтенанта до командира полка».

Олег Афанасьев (профессор Российского государственного университета туризма и сервиса, доктор географических наук, главный редактор научных журналов «Современные проблемы сервиса и туризма», директор «Библиотеки туристских карт и путеводителей по России»):

«Вне закона становится ведение экскурсий любым иностранцем. Я гражданин Украины, у меня украинские степени кандидата и доктора наук, украинское звание доцента – и все эти документы автоматически признаются в РФ по межгосударственному соглашению. Без каких-либо проблем я работаю в профильном туристическом российском вузе 5 лет, обучая в т.ч. и будущих экскурсоводов. Наукой заниматься иностранцу можно, обучать экскурсоводов — тоже, а вот экскурсии водить — ни-ни. Почему?»

В таком же положении оказываются и другие экскурсоводы, имеющие вид на жительство, получившие образование в советском ВУЗе, великолепно говорящие на своем родном – русском языке, но не имеющие гражданства. Известный московский экскурсовод Ирина Буреева — культуролог, с красным дипломом окончившая институт искусства и культуры в Челябинске и курсы экскурсоводов в Москве – гражданка Казахстана. Елена Ерофеева, признанная лучшим гидом Томска в 2018 году — гражданка Беларуси, и т.д.

Так зачем все это нужно, для чего под одну гребенку загоняют и гидов-переводчиков, которым новый закон, возможно, удобен и желанен (так, во всяком случае, утверждают руководители их общественных объединений, они же лоббисты закона), и инструкторов-проводников, от квалификации которых в экстремальных походных условиях действительно зависят жизни людей, и нас, экскурсоводов, ведущих экскурсии для граждан РФ по-русски и на языках народов РФ? Межрегиональная общественная организация Союз экскурсоводов давно бьет тревогу, предупреждая, что для рынка городского досуга и внутреннего туризма принятие закона обернется катастрофой. И все наши усилия разбиваются о железобетонный аргумент Председателя профильного комитета Госдумы Бориса Пайкина, который утверждает, что им в Думу пришло множество писем от экскурсантов, недовольных качеством экскурсий. Пример, впрочем, господин Пайкин приводит всегда ровно один: якобы, кому-то на экскурсии неправильно назвали высоту шпиля Петропавловской крепости — вместо 122 метров – 110. Якобы, человек этот написал в Госдуму, и теперь нет иного выхода, как принять закон о регулировании деятельности экскурсоводов.

Даже если оставить в стороне вопрос, насколько правдоподобна история про многочисленность случаев написания в Госдуму писем недовольными экскурсантами (а я лично не представляю себе людей, которые, вернувшись с экскурсии, способны написать о ней в Госдуму, хотя экскурсантов на своем веку повидала множество). В XXI веке, кажется, есть множество способов узнать высоту шпиля Петропавловской крепости – например, Википедия. Что вообще за зацикленность на тему шпилей прослеживается в последние годы у разных ветвей нашей власти? Союз экскурсоводов провел несколько опросов в разных аудиториях на тему, зачем люди ходят на экскурсии. Вариант «Чтобы экскурсовод сообщил сведения о высоте, километраже, площади туристических объектов» не выбирал никто. Людей, постоянно посещающих экскурсии, гораздо больше интересует возможность по-новому увидеть собственный город и страну с помощью носителей уникальных тематических знаний, интересных харизматичных рассказчиков, энтузиастов своего дела. И именно эту возможность у любителей экскурсий Госдума вот-вот отнимет.

Ну и напоследок — о фото. На нем запечатлен момент, как Алексей Слезкин показывает на экскурсии проект храма знаменитых впоследствии архитекторов-конструктивистов братьев Весниных у обрубка, который от этого храма остался. На момент съемки о том, что это работа Весниных, знает единственный человек в мире — сам Слезкин. Статья об этом его открытии еще в печати. Так что участники той поездки узнали о находке задолго до того, как она попадет в научный оборот. Аттестационная комиссия, увы, еще не в курсе.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире