gmelamedov

Григорий Меламедов, политолог

02 апреля 2018

F

Многие оппозиционеры, огорченные высоким процентом за Путина 18-го марта, сейчас с надеждой смотрят на народное возмущение в Волоколамске и других городах: вот, мол, люди всё осознали, и только теперь начинаются настоящие выборы.

Извините, друзья, неприятно быть пессимистом, но вы ошибаетесь. И люди, которые выходят на эти митинги, ошибаются. Они выступают только против местных властей, могут требовать отставки мэров, губернаторов, министров, но их отношение к президенту не изменилось.

Выступает активист на  митинге в Волоколамске и говорит о документе, который какие-то чиновники должны были передать Путину. «Почему же Путин не отвечает? Врут чиновники, ничего они ему не передавали. В отставку их». И всё. Дальше мысль не идет, не осмеливается.

Все возмутились, когда губернатор и мэр Кемерово просили прощения у Путина, а не у народа. Вставали на колени перед ним, а не перед людьми. Но ведь и люди ведут себя так же. Путин превратился в священную, неприкасаемую фигуру: он награждает, карает, назначает, увольняет. Но в социально-экономических бедах он не виноват, поскольку главная обязанность вождя – решать стратегические вопросы и, главное, не допускать, чтобы американцы завоевали Россию.

Более того, для значительной части общества несменяемость президента превратилась в ценность, а  не недостаток. Люди видят в этом не причину бед, а гарантию, что бед не станет слишком много. Для них проголосовать против президента – так же немыслимо, как для монархиста взбунтоваться против царя. Монархист может быть недоволен, но  между недовольством и бунтом для него – дорога длиною в несколько поколений.

Сакральность Путина держится на вековой привычке людей в России жертвовать своим благосостоянием ради борьбы с внешним врагом (и, конечно, с пятой колонной). Государственная пропаганда нашла это слабое место, надавила на него и эксплуатирует изо всех сил.

Что происходило на  выборах? Когда оппозиционные кандидаты говорили о стагнации, о борьбе с  бедностью, люди с ними соглашались и говорили: «Мы Вас поддержим». Но поскольку внешняя политика, якобы, превыше всего, в итоге эти самые люди проголосовали за  Путина. А в кандидатах они видели всего лишь возможных ходатаев перед президентом-вождём.

Вы спросите, а разве  нельзя было объяснить избирателям, что именно внешняя политика – абсолютно губительна. Пытались объяснить. Но на встречах с кандидатами 90 процентов вопросов из зала касались именно социальных вопросов и местных бед: тех же мусорных свалок, плохой медицины, маленьких зарплат. То есть вещей, за которые Путин, якобы, не  отвечает. Получается заколдованный круг.

Задача номер один – десакрализация Путина. Для этого нужно переиграть его на площадке внешней политики. А как? Ведь Запад тоже раскручивает конфликт. Мы же не можем сказать Трампу и Мэй: «Подождите, не делайте никаких шагов с вашей стороны, а то вы мешаете нам за демократию бороться». И перебросить армию из Сирии и Донбасса туда, где есть настоящая угроза, — на афганское направление, — мы тоже не можем.

Вторая проблема состоит в том, что фальсификация выборов теперь осуществляется силами работодателей. Это директора ЖКХ, школ и поликлиник, офицеры силовых ведомств гонят своих подчиненных «делать процент». К этому подключились даже хозяева коммерческих фирм, связанные с властями.

Противостоять этому давлению большинство людей тоже не готово. 

Могли бы вмешаться честные священники, такие есть. Они могли напомнить прихожанам, что подтасовки – это грех лжесвидетельства. Хотя бы это, о чем-то большем я даже не говорю. Но  они тоже боятся своего начальства. И, между прочим, боятся тех прихожан, которые немедленно настучат «наверх» на смелого священника.

Так вот, люди, которые протестуют против свалок с отходами, всего этого еще не понимают. Как и дальнойбойщики, и  бастующие шахтеры, и убитые горем жители Кемерово. Поэтому, к сожалению, они ничего не добьются. И поэтому, к сожалению, никакие «настоящие выборы» сейчас не начинаются. Не надо себя обманывать.


В социальных сетях множество людей выкладывает фото своих бюллетеней с галочкой, многие делают селфи. Они поступили по принципу: «Делай, что должен, и пусть будет, что должно быть». Показывая свои лица, они пишут, за кого проголосовали, и не боятся и  карательных органов, ни начальства.

А вы, диванная партия,  — где ваши фото? Ни один из вас не фотографируется с гордостью в мягком кресле и не пишет: «Я, такой-то, не пошел на выборы и горжусь этим». Почему так? Вам стыдно?

На нашем избирательном участке полно народу. Не помню такого с 1996 года. Очень хочется прочесть мысли каждого, узнать, кто он  (она) – друг или противник. Но даже если большинство из них противники, всё равно я их уважаю. Противника можно уважать, но предателя – никогда. Противники вывешивают свои фото, предатели – прячут лица.


Идея неучастия в  выборах расколола нас на два лагеря, и это большая беда. Хочу задать бойкотчикам несколько вопросов.

Это ведь не первые нечестные выборы. В России вообще не было прецедента, чтобы правитель покинул свое место, проиграв другому кандидату на всенародном голосовании. И даже «процедура» назначения преемника – антиконституционна. Почему же вы заметили нечестность только сейчас, а раньше молчали?

Я еще могу понять молодежь, если она предъявит претензии нашему поколению за то, что мы не смогли создать демократический механизм смены власти. Но совершенно неприлично, когда, наоборот, маститые журналисты, политологи, отставные чиновники стыдят молодых ребят – агитаторов, волонтеров, членов партий – за их участие в кампании. Как вы, лежа на диване, будете смотреть им в глаза?

Далее. Вы знаете, под каким давлением вели эту кампанию активисты в отдаленных регионах, в  республиках «особого режима». Им угрожали, запугивали родных, увольняли с  работы, поджигали машины. Их единственная надежда – что люди в более свободных регионах (особенно в Москве и Питере) поддержат их. Неужели у вас нет чувства солидарности, чувства долга перед ними? Простого человеческого сочувствия. Вы говорите: «Совесть не позволяет участвовать в легитимации власти». А предавать активистов из глубинки совесть вам позволяет? Если да, то не мешало бы вам подставить свою совесть под сквознячок и как следует ее проветрить, — как говорили Стругацкие.

Кстати, про легитимацию. Вы же все равно будете исполнять указы, которые издаст Путин, если пройдет на четвертый срок. Разве это не является гораздо большей легитимацией, чем голосование – за кандидатов с антипутинской программой, между прочим. Вы  вообще понимаете, что речь сейчас не о кандидатах, а о мировоззрениях, которые они выражают?

Если честно, многие из  вас уже давно не голосуют, разве не так? Только раньше вы просто сидели дома, а  теперь сидите дома «из принципа». Превратили это в нечто благородное и даже  придумали название «забастовка». Кстати, а вы решились бы принять участие в  настоящей забастовке, — не в воскресенье, а в рабочий день? Очень сомневаюсь. А  ваши духовные вожди никогда не устроят настоящую забастовку, сил не хватит.

Вам только кажется, будто вы выходите из игры, если не голосуете. На самом деле вы остаетесь в  списках избирателей, то есть внутри этой матрицы, а не за ее пределами.

А теперь главное. Повестка дня изменилась. Речь больше не о коррупции и даже не о сменяемости власти. Речь о ядерной войне. Если вы своими голосами не поддержите антивоенное крыло, то  поддержите военное. Несколько миллионов голосов против ядерной войны – это сильный протест, и его нельзя заменить никакими митингами, потому что не получится у  вас вывести на антивоенный митинг даже всего один миллион человек. Даже сто тысяч – не получится.

А раз не можете, так не  мешайте. У вас еще есть шанс присоединиться к антивоенному голосованию.

Независимо от того, как правильно назвать процесс, именуемый «президентские выборы», одну положительную роль он уже сыграл. Он сблизил Москву с регионами и выявил запросы, которые есть у людей.

Главный запрос – старый, но сейчас он стал еще сильнее. Это требование справедливости по  отношению к «маленькому», обыкновенному человеку.

Второй – требование сменяемости власти. Раньше были отдельные взрывы негодования: против рокировочки, против снятия Явлинского, а потом Навального, против подтасовок. Кстати, шесть лет назад никто особенно не возмущался, что Путин шел на третий срок. Во всяком случае, массового протеста не было. А тут вдруг до людей дошла простая мысль: оказывается, в России вообще ни разу в истории не было смены правителя путем того, что люди проголосовали за кого-то другого. И стало страшно: а вдруг такой механизм никогда и не появится.

Наблюдая в youtube за  встречами кандидатов в разных городах, я заметил, что люди всё чаще спрашивают об Учредительном собрании, большевистском перевороте, и как исправить то, что тогда случилось. Причем, спрашивают в основном Явлинского. Собчак тоже, но ее позиция – перестать анализировать прошлое (см. вступительное слово на встрече в  Иркутске). То есть тема сменяемости – не только Путина, а сменяемости вообще – пошла в массы. Потихоньку.

И есть третий запрос, совсем неожиданный. Желание проголосовать «по приколу». Причем, я не хочу ругать или клеймить «приколистов». Во-первых, такая форма протеста, как насмешка, существует издревле. Во вторых, это нормальная реакция психики на  скуку, серость и ложь официозной пропаганды. Но эта форма – палка о двух концах. Иногда приколизм бывает добрым и работает на перемены к лучшему, а  иногда ничего позитивного в нем нет, как в голосовании 1993 года за  Жириновского.

Сейчас видны три варианта такого «веселого» электорального поведения.

Первый. Довести голосование до абсурда, — раз нам предлагают цирк, превратим это в еще больший цирк, в знак протеста. Голосовать пойдем, но отдадим голос самому смешному, или самому толстому, или самому скандальному.

Второй. Притвориться, будто это настоящие выборы, но держать в уме, что это неправда. Например, проголосуем за новые лица. На самом деле, будь это настоящие выборы, в такой консервативной стране как Россия, люди не выбрали бы тех, кого не знают. Но раз это игра, то можно.

Третий. Специфический для сторонников Навального. Притвориться, будто неучастие в выборах есть форма голосования за своего недопущенного кандидата. И поскольку неголосующих по  разным причинам всегда много, то можно будет потом играть цифрами и воображать, будто одержана победа.

Опять-таки, не хочу критиковать. Просто надо отдавать себе отчет, делаешь ли ты это по высоким моральным соображениям, или участвуешь в многоступенчатой комбинации политтехнологов, или просто «по приколу».

Примеры позитивных приколов в истории есть. Знаменитый случай, когда хиппи, охваченные битловскими идеями, забрались на верхний ярус Нью-Йоркской биржи и сбросили вниз, в главный зал, дождь из долларов. И потешались, как серьезные финансисты в дорогих костюмах топчут друг друга, подхватывая летящие зеленые бумажки.

Но сейчас неподходящий момент для таких фокусов, потому что они не помогают удовлетворить два первых, более важных запроса, о которых я сказал в начале, — запрос на справедливость к «маленькому» человеку и запрос на сменяемость власти.

Сейчас можно получить удовольствие, ударив по самому слабому месту лживой официальной пропаганды – по  ее тезису, будто у Путин есть программа и конструктив, а у оппозиции нет. Показать, что всё наоборот: это у власти нет ни отчета по сделанному, ни  программы на будущее (если есть, пусть покажет). А у нас, наоборот, есть. Если не хотите связывать с себя с одним определенным кандидатом, возьмите две программы. Три – вряд ли найдете. И отдайте их именно тем людям, на чьи голоса власть больше всего рассчитывает.

А можно делать то же самое в интернете – самим записывать ролики и продвигать их, обмениваться мыслями. Есть десятки способов сделать полезное, получив удовольствие. Главное сейчас разоблачить миф об отсутствии конструктивной демократической программы действий. Она не просто есть. Она еще и реалистична, и многовариантна.

Спросите, в чем здесь драйв, в чем «прикол»? Достаточно посмотреть на лица волонтеров – умные молодые лица быстро взрослеющих ребят и девушек. И на лица людей, которые видят программу оппозиции и – буквально на глазах – пробуждаются от телевизионного обмана.

А смешнее всего будет смотреть на растерянные лица телевизионных пропагандистов вечером 18-го. Пусть власть превращает серьезное дело в комедию, а мы сделаем наоборот. И смеяться будут над ними, а не над нами.

Вчерашний эпизод с Собчак и Жириновским — не цирк, а провокация. Мы должны отправить их в политическую резервацию, потому что они хотят отправить в нее нас всех.

Настоящих целей у провокаторов четыре. Первая — спровоцировать кандидатов, которые хотят говорить о деле, отказаться от выступлений. И тогда зрители не услышат их мнения, их программы. Вторая, — чтобы приличные зрители не смотрели дебаты.

Третья — подыграть Путину, показать, что кроме него нет и не может быть в России серьезных политиков. Четвертая, самая главная — показать: «Смотрите, вот мы только  поиграли в демократию, и уже такое безобразие. Представляете, какой кошмар был бы при настоящей демократии? Поэтому, да здравствует диктатура навеки».

Это не игра. Предлагаю всем неравнодушным людям, деятелям культуры, лидерам общественного мнения как можно скорее написать обращение, открытое письмо. Предложить Собчак и Жириновскому снять свои кандидатуры. Они, естественно, откажутся. Поэтому должно быть второе требование, обращенное к ЦИК: если закон запрещает снимать кандидатов за неприличное поведение, то показывать Жириновского и Собчак отдельно от других. В такое время, когда большинство людей не смотрит телевизор. Можно найти и другие, не выходящие за рамки закона, формы их изоляции.

27 февраля 2018

Синдром Иуды

Большинство моих единомышленников, — многолетних сторонников «Яблока», — свято верят в человеческий разум. Как и положено настоящим интеллигентам. Они убеждены, что всякого человека можно убедить с помощью рациональных аргументов, точных цифр и фактов.

Казалось бы, в среде столичных демократов, либералов, людей европейского мировоззрения именно так и должно быть.

Но уже несколько лет здесь обратная картина: нескрываемая ненависть к Явлинскому, если не сказать хуже.

В ходе теперешней кампании это достигло пика. Многие доходят до того, что готовы стать на сторону кандидатов-сталинистов, лишь бы навредить своему бывшему кумиру (хотя в обычное время они бы таким идейным врагам руки не подали и за один стол не сели).

Такое впечатление, что многие оппозиционные журналисты, редакторы, блогеры не могут спать спокойно, пока у лидера «Яблока» остается хоть один сторонник. Поначалу это ставит в тупик: перед тобой, вроде, нормальный человек с похожими взглядами, но ведет он себя с непримиримостью фанатика-сектанта или зоологического антисемита.

Постепенно мы привыкли к хейтерам из «оппозиционных» СМИ и только посмеиваемся над их ежедневными выходками. Но это не объясняет, с какой стати люди демократических, либеральных взглядов могут возненавидеть политика своего направления так, чтобы целенаправленно вести против него агитацию? Бороться с ним намного более яростно, чем с правящим режимом?

Рационально мыслящий демократ, даже имея какие-то претензии к Явлинскому, просто отошел бы в  сторону, мог бы колебаться, ворчать. Но если встает выбор между политиком своего крыла и идейным противником, он бы выбрал своего. Здесь же мы имеем дело с иррациональностью, с ненавистью, имеющей паталогические корни.

Я условно называю это «синдром Иуды».

Иуда и те, кто кричал «распни», сначала возлагали на своего лидера огромные надежды — что он своими чудесами освободит страну от ненавистных оккупантов-язычников. А когда лидер не стал этого делать, когда он объяснил, что у него более глубокая цель, — разочарование приняло форму ненависти. Ненавидят всегда тех, кто ближе всего. Своих ненавидят больше, чем чужих. И в своей ненависти Иуда дошел до того, что предпочел помочь тем самым оккупантам-язычникам.

Причина враждебности либеральной тусовки к Явлинскому очень похожа. Оппозиционные дамы и господа готовы предать только за то, что когда-то чего-то от него хотели, — хотели получить желаемое, ничего не делая сами, — и ошиблись.

Обратите внимание на характер их обвинений. Это тоже психология. Одно из главных обвинений — «неудачник». На самом деле, представители либеральной богемы сами себя чувствуют политическими неудачниками, потому что их мечты не осуществились. Только взять на себя свою часть ответственности они не хотят. Признаваться себе в собственных ошибках, трусости, инертности — не хотят. И переносят свою досаду на политика, который им ближе всего — идейно и социально.

Другое обвинение, — что Явлинский, якобы, устарел, превратился в пережиток другой эпохи. Здесь тоже работает эффект переноса.

Обвинители чувствуют, что исторический период, в котором они могли ориентироваться, закончился. Наступает нечто новое. Этого «нечто» они не понимают и боятся. (Любопытно, что страх перед новой эпохой настигает людей, независимо от их биологического возраста). Некоторые надеются въехать в новую эпоху на спине Навального, другие — с помощью иностранных паспортов. Но, даже если это сработает, они все равно боятся оказаться в роли «политических ископаемых» в непонятном для них мире.

Важно понять, что мы имеем дело с патологией. Вот почему в дискуссиях с «антиявлинской коалицией» не работают рациональные аргументы. Наоборот, чем более разумные вещи они слышат, тем сильнее проявляются их комплексы и фобии.

Кстати, бойкот здесь ни при чем. Бойкот — вполне рациональная политическая технология. Его организаторы преследуют осознанные эгоистические цели. И я даже думаю, что эти организаторы, будучи чистыми прагматиками, могут в итоге отказаться от своей затеи.

А вот нашим хейтерам — особенно в оппозиционных и эмигрантских СМИ, — придется рано или поздно разбираться с собственными психологическими травмами.

Правда состоит в том, что ни один политик и вообще ни один человек сейчас не имеет точного сценария, как заставить правящую группу уйти.
Власть при гибридных режимах можно сменить только в определенные моменты времени, предугадать их трудно, и не всегда они совпадают с избирательными кампаниями.

Поэтому отчасти правы те, кто говорит: на этих выборах мы власть не сменим, но и ждать еще шесть лет не будем. Почему они правы только отчасти? Во-первых, потому что нет гарантий, что в течение шести лет подходящий момент наступит.
Во-вторых, потому что такой момент может – при определенном поведении избирателей и удачном стечении обстоятельств – случиться и во время выборов. Это кажется нереалистичным, но почему, собственно, нет?

А главное: давайте на  минутку рассмотрим день выборов – отдельно, предвыборную кампанию – тоже отдельно. Как самостоятельный процесс. Можно ли сказать, что кампания, как процесс, бессмысленна? На мой взгляд, нет.

Кандидат приезжает в  южный город, встречается со студентами и говорит им вещи, которые в обычное время никто не позволил бы сказать. Он приезжает в глубинку, где жители много лет не видели и не слышали ничего, кроме официальных телепрограмм. И выступает по местному телевидению. Запись, конечно, режут самым наглым образом, но  невозможно вырезать всё. Особенно, если журналисты втайне сочувствуют кандидату.

Если бы не статус кандидата, никто не позволил бы ему говорить, а людям слушать. 
Далее. Если посмотреть региональные СМИ, очень заметна конкуренция, — почему сразу несколько кандидатов едут в Самару и пропускают, скажем, Ульяновск. А  иркутская газета с грустью пишет: мы, за пределами европейской части страны, никому не интересны – ни властям, ни оппозиции. У нас даже за явку никто не  борется – ни за снижение, ни за повышение.

Очевидно, в России, где всё вертится вокруг Москвы, Питера и еще двух-трех городов, избирательная кампания позволяет людям в остальных регионах почувствовать свою значимость. А  если, предположим, в Саратовской области вдруг начинает расти рейтинг Явлинского или Собчак, вся область оказывается в центре внимания. Центральные телеканалы вдруг начинают интересоваться каждой местной проблемой. Местные оппозиционные активисты становятся медийными фигурами, молодежь массово идет в  наблюдатели – «те, кто молчал, перестали молчать».

В сущности, наш основной противник – вера огромной массы людей, что бояре плохие, но царь хороший. Избирательная кампания сама по себе – редчайший, уникальный период времени, когда по этой вере можно наносить удары.

Что касается «забастовки избирателей», — хотя я не одобряю ее целей, — этот агитационный процесс может оказаться полезным в отдаленной перспективе. Явку он, конечно, всерьез не  снизит и к смене власти не приведет. Но он может привести хотя бы к тому, что часть вечной диванной партии пойдет в наблюдатели. Этот процесс может дать дополнительный импульс оппозиционным настроениям – опять-таки в перспективе.

Но требовать, чтобы ради одного-двух забастовочных митингов люди отказались от процесса избирательной кампании и всех шансов, которые он дает, — нерационально. Бывают лекарства, которые полезны по отдельности, но их нельзя принимать вместе. Надо искать способ развести во времени избирательную кампанию и кампанию протеста против нечестности выборов. 

В спорах «голосовать или бойкотировать» люди больше думают о том, как досадить власти, чем о солидарности с теми, кому приходится хуже всего.

Это неправильно. Предлагаю другой подход.

В стране 25 миллионов живущих за чертой бедности. Одна из главных причин их нищеты — война с Украиной и гонка вооружений. Я верю, что если я вместе с миллионами других людей проголосую против войны с  Украиной и против гонки вооружений, это заставит власть пойти на уступки, и положение 25 миллионов нищих станет лучше.
Если вы, идеологи бойкота, сможете обосновать, что им станет еще лучше в случае нашего неприхода на выборы, я не пойду — ради этих 25 миллионов. Сможете обосновать?

Как и следовало ожидать, за прошедшую неделю тон СМИ изменился. Это касается и западных журналистов, и наших. Отмечается, что митинги 28-го января были малочисленными, и с такой слабой мобилизацией Навальному сейчас трудно рассчитывать на серьезную кампанию по бойкоту выборов.

Более того, провал ударил по всему демократическому движению. Опять заговорили о его слабости. Опять – на  радость властям – звучит утверждение, что в России нет сторонников демократии,  — есть только Путин и сталинисты.

Еще один новый тезис: все кандидаты (включая левых) стараются отобрать голоса друг у друга, но никто не пытается перетянуть на свою сторону путинский электорат.

Я бы добавил, что бойкот превратился просто в еще одного участника выборов. Кандидат по имени Бойкот всего лишь старается отобрать голоса у Явлинского и  Собчак. Может быть, чуть-чуть у Грудинина.

Причем, электорат Бойкота лишь процентов на десять состоит из активистов. Остальные 90% — люди, которым всегда было лень голосовать. Только в этот раз их безделье почему-то выдается за политическую мудрость и смелую гражданскую позицию.

Кстати, в 90-е году точно такую же задачу – голосовать или бойкотировать – регулярно решали левые. И с такими же плачевными результатами. Демократы ничему не научились на их ошибках.

А ведь могло быть иначе. Сторонники Навального могли организовать акции протеста в тот день, когда ЦИК отказался его регистрировать. Это был мощный повод. Если у Навального, как он утверждал, одних волонтеров 180 тысяч, — представьте, какой сильный был бы протест. А если бы протестующие заставили власть зарегистрировать Навального, это был бы  грандиозный успех, способный перевернуть всю политическую ситуацию. Но то ли не смогли, то ли не захотели. Так же, как шесть лет назад не вышли поддержать Явлинского в аналогичной ситуации.

Ну ладно, не получилось – так не получилось. Каждый имеет право на ошибку. Попробуйте тогда убедить сторонников Путина не ходить на выборы. Скажите им, что они ошибаются, обвиняя в своих бедах каких-то злодейских министров. Что главный виновник – президент, которого они боготворят. Объясните, что «царь хороший, бояре плохие» — это сказка для дурачков.

А если и это слишком сложно, то поддержите тех, кто вам идейно близок – Явлинского или, может быть, Собчак. Ведь дело не в личностях, а в идеях, за которые вы голосуете.

Не защитили своего кандидата, так хотя бы не мешайте другиим.

Нет. Все равно не  хотят. Кандидат по имени Бойкот по-прежнему восхищается диванной партией и  обещает медали за храбрость всем, кто примкнет к этой партии.

В 2016 г. в livejournal я  наткнулся на статью профессора Мадридского университета Максима Миронова. Она называется «Почему выбирая между Явлинским и Путиным, я предпочту проголосовать за Путина».

Логика очень простая, автор пишет: «Григорий Явлинский, во-первых, заявил о своих президентских амбициях 2018 г., а, во-вторых, представил свою краткую предвыборную платформу. Если шансов на избрание Явлинского нет, то и платформу обсуждать смысла нет».

Дальше, сами понимаете, на первый вопрос дается ответ: нет шансов. И платформа, содержание программы не  имеет никакого значения. 

Дальше автор доказывает, что Путин и Явлинский ничем друг от друга не отличаются, только один действует в масштабах страны, а другой – в своей партии. Оба стремятся к несменяемости своей власти, оба не признают независимый суд, отрицают плюрализм мнений и конкуренцию. Но у Путина преимущество, — его экономическая команда сильнее. Поэтому, если бы пришлось выбирать между ними, то Путин лучше.

Помнится, тогда, в  2016, меня очень удивило, что кто-то на Западе пишет подобные вещи. Признаю свою ошибку: нельзя быть таким наивным.

Сейчас позиция западного истэблишмента стала абсолютно ясна. О ней рассказал, например, профессор Николай Воробьев из Вашингтонского центра изучения Восточной Европы: «Едва кто либо на Западе сегодня возьмется спрогнозировать какой может быть альтернатива Путину и по какому сценарию начнут развиваться события, если в Кремле начнет меняться власть? Поэтому, среди всех прочих вариантов Штаты всегда выберут самый прогнозируемый, рассматривая Путина у власти на следующий президентский срок. При этом, удавка санкций будет по-прежнему сжиматься.».

Канадская CBC (6 декабря 2017) пишет честно: «Нет ясности, кто станет преемником Путина после четвертого срока, и это создает большой риск для инвесторов. Если после переизбрания Путин сохранит Медведева на посту премьера, это даст больше ясности, так как наследником обычно становится премьер».

Не поленитесь, посмотрите, что пишут о выборах-2018 хотя бы в трех изданиях – «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон пост» и «Гардиан». 

Если суммировать, обозревателей совершенно не интересует, легитимен Путин или нет. Они признают, что Кремль хочет получить явку порядка 70% и такой же примерно процент голосов за Путина. Но практически (по их мнению), это имеет значение только для тех чиновников, которые отвечают за выборы-2018. Если они добьются результата, то сохранят свои места. Если нет, то Путин назначит на их место других. Вопрос о явке важен только в плане внутренней борьбы между кремлевскими башнями.

Навального все три издания называют лидером оппозиции. Считают, что Путин допустил ошибку, сняв его, так как участие Навального вдохнуло бы жизнь в мертвую и скучную избирательную кампанию, повысив явку – особенно среди молодежи.

Для оппозиции, по их мнению, участие Навального было бы полезно, поскольку он смог бы использовать выборы как трибуну по обличению коррупционеров, и это могло бы снизить рейтинг Путина примерно на 10%. Шестьдесят вместо семидесяти.

Признается, что у  российской оппозиции есть вечная проблема – голосовать или бойкотировать. У  обеих сторон свои аргументы, но в целом проблема не имеет решения, она всегда была и всегда будет.

Наконец, о Путине говорится примерно следующее. Он опасен для своих граждан, но не опасен для Запада. Причина: при нем экономика не развивается и всё больше отстает от  развитых стран. Конечно, есть сильная армия, но в конечном счете экономическая отсталость подорвет ее мощь.

Основное ощущение от  этих статей – полная безысходность для России. Она навеки застряла. У нас всегда будет несменяемая власть, расколотая и несерьезная оппозиция, слабеющая экономика. Хотя, для оживления пейзажа, народ будет выражать недовольство по  поводу коррупции. 

Именно та картина, о  которой каждый раз говорит Явлинский. Только он настаивает и хочет переломить этот вечный российский сюжет, а внешнему миру никакой перелом не нужен.

Поэтому – пусть лучше Путин. О чем и писал еще два года назад молодой русскоязычный профессор из  Мадрида. Кстати, сейчас профессор Миронов – активно призывает россиян к бойкоту и агитирует за Навального. Навальный в своем блоге в Фейсбуке, — это самый первый пост после отказа ЦИК в регистрации – назвал его статью лучшим анализом его стратегии, какой только есть в российских СМИ. Речь шла о том, почему нет смысла призывать сторонников Навального объединяться с другими кандидатами.

Завтра вступает в силу новый пакет санкций Д.Трампа. Это сейчас главное событие. Давайте не забывать, что экономические интересы всегда первичны, это базис, а бойкоты и забастовки – только надстройка.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире