115 лет назад, 17 февраля 1906 года родилась русская советская, безмерно искренняя детская поэтесса, киносценарист, радиоведущая, писательница Агния Барто. 

Согласитесь, главное в жизни — сама жизнь, а не сухие факты: балет; обожаемый Маяковский; ученические стихи-лесенки; прибавка одного лишнего года для устройства на работу; знаменитый слом строки, поругиваемый отцом: «…ну, и так всю жизнь она потом строку и ломала», — говорит дочь А.Б. — Татьяна Андреевна Щегляева, инженер, хранитель творческого наследия Барто.

Насчёт слома слов А.Б., было дело, позвонил Пастернак.

Сказал, дескать, на обратной стороне собственной рукописи нашёл чьи-то вирши (бумагу-то сильно экономили).

И сразу сообразил: перо наверняка принадлежат Барто:

— Вы работаете, как жонглёр, — произнёс Борис Леонидович.

Агния Львовна не поняла, насторожилась и хотела огорчиться. Она же не фокусник, в конце концов…

Пастернак пояснил:

— В том смысле, что каждое слово у вас стоит на месте. И не качается. (Имея в виду аллюзию на качающегося бычка А.Б.) 

…Здесь, пока не забыл, чуть отступим. 

Все думали, — в пору безраздельного царствования писательницы в школах, книгах, на сцене, радио и на экранах СССР, — что популярное «Наша Таня громко плачет…» посвящено именно упомянутой дочери Татьяне.

В действительности же стихотворение создано за три года до её рождения. Но Агния Львовна решила не опровергать симпатичный «Танин» миф, — оставшись в благодарной памяти читателей и поклонников не кем иным, как мамой «нашей Тани».

Заодно замечу: второй муж А.Б., — Андрей Щегляев, — образованнейший человек, в совершенстве владевший несколькими языками, доктор технических наук, ассоциировался у несведущих современников исключительно с выдающейся женой.

Гуляла даже незлобная, всесоюзно известная шутка: «Что такое три лауреата в одной постели?» — «Щегляев и Барто». Поскольку первый — дважды лауреат Сталинской премии. Вторая — один раз. Разумеется, профессура и представители советской экономической школы прекрасно знали А. В. Щегляева как выдающегося учёного-практика. 

…Мы на озеро лесное
Уходили далеко,
Пили вкусное парное
С лёгкой пеной молоко.
Огороды мы пололи,
Загорали у реки.
И в большом колхозном поле
Собирали колоски.   М. Смирнов 

У этих строф интересная история. 

Однажды, при составлении Маршаком сборника «Родная речь», в дополнение потребовалось одно незначительное по размеру стихотворение о лете. Агния Львовна предложила своё, уже опубликованное.

Маршак выкинул пару-тройку слов, пару других вставил. «Пили вкусное парное мы в деревне молоко» заменил на «с лёгкой пеной» молоко. Что показалось лучше. Одну строчку ввернул сам. А подписаться решили нереальным персонажем Смирновым, чтобы не висеть сразу двум фамилиям под получившимся скетчем: выглядело бы громоздко.

Но и Маршак хитёр! Мог бы и полностью дать оригинальную вещь Барто. Ан нет…

Маршак, по первости категорически не принявший А.Б, естественно и непреложно — неоспоримый авторитет. Старший товарищ. Посему нисколько не обиделся на пародию в исполнении прямолинейной Барто: 

Когда плоха твоя строка,
Поэт, побойся Маршака,
Коль не боишься бога… 

«Похож я, похож, не отрицаю», — по-доброму смеялся «сердитый» Самуил Яковлевич. — «Переходы от доброты к суровости были в характере С.Я., — отмечала в дневнике Агния Львовна, — он и сам это знал». 

Когда маленькой Агнии исполнился годик, радетельный отец, в будущем главный её литературный критик, подарил дочке солидный мемуарный томик серьёзного критика Петра Сергеенко «Как живёт и работает граф Лев Николаевич Толстой». Вот смеху-то было! И кстати говоря, родители, долгое время игнорируя стихотворные опыты Агнии, мечтали видеть её балериной, не иначе.

И увидели.

Агния закончила и балетную школу, и училище…

Но графа Льва Николаевича, с которого затеялось её знакомство с литературой, помнила и чтила всю жизнь: «Лев Толстой утверждал, что в детстве человек определяет свои отношения с семьёй, в отрочестве — отношение с окружающим его обществом, в юности — с человечеством», — находим у неё в дневниках.

 В дальнейшем награждена (посмертно) международной Золотой медалью им. Толстого «За заслуги в создании произведений для детей и юношества и вклад в воспитание подрастающего поколения в духе мира и дружбы». (…Чудится достопамятный светловский вздох: «Не дали!» — на посмертное присуждение ему Ленинской премии.) И это наряду с «Медалью за улыбку» от слушателей «Радионяни» и всевозможными государственными наградами. 

Агния рано научилась писать. Поэтому, бывало, выручала даже взрослых.

Однажды няня попросила девочку помочь с семейным назидательным посланием к зятю. Под злобную диктовку: «Кобель желтоухий…» — начиналось нравоучение.

Поразмыслив, что «Кобель» — несомненно имя, Агния аккуратно, большими буквами вывела: «Дорогой Кобель желтоухий…» 

Юмор, сатира, перевоплощение в ребёнка, детские монологи в назидание старшим. Взято всё, во-первых, от непререкаемых учителей — Маяковского, Чуковского, Маршака. Друзей — Михалкова, Светлова, Кассиля. Напитано колоритными откровениями, беседами, глубоко профессиональным проникновением в непредсказуемый и трудно пересказываемый мир ребёнка «на колёсах». В его нестандартное и нетрадиционное, зеркальное восприятие действительности. И ежели взрослые критики называли её рифму чудовищной, то детям именно эти неточные рифмы были наиболее близки.

Ведь строку «мальчик у липы стоит, плачет и всхлипывает» дети читают не иначе как «мальчик у липы стоит, плачет и всхлипываИт» — так чувствовала только Барто. Назло критикам, обвинявшим её в «необразованности» (по образованию-то она — балерина!) А.Б. упорно стояла на своём видении. С тем и осталась. И останется ещё очень надолго в памяти грядущих поколений.

 Над городом,
Над парками
Вороны
Как закаркали!
А я кричу:
— Не каркайте!
Хотим мы с папой
В парк идти!

Война прошлась по судьбе А.Б. жестокой плетью невзгод, утрат и тяжкой борьбой за жизнь и свободу «детского народа»: Свердловск, фронт, Москва. По трагической случайности потеряв в 1945-м восемнадцатилетнего сына Гарика, она с неизбывной неутихающей болью обращается к бескорыстной помощи сиротам. Ездит по приютам — выступает, декламирует, организовывает встречи. Наблюдает неприхотливый быт, пишет о нём. 

Вдруг настанет тишина,
Что-то вспомнят дети…
И, как взрослый, у окна
Вдруг притихнет Петя. 

…Одна читательница прислала ей благодарственное письмо на послевоенную поэму «Звенигород» об осиротевшей малышне — братьях и сёстрах. С пожеланием найти внезапно пропавшую в дни войны дочь. Дав приметы и биографические данные.

А.Б., с поддержкой милиции, разыскала ту девушку, уже совершеннолетнюю. Счастливое событие тут же, как бы сейчас выразились: вошло в новостной топ, — и к писательнице полетели сотни, сонмы корреспонденций с просьбами: «Помогите!»

Так на радиостанции «Маяк» появилась благороднейшая программа «Найти человека». И в течении девяти лет (1964—1973) Агния Львовна протягивала руку помощи многим и многим людям, дабы обрести, восстановить семью: «…мама читала письма с утра до вечера», — сообщает дочь.

Острое неравнодушие и размышления над невообразимым драматизмом судеб, долгий непрерывный поиск пропавших людей в дальнейшем обернулись превосходным документальным фолиантом «Найти человека»: всего было воссоединено 927 семейств.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире