На фоне пресловутой «глобализации» и многослойного взаимопроникновения культур, продолжаются и усиливаются дрязги и бойни между народами. Привычно и буднично. Один народ изгоняет другой; третий мстит четвертому; пятый унижает и позорит шестой; седьмой обвиняет восьмой во всех своих бедах; девятый ликует, что победил десятый. Привычно и буднично.

За последние сто лет пиком вакханалии народов стали 30-ые, 40-е ХХ века. И вот в многоочередной раз мы празднуем победу в этой вакханалии. Так и не сказав себе честно, что же мы собственно празднуем. Кто победил, и что победили? Победили вакханалию народов? Нет. Она как была, так и есть. Победили фашизм, не позволив ему достичь своих целей? Нет. Он достиг изрядной доли своих целей и мало кто это осознал. В чем достиг, об этом я скажу ниже на одном, но вполне достаточном примере. Итак, что же мы празднуем? Что такое праздник «победы» и что такое «годовщина победы»?

Для воевавших и выживших однажды в жизни случился день завершения кошмара, день, когда с удивлением можно было осознать себя выжившим. Праздник завершения кошмара и продолжения жизни. Но праздник завершения кошмара вряд ли уместно понимать в терминах «победы». Победить кошмар – это избежать его, но мы не избежали, а значит, не победили, мы прожили по его законам – законам войны — и дожили до ее завершения. В конкретных военных буднях нет абстрактных фашистов, далекого Гитлера или Третьего Рейха. Враг конкретен – это человек напротив, которого надо убить, или он тебя. Поэтому если говорить об окончании войны в терминах «победы», то это победа выживших над убитыми, без различия символов на нашивках.

Моей семье невероятно повезло. Мой дед, был в знаменитом Московском ополчении – в отрядах пушечного мяса, голыми телами заслонявших Москву. Но он выжил. Мало кто выжил, но среди этих «мало кто» — мамин отец. Другой мой дед – специалист в ракетостроении категорически не подлежал призыву. Зато мой отец – 18-летний призыв 1941. Прошел всю войну от начала до конца, бывал ранен, но выжил и сохранил все 4 конечности. Он выжил, и я смогла родиться. Мы – невероятно счастливая семья на фоне других, и этот праздник жизни, словно, специально для нас. Но праздновать его всегда было стыдно. Стыдно – перед «побежденными» — убитыми с обеих сторон фронта. Однажды испытать радость выжившего – это естественно и радостно, но потом через год и больше праздновать годовщину «победы», на мой взгляд, стыдно. Об окончании войны в терминах «победы» — стыдно. Достойно лишь опустить голову с осознанием позора, которого мы все опять не избежали.

В праздновании годовщин побед есть еще одна серьезная опасность. Пока есть праздники побед, возобновлению войн не будет конца. Через сколько лет после пышного празднования столетия победы над Наполеоном Россия погрязла в позоре Первой Мировой? На сегодняшний день лишь Германия, которой нечего праздновать, в память о кошмаре склоняет голову в позоре. Таким образом, поражение Германии стало ее победой в этически адекватном понимании кошмара. Но в наших победных вакханалиях таится еще одна опасность – та самая, что сдетонировала между Первой и Второй Мировыми, когда побежденному надоело склонять голову. Вдруг новому поколению немцев в итоге надоест, что только они должны склонять голову за деяние дедов, а остальные ее гордо поднимают, хотя сами тоже не были ангелами на той войне? Вдруг в ответ на наши победные ликования они станут вспоминать наши мародерства и многое, многое позорное, что мы стремимся забыть за победными радостями?

В войнах не бывает правых, бывает лишь большая или меньшая степень неправоты, большая или меньшая возможность частичного оправдания преступлений. Война, тем более такая – это всеобщий позор. Память о позоре, вместо победного ликования способна оттянуть погрязание в следующий виток кошмара. Поэтому мне неприятны празднования побед.
Но за радостными криками разве кто услышит тихий голос сомневающегося…...


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире