Фонд помощи хосписам «Вера» собрал родителей, потерявших детей, в центре театрального искусства Сергея Женовача.

Никто не понимал, с чего начать.

С главной стены зала на всех входящих смотрели веселые, занятые детскими делами, дети: с куклой, с игрушечным ружьем, в морской волне, на аттракционе, в школьной форме, с нелепым бантом на голове, в лесу у березы, на лошади. Словом, там, где должны быть дети. Такие, какие они обычно бывают.

В зал входили, цепляющиеся друг за друга взрослые. Смотрели в глаза детей на фотографиях и еще сильнее вцеплялись друг в друга. И зажимали себе рот, чтобы не закричать, не заплакать. И садились на стул. И дышали часто-часто. И волонтеры в оранжевых майках с надписью Фонд «Вера» осторожно вкладывали им в руку стакан воды.

2312466

2312468

2312470

Потом кто-то придумал зажигать при входе свечи. Свечи были обыкновенные, какие продают в ИКЕА, и весь зал заволокло сладким полуновогодним запахом, обещающим праздник.

Потом вышли студенты театральной студии и стали петь. Дело происходило в вестибюле театра. И потому студенты были всего в шаге от сидящих людей, от родителей детей, которые до этого выступления не дожили: умерли от неизлечимой болезни дома, в больнице или хосписе. И, закончив выступление, студенты сами стали хлопать людям, которые сидели перед ними. И тут все заплакали.

Вынесли микрофон, к которому вышла руководитель фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер. У нее в руках была заготовленная речь. Но руки у Нюты дрожали и она не смогла прочесть написанное. Сказала: «Здравствуйте, я вас всех очень люблю». И заплакала. А люди в зале достали свои мобильные телефоны и планшеты. И стали снимать Нюту. Поэтому она больше не могла молча плакать, а стала говорить. Она говорила о том, что много лет работала в школе и никогда не успевала узнать своих учеников за десять лет учебы также хорошо, как узнавала детей, которые хотя бы и два дня проводили в хосписе. Еще говорила, что очень благодарна родителям за то, что они сумели прийти. И еще говорила, что ни черта на самом деле не понимает про то, что они пережили, потому что такое переживать не дай Бог. Но что фонд «Вера», она сама, Нюта, врачи и волонтеры (которые в этот момент стояли по периметру зала, прижавшись к стене) существуют для того, чтобы ни один ребенок, которому больно, жизнь которого вот-вот оборвется, а родители захлебываются отчаянием, не оставался один. И еще, что любая, даже очень короткая, жизнь должна быть полной любви и счастья. И люди в зале кивали. А один мужчина в последнем ряду, смотревший до этого все время в одну точку перед собой, вдруг заплакал как мальчик, положив голову на плечо своей жены. И она его гладила по лысой голове. А со стены на них смотрел их мальчик, их сын, чья жизнь несколько месяцев назад оборвалась в хосписе.

2312452

2312474

2312476

Потом кто-то сказал про звезды, в которые превращаются дети, которые ждут теперь своих родителей на небе. А кто-то другой – про звонкий бессмертный полк, которым теперь стали эти мальчики и девочки с фотографий. А писатель Людмила Улицкая – про то, что те, кто потерял ребенка делаются в миллион раз чувствительнее к чужой боли, что они – совершенно уникальные люди, сумевшие пройти через невиданное испытание, пережившие такое огромное горе. А потом еще кто-то сказал, что вот, мол, как удивительно: много пап в зале. Ведь в России больной ребенок прежде всего, как правило, остается без папы. А уже потом без обезболивания, лекарств и достойного ухода. И мамы взяли пап за руку.

А потом Нюта Федермессер рассказала как десять лет назад в подмосковных Люберцах без обезболивающих и возможности их получить у мамы с папой на руках умирал Жора Винников. И как все-все-все люди и даже криминальные авторитеты искали для Жоры морфин или что угодно, что могло бы облегчить его страдания. И как потом из вот этого отчаянного поиска родилась детская выездная служба хосписа, которая уже работает. А скоро будет и детский хоспис. И каждый ребенок, чья фотография сейчас смотрит со стены, чему-то научил врачей и волонтеров. И то, что все это хосписное дело, пусть со скрипом, но двигается вперед – это и есть память об ушедших детях. Потом Нюта немного почитала письма родителей о том, чему и как радовались их дети. И из этих писем выходило, что даже если у человека двигается всего один пальчик, ему может быть и весело, и грустно, и смешно и все это в руках тех, кто рядом.

Так закончилась официальная часть, освободившая всех в зале от необходимости сидеть, не шевелясь, на своих местах. Все встали… и вдруг начали обниматься. Выходили на улицу, курили, плакали и снова обнимались. И показывали друг другу, врачам, волонтерам, журналистам или просто кому-то, чье лицо им казалось знакомым, фотографии сыновей и дочек в телефоне. Рассказывали, что их дети любили, а чего боялись, как смеялись и пели, как грустили и мужественно переносили лечение. А мама Леши показала фотографию, которую ее 17-летний умирающий сын сам себе выбрал на памятник. И сказала, что хочет написать про него и его болезнь книгу. И другая женщина рядом сказала, что тоже хочет написать книгу. И они обнялись и еще немного поплакали. И вернулись в зал, где стоял микрофон, к которому все вдруг стали подходить и рассказывать свои истории. И истории своих детей: что-то личное, очень дорогое, что хранилось у них в груди комком и никак до этой минуты не могло быть рассказано незнакомым людям. Одна мама рассказала, как ее дочь любила считалки и еще когда мама выступает и сказала: «Я сейчас подумала, что она бы мне не простила, если бы я не подошла к микрофону. Я ей нравилась активной».Папа Дани рассказал, как после всего, что случилось с его сыном, он стал волонтером фонда. И теперь вот строит церковь, а еще у них с женой родилось двое детей. И теперь, вместе со ставшим ангелом Даней, у них детей шестеро. И все захлопали. А один из братьев Дани, носившийся по залу в этот момент, потребовал шарик. И все улыбнулись. А Данина мама подошла к микрофону и сказала: «Не бойтесь рожать. У нас там, на небе, есть кому за нас помолиться». И тогда к микрофону вышла еще одна мама и сказала, что тоже об этом думает: «Вот я приду туда на небо, шагну на порог. А меня встречает мой большой красивый сын. Он меня там ждет, все приготовил».И еще кто-то сказал, что они тут все – избранные, потому что их уже ждут в Раю. Тут Нюта извинилась перед мусульманами за доминирование христианской философии, а мусульманские мамы и папы из зала замахали руками и сказали, что все правильно говорят родители-христиане. И еще, что Бог один.

2312478

2312480

А потом папа, который сильно плакал у мамы на плече, подошел к волонтерам и спросил, можно ли забрать одну из зажженных при входе свечек домой. И другие тоже взяли себе по свечке. А потом в небо улетели белые шарики. И одна мама тихо сказала: «Лови, Алинка». И небо отражалось в нескольких десятках их поднятых вверх глаз. И какая-то заплаканная бабушка обняла Лиду Мониава, которая придумала и то, как работает выездная служба детского хосписа, и то, как, когда и чем надо помогать семьям уходящих детей и саму эту встречу родителей тех, кого уже нет на свете и сказала: «Спасибо, что дали нам возможность поплакать вместе. Потому что с теми, кто не понимает, плакать совсем невозможно, даже как-то не прилично». А другая мама стала гладить Лиду по плечам и рукам, приговаривая: «Спасибо, что не забываете наших детей. Я так боюсь, что о моем Коле забудут, как будто и не было. А сегодня он как будто был с нами».

И они шли из центра театрального искусства домой очень тихие и светлые. И больше не вцеплялись друг в друга, а просто держались за руки. И, кажется, им стало легче.

Фото Ольги Лавренковой



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире