Постоянно и упорно называются два человека – известный всему миру японец Харуки Мураками. И, по-моему, несколько менее прославленный китаец Мо Янь.
Харуки Мураками. Харуки, кстати, означает «Весеннее дерево»
63-летнему Мураками Нобелевскую медаль с профилем бородатого шведа обещают уже не первый год.
Однако сейчас об авторе «Норвежского леса» и «Охоты на овец» заговорили как-то очень уж уверенно. Возможно, в связи с выходом его нового грандиозного романа «1Q84», который многие уже называют шедевром.
Впрочем, не меньшее внимание привлекает и 57-летний китайский соперник Мураками.
Главная букмекерская контора Швеции на первое место среди претендентов ставит именно Мо Яня.
И уже на второе – Мураками. В обратном порядке их расставляет самая влиятельная букмекерская фирма Британии. В любом случае эти два представителя Восточной Азии лидируют во многих списках и прогнозах.
Ссылки делаются на то, что писателям из Восточной Азии Нобелевский комитет уделяет как-то уж неприлично мало внимания.
К настоящему времени премию по литературе из этого гигантского и самого динамичного региона планеты получили только два японца – Ясунари Кавабата в 1968 году и любимый мною Кэндзабуро Оэ в 94-м. Ни одного корейца или монгола. А с представителями КНР – ситуация сомнительная.
Мо Янь. Это, кстати, псевдоним. Означает странное: «Помолчи!» Говорят, что Мо Янь тем самым намекал на свой невыдержанный язык, который мог принести ему немало бед
В 2000 году Нобелевскую премию по литературе получил первый в истории и пока единственный китаец по имени Гао Синцзэнь, однако с ним приключилась интересная история.
Этот новеллист, драматург и режиссер был хунвэйбином во время Культурной революции. Потом увлекся французским языком и литературой, учился в Париже, стал много писать, начал ставить в Китае пьесы в европейском стиле. За отход от святых традиций национального театра подвергся жесткой критике, бежал в Париж, где в 1989 году после расправы над студентами на площади Тяньаньмэнь попросил политического убежища. Потом получил и французский паспорт, а свою историческую родину стал, мягко говоря, критиковать за приверженность однопартийной диктатуре. В результате в Пекине его из числа китайцев официально вычеркнули, своим не считают, и присужденная бывшему товарищу Гао Нобелевская премия по литературе у властей КНР никакой гордости не вызывает.
Плоховато, кстати, и с китайским лауреатом Нобелевской премии мира 2010 года и тоже отчасти литератором Лю Сяобо.
Этот диссидент со стажем то сидел, то каялся в своих политических ошибках и выходил на свободу, то опять сидел. С 2003 года возглавил китайский ПЕН-центр, а в 2008 году подписал знаменитую «Хартию-08» с требованием демократических реформ. Ответ властей был стандартным: в 2009 году Лю Сяобо врезали 11 лет за «подстрекательство к подрыву государственного строя». А в 2010 году присудили с подачи Вацлава Гавела Нобелевскую премию мира, что обиженный Пекин назвал «ошибкой», «политически мотивированным решением» и т.д. О награде узнику-диссиденту печать КНР не сообщала, а его жена по сей день находится под жестким домашним арестом, ей не разрешают даже пользоваться телефоном.
А вот с товарищем Ма Янем такого не произойдет – он в прекрасных отношениях с властями, занимает солидный пост заместителя председателя Союза китайских писателей.
И при этом очень неплохой беллетрист. Ма Яня считают последователем фантастического реализма Маркеса, сторонником яркого, гипертрофированного языка, он не боится шокирующих описаний насилия и секса. За что, кстати, одно время подвергался товарищеской критике в КНР. В мире больше всего известен его роман «Красный гаолян», по которому снял свой первый фильм Чжан Имоу. Посмотрите, кому любопытно.
Короче, очень интересно, кто победит в очередном раунде японо-китайского соперничества – джазово-битловский космополит Мураками или фантастический коммунист товарищ Ма.
А может быть, и кто-то третий. Нобелевский комитет вообще любит неожиданные ходы. Вот, кстати, американским литераторам ничего не давали аж с 1993 года, и в связи с этим сейчас называют, например, имя певца и поэта Боба Дилана. Так может Нобелевку этому престарелому рокеру дадут? Короче, все в тумане: The answer my friend is blowin' in the wind, The answer is blowin' in the wind.
