gontmaher

Евгений Гонтмахер

22 марта 2019

F

Россия, как и другие государства мира, во всё возрастающей степени сталкивается с широким спектром угроз и вызовов безопасности. Соответственно, на первый план выходит проблема поиска возможностей максимально эффективного использования и сбережения имеющихся возможностей страны. Как показывает практика, попытки решения данного вопроса невозможны без активного и постоянного включения в этот процесс академической науки. В данной связи исключительную роль играют научно-аналитические центры страны с широким, особенно общественно-гуманитарным, профилем.

Однако вместо решения задач государственного значения в интересах каждого гражданина – ибо сбережение средств на решение вопросов безопасности открывает возможности для их перенаправления в социально-экономическую сферу – этим информационно-аналитическим центрам приходится бороться в прямом смысле за выживание. Показателен в этой связи пример Института научной информации по общественным наукам Российской академии наук (ИНИОН РАН).

После трагического пожара 30 января 2015 г. коллектив ИНИОН в тяжелых условиях не только выполнял, но и перевыполнял государственное задание. Цементирующим фактором этих усилий являлась надежда на восстановление Института. Казалось бы, для претворения этих планов в жизнь стали появляться объективные основания.

30 января 2019 г. премьер-министром РФ Д.А. Медведевым было подписано Постановление Правительства № 60 «Восстановление здания федерального государственного бюджетного учреждения науки Института научной информации по общественным наукам Российской академии наук (ФГБУН ИНИОН РАН) по адресу: г. Москва, Нахимовский проспект, 51/21». В документе обозначено, что заказчиком является «Дирекция единого застройщика» (ДЕЗ) (в структуре Министерства высшего образования и науки), а застройщиком (заказчиком) – ФГБУН ИНИОН РАН. Согласно Постановлению, на дело восстановления здания ИНИОН РАН (а, значит, и Института как «мозгового центра») должно быть выделено свыше 6,75 млрд. рублей.

Однако действительность оказалась намного суровее, чем представлялось. Обращает на себя внимание загадочное стечение последовательно происходивших обстоятельств.

В ходе встречи руководства ИНИОН РАН с руководством ДЕЗ Институту было предложено отказаться в пользу «Дирекции единого застройщика» от прав застройщика (заказчика). Аргументировалось это тем, что в ином случае на ИНИОН РАН ляжет вся полнота ответственности за возможные проблемы, связанные с реализацией Постановления. При этом подчеркивалось, что самому Институту из гигантской суммы в 6,75 млрд. не будет выделено никаких средств (!) на экспертное сопровождение строительства. Для Института отказ от функции застройщика (заказчика) означает отказ от права бессрочного пользования земельным участком площадью 3,95 га по адресу: Москва, Нахимовский проспект, 5121 и права оперативного управления историческим зданием Института по тому же адресу без каких-либо гарантий возвращения здания и земельного участка после окончания строительства.
Через несколько дней Департаментом координации деятельности научных организаций (далее – Департамент) Министерства высшего образования и науки ИНИОН РАН было настойчиво предложено переехать из нынешнего здания на улице Кржижановского 15, стр. 2 на улицу Усиевича, 20 в здание ВИНИТИ РАН, то есть в противоположный от строящегося здания конце Москвы. Формально обоснованием для переезда выступает тот факт, что здание на ул. Кржижановского, 15, стр. 2 якобы не соответствует требованиям пожарной безопасности и требует капитального ремонта систем жизнеобеспечения. Однако здание на улице Усиевича, 20 также не соответствует нормам пожарной безопасности и требует капитального ремонта. Примечательно, что Департамент координации деятельности научных организаций отказался издавать письменный приказ, касающийся переезда ИНИОН РАН, но одновременно дал распоряжение ВРИО директора ИНИОН РАН В.С. Качану подготовить детальный план-график переезда.

В 2019 г. Институту было сокращено финансирование на 14,1 % по сравнению с уровнем 2018 г. (с 272,3 млн. до 233,7 млн.). Это в принципе исключает возможность выполнения «Майских указов» Президента РФ В.В. Путина (2012). Средняя заработная плана научных сотрудников ИНИОН РАН составляет 25,1 тысяча рублей, а библиотечных работников – 18,0 тысяч рублей.
Драматично, что все эти события происходят в юбилейный для ИНИОН год – 100 лет с момента учреждения Фундаментальной библиотеки общественных наук (ФБОН) и 50 лет создания Института. В условиях, когда сам факт существования ИНИОН РАН под вопросом, празднование юбилея не представляется возможным.

Примечателен тот факт, что ФБОН была создана в разгар тяжелейшей для страны Гражданской войны. В 1918 г. инициативная группа ученых обратилась в Совет народных комиссаров РСФСР с проектом создания Социалистической академии наук. Уже в конце 1919 г. она стала научно-исследовательским учреждением. В своём нынешнем виде ИНИОН был создан в 1969 г., то есть на самих ранних этапах «разрядки», когда международное сообщество только стало отходить от парадигмы жёсткого конфронтационного противостояния.

Несмотря на имеющиеся трудности, 2019 г. для нашей страны представляется мирным и достаточно обнадёживающим с точки зрения экономического развития. В этой связи складывающаяся вокруг ИНИОН ситуация является вопиющей.
Вместе с тем, необходимо принимать во внимание, что современный ИНИОН (Фундаментальная научная библиотека, научно-информационные центры, научные базы данных) – многофункциональный центр диагностики общественно-политических проблем широкого спектра. В случае спасения Института среди его функций должны быть не только отбор и предоставление информации, но и выработка стратегических приоритетов в области гуманитарных наук, определение перспективных направлений исследований.

Состояние и качество работы ИНИОН РАН во многом будут влиять на развитие гуманитарных и социальных исследований в России в XXI веке. Уровень общественных наук в свою очередь является обязательным условием жизнеспособности и устойчивого развития страны, фактором, определяющим ее способность ответить на вызовы современности. ИНИОН – тот академический институт, который может и должен выступить, с одной стороны, как ресурсный центр, с другой – как навигатор в море современной информации по общественным и гуманитарным наукам.

Заместитель директора по научной работе ИНИОН РАН, руководитель Центра научно-информационных исследований глобальных и региональных проблем, к.и.н.
Т.Г. Пархалина

Заведующий Отделом Европы и Америки ИНИОН РАН, к.и.н.
О.Н. Новикова

Феномен человека в России — очень интересный предмет не только для академического наблюдения, но и для практических политических выводов.

В конце XIX — начале XX века ординарный подданный империи боготворил самодержавие, пассивно (а иногда и активно) поддерживал ксенофобию («черта оседлости», еврейские погромы, антинемецкие выступления 1914 года). Всей это благостности сопротивлялись только крайне малочисленные маргиналы-бомбисты и непопулярная казенная «оппозиция» — кадеты, октябристы… Испугавшись локальных волнений 1905 года, царь пошел на уступки, учредив Думу и дав некоторые послабления в политических правах. Но все это быстро кануло в Лету еще до начала Первой мировой войны, вернувшись к прежнему и ничем не ограниченному самодержавию.

Так и стояла бы империя еще десятилетия, а может, столетия, но всего за несколько дней февраля-марта 1917 года вся властная конструкция с грохотом обрушилась. Казалось бы, чисто петроградские беспорядки никак не могут поколебать устоев самодержавия. Но, как оказалось, значительная часть солдат отказывались стрелять в народ и даже командующие фронтами попросили Николая II освободить трон.

А что делал в это время ординарный россиянин? Побежал защищать царя-батюшку, которого еще недавно боготворил? Нет, он, выждав некоторое время, нацепил красный бант. На выборах в Учредительное собрание, которые прошли в декабре 1917 года, при явке около 50% убедительную победу одержали левые партии — эсеры (40%), большевики (24%) и эсеры Украины (около 8%). И лишь на четвертом месте (менее 5%) оказались кадеты, которые не исключали переход к конституционной монархии британского типа.

Советская власть, особенно в 30-е годы, быстро загнала ординарного российского человека в стойло нового самодержавия: сначала персонально Сталина, а затем «коллективного руководства», осуществляемого Политбюро ЦК КПСС. В 70-е годы прошлого века снова казалось, что «стабильность» гарантирована на десятилетия. Открытых протестов в стране практически не было, за исключением Новочеркасска 1962 года, где все удалось быстро локализовать и перекрыть утечки информации о расстрелах. Немногочисленных диссидентов сажали в тюрьмы, выталкивали в эмиграцию.

Но с приходом Михаила Горбачева с его «перестройкой» ситуация стала стремительно меняться. За считаные годы стала рушиться экономика, обострились проблемы повседневной жизни. ГКЧП довершил распад СССР. Что делал ординарный советский человек все эти переломные годы? Выжидал, выплескивая свое недовольство на кухнях. На площади выходило явное меньшинство. Когда в декабрьскую ночь 1991 года над Кремлем вместо советского флага появился триколор, а значит, ординарный российский человек заснул в одной стране и проснулся в другой, то он, как ни в чем не бывало, умылся, оделся, позавтракал и поехал на работу. Никто, даже из числа немногочисленных идейных коммунистов, не вышел на Красную площадь с требованием вернуть Советский Союз.

90-е принесли в Россию радикальные политические и экономические реформы. Что делал ординарный человек? Как всегда, выжидал. Конечно, он надеялся на качественно новый уровень своего благосостояния — «как в Европе», в которой, правда, мало кто бывал. Ради этого он без революций и потрясений перетерпел резкое падение своего уровня жизни в 1992 году, не поддержал Верховный Совет в октябре 1993-го и не вышел на улицы в августе 1998-го.

А в 2000-х, благодаря взрывному росту мировых цен на нефть и газ, в страну свалились невиданные ранее лихие деньги. Часть из них, несмотря ни на что, все-таки перепала ординарному российскому человеку. Реальные доходы, пенсии, зарплаты за 2000–2008 годы в среднем выросли более чем в два раза. Люди бросились в магазины, спровоцировав потребительский бум, банки лихорадочно стали выдавать кредиты. Даже рождаемость подросла — ведь молодые семьи решили, что такая благостность в России будет всегда. Ну а заодно ординарный российский человек махнул рукой на такие малоосязаемые вещи, как конкурентная демократия и разнообразные СМИ. Власть спокойно подменила эти важнейшие институты симулякрами — «суверенной демократией», «Единой Россией» и жестко контролируемым телевидением.

И все бы ничего, но потом наступили худые годы — сначала мировой экономический кризис 2008–2009 годов, а потом, с 2014-го — резкое падение цен на нефть и газ, санкции Запада. Что делал ординарный российский человек все эти годы? Выжидал. Его самолюбие потешил Крым, и он продолжал надеяться на то, что социальная благостность 2000-х снова вернется. На этом фоне государство переварило весьма ограниченные по численности, но шумные протесты 2011–2012 годов и спокойно продолжало подкручивать гайки — ограничило право на свободу собраний, продолжало наступление на оставшиеся независимые от него СМИ, вводило новые поборы — обязательные платежи на капитальный ремонт, повышенные налоги на недвижимость, «заморозка» обязательных пенсионных накоплений, система «Платон». Ординарный российский человек продолжал выжидать — исправно голосуя за действующую власть, при этом не питая к ней никакого уважения (кроме первого лица).

В то же время после Крыма полностью сформировалась харизматическая фигура Владимира Путина — не президента, а лидера страны. Апофеозом этого процесса стали прошлогодние мартовские выборы, на которых даже в традиционно «оппозиционных» столицах Владимир Путин получил более 70% голосов явившихся.

Казалось бы, система зацементировалась на годы, если не десятилетия вперед: ординарный российский человек, как казалось сверху, спокоен и передал ответственность за свою судьбу национальному лидеру, который лучше знает, как вернуть нам не только гордость за вставшую с колен Россию, но и растущее благосостояние. Даже проломленные, несмотря на очевидный общественный негатив, «реформы» типа повышения пенсионного возраста и увеличения НДС, не привели к массовым уличным волнениям.

Неужели все снова вернулось в историческую колею, очень емко описанную еще Пушкиным: «народ безмолвствует», позволяя царям, императорам, генеральным секретарям, президентам делать с собой все что угодно?

Единственная фига в кармане у этого народа, как оказывается, это полное безразличие к судьбе властной надстройки в момент ее обрушения, которое рано или поздно наступает. На похоронах Сталина дружно и, кажется, искренне плакали, а всего через 3 года спокойно перенесли разоблачение «культа личности», а затем и вынос тела бывшего вождя из Мавзолея.

Короткое время вроде бы искренне восхищались Хрущевым, давшим десяткам миллионов людей первое отдельное жилье, а всему миру — спутник и Гагарина, а затем абсолютно безразлично отнеслись к его отправке в глухую отставку.

Никаких выраженных эмоций не вызвали и отставки харизматиков, претендовавших на общенациональную лидерскую позицию, Горбачева и Ельцина.

Но сейчас эта «историческая колея» взаимоотношения власти и ординарного российского человека, кажется, начала размываться. На протяжении столетий наш народ был изолирован от внешнего мира границами, расстояниями, отсутствием коммуникаций. Ординарный российский человек всю свою жизнь просиживал в том месте, где родился. Но вот уже почти 30 лет в России существует Открытое Общество:

— за границу ездят не только избранные и стократно проверенные на лояльность;

— телевидение еще в позднесоветское время начало показывать сериалы из тамошней жизни, где местные ординарные люди находились в роскошной с точки зрения советской убогости обстановке;

— с появлением Интернета проникновение в закордонную жизнь стало глобальным, а тут еще благодатные 2000-е посеяли надежду на скорую совсем уж по-европейски сытую жизнь.

К тому же становятся все более многочисленными поколения тех, кто либо не помнит советское время, либо родился позже. Они тоже безмолвствуют, но уже не так, как их родители. Их уже не накрывает пропагандистский угар, хотя сказать, что эти поколения — демократы, будет сильным преувеличением. Среди них все больше ценятся принципы, даже самые экзотические, искренность и качество человеческих взаимоотношений. Они элементарно отличают правду от лжи. Классический принцип «не верю» — их кредо по отношению к власти.

Поэтому думать, что нынешняя система стоит на устойчивом фундаменте из десятков миллионов ординарных российских людей, — это большое заблуждение. Если у этой системы в силу каких-то внутренних или внешних факторов возникнут трудности, то никто «из народа» не подставит ей плечо.

Однако и это не всё. Если раньше эту безмолвную массу после краха системы оседлывали очередные «вожди» и все повторялось снова, то теперь, в эпоху взаимопроникновения поверх границ, уже не сработает «суверенный Интернет» и, казалось бы, всепроникающая пропаганда. Молодые поколения (по крайней мере их значимая часть) выработали иммунитет к попыткам такого загона себя в стойло. Ординарный российский человек медленно, но верно начинает подниматься с колен, осознавая себя уже не частичкой безликой людской массы, а личностью, у которой есть достоинство и собственные интересы:

— заниматься тем, чем хочешь;

— иметь возможность заработать на достойную жизнь себе и своей семье;

— надеяться на защиту от произвола и несправедливости в суде.

Следующее после нынешней властной системы российское государство сможет существовать как устойчивый институт, только если оно будет обслуживать эти, а не собственные интересы.



Оригинал

Читайте в МК

Впервые увидел мобильник: отсидевший 30 лет россиянин застрял в прошлом

Росстат показал чудеса статистики: экономика побила позитивный рекорд

Пятый пункт: смена национальности в документах обернулась для русского судом

Люди рассчитывают на достойную жизнь, а не физиологическое выживание

Когда в мае прошлого года я увидел в президентском указе поручение правительству в два раза снизить бедность до 2024 года, то сильно удивился. Задача поставлена благородная: кто же будет отрицать, что Россия — страна, в которой много бедных, но вот только от слов к делам, как известно, зачастую лежит очень непростая дорожка.

3046379
Алексей Меринов

Формально говоря, нужно уменьшить долю населения с доходами ниже прожиточного минимума с нынешних 13,2% до менее чем 7%. Казалось бы, в  чем проблема? Поименно выявим бедные семьи (соответствующий эксперимент начинает Минтруд в ряде регионов), определим их особенности и предложим адресные меры по подъему их уровня жизни. Наверное, можно действовать и  таким образом. Дело только в дополнительных расходах бюджета (если понадобится прямая материальная помощь) и содействии в трудоустройстве (если взрослые члены домохозяйства не работают).

Однако даже в таком простеньком варианте видны очевидные подводные камни. Например, рабочие места. Если бедная семья живет в более-менее крупном городе, то, наверное, их можно найти. Правда, остается вопрос с  профилем этих рабочих мест и квалификацией тех, кому они будут предложены. Может ведь получится и так, что одно не сойдется с другим — ведь речь не идет (по крайней мере, пока) о принудительном трудоустройстве. В малых же городах и селах у нас зачастую вообще никакой работы нет, а переезжать в другое место жительства семья может не захотеть.

И здесь мы натыкаемся на следующий подводный камень: а как на  практике выявить — бедная семья или нет? Сопоставление с прожиточным минимумом в каждом конкретном случае — это большая бюрократическая процедура. Во-первых, люди, претендующие на статус официально признанных бедных, должны представить справки о своих доходах, о составе своей семьи (ее члены должны проживать под одной крышей). Во-вторых, все это местные чиновники должны проверить. Но как это сделать, не  промахнувшись, если, по оценкам Росстата, каждая четвертая зарплата — в  «тени», то есть она нигде не фиксируется? А прочие доходы? Например, от  сдачи квартиры в аренду или от личного подсобного хозяйства? На  макроуровне, в целом для России, для аналитических целей вполне годятся и  оценки (хотя и вокруг них идет постоянная экспертная дискуссия). Но вот  перед вами конкретные семьи, каждая из которых имеет уникальный профиль и по доходам, и по расходам. Вероятность ошибки кардинально возрастает.

Однако допустим, что такого рода индивидуализированный подход к  борьбе с бедностью все-таки даст более-менее ощутимый цифровой результат. По крайней мере, достаточный, чтобы отчитаться перед президентом о положительных сдвигах. Но за скобками остается главный вопрос: а как население оценит этот прогресс? Ведь главным показателем прогресса в борьбе с бедностью должны стать не цифровые параметры (несмотря на их важность), а оценка ситуации самим населением. Между тем в том, что касается оценки собственного социального положения, в  последние годы тревожность и негатив медленно, но верно нарастают. Это неудивительно на фоне официальных данных о снижении реальных доходов людей вот уже пятый год подряд.

Дело в том, что государство и население совершенно по-разному понимают, что такое бедность. Вспомним, что первым официальную черту бедности в нашей стране ввел своим указом Михаил Горбачев летом 1991 года. Тогда она называлась «минимальным потребительским бюджетом», который строился на базе корзины из основных продуктов питания, непродовольственных товаров и услуг. По первым оценкам, тогда ниже этой черты бедности в РСФСР проживали примерно 15% населения.

В 1992 году, уже в новой России, после начала радикальных экономических реформ, эта цифра перевалила за 50%. И вот тогда было предложено временно, как зафиксировано в указе Бориса Ельцина, «на период кризисного развития экономики» ввести понятие «прожиточный (физиологический) минимум», который должен был использоваться наравне с  минимальным потребительским бюджетом. Из-за чрезвычайности ситуации натуральная корзина прожиточного (физиологического) минимума стоила примерно в два раза меньше минимального потребительского бюджета.

Естественно, что как только новая черта бедности (а точнее — черта физиологического выживания) была введена, численность малообеспеченных удалось снизить почти в два раза — до одной трети населения страны. При этом было понятно, что настоящая бедность накрывала до двух третей жителей России.

Что произошло дальше? Прожиточный минимум (лишившийся эпитета «физиологический») стали считать на постоянной основе, закрепили в  соответствующем законе, а про минимальный потребительский бюджет почти  сразу же забыли. В 2000-е годы, когда в России наблюдался бурный экономический рост и не менее значимое улучшение материального благосостояния населения, можно было бы отказаться от временно введенного прожиточного минимума, но, видимо, чисто политически идея о  том, что количество бедных чуть ли не удвоится, не прошла.

Сейчас, если оценивать бедность в России через минимальный потребительский бюджет, выскакивает цифра примерно в 25%. Эти цифры намного ближе к объективной оценке российской бедности, чем минимальный потребительский бюджет, который указывает на 13% населения.

Однако и 25% далеко не исчерпывают проблему. Современное представление о бедности, которое, кстати, разделяют и наиболее профессиональные российские эксперты, базируется уже не только на  натуральных нормативах потребления, но и на отсутствии у людей доступа к  тем или иным благам и услугам, которые еще недавно считались роскошью.

Например, Европейское статистическое агентство выделяет 9 видов материальных благ, которые являются нормой жизни: возможность питаться мясом (птицей, рыбой), как минимум, через день, наличие автомобиля, стиральной машины, телевизора, телефона, возможность хотя бы недельного отпуска, проводимого вдали от родного дома, способность оплатить непредвиденные расходы (то есть наличие сбережений), возможность поддерживать в своем жилье необходимую температуру. Если хотя бы три из  этих материальных благ отсутствуют, то семью следует считать бедной.

Наше статистическое ведомство такую методику определения бедности пока не применяет, ограничиваясь допотопным, давно изжившим себя прожиточным минимумом. Интересно, какой процент россиян окажется бедным, если применить подход, основанный на упомянутом выше «лишении доступа»? Думаю, что бедность будет намного выше 25%.

Этому есть косвенные доказательства. Например, согласно опросам ВЦИОМ, сборы ребенка к 1 сентября вызывают финансовые трудности у 50% родителей. Тот же ВЦИОМ сообщает, что сбережения есть только у 36% семей. Эксперты Высшей школы экономики выяснили, что у почти 40% населения не хватает денег на еду и одежду. Продолжающееся уже несколько лет падение уровня жизни поставило на грань выживания 70% российских семей. Менее трети россиян обладают бюджетом развития — ресурсом, который может быть инвестирован в сектора образования, здравоохранения, досуга и культуры, строительства нового жилья. У прочих есть лишь  «бюджет выживания».

Однако в стране, считающей себя современной, в которой государство реально настроено на повышение уровня и качества жизни людей, важны не  только количественные оценки бедности, которые вычисляет государство. Контуры того, что называется «бедностью», фактически устанавливает общественное мнение, формирующее понятие «достойной жизни». А уже потом законодатели оформляют это в конкретные цифровые методики.

Откуда Евростат взял, например, упомянутые выше критерии: наличие автомобиля или отпуск вне дома? Из обыденных представлений людей, что такое достойная жизнь. То есть феномен бедности очерчивается не  какими-то чиновниками или высоколобыми экспертами, а самим обществом в  рамках демократических процедур.

Поэтому любые попытки нынешнего российского правительства по старинке «оптимизировать» и «усовершенствовать» методику определения бедности обречены в лучшем случае на общественное непонимание. А скорее всего ожидаемые новации, истинной целью которых является подгонка статистики под требования майского указа, будут очередным ударом по репутации власти, и без того сильно подмоченной последними социальными экспериментами типа повышения пенсионного возраста, увеличения НДС и  введения так называемого профналога.

Надо наконец понять, что российская социальная политика может стать по-настоящему эффективной только тогда, когда она станет частью демократического процесса.

Оригинал

Читайте в МК

Впервые увидел мобильник: отсидевший 30 лет россиянин застрял в прошлом

Росстат показал чудеса статистики: экономика побила позитивный рекорд

Пятый пункт: смена национальности в документах обернулась для русского судом

Самая свежая социология подтверждает, что запрос на радикальные изменения устройства российской жизни есть не только у небольшой группы реформаторов разного толка — от либеральных до левых, но и у все большего числа тех, кто еще недавно был доволен всем.

Само не рассосется: общество готовится к радикальным реформам
фото: Алексей Меринов

Для тех, кто принимает решения в России (а это, по моей оценке, не более одного десятка человек), это, конечно, неприятная новость. Ведь любые реформы, тем более радикальные, несут большие политические риски для тех, кто их инициировал. Из новейшей истории нашей страны вспомним судьбу Михаила Горбачева, Бориса Ельцина с Егором Гайдаром. Но и ничего не делать, считая, что все как-нибудь само рассосется, не менее, а скорее всего, еще более рискованно.

Пока, судя по всему, наиболее вероятен вариант ничегонеделания. И это вполне объяснимо. Дело в том, что эти десять человек, которые управляют страной, — выходцы из позднесоветского времени. Но не из тогдашней номенклатуры, а из того слоя, который располагался чуть ниже ее: средние чины тогдашних силовиков, комсомольский подрост, мечтавший заменить геронтократическую партийную верхушку, кооператоры. Широкие народные массы, как тогда считалось (даже в самих этих массах), никакой роли в судьбе власти не играют. Их задача — ходить на работу по заводскому гудку и исправно голосовать за «блок коммунистов и беспартийных».

И вот наиболее удачливые представители этого слоя сейчас управляют страной. Узнаёте знакомое отношение к народу: исправно работайте за скромную зарплату, платите во все большем размере налоги, голосуйте за «Единую Россию», а об остальном не заботьтесь? Однако, как показывает реальная жизнь, за почти 30 лет существования новой России что-то все-таки в толще широких народных масс изменилось.

Помню еще недавние споры о «телевизоре и холодильнике». Многие считали, что нынешняя государственная пропаганда может компенсировать любой ущерб для уровня жизни людей. И действительно, лозунг «Крымнаш» смог некоторое время это обеспечивать. Но, как оказалось, «холодильник» остался жив, и широкие народные массы, с восторгом приняв в 2014 году приращение российской территории, все равно хотят благосостояния по, страшно сказать, европейскому образцу.

Слишком много людей в нынешней России либо не помнят в силу возраста товарный дефицит в магазинах, либо не хотят к нему возвращаться, вспоминая свои стояния в очередях за куском колбасы и рулоном туалетной бумаги. Кроме того, экономическое процветание 2000-х, целиком построенное на бурно растущих мировых ценах на нефть и газ, принесло действительно впечатляющие социальные итоги. В частности, реальные доходы (в том числе и пенсии) выросли более чем в два раза. Народу стало казаться, что такие сдвиги к лучшему — навсегда. Мы помним тогдашний потребительский бум, резкий рост числа кредитов, взятых физлицами в банках, увеличение рождаемости. И в политическом смысле все было отлично — стабильность, стабильность и еще раз стабильность…

Потом наступило десятилетие, потерянное как с точки зрения экономики, так и уровня жизни. Показатели начали колебаться вокруг нуля, демонстрируя даже небольшой спад. Так, за последние годы средняя российская семья потеряла примерно 15% своих доходов. Конечно, по сравнению с колоссальным ростом 2000-х это малозаметно. Тем более госпропаганда всячески создает иллюзию, что как только кто-то там, наверху, махнет волшебной палочкой — снова начнется движение вверх. И люди в это в своей массе до недавних пор верили.

Но в последние месяцы, сразу после президентских выборов, что-то в этих настроениях надломилось. Свою роль, наверное, сыграли и пенсионная реформа, и грядущее повышение НДС, и ничем не оправданный (с точки зрения рядового автовладельца) рост цен на бензин, и просто накопленная усталость от напрасного ожидания лучших времен. Как говорили классики, «количество перешло в качество».

Люди перешли на весьма экономный стиль потребления (даже если у них более-менее приличные доходы), стали активно перекредитовываться в банках, откуда, кстати, начали снимать наличность, перепрятывая ее на всякий случай в надежных местах. Даже рождаемость, еще недавно столь радовавшая нас, резко пошла на убыль. Большинство в широких народных массах вдруг поняло, что нынешние смутные в социальном плане времена — всерьез и надолго. А смириться с этим, затянув ремни и переодевшись в ватники и кирзу, как оказалось, мало кому хочется.

В этих условиях у правящей «десятки», если следовать логике и здравому смыслу, нет выбора: только инициированные сверху реформы. Их набор и последовательность совершенно очевидны уже давно:

реформа государственного управления, включая суд и правоохранительные органы;

децентрализация власти и переход к реальной, а не притворной (в стиле недавних выборов в Приморском крае) политической конкуренции;

последовательное сокращение доли государства в экономике, сопровождаемое столь же последовательным повышением доли среднего и малого бизнеса, используя при этом простые и понятные решения — например, резкое снижение, а может быть, и вовсе отмену налогов, которые он сейчас платит;

Этот пакет мог бы стать программой-минимум на период до 2024 году, когда стране предстоят (я надеюсь) очередные президентские выборы. А до этого можно было бы создать условия для выхода в новую политическую реальность через череду региональных и местных выборов следующего года, а потом и через выборы в Думу в 2021 году.

А вот в 2024 году могла бы произойти мирная, эволюционная и окончательная трансформация всех общественных институтов в новое качество, соответствующее вызовам XXI века. Очевидно, что тогда и правящая ныне «десятка» могла бы надеяться на цивилизованный уход на «заслуженный отдых», учитывая ее заслуги в переводе страны из состояния деградации на путь развития.

Пока в такой вариант верится с трудом. Может быть, нарастающие экономические трудности и все более массовый отказ людей продолжать оставаться серой и податливой массой в руках власти, наконец, заставит лиц, принимающих решения, понять, что прятать голову в песок просто опасно и для них, и страны.

Что может случиться, если события будут идти по накатанной колее инерции, застоя, а значит — деградации? Рано или поздно (ведь мировая история учит, что ни одна конфигурация власти не бывает вечной) придет пора перемен. Если они не будут подготовлены и запущены, как это описано выше, то Россию ждет очередная внесистемная встряска, когда власть будет валяться на улице. Это похоже на то, что мы пережили в феврале 1917 года, а потом в конце 1991 года. Ее поднимут случайные люди, которые скажут народу то, чего он давно ждет: и про справедливость, и про равенство всех перед законом, и про свое бескорыстие. Вот только справятся ли они с потоком событий в стране, которая накопила огромный запас эмоционального негатива? Желание выплеснуть его совпадет с полной безнаказанностью этого. Мы можем увидеть массовое бытовое насилие, распад даже самых элементарных общественных институтов. В общем, очередное Смутное время с самыми жесткими последствиями для существования России как государства.

И все-таки я надеюсь, что эта антиутопия не реализуется. Инстинкт самосохранения и здравый смысл не один раз в мировой истории помогал правящей элите вовремя остановиться. Так происходило, например, во многих странах Латинской Америки, в послевоенной Франции, в Италии начала 1990-х годов. Чем мы хуже?



Оригинал
В России зафиксирован «беспрецедентный рост зарплат», заявил министр труда и социальной защиты Максим Топилин. Но одновременно статистика показывает ускорение падения реальных доходов населения. Этот удивительный для многих парадокс объясняет профессор Высшей школы экономики и член Экспертной группы «Европейский диалог» Евгений Гонтмахер.   

Официальная статистика показывает рост реальной зарплаты на 8,4% за январь—сентябрь этого года по сравнению с таким же периодом прошлого года. При этом реальные располагаемые доходы снижаются — в сентябре они ушли в минус на на 1,5%. За последние четыре года реальные доходы населения суммарно снизились на 11%.

В чем причины такого парадокса? Дело в том, что доходы населения складываются из нескольких источников. По итогам 2017 года вес этих источников был следующим (в % от общей суммы):

1) оплата труда, включая скрытую заработную плату — 65,1;
2) социальные выплаты — 19,7;
3) доходы от предпринимательской деятельности — 7,6;
4) доходы от собственности — 5,6;
5) другие доходы — 2,0.

Официальные данные по зарплате фиксируют только «белый» сектор экономики. Там рост действительно есть (о его причинах мы еще подробно поговорим). Но, согласно оценкам того же Росстата, не менее четверти трудовых доходов люди получают «в тени», не платя с этого никаких налогов. А там, равно как в сфере предпринимательских доходов (особенно малого и среднего бизнеса), ренты, получаемой от сдачи в аренду жилья, ситуация, судя по всему, противоположная. Вместо роста там отмечается стагнация, а то и снижение. А если говорить об основной социальной выплате — пенсии, то и там никакого роста нет.
Разберем ситуацию подробнее.

1. Рост физического объема ВВП страны не достигает и 2%, имея тенденцию к замедлению. 

Отсюда возникает закономерный вопрос: а почему средняя зарплата, даже очищенная от инфляции, растет значительно быстрее? Ответы:

— в прошлом году и особенно в начале этого года произошла накачка деньгами бюджетной сферы (образование, здравоохранение, наука) для выполнения предвыборного отчета по реализации «майских указов» президента. Очевидно, что к экономической динамике это никакого отношения не имеет;

— идет освоение крупных средств, выделяемых в виде госзаказа военно-промышленному комплексу на реализацию программ по разработке новых видов вооружений и их массовое производство. В значительной степени эти деньги не дают прироста добавленной стоимости (а значит, и ВВП) из-за коррупции и просто вопиющей неэффективности;

— в экспортных отраслях российской экономики сейчас происходит оживление: цены на нефть значительно выросли, как и ее продажи, а также экспорт природного газа в Европу. Это приносит и российской казне, и соответствующим компаниям внушительные дополнительные доходы: отсюда и внушительный профицит федерального бюджета и быстро пухнущий Фонд национального благосостояния. Однако этот экспортный бум, во-первых, достаточен только для того, чтобы динамика ВВП не ушла в минусовую зону, а во-вторых, может быстро закончиться из-за изменений конъюнктуры на мировых рынках. Ни о какой диверсификации экономики, о которой мечтает уже не первое поколение людей, пекущихся о долгосрочном российском благополучии, речи не идет.  

2. Важный момент: уже не первый год идет постоянное перетекание рабочей силы из сферы легальной занятости, когда за труд взимаются все положенные платежи и налоги, в теневую зону.

Как известно, численность работников, за которых уплачиваются обязательные взносы в социальные внебюджетные фонды (пенсионный, социального страхования и обязательного медицинского страхования), чуть более 50 миллионов. При этом уже более 22 миллионов занятых этого не делают. Более того, распространена практика, когда часть зарплаты (обычно в размере МРОТ или около того) люди получают легально, а все остальное – наличными в «конвертах». Это касается прежде всего малого и среднего бизнеса. В такого рода схемах участвуют еще по крайней мере несколько миллионов человек.

В этой все более расширяющейся теневой зоне как раз с ростом оплаты труда все не так хорошо, как это показывает официальная статистика по наблюдаемым ею секторам. Косвенно это доказывает официальная же динамика реальных доходов населения.

На долю скрытой зарплаты приходится, как отмечалось, не менее четверти всех трудовых доходов. Где эти деньги образуются? Это, прежде всего, балансирующий на грани рентабельности малый и средний бизнес, который зачастую обложен коррупционной данью и в первую очередь страдает от снижения покупательского спроса населения. Ведь реальные доходы населения, после некоторого роста в начале текущего года благодаря упомянутым выше «майским указам», летом снова законсервировались. Это выражается и в слабой динамике по официально фиксируемым доходам от предпринимательской деятельности и прочим видам доходов (например, от сдачи в аренду жилья).

Любопытны и безрадостны цифры по основной социальной выплате — пенсии. В январе 2018 года ее размер по сравнению с январем 2017 года, если считать тогдашнюю единовременную пятитысячную выплату, которая не вошли в основное тело пенсии, снизился на четверть.

3. Стоит посмотреть не только на различия по секторам экономики, но и по территориям.

На фоне общероссийской средней зарплаты явно выделяются (с увеличением в 1,5-2 раза) такие регионы, как Москва и Санкт-Петербург, Ненецкий, Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский автономные округа. Зато в 33 субъектах федерации зарплата в августе этого года была меньше 30 тыс. рублей. Тех, кто занимается у нас принятием решений, этот факт должен бы сильно напрягать. Но нет! Казенный оптимизм, желание угодить первому лицу берет верх, в то время как основную массу людей такие заявления о «беспрецедентном» росте только еще больше злят и никак не убеждают в том, что все трудности позади, а впереди нас ждет процветание.

4. Что будет дальше с этим «беспрецедентным» ростом? На этот вопрос довольно легко ответить: «он утонет».

Все макроэкономические прогнозы, даже официальные, говорят о том, что в ближайшие годы (вплоть до конца очередного путинского президентства) рост ВВП в лучшем случае будет колебаться между 1% и 2%. Это значит, что по большому счету не будет и увеличения доходов бюджета. А если нам все-таки предстоит период новой гонки вооружений, который предрекают эксперты в связи с выходом США из основных договоров об ограничении числа ракет, боезарядов и т.п.? Тогда из скромного и никак не увеличивающегося пирога придется все меньше отдавать на социалку, в том числе и на зарплату тех, кто там работает. А это, как отмечалось в п. 1, один из важнейших факторов, обеспечивающих «беспрецедентный» рост оплаты труда.

Кроме того, никто не знает, что будет с ценами на нефть и другое сырье, которое мы экспортируем. Они могут сильно падать. Любопытно недавнее заявление наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда ибн Салмана в интервью Bloomberg — о том, что к 2030 году ряд нефтедобывающих стран, в том числе и Россия, существенно сократят свою добычу и уйдут с рынка. Не исключен и вариант введения запрета на их торговлю на мировых рынках, как это было в случае с Ираном. Тогда, естественно, пострадают зарплаты в ныне относительно процветающих экспортных отраслях.

5. Именно поэтому сейчас происходит накопление государственных финансовых резервов всеми возможными способами.

Тут и искусственно поддерживаемый и уже чрезмерный профицит федерального бюджета, и пухнущий от денег Фонд национального благосостояния, и ничем  экономически не обоснованное повышение НДС, а также грядущее введение налога на самозанятых и повышение акцизов на бензин. Власть явно готовится к жизни в осажденной крепости, где «начальники» будут лакомиться, как в блокадном Ленинграде, ромовыми бабами, а все остальные сядут на скудные пайки. К этому приложится ограничение интернета, введение ограничений по выезду за границу, «дедолларизация» в самых ее грабительских формах. А вишенкой на этом горьком торте станет тотальный контроль за умонастроениями и частной жизнью с использованием цифровых технологий (см. опыт Китая). 

Это, конечно, не стопроцентно вероятный сценарий, но шанс на его реализацию быстро повышается. И он никак не предполагает не только «беспрецедентный», но и любой рост зарплат. Боюсь, что и Министерство труда распустят за ненадобностью. Его функции перейдут к МВД. 

6. И все-таки будем надеяться, что описанная только что антиутопия не состоится.

Как показывают свежие замеры социологов, российское общество все-таки живо и не даст возможности загнать себя в КНДР-light.



Оригинал
Валдайский клуб приурочил к Восточному экономическому форуму этого года свой очередной доклад о повороте России на Восток. Его основные мысли в интервью журналу «Огонек» представил известный политолог Сергей Караганов

Давайте попробуем разобраться в том, что означает заявленный валдайцами «поворот на Восток».

1. «Весь мир повернул — центр хозяйственной жизни всей планеты ощутимо смещается в Восточную Азию», — заявляет Сергей Караганов.

В этот регион, как принято считать, входят следующие страны: Китай, обе Кореи, Япония и Тайвань. Какие темпы роста ВВП здесь фиксируются? Про КНДР я умолчу по понятным причинам. Китай показывает в последние годы около 7% и масштабы экономики этой страны сейчас вторые после США. А вот Тайвань развивается с темпами чуть более 3% в год, Южная Корея — менее 3%, а Япония — 1%.

Для сравнения: в таких крупных странах, которые выходят к Тихому океану, как США, этот показатель — около 3%, Канада и Мексика — 2%, Чили и Индонезия — более 5%, Австралия — более 3%. Поэтому если подойти объективно, то полюс мировой экономики сдвигается скорее в Азиатско-Тихоокеанский регион. Это подтвердили практически завершенные переговоры о создании так называемого Транстихоокеанского партнерства, куда, кстати, не вошел Китай. Да, Дональд Трамп приостановил участие США в этом соглашении, но с высокой долей вероятности можно предположить, что следующий президент Соединенных Штатов не будет занимать столь допотопную изоляционистскую позицию и Trans Pacific Partnership рано или поздно станет реальностью.

Очевидно, что приведенное выше утверждение Сергея Караганова строится только на развитии Китая, подменяя ситуацию во всей Восточной Азии и тем более в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

2. «…на российском Дальнем Востоке темпы экономического роста в два раза превышают среднероссийские…», — говорит Сергей Караганов. Однако если обратиться к официальной российской статистике, то картина несколько другая. За 2010–2016 годы валовой региональный продукт (валовая добавленная стоимость в текущих основных ценах) в расчете на душу населения в Дальневосточном федеральном округе вырос в 1,81 раза. В среднем по России, согласно данным Росстата, этот показатель увеличился в 1,79 раза. Поэтому неслучайно, что на недавно состоявшемся заседании Президиума Госсовета во Владивостоке президент Путин подчеркнул: «Не только отдельные территории, но весь Дальний Восток должен выходить на опережающие темпы роста и в экономике, и в социальной сфере, и в демографическом развитии».

А Сергей Караганов говорит об опережающем развитии Дальнего Востока как о свершившемся факте. 3. «…«западник» сегодня — это человек прошлого, а тот, кто устремлен в будущее, обязан интересоваться Востоком», — полагает Караганов. Что касается интереса к Востоку, то тут трудно поспорить, но вот по поводу «западничества» хотелось бы напомнить статью 2 Договора о Европейском Союзе от 1992 года: «Союз основан на ценностях уважения человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, правового государства и соблюдения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам. Эти ценности являются общими для государств-членов в рамках общества, характеризующегося плюрализмом, недискриминацией, терпимостью, справедливостью, солидарностью и равенством женщин и мужчин».

Неужели Сергей Александрович считает, что эти ценности — цивилизационное прошлое? Тем более что сам он же далее говорит: «На Востоке не страдают политическим и культурным миссионерством. Западный прагматизм давно стал клише, но в реальности такой подход больше свойственен сегодня Востоку». Прочитав такие слова, я бы на месте жителей таких демократических восточноазиатских стран как Япония, Южная Корея и Тайвань сильно обиделся. Общественные институты в этих странах строятся ровно на тех же ценностях, которые заявлены при образовании Евросоюза. И, кстати, санкции в отношении России (пусть и относительно мягкие) держит Япония, несмотря на заявленный в интервью Караганова «восточный прагматизм».

4. И, наконец, изюминка от Сергея Караганова: «…мы исторически привержены авторитарной системе управления, а не либеральной демократии. Если бы не были авторитарными и централизованными, не было бы нас в сегодняшних границах».

В этом утверждении можно сомневаться хотя бы потому, что такие ведущие государства Восточной Азии как Япония, Южная Корея и Тайвань — никак не авторитарные страны. Там налицо все работающие демократические институты, которые не ставит под сомнение ни одна из сколько-нибудь серьезных тамошних политических сил. Как всегда, особняком стоит Китай, но об этом ниже.

Наша предрасположенность к авторитарности, по мнению Сергея Караганова, исторически и генетически вытекает из того, что «Россия — такая же наследница империи Чингисхана, как и Китай». Интересно, что скажут на это сегодняшние монголы, которые во все большем масштабе строят свою жизнь на принципах либеральной демократии?

Что касается территориальной целостности страны, то именно авторитарное, сверхцентрализованное управление СССР и привело к его распаду, в ходе которого Российская империя образца 1913 года, фактически сохранившаяся к 1991 году, потеряла 13 своих владений — надеюсь навсегда.

5. А теперь про Китай. Караганов утверждает, что центром нарождающейся «большой Евразии» будет эта страна. И нам, очевидно, надо к этому приспосабливаться. Но неужели Евросоюз, несмотря на имеющиеся острые внутренние проблемы (миграция, популизм и прочее), тоже согласится с гегемонией Китая? Думаю, что он скорее примкнет к придуманной Сергеем Александровичем «большой Америке», которая по его же предположению будет конкурировать с «большой Евразией».

Но, может быть, в китайскую зону влияния войдут Индия (между прочим, крупнейшая демократия мира), Пакистан, Иран, Саудовская Аравия и государства Персидского залива? Тогда, в этой солидной компании, мы сможет лавировать и не попасть в полное подчинение нашему великому восточному соседу? Однако, судя по нынешним тенденциям, войти в «большую Евразию» по-китайски никто, кроме, как оказывается, России не собирается. Что это значит для нас, если мечта Сергея Караганова осуществится? Плохо скрываемое преклонение перед нынешним Китаем может закончиться для России потерей ее суверенитета, к которому, как утверждает Караганов, мы сегодня «столь яростно» стремимся. Читайте «День опричника» Владимира Сорокина, в которой авторитарная Россия является вассалом Китая.

Мне как-то не очень хочется иметь такую перспективу, тем более что хоронить европейскую цивилизацию рановато. Вспомним предсказания Освальда Шпенглера, который ровно 100 лет назад написал книгу о «закате Европы». Потом были тяжелейшие заболевания из-за бурно размножившегося вируса тоталитаризма и авторитаризма в Германии, Италии, Испании, Польше и многих других европейских странах, с которым удалось справиться. Нынешние проблемы Европы куда менее остры и устоявшиеся институты либеральной демократии не безболезненно, но решат.

А вот что будет с Китаем как оплотом авторитаризма, столь любимого Сергеем Александровичем, через 10–15 лет? Не увидим ли мы появление еще одной либеральной демократии, как это произошло в Японии и Южной Корее?

Поэтому давайте не пороть горячку, восторгаясь нарастающей мощью Китая, а возвращаться в «большую Европу», которая включает в себя уже не только Евросоюз, но и Северную Америку, Японию, Южную Корею, Тайвань, многие страны Латинской Америки, Израиль, Австралию, Новую Зеландию и даже Индию — в пространство, где реализуются ценности свободы и человеческого достоинства.

Оригинал

Оригинал — theins.ru

Пенсионные страдания, которые перешли в открытую форму в июне, когда Дмитрий Медведев объявил о повышении пенсионного возраста, с самого своего начала предопределялись политической борьбой.

Начнем с того, что Пенсионный фонд России появился на свет в декабре 1990 года постановлением Верховного Совета РСФСР, который в то время возглавлялся Борисом Ельциным. К тому моменту уже четыре месяца функционировал Пенсионный фонд СССР. Понятно, что такое действие российского руководства было очевидным следствием его противостояния с союзным центром.

Следующая точка – октябрь 1993 года. Как только был разогнан мятежный Верховный Совет, Пенсионный фонд перешел в ведение правительства. И тут же начались попытки его ликвидации. Финансово-экономическому блоку не нравилась самостоятельность этой структуры, которая, пусть и формально, но управлялась на трехсторонней основе: государство-профсоюзы-работодатели. Да и денежки ох как были нужны пребывающему в постоянном дефиците федеральному бюджету. Тогда изобрели специальный термин – «бюджет расширенного правительства», который подразумевал совокупность денег центра, регионов, муниципалитетов и внебюджетных фондов, из которых Пенсионный был самый большой.

Затем, хочу напомнить, были неоднократные попытки заменить страховые взносы «единым социальным налогом» (ЕСН), что и удалось сделать, правда на короткое время: уж больно топорным было это решение. Ведь обязательный страховой взнос – это отложенная зарплата человека, которая должна (в теории) ему вернуться при наступлении страхового случая – в данном случае это достижение пенсионного возраста. Между делом, ликвидировали небольшой, но важный внебюджетный социальный фонд – занятости. С той поры у нас пособия по безработице не являются выплатой при наступлении страхового случая – потери работы, а выплачиваются из федерального бюджета как вспомоществование, размеры которого ежегодно устанавливает правительство, исходя из своих никому не ведомых соображений.

Но все-таки формально схарчить Пенсионный фонд правительству не удалось. Ведь тогда наша пенсионная система окончательно вернулась бы в советское состояние, когда правительство платило старикам столько, сколько хотело. Мы помним знаменитые 120 рублей в месяц (с надбавкой за сверхнормативный трудовой стаж – 132 рубля), выше которых получали разве что «персональные» пенсионеры, т.е. тогдашняя номенклатура. И все же за последние годы было многое сделано, чтобы лишить Пенсионный фонд хоть какой-то самостоятельности и сделать придатком к федеральному бюджету.

Помнит ли кто-то, что в 2002 году, когда начиналась тогдашняя пенсионная реформа, Пенсионный фонд не просто самофинансировался, но и накопил резервы – чуть ли не 200 миллиардов рублей? Однако потом правительство разом снизило пенсионный взнос на 8 процентных пунктов, надеясь, видимо, на то, что бизнес дружно выйдет из тени и быстро компенсирует выпадающие доходы. Но не получилось. Зато появилась дыра в бюджете Пенсионного фонда, которая затыкается деньгами федерального бюджета. Естественно, что Минфин стоял и стоит в первых рядах энтузиастов поэкономить на пенсионных расходах.

А потом ввели верхнее ограничение заработка, с которого берутся пенсионные взносы (на этот год он установлен в размере чуть более 1 миллиона рублей в год). Вполне понятно, что база для страховых взносов тут же уменьшилась, а обязательства по выплатам нынешним пенсионерам остались все теми же. Дыра в Пенсионном фонде еще более выросла.

Кстати, в свое время финансирование т.н. «базовой» части пенсии (равной минимуму) закрепили за федеральным бюджетом. Но потом, в результате очередных переделок, эту часть пенсии (теперь это называется «фиксированная выплата») аккуратно навесили на Пенсионный фонд.

Результат всех этих игр вокруг Пенсионного фонда – нарастающий и достигший уже триллионных размеров его дефицит, который стал просто красной тряпкой для Минфина. Но если до 2014 года были робкие надежды на быстрый экономический рост, который увеличивает зарплаты, а значит и опережающий по сравнению с обязательствами приток пенсионных платежей, то вот уже несколько лет народное хозяйство в кризисе. Причем, судя по заявлениям, например, Эльвиры Набиуллиной, и прогнозам Минэкономики, в ближайшие годы ничего не изменится. А это значит, что Пенсионный фонд будет вытягивать из федерального бюджета еще больше денег.

В 2014 года решили попробовать заткнуть пенсионную дыру фактической ликвидацией (т.н. «заморозкой») обязательного накопительного элемента. 6% от заработной платы людей 1967 года рождения и моложе, которые раньше шли на их персональные счета, перенаправили на текущие выплаты пенсионерам. То есть, говоря по-простому, резервы нашли за счет ухудшения пенсионного будущего тех, кто уйдет на заслуженный отдых через 15-20 и более лет. Понятно, что авторы этого решения так далеко не заглядывают (вспоминается известная пословица про ишака и падишаха). Но очень быстро оказалось, что этот «маневр» ситуацию принципиально не меняет.

И вот тут на первый план вышло предложение повысить пенсионный возраст. Логика понятна: уменьшаем численность пенсионеров, а значит и экономим деньги все того же федерального бюджета, которые ждут не дождутся, когда их отправят на оборонные цели, укрепление безопасности и на очередные мегастройки, которые не имеют никакого экономического смысла без радикального изменения институтов, определяющих жизнь страны. Если эти изменения не произвести, то эти деньги будут, во-первых, в значительной части разворованы, а, во-вторых, омертвлены в ненужных и ничего не дающих стране объектах, как это мы уже переживали в брежневское время, например, с БАМом или чудовищным по размерам военно-промышленным комплексом.

Но почему именно сейчас, в июне 2018 года решение о повышении пенсионного возраста превратилось в проект закона, предложенный Думе правительством?

Совпало несколько факторов:

1.Антон Силуанов – последовательный сторонник этой идеи – стал единственным первым вице-премьером.
2.Очень хорошие результаты президентских выборов, в том числе в крупных городах.
3.Тефлоновая реакция населения на прямой отъем его денег через введение обязательных платежей на капремонт жилья, повышение налога на недвижимость, отмену индексации пенсий работающим пенсионерам, резкий рост цен на бензин и т.п.

Должен сказать, что это сейчас все опросы дружно дают чуть ли не 90-процентную негативную реакцию на повышение пенсионного возраста. Но ведь еще недавно были и другие исследования, в которых утверждалось, что большая часть россиян, особенно молодых и среднего возраста, поддержат эту «реформу».

Поэтому, уверен, правительство вместе с Владимиром Путиным рассчитывало на безболезненный блиц-криг. Тем более, что сразу же была обещана сверхплановая индексация пенсий (ставшая уже знаменитой 1000 рублей, на которую средняя пенсия будет увеличиваться ежегодно вплоть до 2024 года). Кстати, эта примочка полностью противоречит первоначальной идее о снижении пенсионной нагрузки на федеральной бюджет, так как вся гипотетическая экономия от повышения пенсионного возраста уйдет на обеспечение этой 1000 рублей. Этот маневр, видимо, был предложен в последний момент, когда в чью-то начальственную голову все-таки закралось сомнение в безболезненности предстоящей хирургической операции.

Поэтому, еще не начавшись, нынешняя пенсионная «реформа» стала по своему типажу напоминать монетизацию льгот, когда первоначально выделенная на нее сумма расходов федерального бюджета была срочно увеличена в несколько раз, проведена внеплановая индексация пенсий и т.д.

Давно вынашиваемая финансово-экономическим блоком правительства акция по повышению пенсионного возраста тем самым изначально потеряла свой фискальный смысл, что и было истинной ее целью. Но механизм принятия решений в нашей стране настолько заточен персонально под Владимира Путина, что, получив его отмашку на начало «реформы», правительство, видимо, постеснялось доложить начальнику о быстро изменившихся обстоятельствах. И всё понеслось…

Тут же на первый план вышли опросы с массовым и резко негативным отношением к повышению пенсионного возраста, упали рейтинги и правительства, и даже самого Путина, люди даже вышли на немногочисленные, но частые уличные акции.

В самый острый момент, накануне, кстати, выборов 9 сентября, исчезает из публичного поля Дмитрий Медведев. Антон Силуанов и Татьяна Голикова пытаются минимизировать свои выходы на публику, не явившись, например, на широко разрекламированные слушания в Думе 21 августа. Вот и пришлось Владимиру Владимировичу выступить в несвойственной для себя манере человека, ложащегося грудью на амбразуру. Думаю, что сделал он это, мягко говоря, без большого удовольствия и мы еще увидим политические последствия этого вынужденного выхода к народу.

А что будет с пенсионной «реформой»? Формально путь ясен: дискуссия закончена, поправки ко второму чтению предопределены. А там, как на конвейере, законопроект проскочит третье чтение, Совет Федерации и будет подписан президентом. Вот только от мечты Минфина избавиться от пенсионного бремени ничего не осталось. Более того, Силуанов и Голикова уже заявили о дополнительных расходах в связи с президентскими поправками.

Так ради чего всё это делалось? В сухом остатке: испорченное настроение десятков миллионов людей, их еще более укрепившееся недоверие к государству. И с этим мы собираемся прорываться в XXI век, как нам предложил Владимир Путин в своем послании 1 марта 2018 года?

Оригинал

С большим интересом наблюдаю за дискуссией, развернувшейся вокруг предположения Вячеслава Володина о том, что он не исключает отмену в России «государственных пенсий».

Председатель Государственной Думы, которая под его руководством принимает важнейший закон о повышении пенсионного возраста, вызывающим массовое общественное недовольство, должен был бы после такого своего выступления перед подведомственным ему народом разъяснить то, что он сказал:

 — «оговорка» в стиле Трампа

или

 — речь идёт о пенсиях госслужащим (но это финансово не такие большие деньги, которые могли бы закрыть «дыру в Пенсионном фонде)

или

 — речь идёт о пенсиях людям в погонах, которые финансируются не из Пенсионного Фонда, а напрямую из федерального бюджета

или

 — речь идёт об отмене нынешней пенсионной системы, которая, несмотря на то, что она формально является страховой (то есть многосторонней, а чисто государственной, как это происходит в случае с военнослужащими), но фактически полностью огосударствлена.

Но Вячеслав Викторович почему-то молчит, не спешит рассказать, что на самом деле он хотел сказать жителям Саратова.

Это наводит на мысль о том, что он, видимо, сам до конца не разобрался с сущностью российской пенсионной системы. Опасаюсь, что это касается не только спикера, но и очень многих депутатов от «Единой России», голосами которых проталкивается этот заведомо негодный законопроект.

Хочу на всякий случай напомнить, что я поддерживал и продолжаю поддерживать необходимость изменения пенсионного возраста. Но это должна быть целая программа изменений (см., например, недавнюю статью в РБК).

А пока, как показывает обсуждаемая ситуация, профессионализма в ней явно не хватает. Так может быть не нужно так торопиться, проламывая никому невыгодное предложение, а приступить к по-настоящему профессиональному обсуждению, которое не должно быть сведено к запоздавшим парламентским слушаниям, а занять, возможно, не один год.

И только потом нашим дорогим депутатам надо предлагать реально социально и финансово эффективное решение, которое они, после дискуссии, и должны принимать в ПЕРВОМ чтении.

Оригинал — РБК

Чтобы не ломать жизненные планы будущих пенсионеров, начать повышение пенсионного возраста стоило бы с 2025 года, а за это время спокойно решить накопившиеся проблемы пенсионной системы

То, что развитию России препятствуют многочисленные угрозы, давно известно. В их числе, в частности, и наша демографическая ситуация. Вслед за мировым «золотым миллиардом» мы неуклонно стареем: идет рост продолжительности жизни (что, конечно, хорошо), но при этом так и не удается добиться устойчивого повышения рождаемости. Несмотря на все усилия последних лет (введение материнского капитала, новые пособия), суммарный коэффициент рождаемости (среднее число рождений у одной женщины за всю ее жизнь) повысился только до 1,777 в 2015 году, а потом снизился до 1,621 в 2017 году. Тем самым мы обречены на естественную убыль населения, которая до недавних пор с лихвой компенсировалась миграционным потоком в Россию. Но и он, судя по самым свежим данным, начал иссякать.

Очевидно, что людей, которые нуждаются в пенсионном обеспечении, становится все больше, а работников, из оплаты труда которых делаются взносы в пенсионную систему, все меньше. И это долгосрочная тенденция: численность рабочей силы в России при среднем варианте демографического прогноза до 2030 года сократится на 7 млн человек. Если в 2017 году на 1000 человек трудоспособного возраста приходилось 764 нетрудоспособных (а это, прежде всего, пенсионеры и дети), то к 2030 году их число по среднему варианту прогноза вырастет до 846.

Угрозы очевидны: либо снижение пенсий, что социально неприемлемо, либо повышение налогов, что убьет экономику. Поэтому уже давно родилась идея повышения пенсионного возраста.

Вопрос времени

Если правительство собралось эту идею реализовать, то хорошо бы выполнить ряд условий, тем более что все социологические исследования показывают: более 80% россиян против повышения пенсионного возраста.

Прежде всего важно дать попавшим под повышение когортам работающих (а это десятки миллионов людей) иметь время и возможности для новой пенсионной реальности. Все-таки уйти на заслуженный отдых на восемь лет (женщины) и пять лет (мужчины) позже, причем уже в ближайшие годы, — это стресс. И дело не только в недополученных деньгах, а во внезапной ломке жизненных планов. Например, далеко не все россияне продолжают работать после выхода на пенсию, у многих накопились проблемы со здоровьем. Поэтому социально оправданным было бы запустить процесс повышения пенсионного возраста не с 1 января 2019 года, а с 1 января 2025 года. У людей было бы шесть лет для того, чтобы перестроить свои планы.

Почему я предлагаю такое решение? За эти годы можно будет переучиться, получить новую специальность, чтобы получать достойную зарплату вплоть до выхода на пенсию. Кроме того, именно в течение этих шести лет можно перестроить и свой образ жизни, отказавшись от известных вредных привычек и занявшись своей физической формой.

Средства перехода

Конечно, возникает закономерный вопрос о финансовых ресурсах, для того чтобы обеспечить переходный период. Тем более что в правительстве говорят, что запускать реформу с 2019 года заставляют именно бюджетные ограничения.

Во-первых, сошлемся на последний майский указ президента, в котором поставлена задача обеспечить экономический рост выше общемирового уровня — не менее 4–5% в год. Если эта цель к 2024 году будет достигнута, то мы получим дополнительные поступления в бюджет от налогов и в Пенсионный фонд от страховых взносов. Кроме того, понятно, что такие позитивные изменения произойдут благодаря структурной перестройке экономики. А значит, появятся новые рабочие места с высокой производительностью труда и, соответственно, высокой зарплатой. Обещаны и значимые улучшения в здравоохранении, создание системы непрерывного образования. Ну и, наконец, немаловажно то, что к 2024 году обещано увеличить ожидаемую продолжительность жизни почти на шесть лет по сравнению с уже достигнутым уровнем.

Во-вторых, все описанные выше достижения должны привести к выводу из тени значительной части нынешней теневой экономики. Ее объем, по оценкам, достигает 25–30% ВВП. А это серьезные дополнительные поступления и в бюджет, и в Пенсионный фонд.

В-третьих, президент предписал к 2024 году вдвое снизить уровень бедности, которая у нас, как известно, распространена среди семей с работающими родителями. Мизерные зарплаты плюс несовершеннолетние дети создают наибольшие риск попасть в число малообеспеченных. Если эти риски будут, как обещано, значительно снижены, то и повышение пенсионного возраста не потребует затрат на компенсацию возникающего при этом дефицита доходов в значительном числе семей.

В-четвертых, в Фонде национального благосостояния, который, как известно, был создан для поддержания стабильности именно пенсионной системы, в данный момент накопилось почти 4 трлн руб. Действующее «бюджетное правило», построенное на цене на нефть $40 за баррель, при нынешних более чем $70 обеспечивает фонду постоянный приток средств. Кроме того, федеральный бюджет уверенно идет к профициту по итогам этого года. Я уже даже не упоминаю о небольшой долговой нагрузке на наше государство, что позволяет, на крайний случай, обратиться за кредитами.

Методы лечения

Что можно было бы спокойно, через профессиональные обсуждения, сделать с глубоко больной российской пенсионной системой за эти шесть лет переходного периода?

Во-первых, решить наконец проблему досрочных пенсий. Это касается прежде всего тех, кто работает во вредных условиях труда и на Крайнем Севере. Сейчас Пенсионный фонд выплачивает им пенсию, в том числе и за льготные годы. Может быть, пора создать на базе нынешних негосударственных пенсионных фондов обязательную корпоративную страховую систему, которая взяла бы на себя эти выплаты? Взносы могли бы взять на себя предприниматели, имеющие такого рода рабочие места, вместе с самими работниками. Ведь если будет обеспечен стабильный рост оплаты труда, допустим, на 3–4% в год, то 1% от нее можно было бы отчислять и самолично на собственную старость.

Во-вторых, нужно начать обсуждение эффективности пенсионного обеспечения людей «в погонах». Сейчас это деньги не Пенсионного фонда, а напрямую федерального бюджета. Основные критерии при выходе на заслуженный отдых — выслуга лет и денежное довольствие по последней должности. Не подвергая их сомнению (это общемировая практика) нужно, видимо, заново обосновать параметры стажа, более тщательно их детализировать по различными группам служивых людей. Ровно то же самое относится и к пенсионному обеспечению госслужащих, которое обеспечивает Пенсионный фонд. Целью этого пересмотра должна стать не примитивная экономия бюджетных средств, а более точное покрытие рисков, которые связаны с несением военной и гражданской службы.

В-третьих, нужно стремиться к возвращению российской пенсионной системе страхового характера. Сейчас мы наблюдаем многочисленные признаки, не позволяющие считать ее страховой:

— балльный подход к исчислению пенсионных прав означает, что правительство своими решениями может фактически произвольно менять размер будущей пенсии;

— существование верхнего размера заработка, с которого берутся взносы в Пенсионный фонд, обесценивает связь между заработком и будущей пенсией, особенно для людей с высокими зарплатами;

— индексация пенсий может быть в любой момент прекращена, как это произошло в отношении работающих пенсионеров, или заменена произвольными, никак не связанными с ростом стоимости жизни выплатами (вспомним единовременные 5 тыс. руб. в 2017 году);

— обязательный накопительный элемент, введенный после длительного обсуждения в 2002 году, четыре года назад был тихо ликвидирован под видом «заморозки», что означает изменение правил игры задним числом. А это наихудшее, что может делать государство, надеющееся хоть на доверие к себе со стороны общества;

— средства, поступающие в Пенсионный фонд из зарплат конкретных людей, становятся там федеральной собственностью, то есть национализируются.

Ложный компромисс

К сожалению, вместо решения всех вопросов, сейчас, после объявления о повышении пенсионного возраста, велика вероятность хаотических и неэффективных действий, вызванных ложно понятой реакцией общества.

Ко второму чтению пенсионного законопроекта правительство может, например, предложить немного снизить планку предлагаемого возраста выхода на пенсию — с 65 до 63 (для мужчин) и с 63 до 60 (для женщин). Но это не поможет сгладить тот негативный эффект, который уже есть.

Или пообещает сделать чуть побольше плановую индексацию пенсий. В результате, как уже агитируют федеральные телеканалы, средняя пенсия ежегодно будет увеличиваться не на 500, как в последние годы, а на целую тысячу рублей. Только вот надо понимать, что обещанный рост пенсии на 7–8% на практике может не перекрывать инфляцию потребительской корзины пожилых людей. Ведь, как известно, на фоне средних цифр цены растут наиболее ощутимо именно для малообеспеченных слоев, к которым относится большинство пенсионеров. Да и какая связь между ростом выплат нынешним пенсионерам и порушенными жизненными планами работающих людей?

Лишь введение предлагаемого переходного периода, учитывая все экономические, социальные и политические реалии, может сделать повышение пенсионного возраста эффективным проектом. В противном случае правительство и президент столкнутся с масштабным кризисом доверия и разговоры о «прорывах» в развитии экономики можно будет забыть.

Оригинал
В Дании 90% пенсионеров довольны своей жизнью, у нас таких — лишь 22%. Что мешает российским пенсионерам жить так же хорошо, как в Дании?

Ни для кого не секрет, что очень многие российские пенсионеры получают весьма скромные выплаты. Средняя пенсия в начале этого года составляла по данным Росстата 13 323 руб. Правда, при этом средняя пенсия «по старости» (то есть у тех, кто всю жизнь работал) чуть выше — 14 151 руб. А вот у инвалидов — всего 8807 руб. Не густо.

Разумеется, далеко не каждый пожилой человек живет исключительно на пенсию. Согласно официальной статистике, 22,2% пенсионеров работает, увеличивая тем самым свои доходы на сопоставимую сумму. Многие живут в семьях вместе с детьми, разделяя с ними бюджет. Но в старости появляются и дополнительные потребности, например, на оплату услуг здравоохранения, которое давно уже, мягко говоря, не совсем бесплатное, на покупку лекарств, проведение досуга.

Равнение на Европу

Опросы показывают, что доля пожилых людей в России, полностью довольных своей жизнью, крайне невелика. Например, Европейское социальное обследование показывает, что таковых у нас в стране лишь 8%. Ещё 14% «скорее довольны», 48% определили свою положение как «среднее», а вот остальные 30% выражают ту или иную степень неудовлетворенности.

То же исследование свидетельствует, что есть страны, где своей жизнью полностью или почти полностью довольны почти все пенсионеры. В Дании, например, таковых более 90%. Далее идут Швейцария, Норвегия, Исландия, Нидерланды, Швеция и Финляндия, где этот показатель превышает 80%.

Аналогичные результаты показывает и Глобальный пенсионный индекс, который разработала французская инвесткомпания Natixis Global Asset Management. При расчете этого индекса учитываются 18 параметров, которые распределены по четырем группам: пенсионные финансы, материальное благосостояние, качество жизни и здоровье. Где же тут Россия? По итогам 2017 года она заняла 40-е место из 43 возможных, уступив, например, Турции, Китаю и Мексике. Ниже России в рейтинге расположились только Бразилия, Греция и Индия. А вот пятерку лучших стран для жизни пенсионеров вошли Норвегия, Швейцария, Исландия, Швеция и Новая Зеландия.

Топ этого рейтинга почти полностью повторяет вершину уже упомянутого Европейского социального обследования, которое готовится по совсем другой методике. Стало быть, пенсионеры в этих странах и в самом деле живут очень хорошо — особенно по сравнению с нашими.

Почему Россия — не Дания

Что же мешает России занять место на вершине этих рейтингов, среди стран, где пенсионеры не просто доживают свои годы, а проводят их в свое удовольствие?

Увы, многое. И главное — это разница в уровне экономического развития. ВВП на душу населения в перечисленных выше странах-передовиках, по данным Международного валютного фонда за 2017 год, превышал $50 000, а кое-где и $60 000. В России же этот показатель — менее $9000.

Стране с таким показателем, к сожалению, никак не получится приблизиться по уровню пенсий к странам-лидерам, даже если все остальные обстоятельства будут весьма благоприятны. Ведь такой низкий ВВП отражает и в основном небольшие зарплаты в нашей стране, а значит и весьма скромные (в абсолютных числах) отчисления в Пенсионный фонд, который и должен обеспечивать выплатами пожилых людей.

Прочие же обстоятельства отнюдь не благоприятствуют. В России, как и во всех развитых странах, население стареет: доля пожилых людей постоянно растёт. Однако во многих этих странах старение компенсируется повышением производительности труда: работающих становится меньше, зато каждый из них в среднем производит всё больше. В России же этого не происходит. Почему? Увы, в последние годы у нас не очень-то поощряется свобода предпринимательства (не на словах, а на деле). Да и инвестиционный климат с каждым годом ухудшается — в первую очередь благодаря нашей весьма своеобразной внешней и внутренней политике. Но без этого никак не поддержать высокий уровень зарплат и, соответственно, отчислений в пенсионные фонды. Поэтому пока у нас в стране не пройдут давно назревшие экономические и связанные с ними реформы государства (реальное разделение властей, независимый суд и т.д.), ни о каких приличных пенсиях мечтать не приходится.

Хватит менять правила игры

Всё вышеперечисленное изменить достаточно сложно. Можно ли сделать что-то ещё? Разумеется. Например, перестать каждые несколько лет перестраивать пенсионную систему — из-за чего она к нынешнему времени лишилась современных инструментов обеспечения будущей старости.

В советское время типовой работник начинал думать о своей пенсии лишь за пару лет до выхода на нее. Для того, чтобы максимально приблизиться к тогдашнему потолку — 120 рублей в месяц (плюс 10% за сверхнормативный трудовой стаж) — ему выписывались внеочередные премии, которыми он неформально делился с коллегами. Но в базу исчисления пенсии эти «бумажные» для него выплаты попадали. Не было никаких частных пенсионных фондов, других специализированных финансовых инструментов.

Сейчас пенсионная система в России формально страховая. Работодатели платят за каждого работника в Пенсионный фонд ежемесячный платеж в размере 22% от его зарплаты (о чём большинство работающих по найму россиян, кстати, даже не задумываются). Но, во-первых, сам человек никак не участвует в финансировании его будущей старости. Во-вторых, попытка в 2002 году ввести обязательный накопительный элемент в конечном счете провалилась. А ведь благодаря ему россияне получили возможность сами управлять частью своей будущей пенсии — и нести свои деньги тем управляющим, которые со своей работой справлялись лучше.

Но за последние полтора десятка лет государство постепенно сделало так, что теперь оно само (через так называемую «балльную» систему исчисления пенсионных прав) определяет, сколько и кому платить. Индивидуальные усилия человека сведены к минимуму. Мы снова сползли в очень похожую на советскую пенсионную систему патерналистского типа. Чего уж тут удивляться образу жизни современной молодежи, который, по мнению Центрального Банка России, может «подорвать основы пенсионной системы». Молодые ребята, оказывается, тратят деньги на отдых и развлечения вместо того, чтобы накапливать на старость. У меня вопрос: кто может их убедить в том, что, откладывая средства сейчас, они их получат через несколько десятков лет в виде своей пенсии? Государство своими же постоянными изменениями правил игры за долгие годы отучило россиян самим копить на старость.

В странах, которые лидируют в рейтингах качества жизни пенсионеров, как правило, действуют два источника обеспечения достойной пенсии. Первый из них — это такой же всеобщий страховой взнос, который на паритетной основе платят как работник, так и работодатель. За счет этого источника можно при выходе на заслуженный отдых получать выплату, которая позволяет кое-как сводить концы с концами. А вот для обеспечения достойной жизни существуют второй источник: совместные с работодателем платежи в частные пенсионные фонды, а также личные накопления в тех же фондах, в банках и страховых компаниях.

Не надо забывать о том, что высокие заработные платы позволяют не только накапливать деньги на старость, но и обзаводиться недвижимостью — квартирами, домами, часть которой может быть продана. А это может быть хорошей добавкой к пенсии.

Поэтому все нынешние российские разговоры о том, что наших нынешних и будущих пенсионеров очень скоро ждет «отдых на Канарах», ни на чем не основаны. Единственный шанс начать длинный путь к этому — глубокие реформы всех сторон нашей жизни, суть которых – возврат на европейский путь развития.

Оригинал



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире