20:18 , 09 февраля 2021

Сегодня 140-летие со дня смерти Достоевского. Также 160-летие «Униженных и оскорблённых»

К 140-летию со дня смерти Ф.М. Достоевского (умер 9 февраля 1881 г.). Также к 160-летию написания «Униженных и оскорблённых».

Сосредоточение на роман требовало огромных сил и напряжения. Достоевский то и дело откладывал работу. Причины просты и… сложны одновременно.

…То в его жизнь входит военная служба с неясностью размытых перспектив и несбыточностью печататься. То вдруг обуревает долгая неугасающая страсть, драматическая любовь к будущей жене М.Исаевой. А ведь не затух ещё полностью пепел от запрещённого огня — отношений с Е.Геригросс, женой начальника Алтайского округа! — Завлёкшей в мучительные амурные сети также и семипалатинского прокурора барона Врангеля, хорошего приятеля Достоевского.

Её фамилию они скрывали даже в переписке, называя буквой «Х». Такой вот запутанный треугольник. К нему он вернётся в 1869-м, в «Вечном муже».

Хотя, в принципе, фабула уже была готова к 1857 году: достаточно объёмный роман из трёх книг, каждая из нескольких частей. Всё связано приключениями одного лица — с цельной, единой логической цепочкой. Сплетённой из совершенно отдельных друг от друга, само по себе законченных эпизодов. Каждый из которых составляет часть.

Невзирая на замысловато-запутанные бытовые перипетии, переезды и бедность, в 1857-м начерно сделана 1-я книга и фрагменты второй. Но… вновь приходится отложить. Ему нужны были деньги. И он берётся за незначительные по объёму повести. «Роман мой (большой) я оставляю до времени. Не могу кончать на срок! Он только бы измучил меня. Он и так меня измучил. Оставляю его до того времени, когда будет спокойствие в моей жизни и оседлость». — Синхронно трудясь ещё и над «Мёртвым домом»(!): острожные воспоминания душили его, требовали реализации, терзая буквально физически.

Он хитрит-изворачивается, мистифицируя редакторов: Каткова, Краевского. Понуждает плутовать даже брата Михаила: «Вот ты теперь и колеблешься между двумя романами, и я боюсь, что много времени погибнет в этом колебании, — пишет Мих. Михайлович Фёдору в 1859, пытаясь приободрить последнего: — Милейший мой, я, может быть, ошибаюсь, но твои два большие романа будут нечто вроде «Ученических лет и странствий Вильгельма Мейстера». Пусть же они пишутся, как писался «Вильгельм Мейстер», отрывками, исподволь, годами. Тогда они и выйдут так же хороши, как и два Гётевы романа».

«Роман тот уже уничтожен!» — в пылу отчаяния и гнева на самого себя отвечает Достоевский, — «Ты, кажется, ещё ни за что не принимался», — падает духом Михаил.

Достоевский же… берётся за третий: «Записки из подполья» (выйдет в 1864). Роман-исповедь — по форме 40-х годов, — как и многое другое задуманный в кандалах заключения, в тяжёлый миг «грусти и саморазложения».

Подготовительные материалы к «Униженным и оскорблённым» до нас, к сожалению, не дошли. (Значит, всё ж таки ликвидировал черновики. Сжёг по-гоголевски, в запале ярости.)

Приехав в Питер весной 1860-го, Достоевский сел плотно за текст: «…приступаю к писанию и не знаю ещё, что будет, но решаюсь работать не разгибая шеи». — Вместо предположенных трёх месяцев «Униженные и оскорблённые», увеличенные до 4-х глав, создавались более года. Периодически откладываясь: в основном по болезни. А печатались аж 7 месяцев: «Я очень плохо сделал, что моих «Униженных и оскорблённых» растянул до июля и ослабил впечатление».

Пару фраз о сопутствующей роману обстановке в России увертюры 1860-х годов…

Напомним слова Алёши Волковского, отвечающего Наташе про нынешнюю молодёжь. Дескать, рассуждают они вообще обо всём, ведущему к прогрессу, к гуманности, к любви, — рассказывал он: — «…всё это говорится по поводу современных вопросов. Мы говорим о гласности, о начинающихся реформах, о любви к человечеству, о современных деятелях; мы их разбираем, читаем».

Да, в первую очередь — небывалый подъём общественной, философской мысли, большой русской романистики. Что, по существу, Достоевский пророчески понял и принял: Тургенев, Гончаров, Писемский. Их публицистическое обрамление — мощная, мощнейшая литературная критика: в особенности, конечно, Добролюбова с Чернышевским.

Второе. В полную силу поднялось автобиографическое направление русской прозы, начатое в 1950 гг. Толстым, Аксаковым, тем же Тургеневым. Что также органично впитал Ф.М., будучи простым семипалатинским читателем.

Третье. Фейербах, Герцен, Белинский. Далее Чернышевский и Добролюбов. Разработавшие и внедрившие ключевую этико-социальную проблематику от 1840 к 1860-м, над которой бьются «Униженные», — проблему эгоизма.

В этике разумного эгоизма упомянутых философов с наибольшей полнотой и отчётливостью выразились революционные устремления буржуазной демократии в её борьбе с крепостнической монархией. В период общественного подъёма конца 1850-х гг. учение о разумном эгоизме как органическом слиянии пользы и добра объективно выполняет воспитательную роль в контексте домарксистского материализма.

Достоевский возвращается к докаторжной теме критики индивидуалистского оправдания личности и её своекорыстных притязаний, — с чем он выступал у Петрашевского: с критикой анархо-индивидуалистической теории М.Штирнера. Вкладывая в уста князя Валковского целую циническую философию жизни, близкую взглядам Штирнера.

Примерно в ту же пору неисправимый славянофил Юрий Фёдорович Самарин принимает активное участие в подготовке реформы 1861 года. И, собственно, был одним из авторов проекта освобождения крестьян. Ратовал за постепенность, благоразумность, основательность реформ. Усложнявшихся ещё и крайним бюджетным дефицитом после проигрыша в Крымской войне.

Николай Огарёв, находясь в Лондоне в эмиграции, писал о службе Самарина в комиссии по отмене крепостного права: «В мужиках же только барин — Юрий Фёдорыч Самарин». — В том смысле, что интересы крестьян в этих собраниях отстаивал один лишь Самарин.

Александр Второй, меж тем, открывал заседания кабинета министров словами: «Все ли прочли последний выпуск «Полярной звезды»?» — В польское восстание 1863 года, когда Герцен поддержал поляков и осудил Россию, отношение к нему кардинально изменилось: «Полярную звезду» запретили. Но то уже иная история…

Это, скажем так, четвёртое.

 

 



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире