hraniteli

«Хранители»

24 декабря 2018

F

«Лунная ночь на Днепре»

Есть произведения искусства, которые выходят из рук мастера и становятся его визитной карточкой. Это знаковые работы, которые первыми приходят на ум при упоминании имени их создателя.

Сегодня я хочу рассказать вам о картине Архипа Куинджи. О картине, которая приковывала к себе взгляды современников. О картине, которая породила много мистических слухов вокруг себя и своего творца, и, в то же время, стала его самой знаменитой работой. И вы, конечно, уже догадались, что речь пойдет о «Лунной ночи на Днепре»?

На момент создания полотна Куинджи был широко известен и уже считался новатором в живописи. Работа длилась полгода. За это время мастерская художника открывала свои двери для таких гостей, как Краской, Менделеев, Тургенев. Слухи о том, что Архип Куинджи пишет шедевр разнеслись, и широкая общественность была в ожидании чего-то прекрасного.

Куинджи представил «Лунную ночь» в 1880 году, и сделал это с особым размахом. Он стал первым человеком, который организовал в России выставку одной картины. Толпы гостей собирались на Морской улице в Петербурге. Там в обитых темной материей стенах зала Общества поощрения художников под ярким лучом электрического света было показано полотно. Изображенная луна и блики на речной глади сияли настолько эффектно, что посетители не верили своим глазам. Самые недоверчивые искали в холсте отверстие с лампочкой.

До сих пор искусствоведы предполагали, что в красках для этой картины содержится фосфор или битум. Но последняя экспертиза перед экспозицией в Третьяковской галерее показала обратное: никакого фосфора, только рука мастера и правильный выбор оттенков. В уникальной манере Куинджи всегда присутствовала игра со светом. И ради достижения такого эффекта он экспериментировал с контрастными цветами.

3023927

Но что же стало с шедевром тогда, после выставки? Его выкупил великий князь Константин Константинович. Говорят, когда он увидел в мастерской ещё недописанную работу, был настолько восхищен, что сразу отдал за неё пять тысяч рублей — огромные на то время деньги. С ним «Лунная ночь» побывала в кругосветном путешествии, но после года воздействия влажности и морского соленого воздуха снова попала в руки Архипа Куинджи на реставрацию.

Сам художник сразу после выставки перестал выставлять свои картины, объясняя это так: «Художнику надо выступать на выставках пока у него, как у певца, голос есть. А как только голос спадет — надо уходить, не показываться, чтобы не осмеяли». Куинджи ушел в закрытое творчество на пике своей славы и общественного признания.

В 1882 у «Лунной ночи на Днепре» появились две авторские копии. Оригинал полотна хранится в Русском музее, а копии в Третьяковской галерее и Симферопольском художественном музее. На сегодняшний день все три полотна собраны и выставляются в Москве, в Третьяковке. Они все так же прекрасны и приковывают взгляды гостей галереи. Я убедилась в этом сама, советую и вам.

Куинджи — это про бесконечность: про бесконечное небо, про бесконечно широкое поле и про бесконечно мощную природу, которой человек не нужен. Неважно, когда написана картина — в 19 веке или 21 — факт в том, что эту куинджевскую красоту мы теряем с каждым днем.

На картине «На острове Валааме» я увидела природу, которая может по-давить человека. Это не облагороженный парк «Зарядье» или ботанический сад. Только дикая в самом прямом смысле этого слова природа. Кажется, будто она сильнее, чем самое хищное животное. Здесь не растет насыщенно зеленая трава — земля голая и холодная, как выточенный мрамор. Лишь береза и сосна пробились сквозь каменный пласт. По-зимнему ледяное небо цвета воды в Неве и нескончаемый лес, дальше — территория, где нет человека.

3018641

«Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее наша задача». Только вот если ты берешь что-то, нужно давать взамен. Мы же можем предложить только выхлопные газы и горы мусора. Казалось бы, Планета — дом наш. Только почему-то у нас есть места, которыми мы восхищаемся, куда едем за силой природы, где отдыхаем вдали от цивилизации, а есть — горы мусора и пыли, в которых мы живем.

Зачем лицемерить, говоря, какие чудеса природы есть в стране и продолжать покупать горы пластика, который потом будет загрязнять воздух в ней же. Почему отравление двоих — международный скандал, а страны — норма? Люди в Ядрово задыхаются, а мы элементарно не можем отказаться от лишнего пакета в магазине. Представьте, что будет, если собрать всю пластиковую упаковку в магазине и поджечь. Вы задохнетесь сразу, а люди живут так каждый день.

Я для себя поняла, что задыхаться или убегать на Валаам за чистым воз-духом не хочу. Поэтому сегодня пойду и рассортирую мусор, а завтра не возьму пластиковый пакет в магазине, отнесу батарейки на переработку и возьму многоразовую бутылку, чтобы не только восхищаться красотой с картин Куинджи, но и самой сделать все возможное, чтобы жить с природой не в потребительских отношениях.

Читайте другие эссе:

Ульяна Миненкова: Что про нас рассказывают «облака»?

Анна Арбузова: Картина «Сосна»
Елизавета Романюк: О чем думают люди, когда смотрят на пейзажи
Маргарита Баранова: Маэстро света и «Христос в Гефсиманском саду»
Вероника Цукрук: Эффект заката
Анастасия Лащенко: Радуга
Егор Дьячков: Я уехал
Рустам Цуциев: Обида

Должна признаться: я люблю людей и поэтому я, наверное, довольно странный человек. Мне всегда было интересно, как люди мыслят и почему я в собачьем носе вижу только нос, а моя подруга – голову инопланетянина.

Даже в искусстве меня обычно интересует не столько содержание, сколько как конкретный человек это содержание придумал и воплотил. Если бы я могла – забралась бы в голову каждому художнику и посмотрела бы, как происходит момент творения. Осознанно или неосознанно? Каким образом реальность становится чем-то новым и, главное, в какой момент она обретает смысл? Поэтому я, наверное, очень странный человек, и куда больше завершенных работ я люблю незаконченные произведения и черновики.
На выставке Куинджи для таких же странных людей, как и я, есть целых три «Лунных ночи на Днепре» (чтоб уж можно было сравнить), огромное количество черновых этюдов с закатами, радугами и горами. Но меня особенно привлекла картина «Облака» — незавершенная работа Куинджи. В выставочном зале вокруг неё висят этюды: облака над морем, облака над степью, облака над стадом коров, облака над горами, в солнечный день и в пасмурную погоду, на любой вкус и цвет.

3017975
Архип Куинджи. Облака, 1900—1905. Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург, Россия.

Мне кажется действительно интересным, что Куинджи писал с натуры только такие вот маленькие этюды и зарисовки. Он считал, что рисование с натуры больших полотен ограничивает художника, поэтому как будто выбирал самые нужные детали в реальности, тренировался на миниатюрах, а потом создавал громадный пейзаж не таким, каким он был на самом деле, а таким, каким Куинджи хотел его показать. И я, переходя от одной зарисовки к другой, вижу, откуда на большое полотно перекочевало само облако, а откуда – насыщенная зелень рощи на земле.

Но, так или иначе, окружающие основное полотно этюды – еще не все. Я смотрю на громадное облако, отхожу подальше. На расстоянии крупные мазки, которыми обозначена роща, становятся больше похожи на деревья, и я, кажется, вижу, что хотел показать Куинджи. Я вижу, что контур огромного облака уж очень сильно напоминает очертания деревьев внизу – вплоть до чуть ли не одинаковой манеры накладывать краску. Я наконец понимаю, почему у Куинджи небо на многих картинах, в том числе и на этой, занимает чуть ли не три четверти полотна. Ведь небо, пожалуй, самый очевидный для любого человека символ абстракции, обобщения. И то, что мы видим, когда рассматриваем облака, многое о нас говорит. Когда я гляжу на облака, я вижу в них кусок пиццы или слона, или вот человека на скейтборде. Куинджи, поднимая взгляд в небо, видел точное отражение природы.
В общем, мне есть над чем задуматься. И без ответа для меня останется лишь один вопрос – как бы выглядела картина «Облака», если бы Архип Куинджи ее все-таки закончил?

Читайте другие эссе:
Анна Арбузова: Картина «Сосна»
Елизавета Романюк: О чем думают люди, когда смотрят на пейзажи
Маргарита Баранова: Маэстро света и «Христос в Гефсиманском саду»
Вероника Цукрук: Эффект заката
Анастасия Лащенко: Радуга
Егор Дьячков: Я уехал
Рустам Цуциев: Обида

Архип Куинджи – мастер пейзажа. Хочу обратить ваше внимание на картину «Сосна», размещенную в зале «Притяжение земли». Она визуально поделена на две части. Синее небо, плавно переходящее в море, и выгоревший склон, на котором растет сосна. Из-под корней дерева ушла земля, и сосна едва держится за склон, чтобы не упасть. Когда я стала внимательнее изучать картину, то почувствовала всю мощь этого дерева. Оно практически висит в воздухе, цепляясь за почву лишь краем корней. Другие деревья и травы растут под углом сорок пять градусов и, кажется, что они преклонились перед непобедимой сосной. Какие бы внешние обстоятельства не пытались сломить сосну, дерево изо всех сил держится за землю и продолжает жить.

3017631

Сосну можно сравнить с подвигом советского летчика Алексея Маресьева. Его самолет был сбит, и летчик упал в лес с высоты тридцати метров. В течение восемнадцати суток со сломанными ногами Алексей Петрович полз по заснеженному лесу к своим. Он мог сдаться и погибнуть, но желание жить было выше. Он достиг своей цели несмотря ни на что, за что и был вознагражден долгой и счастливой жизнью. Так же и Сосна на картине цепляется за уходящую из-под «ног» почву и продолжает жить и бороться.

3017629

Сама картина имеет небольшой размер, поэтому не сразу можно обратить на нее внимание, а тем более рассмотреть детали. Только десять из тридцати гостей выставки подошли ближе к «Сосне». У посетителей оказались разные впечатления от картины. Кто-то удивлялся неестественному положению дерева, у кого-то возникало ощущение, что сосна вот-вот упадет, а некоторые сказали, что это обычное явление природы, и ничего уникального нет.

Конечно, это обычное явление, когда почва уходит из-под «ног», но вовсе не обычно, когда дерево при этом не падает. У каждого сложилось свое мнение об этой картине. Я вижу, что картина пропитана чувством любви к жизни. А что думаете вы?

Читайте другие эссе:
Елизавета Романюк: О чем думают люди, когда смотрят на пейзажи
Маргарита Баранова: Маэстро света и «Христос в Гефсиманском саду»
Вероника Цукрук: Эффект заката
Анастасия Лащенко: Радуга
Егор Дьячков: Я уехал
Рустам Цуциев: Обида

Во втором зале, недалеко от трёх вариаций «Ночи на Днепре» (из собраний Третьяковки, Русского и Симферопольского музеев), расположилось полотно «Украинская ночь» 1876 года.

3016861

Картина как картина, ничего особенного в ней нет. Да и давайте будем честными, в зале висят три варианта «картины с обложки», узнаваемые посетителями куда больше, потому что именно «Ночь на Днепре» напечатана на брошюре, которую ты берешь перед входом на выставку. Кому есть дело до «Украинской ночи»? Выглядит она не особо уж привлекательно, тем более на таком-то фоне. А провенанс таков: Куинджи показал эту картину на 5-ой передвижной выставке. Полотно высоко оценили критики за игру лунного света. Однако Павел Михайлович посчитал «Украинскую ночь» небрежной, потому что, в отличие от предыдущих работ художника, на первом плане нет привычных мелких деталей. Зато картина привлекла внимание Сергея Михайловича, который приобрел ее у автора в том же 1876 году.

О чем думал Сергей Михайлович покупая работу? О том что «это Архип Куинджи, в конце-то концов, он гений, и все что он делает – замечательно, остальные просто пока не понимают»? Может, поступил наперекор брату, который отверг картину? Я не знаю, я не была свидетелем. А о чем думают современные люди, стоя у этой картины? Например, та женщина в розовом свитере? Или тот мужчина? Или мои коллеги? Скорее всего, они невольно проводят параллель с висящими напротив «Ночами на Днепре» и думают «ну, не все получается так красиво», а возможно нет.

Когда смотришь на пейзаж можно думать о чем угодно. Хоть о том, сколько стоит гречка в магазине. А о чем подумала я? Этикетаж не прочла – было уж слишком много людей. Я подумала «как интересно падает свет» и, задрав на несколько секунд голову, осмотрела систему освящения. Потом поняла, что дело не только в прекрасном техническом оснащении музея, а еще в том, что изображено на холсте. На полотне красовались белые хаты – они будут позднее характерны и для других работ Куинджи. Белые хаты, которые станут идеальными отражателями света. Именно свет как физическое явление больше всего интересовал художника. Этикетаж позже сообщил мне, что в этом и состояла задумка автора – в переломе света.

Мой «разговор» с картиной на этом не прекратился. Концентрируюсь на полотне и пытаюсь вызвать «внутреннего искусствоведа». Пейзаж, XIX век… Месседжеры тем временем бесконечно сигнализируют о новостях. Ловлю себя на мысли, что если бы я сейчас переместилась в одну из этих хат – все равно меседжеры , как комары, назойливо сообщали бы мне о всех происшествиях.

Спустя время восторг от красоты пейзажа во мне так и не проснулся, зато под влиянием новостей, закрался неожиданный вопрос: интересно, а можно ли назвать современные российско-украинские отношения «ночным» периодом? Причем «ночь» использовать в худшем понимании: в ассоциации с мраком, неизвестностью и сговором всех против маленького тебя. Можно ли надеяться на «лунный свет»?

Сколько раз говорили преподаватели, что искусство выше политики и что надо абстрагироваться, но у нас выставка греческого по происхождению и украинского по месту рождения художника, который является русским. Искусство выше политики, потому что…

Да какая кому разница, откуда взялся этот мастер и что на картинах именно украинские пейзажи. Надеюсь, что все кто приходят на выставку не задаются так глубоко политическими вопросами, как это по профессиональной привычке делаю я. Глядя на пейзажи, как мне кажется, можно думать обо всем.

Просто думать.

Читайте другие эссе:
Маргарита Баранова: Маэстро света и «Христос в Гефсиманском саду»
Вероника Цукрук: Эффект заката
Анастасия Лащенко: Радуга
Егор Дьячков: Я уехал
Рустам Цуциев: Обида

Мне давно не дает покоя один вопрос. Возможно, он по-детски наивен, но все же. Как в нашем изменчивом мире, то, что создано человеком сотни, тысячи лет назад может до сих пор будоражить сознание и тревожить сердца людей? В 1901 году, когда Архип Куинджи впервые показывал узкому кругу лиц картину «Христос в Гефсиманском саду», все воспринимали искусство вживую. Каким бы точным не было изображение в Интернете сегодня, это – копия. А увидеть то же самое, что видели люди сто лет назад – вот это поразительно. Вот такая идея масштабности относится и к выставке Куинджи в Третьяковской галерее. Но есть еще несколько особенностей, которые могли бы заинтересовать посетителей этой выставки.

Я бы хотела обратить внимание на уже упомянутую мной картину «Христос в Гефсиманском саду».

Объясню, почему меня привлекла именно эта работа. Архип Куинджи – признанный мастер превращения цвета в свет. Художник, который скрыл от всего мира почти 30 лет своей творческой жизни. Сам он объяснил это так:

«Художнику надо выступать на выставках, пока у него, как у певца, голос есть. А как только голос спадет, надо уходить, не показываться, чтобы не осмеяли».

3016269

Картина «Христос в Гефсиманском саду» была написана как раз в период «затворничества» Архипа Ивановича. В то время он продолжал искать способы творчески придать форму своему мироощущению. Картина не окончена и известна как абсолютное исключение из всего творчества Куинджи. Цветовая гамма перекликается с той, что была использована в «Лунной ночи на Днепре». Но именно на этом полотне свет сыграл роль, не свойственную ему ранее: он перестал быть только физическим освещением и приобрел символический смысл. Он как будто выхватывает главного героя из темноты, подчеркивая драматизм, создаёт напряжение перед кульминацией.

Журналист Иероним Ясинский в 1901 году опубликовал статью под названием «Магический сеанс у А.И. Куинджи». Он писал:

«Это — не лунный эффект, это — лунный свет по всей своей несказанной силе, золотисто-серебряный, мягкий, сливающийся с зеленью деревьев и травы, и пронизывающий собою белые ткани одежды. Какое-то ослепительное, непостижимое видение…».

Но вот то, что гармонично вписывает эту картину в ряд других работ Архипа Куинджи: он всюду пытается постичь космический смысл бытия. В образе природы, тишины и покоя он видит начало начал, а здесь он, как мне кажется, ищет исток всего сущего в вечном противостоянии тьмы и света. Фигуру Христа, излучающую добро, смирение и сострадание, окружает тьма. И в этой тьме – размытые фигуры носителей зла.

Вокруг художественных приемов Архипа Ивановича строили домыслы, ими восхищались. Считали даже, что в краску подмешаны химические вещества, порождающие свечение. Но уже в 21 веке при реставрации картин и подготовке их к экспозиции в Третьяковской галерее это предположение опровергли. Значит, и правда магический сеанс?

Я слышала перешептывания в выставочном зале о том, что эта картина – исповедь художника. Звучит сентиментально. Но «Христос в Гефсиманском саду» был в числе последних работ, выставленных Куинджи. И я задумалась: что если искусство – одна из самых искренних и чистых форм выражения мысли? Тогда это значило бы, что где-то внутри произведения спрятан ключ к разгадке натуры его автора.

Так почему стоит пойти на эту выставку? Потому что свет, который Архип Иванович Куинджи вложил в свои картины – это музыка. Эта музыка играла сто лет назад, играет и сейчас, а спектр чувств, которые она пробуждает в людях, остается неизменным.

Читайте другие эссе:
Вероника Цукрук: Эффект заката
Анастасия Лащенко: Радуга
Егор Дьячков: Я уехал
Рустам Цуциев: Обида

Архип Куинджи умел превращать краску в свет. Превращать самые обычные цвета в свет луны, закат солнца, звездное небо. Несмотря на то, что Куинджи не имел специального образования, по словам его друзей и близких, он был «большим философом». Художник видел в искусстве религию будущего и, безусловно, его целью было придать своим пейзажам не только эстетическую красоту, но и философскую тональность.

Выставка Куинджи — это откровение, причем самое удивительное, что для каждого человека оно свое. Блуждая по залам инженерного корпуса, внезапно ловишь себя на мысли, что настроение меняется в зависимости от увиденных картин. Сердце переполняется радостью и ощущением свободы в зале с березами, а, увидев туманную гладь реки, начинаешь ощущать умиротворение и гармонию, задумываться о жизни и смерти. Пейзажи Куинджи словно зеркало отражают то, что на душе у человека, его глубинные радости, печали и даже тайны.

Одна из картин Архипа Ивановича, «Эффект заката» многие годы попадалась мне на глаза в различных социальных сетях. Она выглядела довольно мило, но, к сожалению, это было все, что я могла сказать о ней. Столкнувшись с ней в Третьяковке, увидев это полотно вживую, я изменила свое мнение. «Эффект заката» поразил меня. Издалека заметив эту картину, мне сперва показалось, что её освещают лампочки. Настолько ярким был исходящий от нее красный свет. Подойдя поближе, и рассмотрев её внимательней, я убедилась — обмана тут нет. Просто Куинджи действительно умел превращать краски в свет.

3014635

Свет является главным героем картин мариупольского художника, и «Эффкект заката» не исключение. Кажется, что багровые зайчики, изображенные на картине, вот-вот убегут и уступят место холодной ночи. Куинджи интересовал взгляд на пространство, проблема света, который освещает бескрайние заснеженные вершины. Небо неразрывно связано с землей, это симбиоз, благодаря которому, мир способен, словно экран, преображать свет в такие удивительные цвета. Эффект заката превращает белоснежный снег в серо-сиреневый, а холодные темные камни окрашивает в багрово-коричневые оттенки. Куинджи стремился передать космизм природного мира, показать красоту вселенной через прекрасные природные пейзажи. Эта картина помогла мне иначе взглянуть на окружающий мир. И теперь я часто присматриваюсь к уходящему солнцу, наблюдаю за сменой ярких природных цветов, словом, созерцаю красоту вокруг.

Есть мнение, что пейзаж может называться осмысленным, лишь когда на нем изображены люди. У известного пейзажиста Питера Брейгеля, к примеру, в любом сюжете фигурируют маленькие человечки. Через их образы Брейгель передает идею своих картин. Однако, невзирая на то, что в большинстве пейзажах Куинджи отсутствуют люди и даже намек на человеческий их быт, их нельзя назвать лишенными смысла. Куинджи передает идею картин через настроение природы, свет, краски, которые и являются главными героями его полотен.

Читайте другие эссе:
Анастасия Лащенко: Радуга
Егор Дьячков: Я уехал

Перед посещением выставки упомянула в разговоре со знакомыми, что вскоре отправлюсь в Третьяковскую галерею, где буду любоваться работами Куинджи. Многие спрашивали, кто это, ибо у людей несведущих возникло мнение, что это известный иностранный художник, да при том очень успешный, раз выставляется в Третьяковке. Посмотрели в энциклопедию: имя – Архип, отчество – Иванович. Да, неловко вышло. Куинджи бы стоило извиниться за то, что его неудобная для нашего слуха фамилия столь многих вводит в заблуждение. Что ж, разобрались. Не иностранец – наш. Родился в Российской империи, малая родина – Мариуполь. Грустно, что мы забываем наших великих. А ведь Куинджи был большим новатором в искусстве. Ну, ничего, самое время исправиться: вместе со знакомыми отправляемся лицезреть знаменитые картины великого мастера. Все они прекрасны по-своему: «Лунная ночь на Днепре», «Красный закат» или известная «Радуга».

Именно ее вылавливает взгляд, когда бегло оцениваешь разнообразные пейзажи. Казалось бы, чем вообще может заворожить радуга? Подумаешь, семь разноцветных полосочек на небе расположились по порядку, описанному в известной детской считалочке. Трудно, наверное, живется, когда природа говорит с тобой, а ты умный и точно знаешь, что это всего лишь свет преломляется, и отражаются капли воды. Но, если отложить научный скептицизм и учебник по физике и хотя бы разок полюбоваться тем, что рисует для нас природа… Наверное, именно этим и занимался художник, создавая это полотно на протяжении пяти лет.

Куинджи вообще очень легко заигрывает с воображением. Например, если долго всматриваться в пейзаж, то ловишь себя на мысли, что ты не просто любуешься картиной, а становишься ее частью. И вот ты уже стоишь на извилистой дороге, размытой проливным дождем, жадно втягивая носом запах мокрой земли. Ты идёшь по ней, раскинув руки в стороны, и чувствуешь, как кончики пальцев впитывают влагу с мягких метелочек высокой травы. Поднимаешь глаза и замечаешь два холма, уходящих за горизонт. Они словно врата Эдема расходятся перед тобой, открывая путь к радуге и солнечному свету, который выглядывает из-за туч так скромно и пугливо, словно котенок из-за угла, приманенный вкусной едой. И тебе непременно хочется идти на свет! Выйти из тени, где по лицу все ещё бьют жесткие капли проливного дождя. Пойти дальше, туда, где раскинулся небольшой хуторок, так заботливо подсвеченный радугой. Кажется, что это она указывает дорогу, и не послушаться самой природы было бы настоящим кощунством…

3014179

Удивительно, но представить себя героем полотна оказывается до смешного просто. «Радуга» Куинджи будто приглашает тебя на прогулку, и ей невозможно отказать. Русский художник украинского происхождения не раз выставлялся и в России, и на своей малой родине. Когда гуляешь по галерее, рассматривая его работы, признанные во всем мире, в голове так и проскальзывает мысль: «Что ж, когда-то над Россией и Украиной снова появится общая радуга…»

Читайте другие эссе:
Егор Дьячков: Я уехал
Рустам Цуциев: Обида

Я уехал. Далеко и надолго. Не будет больше звонков, уведомлений, писем по электронной почте с пометкой «важно». Всё, меня нет! Покуда — не знаю! Может быть, и не вернусь. Я пропал, телефон не взял, да и зачем он, теперь я сам по себе, и компаньон в виде гаджета мне не нужен.

Я долго шел, сколько точно — не знаю. Не считал! Знаю, что солнце уже село и светит теперь только луна. Дороги под ногами нет, иду по высокой траве, уже покрывшейся росой. Вокруг лес, стрекочут жучки и листва шелестит от ветра. Звуков полно, тишина не давит, чувства одиночества нет совсем. Я и природа — вот такая парочка сегодня вышла на прогулку. Она что-то щебечет, неразборчиво, но красиво. Тревожно заухала сова, предупреждая, что я зашел на её территорию. Отвечаю ей тем же. Мой голос эхом разнесся по чаще. Сова улетела, испугавшись эха. Что-то капнуло на меня сверху. Зашумел дождь и мигом наполнил лес обеспокоенностью и шумом ударов воды о листья. Я бегу что есть сил, бегу от дождя, как будто это поможет мне не намокнуть. Но он везде. Впереди речушка, маленькая, но сильно бурлящая. Вижу край леса. Скорей к нему. Вокруг становится светлее, всё начинает приобретать привычные цвета. Трава настолько зеленая, что вся горит, словно изумруд, сверкает всеми своими гранями осока. Кроны больше не скрывают неба, оно словно светится, так как бы в небе включились тысяча прожекторов. Свежий ветер, после дождя обдувает меня, чуть влажный и от этого такой осязаемый. И я вижу вдалеке хатки, рядом с которыми пасется домашняя скотина. Сразу начинает пахнуть парным молоком и свежеиспеченным хлебом, который в этих домиках, наверно, готовит пышная, румяная тетушка. Тут меня точно согреют и накормят после такой долгой дороги. Но окна домиков темны, похоже, что все еще спят. С первым петухом тут точно станет шумно и беспокойно. Но какая сейчас разница. Вот они золотые часы, когда природа еще может побыть не просто декорацией для нашей жизни, а главным героем, от красоты которой невозможно оторвать взгляда. Она пахнет свободой и чем-то таким родным, даже роднее, чем мама. Слезы накатывают на галаза из-за ветра бьющего мне по глазам и от уникальности этого момента уединения с планетой.

Меня окрикивают, и я оказываюсь совсем не там. Секунду я не понимаю, что происходит. Потом возвращаюсь в реальность. Это была картина, но такая живая! Работа Архипа Куинджи «После дождя».

3013377

В моей голове проносятся мысли: «Не было никакого путешествия, хаты ненастоящие, да и я не мокрый, так как дождя не было, хлебом и молоком меня не накормят. Но впечатления они останутся, они-то были реальными.
Нужно срочно уехать к природе!»

Читайте другие эссе:
Рустам Цуциев: Обида

04 декабря 2018

Рустам Цуциев: Обида

Обида. Такая, будто от невнимания какого-то очень близкого человека.

Почему-то именно это чувство испытываешь, когда заходишь в зал, приглядываешься практически к каждой картине и видишь это тотальное невнимание к человеческой природе, ее полное игнорирование. Количество полотен, на которых можно увидеть хотя бы двух людей, можно посчитать по пальцам одной руки. Всюду природа – непреодолимая, подавляющая, единственный способ как-то провзаимодействовать с ней – это просто зафиксировать.

В картине Куинджи «Север» это ощущается наиболее отчетливо. Небо занимает примерно три четверти всего пространства – пепельно-розовое, с переливающимися оттенками белого, серого и сиреневого, которые ударяются о четко прорисованную линию горизонта.

Ниже – небольшой обрыв, за которым видно хаотичный ряд деревьев и река, идущая прямо в сторону закатного, угасающего неба.

Темно зеленый и светлый, будто уже выстиранный розовый, — два основных цвета, казалось бы, абсолютно неспособных гармонично сочетаться друг с другом, не создают никакого контраста, не бьют в глаза, а как-то спокойно, плавно и медленно переходят из одного в другой.

3012873

И одиночество, да. Поражаешься тому, насколько одиноким человеком ты можешь себя почувствовать в толпе, в экскурсионной группе, в шуме, от которого при всем желании ты не сможешь скрыться. В картине нет ни малейшего намека на присутствие человека. Кажется, что если ты каким-то необъяснимым образом перенесешься туда, попытаешься стать участником этой кульминации красоты, — тебя выбросит, как кита на берег, как какое-то абсолютно ненужное и неуместное здесь звено. Ты и правда не нужен здесь, как и кто-либо еще: все герои и персонажи уже присутствуют, и, видимо, каждый из них – главный и незаменимый.

Поразительно, что от этого одиночества не больно, не страшно и не тревожно, как от какого-то другого. В нем гармония, и осознание твоей собственной абсолютной к ней непричастности просто в лишний раз напоминает о хаосе, который творится у тебя внутри.

Ты вряд ли когда-то приблизишься к этому спокойствию и тишине, оно тебе и не особо нужно – но небольшая зависть пробирает от мысли о том, что это в принципе кому-то доступно.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире