Именно так может показаться не слишком компетентным людям, если они поверят мировым СМИ, усиленно занимающимся все последние дни двумя близкими темами: наплыв беженцев из Азии и Африки в Европу и российские военные в Сирии. Уже нагромождено столько чепухи, идущей как от непрофессионализма, так и от намерений явно провокационных, что голова может пойти кругом. Есть смысл сразу отсечь наименее правдоподобные версии.

Первая. Большинство рвущихся в Европу беженцев из Сирии, Афганистана, Сомали и других стран – это якобы на самом деле «экономические мигранты». Для них действительно жуткая ситуация в их странах – лишь удобный предлог, они просто хотят поселиться в богатых странах и устроиться на прилично оплачиваемую работу. И если бы у Европы была воля, не составило бы труда отделить таких людей от реальных беженцев и отправить их домой.

Вспомним сначала ооновский документ, принятый в 1951 г. и озаглавленный «Конвенция и протокол, относящиеся к статусу беженцев». В нем беженцами называются те, кто « не в состоянии или не желает вернуться в свою страну по причине хорошо обоснованного страха (well-founded fear) перед преследованиями на почве расы, религии, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений.» Теперь представим себе, например, бежавшего из Сирии молодого мужчину, который утверждает, что ему, как сунниту, грозит смерть от руки алавитов (или наоборот), что его родственники убиты, дом разрушен и т.д. Спрашивается, как можно это проверить? Посылать запросы по почте в гибнущую, залитую кровью страну, где не функционируют никакие учреждения, где уничтожена половина предприятий и жилого фонда? Абсурд. А таких мужчин уже десятки тысяч, про женщин с детьми на руках и говорить нечего, кто их будет опрашивать и проверять…

Можно утверждать, что здесь наложилось одно на другое. В течение десятилетий в Еврпу прибывали и прибывали иммигранты из бедных южных стран, даже из тех, в которых не было кровопролития, а просто нищета. Все это остается и сегодня, но к этому прибавились внутренние войны и террор. Получается двойная мотивация. И как можно разделить, определить, доказать, что вот этот сирийский Мустафа действительно потерял родню и кров, плюс к этому его могут убить люди другой конфессии, или солдаты Асада, или джихадисты из ИГИЛ, и поэтому ему можно дать убежище, а вот тот ливийский Махмуд просто не желает работать в своей стране, а намерен устроиться на хорошо оплачиваемую работу во Франции?

Война, террор, правительственные репрессии и растущий бандитизм – вот обстановка в странах, из которых бегут люди, и у кого хватит духу сказать им: «Да ладно, перетерпите, у нас в Европе еще и не то было, попробуйте навести у себя порядок вместо того, чтобы к нам лезть»? А между прочим сказать это духу хватает, но у кого? У чехов, венгров, поляков, литовцев и других обитателей Восточной Европы. Странно, парадоксально, но факт остается фактом: именно среди общества, целые поколения которого были воспитаны в духе социализма и пролетарского интернационализма, больше антииммигрантских, если не сказать расистских настроений, чем у жителей капиталистической демократической Западной Европы. Да возьмите Германию: где очаг ксенофобии, экстремального национализма? Именно на землях бывшей ГДР. Но это уже тема для другого разговора.

Вторая версия. Минимум четыре тысячи боевиков ИГИЛ (у нас она объявлена террористической организацией) под видом беженцев проникли в Европу. Не верится. Может быть, несколько десятков, не более. Да и к чему? Восстаний и войн в Европе исламисты устраивать не собираются, да и не смогли бы, а для терактов смертников-шахидов достаточно нескольких человек. И вообще теракты за последние годы или попытки их – дело рук «одиноких волков». Взрыв башен-близнецов – это почерк старой Аль-Каиды покойного Бен Ладена. У «Халифата» другая модель поведения.

Третья версия. Бессовестные арабские правительства не желают принимать у себя собратьев, выпихивают их в Европу. Но тут–смотря какие правительства. В Ливане и Иордании, например– почти 4 миллиона беженцев из Сирии, куда же больше? А, скажем, богатые нефтепроизводящие страны Залива могли бы принять некоторое число беженцев, но население будет против. Арабское братство и единство – об этом хорошо говорить на конференциях, и все. Другое дело, что Западная Европа и США могли бы дать денег арабским странам специально на нужды обустройства беженцев, и вышло бы дешевле. Например, стоимость обеспечения проживания одного беженца в Иордании составляет 3 тысячи евро в год, а в Германии – 12 тысяч евро. Немцам логичнее было бы платить иорданцам вместо того, чтобы кормить беженцев у себя, правильно? Но еще ведь надо, чтобы иорданские власти убедили свой народ, что надо принимать у себя страждущих арабских братьев сверх тех двух миллионов, которые уже нашли убежище, да и сами братья предпочтут поехать пусть и в неверную, но сытую и безопасную Германию, чем в родную мусульманскую Иорданию, в которую в любой момент могут ворваться изверги из ИГИЛ.

Четвертая версия. Растущее российское присутствие в Сирии означает, что Москва решила прямо вмешаться в войну, чтобы спасти режим Асада. Доказательства? Фото или ролики с российскими танками и пр. Но ведь во-первых, военная помощь Сирии идет от нас уже почти 60 лет, и никто никогда не скрывал, что у режима Асада все самолеты, танки, ракеты– советского (российского) производства. Другое дело, если бы из люка танка вылез старший сержант Сергеев и начал чесать отборным русским языком. Не будет этого, а если и застукают сержанта, то он будет в камуфляже, купленном в дамасском военторге, и рот на замке. То, что наши инструкторы, советники, спецназовцы в Сирии есть – вполне возможно, ну и что? Такие же специалисты, только американские, работают и с вновь создаваемой иракской армией, но это еще на означает, что Обама пошлет в Ирак свою морскую пехоту.

Рассуждения о том, что Россия может создать новую коалицию, которая наконец-то разгромит ИГИЛ, совершенно неубедительны. Участие в гражданской войне в Сирии российских сухопутных войск в нынешней международной ситуации совершенно недопустимо для Вашингтона, и даже не столько для Обамы, сколько для республиканского большинства в Конгрессе. Все варианты некоей сделки между Россией и США («американцы позволяют России послать свои войска на Арабский Восток, чтобы руками русских уничтожить ИГИЛ, а взамен закрывают глаза на роль России в Донбассе») – все это утопия. Нечего уже и говорить о том, что российское общество резко отрицательно отнеслось бы к перспективе войны в Сирии. Одно дело, когда наши люди (можно их назвать отставниками или отпускниками) воюют в Донбассе, там русское население, и другое дело–посылать наших ребят, чтобы они умирали, помогая одним арабам убивать других. Да и отношения с Турцией нельзя игнорировать: наш друг Эрдоган –смертельный враг нашего друга Асада, и именно сейчас Турция вроде бы начинает в Сирии вместе с Америкой реальную борьбу на два фронта – против ИГИЛ и Асада, при этом еще ведя борьбу на третьем, главном для нее фронте – против курдских повстанцев. Раздражать турок нельзя, надо думать о таком новом для России факторе, как крымские татары…

Сирийский тупик останется тупиком. И проблема беженцев становится главной головной болью для Европы. Никаких легких решений нет и не будет. А играть в геополитические игры, придумывая всякие комбинации и конструкции – это забавно и приятно. Но результат? Морочить головы людям, и без того мало что в политике соображающим – только и всего. Впрочем, для кого-то именно в этом и может быть смысл.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире