22:30 , 09 ноября 2020

Беларусь: главное — отношения между активистами и сочувствующими

Политологи, изучающие репрессивные режимы, выделяют три фактора, на которые реагирует власть во время протестов.
Первый – объем протеста, то есть численность активных демонстрантов. Второй – количество протестных ситуаций. Третий – разнообразие стратегий у протестующих. Чем выше эти показатели, тем выше жестокость подавления. Правда, опыт показывает, что даже если протест снижается, достигнутый уровень жестокости остается прежним, — одна волна репрессий порождает следующую, поэтому смягчения режима практически не бывает.
У беларусов всё в порядке со вторым и третьим факторами. Акции проходят во всех регионах, а в рамках отдельного города – в самых разных местах. В спальных районах, университетах, больницах, на площадях и так далее. Поэтому протестных случаев (ЧП, с точки зрения властей) много. В этот процесс вовлечены самые разные социальные группы, у каждой свои методы, поэтому разнообразие стратегий есть.
Проблема может быть только с общей численностью и охватом предприятий. Самое главное сейчас – это отношения между активными протестующими и сочувствующими, которые еще не преодолели свою пассивность. Если активная часть начнет стыдить другую, обвинять, относиться с пренебрежением, то результат, скорее всего, будет обратный, то есть социальная база революции уменьшится. Но нельзя допустить и того, чтобы пассивная часть своим поведением снижала мотивацию активистов.
Когда на людей одновременно сваливается столько проблем, — от насилия до эпидемии, — каждый реагирует по-своему, ведь темперамент у всех разный, стрессоустойчивость разная. Это можно сравнить с капитальным ремонтом в доме, где много жильцов. Сначала выделяется группа энтузиастов и группа тех, кто в принципе понимает необходимость ремонта, но морально не готов. А процесс идет, постепенно «доремонтное» состояние уходит в прошлое, а жить в хаосе невыносимо, и грань между обеими группами стирается, — всех объединяет желание «скорее бы всё закончилось». И все понимают, что единственный выход – довести ремонт до конца, идти вперед.
Наверное, политическая мудрость сейчас в том, чтобы сохранять обмен информацией между людьми, не допустить ситуации, когда каждая из групп – активисты и выжидающие – общается только сама с собой. Иначе можно пропустить тот самый момент, когда подавляющее большинство будет готово к активным действиям.
И вряд ли есть смысл тратить силы на споры об «украинском варианте», майдане, об отказе от мирного характера протеста. В Украине и до 2014 года происходила смена президентов на выборах, существовали партии, и их лидеры были на свободе. Там не было культа личности, зато был успешный опыт оранжевой революции. Украина не входила в военный блок во главе с Россией. Наконец, она не была полицейским государством. Белорусский экономист и социолог Александр Перепечко еще год назад писал, что при Лукашенко численность полицейских структур превысила численность армии, а боеспособность полувоенных формирований не уступает армейской. На полицию тратится больший процент ВНП, чем на армию. Общепринятой в мире нормой считается, когда один полицейский приходится на 450 граждан. В Беларуси соотношение 1:69. Поэтому о силовом варианте можно забыть.
Режимы, типа лукашенковского, рушатся по-другому. Обычно они долго сохраняют видимость силы. Кажется, что протесты им не страшны. А потом падают в один момент, не выдержав многофакторного давления, — не только уличных демонстраций, но и бедности, эпидемии, фактического превращения независимого диктатора в чужого вассала.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире