Я, конечно, надеюсь, что рано или поздно все разрешится хорошо. Закон об изменениях бюджета ФОМС будет подписан Президентом РФ,  и детей снова будут лечить за госсчет.

Но у меня есть несколько вопросов. Вопросы могут показаться вам глупыми, но я все равно их задам, потому что мучаюсь над разгадкой не первый день.

Во-первых, с 1 января этого года несколько десятков родителей получили в НИИ нейрохирургии им Бурденко справки о том, что бесплатно их детей вылечить нельзя. И надо либо заплатить тысяч 200-250 рублей, либо… сами понимаете. В последнее время к нам приходят родители с выписками из РОНЦ о том, что да, ребенку показана ТКМ, но квот, знаете ли, нет. И никто из родителей не возмутился. Из-за плохого питания или плохих бытовых условий в больницах люди, бывает, возмущаются. А из-за недоступности лечения – нет. Здесь у  меня есть частичное объяснение и состоит оно в том, что людям не до возмущения. Все силы уходят на то, чтобы так или иначе спасти своего ребенка: взят кредит, продать что-нибудь, обратиться в фонд – что угодно сделать, но спасти. Да и вообще, страшный диагноз, горе отнимают силы.

Во-вторых, вся эта история с недостатком денег на жизнеспасающее лечение для детей происходит у нас с вами на глазах. У меня и у вас. Мы обсуждаем что угодно: Украину, Крым, футбол, кружевные трусы, судьбу кабельного телевидения. Но наши умы не занимает вопрос жизни и смерти детей, больных раком.

В-третьих,  в курсе этой истории все чиновники, которым положено быть в курсе этой истории. Все понимают, что механизмы финансирования здравоохранения сработали криво. Что отсрочка лечения грозит смертью многим больным.  Что ситуация разворачивается с 1 января текущего года. И все ждут июля (!), то есть полгода ждут, чтобы принять закон, и тогда что-то поправится.  Мне казалось, что ситуация (по крайней мере, для каждого конкретного больного) настолько экстренная, и меры должны были быть экстренными: какие угодно резервные фонды, распоряжения Президента – в общем, как в сериале «Скорая помощь». И ничего этого нет.

Я не понимаю, что с нами происходит? Что за апатия такая, что мы сами готовы молча и покорно идти на смерть?

Или это я переоцениваю остроту проблемы, и она на самом деле не такая уж важная? Объясните мне.

Мои любимые люди говорят мне, что надо поменьше ужасных историй. Что благотворительность должна быть светлой и радостной, вселять оптимизм и надежду, быть модной. Они совершенно правы. А я сегодня слишком резка. Ни в коем случае не хочу кого-то обидеть. Но вопросы оказались слишком настойчивыми.

PS  Жду ваших размышлений. Ругательства не приветствуются.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире