gmelamedov

Григорий Меламедов, политолог

12 января 2018

F

Я обещал руководителю Приморского отделения «Яблока» Николаю Марковцеву рассказать эту историю в  своем блоге.

Многие столичные жители, занятые политическими спорами в уютных кафе, наверное, даже представить не могут, что такие вещи происходят прямо сейчас.

Житель удэгейского (коренной малочисленный народ Дальнего Востока) села Красный Яр Иван Геонка работает в охране национального парка «Бикин» в Приморском крае. Девять часов он добирался на автобусе до Владивостока, чтобы подписаться за выдвижение Григория Явлинского в президенты и взять подписные листы, чтобы собрать подписи у односельчан.

Как только он за один день собрал в селе около 20 подписей, в том числе у служащих парка, об этом узнал его директор, член «Единой России» Алексей Кудрявцев. Он предложил Геонка уволиться по собственному желанию, а если он этого не сделает, директор пригрозил уволить всех сотрудников, которые поставили подписи.

Зарплата у Ивана в  Парке была 10 тысяч рублей, по сельским меркам хорошая. Мама у него медсестра в  селе и платят ей 12 тысяч. Отец уже умер. И им надо существовать вдвоём на эти крохи. А парень ещё учится в техникуме. Это дополнительные траты.

Иван Геонка предпочел написать заявление об увольнении, а сотрудники национального парка после такой реакции директора свои подписи отозвали.

После консультации с  юристами «Яблока» Геонка аннулировал свое заявление об увольнении, на что имел право, согласно Трудовому кодексу. К тому времени в местной прессе и социальных сетях разгорелся скандал, поэтому администрация парка восстановила Геонка на  работе, хотя до этого грозила сборщику проблемами с «компетентными органами».

Однако после восстановления на работе Ивана Геонка ждали другие неприятности — руководство парка приняло решение направить сотрудника на месяц нести дежурство в тайге. Этот пост находится в 150 км от села Ивана, добираться придется на  снегоходе по замёрзшей реке, так как дороги туда нет.

«Это очень опасно. Там много диких животных, а у Ивана нет оружия, так как ему еще нет 21 года. Для защиты от тигров в случае их нападения Ивану дали одно пиротехническое сигнальное устройство», — рассказал Николай Марковцев.

(Оригинал: https://www.facebook.com/markovtsev.nv/posts/1835667316475628)

Представляю, сколько недоверия и сарказма вызовет этот рассказ здесь. Но вот лично я верю, что когда-нибудь в Красном Яру построят школу или больницу и назовут ее в честь Ивана. А в честь наших высокомерных снобов не назовут ничего и никогда.

Призывы не садиться играть с шулерами продолжаются. И чем больше их читаешь, тем очевиднее абсурдность. Бороться с шулерами приходится везде — и на официозных каналах, и здесь. Давайте зададим им пару вопросов.

Вот первый вопрос. Допустим, президент, избранный несмотря на бойкот (точнее, благодаря бойкоту), издаст новые законы. Будут ли бойкотчики их выполнять? Будут, можете не сомневаться. Разве это не является легитимацией власти?

Второй вопрос. Вряд ли кто-нибудь здесь считает нашу судебную систему независимой и честной. Но когда надо, каждый обращается в суд и старается использовать этот институт, насколько позволяет система. Попробуйте сказать фигурантам «болотного дела» и другим жертвам репрессий, чтобы они отказались от адвокатов и вообще от защиты, поскольку их участие в процессе дает легитимацию судебной системе.

Если уж строить из себя трагических персонажей, то почему бы не объявить, вместо забастовки, — голодовку избирателей. Бессрочную. И посмотреть, испугается ли власть, прибежит ли она искусственно кормить голодающих оппозиционеров. Мне почему-то кажется, что она с удовольствием воспользуется такой прекрасной возможностью избавиться от инакомыслящих.

Вчера один бойкотчик написал мне: «Ну что ты теряешь, если не пойдешь голосовать? Ты всего лишь  пожертвуешь иллюзией борьбы со злом». Интересно, как выглядит со стороны такая картина, — стоят взрослые дяди и спорят: «У тебя просто иллюзии, галлюцинации». — «Нет, это у тебя галлюцинации, сейчас мы тебе это математически докажем».

Представляю, как потешаются кремлевские политтехнологи, глядя на придуманную ими клоунаду.

Уважаемый редактор, это мой авторский блог, и если правила не нарушены, я буду продолжать ставить те материалы, которые являются правдой. А если у вас цензура в пользу Навального, так и скажите.

Мы, сторонники Явлинского, позволили втянуть себя в споры о бойкоте, и это плохо.

С одной стороны, естественно, что мы реагируем, когда видим явную ложь. Ложь состоит в том, будто бы идея бойкота направлена против властей. На самом деле, наоборот. Расчет делается на то, что примерно через месяц все устанут от споров между нами и бойкотчиками. Это будет вызывать такое раздражение, что содержание программ и дебатов уже никого не будет интересовать. Если бы Навальный хотел настоящего бойкота, то работал бы не с либеральным, а с путинским электоратом.

Надо найти в себе силы не поддаваться дальше на эту уловку и заняться более важным — борьбой против лево-националистического крыла. Оно является частью правящей группы и в этот раз представлено кандидатом от КПРФ.

В 2004 г. от  коммунистов и ЛДПР были выставлены заведомые аутсайдеры – Н.Харитонов (вместо Зюганова) и О.Малышкин (вместо Жириновского). Тогда целью была профанация выборов. Но сейчас, — я имею в виду выдвижение Павла Грудинина, — никакой профанации нет. Да, сам он типичный популист, который пробовал себя и в «Единой России», и у Жириновского, и теперь в блоке левых сил. Дело не в нем. Важно, что левые действительно забеспокоились, потому что проиграли несколько кампаний подряд нашим кандидатам и независимым. Они стремятся вернуть свои позиции и  ради этого идут на президентские выборы. Очень рационально.

Часть лево-националистических кругов интегрирована во власть и в доминирующие СМИ; другая часть находится вне властной группы, но активно воздействует на  нее.

Не надо думать, будто люди, принимающие решения в Кремле, совсем не реагируют на сигналы со стороны общества. Они не так глупы, как многие думают. У них нет собственной идеологии, у них только бюрократическая машина и бизнес-интересы. Поэтому они отслеживают, какая сила, вернее, чья идеология является наиболее популярной. Если это левые националисты, то можно продолжать войну в Донбассе, можно продолжать восхваление сталинизма. А главное, можно вносить изменения в Конституцию.

Надо, наверное, напомнить, о каких изменениях идет речь. Если суммировать поправки, которые предлагались за последние годы С.Мироновым от «Справедливой России», группой авторов во главе с С.Сулакшиным и членами фракции КПРФ, то речь идет о  следующем.

Изъять из преамбулы пункт: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью». Заменить некоторые основы, — такие как права и свободы личности, демократия, — на нечто, более «национально ориентированное». Изъять термин «многонациональный народ». Отменить запрет на официальную идеологию. То есть, как в советские времена, будет законодательно закреплена одна идеология, а все остальные, естественно, будут объявлены предательскими.

Лево-националистический блок, выдвинувший Грудинина, старается продавить именно такое развитие.

У них есть, чему поучиться. Когда Грудинина спрашивают, зачем он баллотируется, если Путин всё равно выиграет, ответ такой: «Делай, что должен, и пусть будет, что будет». Левые не подсчитывают заранее рейтинги и не позволяют морочить себе голову стратегиями «голосуй, за кого угодно», «н**» и бойкотом. Они знают, что эти стратегии всегда были проигрышными и таковыми остались. Может, научимся, наконец, рассуждать так же.

Задача демократических сил – сорвать планы по изменению конституции и отнять у  лево-националистического блока второе место. Как это сделало «Яблоко» в блоке с  независимыми кандидатами на московских муниципальных выборах. И дальше продолжать вести свою линию уже с более сильных позиций. Ради этого сейчас тысячи молодых активистов, с риском для себя,  собирают подписи по всей России.

Каждый раз на  общероссийских выборах среди демократически настроенных избирателей происходит раскол на две группы. Обе они согласны, что выборы нечестные. И обе считают, что при определенных обстоятельствах в выборах надо всё-таки участвовать. При каких? Здесь-то и происходит раскол.

Одна группа считает: надо участвовать, если есть кандидат (партия), способный набрать большой процент голосов и этим напугать власть. Не обязательно, чтобы у этого человека была глубоко разработанная программа и ясные убеждения. Главное – ощутимый процент голосов. 

Вторая группа считает: надо участвовать, если есть кандидат с  глубокой, обоснованной и по-настоящему альтернативной программой. 

В нынешней президентской кампании первая группа поддерживает Навального, вторая – Явлинского. Но есть принципиально новые моменты.

Впервые единой слаженной силой выступает либеральная тусовка. Кого я так называю? Это люди с разным прошлым, составляющие костяк ньюсмейкеров и «лидеров общественного мнения» оппозиционных СМИ. И впервые они так яростно поддерживают Навального, устраивая при этом обструкцию Явлинскому. В этой обструкции, в цензуре они заходят даже дальше, чем официозные телеканалы. В чём причина?

(Я имею в виду не  аргументы, которые выдвигает тусовка, а подоплеку такого поведения. В чём она, откуда эта агрессия?)

По-моему, происходит следующее. Салонные либералы пришли к выводу, что правящая группа ни при каких обстоятельствах не отдаст власть. Поэтому – осознанно или не совсем – они делают ставку на уличные методы борьбы. Проще говоря, на бунт. Отсюда их ненависть к  Явлинскому, который, — они знают, -  никогда не поддержит подобный курс. И отсюда же их восторженная поддержка Навального, в котором они видят будущего уличного лидера. И надеются, что повторится август 1991 года.

Еще до того, как ЦИК отказал Навальному, тусовка готовилась к этому отказу. Постоянно звучали фразы, вроде: «Он единственный, кто сможет нас вывести на улицу… Только он сможет повести за собой». Зачем вывести? Куда повести? 

Заметьте, оппозиционные СМИ не уточняют, чего именно Навальный обещает не ждать шесть лет. Молчат, когда их спрашивают, что они собираются делать после бойкота. Хотя ответ логически очевиден.

Навальный вынужден играть на обострение. Каждое его действие должно быть радикальнее предыдущего, иначе он потеряет темп. Салонные либералы знают это и осознанно идут на это, зная, что расплачиваться придется не им.

Пропагандисты от власти тоже провоцируют силовой вариант, раскручивая идею, что после переизбрания Путина в Конституцию будут внесены принципиальные изменения.

Это тот же сценарий, что в 1991 и 1993 гг.: конституционный переворот сверху и уличное силовое давление снизу. Единство противоположностей.

Самый принципиальный момент сегодняшнего дня в том, что либеральная тусовка, формирующая ожидания либерального электората через свои медиа-каналы, явно встала на этот путь.

Это, во-первых, лицемерно. Если вы сказали «А», то имейте смелость сказать «Б»: раз призываете к бойкоту и собираетесь «не ждать шесть лет», то скажите честно, каким будет следующий ход.

Во-вторых, это трусливо. В случае беспорядков никто из тусовки сам не пойдет туда, где опасно, и детей своих туда не пустит. Они будут делать всё чужими руками, в наивной надежде сохранить контроль над событиями, сидя дома или в эмиграции.

В-третьих, когда они поймут, что проиграли, и когда начнет разматываться весь клубок последствий этого безумия, — тогда они запросят переговоров, будут искать посредника. И  скорее всего, — как не раз бывало раньше, — будут просить о посредничестве именно Явлинского.

Поэтому давайте скажем прямо: сейчас происходит выбор не между голосованием и бойкотом, а между путём конституционным и путём силовым. Если вы за бойкот, то делайте это хотя бы осознанно – с  пониманием куда и зачем идёте.

Вместо лирических разговоров о бойкоте, лучше посмотреть реальные цифры по регионам. У  организаторов бойкота больше всего шансов снизить явку там, где уже есть такая тенденция. Согласны?

Суммируя данные президентских выборов 2012 г. и думских выборов 2016 г., получаем список регионов с наименьшей явкой (первая цифра – явка на президентских, вторая – на думских):

Иркутск (56% и 33%), Сахалин (57 и 37), Томск (58 и 34), Москва (58 и 35), Владимир (53 и 38), Карелия (55 и 39), Пермь (55 и 35), Архангельск (58 и 36), Тверь (58 и 41).

Добавим регионы, отличившиеся очень низкой явкой только в 2016 году: Санкт-Петербург, Забайкальский, Красноярский, Хабаровский, Приморский края, Ярославль – везде явка ниже 38%.

Теперь список регионов, где Путин получил наименьший процент голосов в 2012 году: Москва, Калининград, Иркутск, Сахалин, Томск, Владимир, Ярославль, Хабаровск, Приморье, Омск, Магадан, Новосибирск, Кострома, Орел.

И список регионов, где Прохоров получил больше всего: Москва, Санкт-Петербург, Калининград, Карелия, Томск, Владимир, Ярославль, Хабаровск, Архангельск, Пермь, Свердловская область.

Очень похожие списки, правда? Явка меньше всего там, где электорат наиболее оппозиционный и наименее пропутинский.

Именно там у Навального больше всего шансов уменьшить явку, —  за счет неприхода тех, кто был за Прохорова. Кто будет в выигрыше? 

С каждым днем становится всё понятнее, зачем Навальный вёл такую активную агитацию по всей стране, зная, что его не зарегистрируют.

Ведь ЦИК объявил об  этом еще несколько месяцев назад. А главное, Путин не скрывал своего личного отношения к нему. Власть вовсе не боится Навального. Она уверена, что конкурентов у нее нет. (Ошибочно, но уверена). Не зарегистрировали, потому что таков был изначальный план.

Навальный и не скрывает, по кому на самом деле ударит бойкот: он упомянул Явлинского в своем обращении, заведомо предрек ему 3% и сказал, как глупо за него голосовать. В его обращении вообще названы только два политика – Путин и Явлинский.

Взбудораженные участники митингов теперь, — по замыслу, — должны возмутиться и стать активистами бойкота. Пока другие кандидаты будут собирать подписи по всей России, люди Навального будут им мешать, раскручивая «забастовку избирателей».

Она назначена, как сейчас объявлено, на 28 января. Всё точно рассчитано: это фактически последний день, когда можно собирать подписи.

До 15-го января много подписей не соберешь, потому что праздники, народ в разъездах. Останется всего две недели, и на последнее воскресенье месяца (а больше всего подписантов бывает именно в выходные) – назначено главное мероприятие по бойкоту.

Ведь призыв бойкотировать направлен не к сторонникам власти, а к протестному электорату. Яблочные волонтеры, совсем юные ребята и девушки, на собранные по крупицам частные пожертвования граждан из кожи вон лезут, чтобы собрать подписи. И в самый решающий момент получат подножку.

Более подлый план даже  трудно себе представить.

Но дело не только в  сборе подписей. Властям важно, чтобы народ поверил: у оппозиции нет позитивной программы, а есть только желание разрушать. Для этого всё внимание будет привлечено к бойкоту. Его будут обсуждать и обсасывать во всех «оппозиционных» СМИ. А кандидатов с позитивными программами будут игнорировать.

Если вы сомневаетесь, что оппозиционные СМИ поступят именно так, то вы наивные люди.

Можно посочувствовать рядовым избирателям, далеким от политики: их в очередной раз обвели вокруг пальца. Но не может быть прощения журналистам, политологам и прочим просвещенным, благополучным негодяям, сознательно участвующим в подавлении настоящей оппозиции путем бойкота, якобы, направленного против власти.

А сам Навальный… Не  думаю, что его использовали «втемную». Он достаточно умный человек.

Сегодня 124-й день рождения Мао Цзэдуна. В свете недавнего скандала вокруг заявления главы ФСБ о «неоднозначности» сталинских репрессий, интересно сравнить оценки маоистских репрессий в Китае и  позицию (вернее ее отсутствие) российского руководства по поводу сталинизма.

В Китае, где КПК осталась у власти, и множество людей почитают Мао, Дэн Сяопин в 1981 сделал принципиальные заявления. Они имели статус официальной позиции КПК.

Дэн Сяопин оценил дела Мао в пропорции 70% хорошего и 30% плохого. При этом, Культурная революция – период основных репрессий – был однозначно объявлен злом. Вина была возложена именно  на Мао: «Основные положения Мао Цзэдуна, служившие обоснованием Культурной революции, не отвечают ни марксизму-ленинизму, ни китайской действительности».

Мало того, согласно концепции Компартии Китая, бывают только полезные революции. Если же «Культурная революция» была вредна, значит, это вообще была не революция, а контрреволюция. Поэтому репрессии объявлены не перегибом, не случайным побочным явлением «лес рубят, щепки летят», а именно контрреволюцией.

И хотя наказание понесла так называемая «банда четырех» во главе с вдовой Мао, всё равно роль Великого Кормчего обозначена ясно. Настолько ясно, насколько вообще позволяет бюрократический язык и китайский этикет.

Далее, была дана оценка «Большому скачку» — серии экономических экспериментов, которые, с одной стороны, сыграли роль в развитии промышленности, а с другой, привели к смерти 50 миллионов человек от голода.

У Дэн Сяопина была возможность отмежеваться от Большого скачка, ведь он действительно возражал против этих экспериментов, спорил с самим вождем. Но Дэн предпочел взять часть ответственности на себя и своих соратников: «Мао Цзэдун осуществлял Большой скачек с излишним энтузиазмом, но кто из нас этого не делал?»

Таким образом, новое китайское руководство не только назвало зло – злом, но и не побоялось взять ответственность на себя. Теперь, если следующий лидер захочет оправдать репрессии, голод и другие преступления, ему придется сначала дать новую оценку самому Дэн Сяопину, а это уже трудно, — ниточка преемственности протянулась на  много лет вперед.

Зачем вообще Дэн Сяопину понадобилось давать эти оценки? Разве он не мог начать свои реформы без этого? Как мудрый политик, не мог.

Он понимал, что в  странах, переживших революции, гражданские войны и репрессии, каждый новый лидер нуждается в легитимации. А для легитимации ты должен определить, кто ты и откуда. Ты либо преемник и продолжатель определенного курса, либо его ниспровергатель. Либо одобряешь важные события прошлого, либо осуждаешь. И еще: правитель не может сделать вид, будто он не имеет отношения к событиям, которые имели место в годы его политической жизни. Он может исправлять ошибки, но для начала надо в них сознаться.

Сравниваем. Сегодняшняя российская власть не дала Сталину никакой оценки – даже такой условной, как 70 к 30 или 10 к 90.

Репрессии, как отдельная составляющая сталинской политики, тоже не получили моральной оценки. Нет даже попытки объяснить, что это вообще было: продолжение большевистской революции, или контрреволюция, или борьба за власть, или просто паранойя. А, может быть, это было создание армии бесплатных рабов, без рабского труда которых слабая экономика рухнула бы? Или это была такая форма ротации управленческих кадров? Никаких оценок нет.

Взять на себя часть ответственности, — как сделал Дэн Сяопин, — российская власть тоже не хочет. Допустим, со времен Сталина прошло слишком много времени. Но в брежневские-то годы Путин был офицером самой могущественной репрессивной организации. В годы слома Берлинской стены он и его коллеги-силовики были в самом активном возрасте. Что они делали? Какова была их роль? И даже ельцинскому периоду нет оценок, хотя Путин работал у Собчака, а Ельцин лично назвал Путина своим преемником. И Чубайс – главный идеолог реформ, организатор фальсификаций на  президентских выборах 1996 года – остается во власти до сего дня.

Но президент и его окружение ведут себя так, словно ни к чему не имели отношения. Они, видимо, явились из другой галактики спасать страну. Их не волнует вопрос, откуда в  таком случае произрастает их легитимность, они наследники – чего? Ниспровергатели – чего? А если ни то, ни другое, то кто они?

Подобная позиция позволяет им свысока смотреть, как люди идут стенка на стенку. Как религиозные фанатики громят выставки, угрожают сжечь кинотеатры. Как донбасские боевики срывают показ фильма, распыляя ядовитый газ. Как преследуют бастующих дальнобойщиков… Власть лишь изредка вмешивается, чтобы нарушения общественного порядка не зашли слишком далеко.

Именно поэтому эти процессы как раз и зашли слишком далеко, вышли из-под контроля.

Вероятно, культ Мао в  Китае более живуч, чем культ Сталина. Вероятно, китайская власть более репрессивна. Но там хотя бы есть власть, которая откуда-то ведет свою родословную, дает оценки и берет на себя ответственность. А то, что есть у нас, — это вообще власть или что-то иное?

Умберто Эко говорил: «Свобода и Освобождение – наша работа». Понимаете, это долгая, нудная, трудная и даже  иногда противная работа, а не развлечение. Свою работу делает ЦИК. Свою работу делает Явлинский. И свою – тоже работу – делает Навальный. Именно в эти дни каждый из них обозначил цели своей работы

Решение не допускать Навального на выборы усиливает раскол, усиливает ощущение нечестности и  человеческого бесправия. Не знаю, какой процент людей в России знает об этой истории. Но из тех, кто в курсе дела, подавляющее большинство понимает, что решение мотивировано политическими соображениями, а не законностью. Даже те, кто за власть, кто рад недопуску Навального, — даже они, безусловно, понимают настоящую причину. Собственно, сам президент, отвечая во время пресс-конференции на вопрос о Навальном, сослался на политическую сторону дела.

У Навального много сторонников, и им в очередной раз сказали: «Вы никто. Ваши мнения и желания нас не интересуют».

Но как оценить заявление самого Навального?

Он говорит: «К выборам допущены только те кандидаты, которых выбрал сам Путин». Простите, но к выборам еще пока никто не допущен. Нашему кандидату – Явлинскому – еще предстоит собрать подписи. Их и так трудно собирать в январе, когда вся страна уходит в  загул и спячку. Зачем Навальный создает еще больше сложностей? Зачем пытается заранее сказать сборщикам подписей и подписантам, что их действия не имеют смысла? Кому это выгодно?

Он говорит, что никто, кроме него, не вёл и не собирается вести избирательную кампанию. Ложь. Явлинский ведет избирательную кампанию, и ведет ее абсолютно бескомпромиссно. Он говорит о сталинизме, Крыме, Донбассе, — говорит такие вещи, которые сам Навальный то ли боится сказать, то ли не хочет.

Если он считает, что сторонники Явлинского менее активны, чем штабы Навального, то пусть так и  скажет. Но обвинять нас в нежелании вести кампанию – это вранье.

«Какой еще политик способен вывести столько людей на улицу?» А это разве единственный показатель эффективности – вывести людей на демонстрацию? Кстати, в Москве их и было всего ничего.

Можно точно так же  спросить: а какой еще политик собрал столько подписей против войны в Сирии? А  какая еще партия добивалась таких успехов, как «Яблоко» в Москве и Псковской области? А чьих кандидатов, — теперь уже депутатов, — вышестоящие органы продолжают гнобить за то, что они не сидят сложа руки и стараются выполнить предвыборные обещания. А у кого есть такие сильные и популярные в своих регионах сторонники, как Шлосберг, Ширшина, Ройзман и другие?

И вот Вы, уважаемый Алексей Анатольевич, заранее (сами сказали, что заранее) записали обращение к нам – «даже к тем, кто не собирался голосовать за меня» — с призывом сидеть дома, даже не попытаться собрать подписи? Отказаться от возможности использовать выборы хотя бы для объяснения правды людям?

Избирателей Навального бесит, что его не зарегистрировали. Понимаю. А меня точно так же бесит, что и  Навальный, и гуру избирательной кампании Екатерина Шульман, и другие преуспевающие оппозиционеры-тусовщики демонстративно игнорируют нашего кандидата. Они упоминают все имена, кроме одного. Явлинского для них как будто нет. Подчеркнуто. Как плевок в лицо. И в призыве Навального к «забастовке избирателей» — то же самое.

Правда, мы к этому готовы. И сам Явлинский к  этому готов. Он ясно сказал, что выборы не являются честными и не могут быть таковыми при существующей системе. Сказал о целях своего участия в них — даже в таких условиях предложить избирателям путь, который поможет отвести беду. И о том, каково быть участником подобных выборов (https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/12/25/75042-moya-pravda) Предупредил, что давить его постарается и власть, и «тусовка». 

Два принципиальных подхода обозначены. Можете в знак протеста не голосовать, как будто бы власть этого боится. На самом деле, именно этого она от вас и хочет. Можете в знак протеста заменить на Новый год оливье рыбным салатом. А можете идти вместе с  Явлинским. Даже не с ним персонально, а с его позицией. С кем-то ещё, у кого тоже есть именно позиция. Делать работу, о которой говорил Умберто Эко.

Пусть каждый решает за себя. И пусть не жалуется потом, если остальной мир будет к нему относиться, как к  тем немцам, которые знали и молчали.

Когда слушаю критиков Явлинского, восхищаюсь изворотливостью человеческого ума.

— Программа 500 дней погубила страну.

— Как, программу не приняли? Ну, неважно, в правительстве же он остался.

— Не остался, ушел в отставку? Вот-вот, самое тяжелое время, а он в кусты.

— Всё равно он Союз развалил.

— Не он? Ельцин развалил? А Ельцина народ выбрал? Вечно ему кто-то мешает — то Ельцин, то  народ.

— Явлинский либерал, у  всех либералов руки замараны.

— У него не замараны? Вот поэтому он не политик. Нельзя делать политику в белых перчатках.

— Только критиковать может, а своей программы у него нет.

— Есть программа? Это потому, что к власти рвется.

— Ну кто же так борется за власть? Нет у него настоящих амбиций, не хочет быть президентом.

— Не хочет в президенты. Хочет только в телевизоре мелькать.

— 15 лет не мелькал в телевизоре? Ну точно, нет амбиций.

— Власть не пускала на телевидение? Вечно у них кто-то виноват — то власть, то цензура.

— Всё-таки появился на ТВ? Лучше бы делом занимался.

— Работает в Заксобрании Петербурга? Над бюджетом и планом развития города? Мелко плавает, надо в народ идти.

— Встречается с людьми в Томске, Казани, Екатеринбурге? Кто же так встречается, «приехал профессор поговорить с народом».

— И поддержки у него нет. «Яблоко» — это не партия, а секта одного человека. Поэтому за вас и не голосуют.

— Проголосовали где-то? Это предательство. Участвовать в выборах — это значит сотрудничать с властью. Надо бойкотировать.

— Лучше бы дал молодым дорогу.

— Готов дать молодым дорогу? Вот-вот, самое тяжелое время, а он в кусты.

— Подписи собирает? Всё равно не победит. А если победит, то опять будем жить, как при программе 500 дней.

— «500 дней» не приняли?.... Горбачев и Ельцин? Вечно ему кто-то мешает…

— Работал с Силаевым и Вольским между августом 91-го и декабрем, до Беловежской Пущи? Именно они не допустили голода той зимой. Когда каждый пятый, по опросам, боялся голода в прямом смысле слова? — Незачем это вспоминать, это давно было.

Если серьезно, очень трудно проводить независимый курс, когда слева давит власть, а справа — те, кого сейчас называют либеральной тусовкой.

Либеральная тусовка — это довольно большой слой столичного бомонда, который был бы вполне доволен, если бы всё осталось примерно, как при Медведеве. Их не устраивает лишь то, что силовики получили слишком много власти. А неприязнь этих людей к Явлинскому уходит корнями в середину 90-х.

В те годы часть крупного бизнеса была недовольна, что при приватизации им досталось слишком мало, по их мнению. Им хотелось найти кого-то, кто придет во власть и откусит им более крупный кусок. Они решили сделать ставку на Явлинского. И очень разочаровались, когда оказалось, что он хочет проводить принципиально другой курс, не собирается быть министром-одиночкой, их лоббистом перед «семьёй» Ельцина. Этого они до сих пор не могут простить. Отсюда и сказка про «белые перчатки».

Мемуары Коха были первой инсайдерской книгой, которая пролила свет на те, — двадцатилетней давности, — события. Потом появились воспоминания Немцова и других людей. Прочтите — только внимательно — и сами убедитесь.

Бойкот выборов и личное решение человека не ходить на выборы – это совершенно разные вещи. Разница такая же, как между организованной забастовкой и прогулом, пусть даже это прогул в знак протеста. Бойкот – как акция – требует не меньшей организации, финансирования, пропаганды, чем избирательная кампания. Если у вас нет сил на  одно, то их нет и на другое.

Поэтому слово «бойкот» здесь вообще не к месту. Речь идет именно о личном решении.

Первый аргумент тех, кто не хочет идти на выборы, состоит в том, что участие повышает явку и, таким образом, дает власти легитимацию. Второй аргумент: не надо садиться играть с  шулерами, всё равно они подтасуют результат. Поэтому, на первый взгляд, участие в выборах теряет рациональное основание.

Но дело в том, что власть в легитимации не нуждается. Она сама себя считает легитимной, и ей этого достаточно. Единственное, в силу своей бюрократической натуры, она нуждается в  процедуре, в соблюдении формальностей. Самое неприятное для нее, если кто-то мешает проводить процедуру по задуманному плану. Низкая явка не относится к  числу таких помех, в отличие от сильного протестного голосования.

А фраза про шулеров – это ведь только красивый журналистский приём. В действительности, мы имеем дело не с ловкими мошенниками, а с очень неуклюжей бюрократической структурой, которая состоит из усталых и запуганных людей. Они боятся друг друга, начальства, прессы, наблюдателей. И избирателей тоже.

Чиновники получают противоречивые указания – обеспечить результат, но не попасться на махинациях. Они не хотят потерять место, и не знают, что страшнее – показать процент хуже, чем чиновники из соседнего района, или потерять место, как глава управы Ново-Переделкино, которую интернет-наблюдатели уличили в подтасовках.

Неучастие в выборах можно обосновать, но это обоснование на самом деле выражает лишь настроение человека. И не надо думать, будто мы всё можем предсказать на основе прошлого опыта. Потому что предугадать, к чему в совокупности приведет поведение множества мелких чиновников, разозленных людей, безразличных людей, — задача невыполнимая. В  одном случае будет так, в другом – иначе.

Есть очень веские доводы в пользу участия в выборах. Во-первых, большое количество голосов за  оппозицию является демонстрацией силы. Если уж власть беспокоится из-за 50 тысяч человек, которые на пару часов собрались покричать на какой-то площади, — и мы сами воспринимаем это как значительное событие, — то пять, семь, и тем более десять миллионов голосов за альтернативный курс, за оппозиционных кандидатов является гораздо более внушительной демонстрацией.

Во-вторых, стратегия достижения цели должна включать множество инструментов и этапов. Например, победа оппозиционеров в двадцати с лишним районах Псковской области и в Москве на муниципальных выборах дала возможность преодолеть муниципальный фильтр, выдвигать кандидатов в мэры, более свободно вести агитацию в следующий раз.

Наконец, нельзя совсем уж исключить возможность, что, условно говоря, пятьдесят разных кандидатов, набрав по 1% каждый, неожиданно сделают реальностью второй тур.

В общем, если мотивация есть, то лучше не подавлять ее, а действовать.

А теперь главное. Люди принимают большинство решений, основываясь на эмоциях, а не на точном расчете. Поэтому вопрос об участии в выборах – скорее, вопрос чувств, а не логики. Нельзя осуждать человека за чувства, а вот за его дальнейшее личное поведение – можно.

Лучшая иллюстрация – повесть Стругацких «За миллиард лет до конца света». Слова математика Вечеровского о другом ученом – Глухове, который сдался и прекратил свою работу, не выдержав  давления. «Меня бесит вовсе не выбор Глухова. Какое я  имею право беситься по поводу выбора, который делает человек, оставшийся один на один, без помощи, без надежды… Меня раздражает поведение Глухова после этого: он стыдится своего выбора и поэтому – только поэтому! – старается соблазнить других в свою веру. То есть, по сути, усиливает и без того неодолимую силу.»

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире