12:49 , 25 ноября 2021

Свежий политический портрет российского социума

Опираясь на имеющиеся в публичном доступе данные социологических исследований, попробую кратко описать основные электоральные группы в том виде, в каком, как мне представляется, они к сегодняшнему дню сложились.

В состав оппозиционного ядра входит порядка 8 процентов от общего числа избирателей. Это люди, для которых политические вопросы почти так же важны, как и их личные повседневные дела. Политика для них — полноценная составная часть их жизни.

Оппозиционная периферия — около 15 процентов. Эти люди тоже недовольны режимом, однако, в своей готовности противостоять ему они настроены не столь решительно, как представители предыдущей группы. Кроме того, политика в целом не является для них настолько значимым вопросом. В общем-то, с определенной долей условности этих людей можно назвать «демократами». Как и представители первой группы, они, в основном, тоже разделяют демократические ценности и используют их в своей риторике.

Третью группу можно назвать «полуоппозицией». Это примерно 10 процентов. В принципе, можно было бы отнести их к предыдущей группе, поскольку властью они тоже недовольны, однако у них с нею гораздо меньше идейных разногласий. К разговорам о нарушаемых режимом политических правах граждан эти избиратели достаточно равнодушны. Их просто не устраивает качество управления страной и результат. На кремлевскую пропагандистскую риторику эта группа уже не покупается. В теории, она ещё может поддержать власть, однако, для этого нужно, чтобы та что-то решительно в своём поведении изменила. Можно предположить, что если на выборы 2024 года Путин пойдет не сам, а предложит вместо себя преемника без высокого антирейтинга, эти люди проголосуют лояльно. Если Путин решит переизбираться сам, с высокой долей вероятности можно предположить, что они выступят против. В отличие от ядра протеста, считающего избрание Путина исторической ошибкой, «полуоппозиция» — как, кстати, и оппозиционная периферия — признаёт, что какую-то положительную роль в истории Путин все-таки сыграл. Сейчас, однако, по мнению этих людей, президент себя уже исчерпал.

Еще от предыдущих групп «полуоппозицию» отличает отношение к активным и скоординированным действиям противников режима против властей. Эти избиратели считают, что выражать недовольство оппозиция может, а вот пытаться всерьёз захватить власть — нет. Скорее всего данная точка зрения является производной от страха «гражданской войны» и репрессий. Понимая, что просто так Кремль не уступит, эти люди предпочитают терпеть, лишь бы не доводить дело до физических столкновений власти с оппозицией. Теперь о сторонниках власти. Их ядро составляют около 10 процентов избирателей. Это агрессивно настроенные антилибералы. Репрессии в отношении оппозиции и СМИ вызывают у них положительные эмоции.

Позиции Путина в этой среде непоколебимы. Около 20 процентов электората можно отнести к властной периферии. В целом с риторикой властей эти люди склонны соглашаться, но, например, репрессии им не нравятся. Они ещё могут одобрить давление на лидеров протеста, объявленных «американскими агентами», но прессинг в отношении рядовых оппозиционеров — это для них too much. Значительное большинство этой группы не верит в честность властей и поддерживает их скорее по привычке. Многие не верят даже в то, что страна развивается в правильном направлении. Как и в оппозиционной среде здесь тоже зреет запрос на перемены — только более аккуратные, не разрушающие «стабильность».

Курс Путина представители этой группы скорее одобряют, но самому президенту доверяют всё меньше. Впрочем его право на власть они не оспаривают. При этом, совершенно нельзя исключать того, что к 2024 году эти люди сформулируют отчетливый запрос на преемника.

Около 10 процентов составляют те, кого можно назвать «полулоялисты». Эти люди, в принципе, могут присоединиться к оппозиции, но при условии, что она будет демонстрировать положительную динамику — то есть, побеждать. Кроме того, группа эта безусловно сочувствует «сигнальному» протесту — когда недовольные выходят на улицу не для того, чтобы потребовать отставок, а с тем, чтобы призвать власти решить какую-то частную проблему (например, отказаться от планов по введению QR-кодов).

Последняя группа — около четверти избирателей страны — политикой, в принципе, почти не интересуются. Впрочем, по базовым политическим вопросам эти люди своё мнение сформулировать тоже способны. Например, на вопрос: «Вы бы хотели видеть сейчас Россию в первую очередь великой державой, которую уважают и побаиваются другие страны, или страной с высоким уровнем жизни, пусть и не одной из самых сильных стран мира» — не ответило всего лишь 2 процента опрошенных, остальные выбрали один из вариантов. Занимая политическую позицию, в большинстве своём представители этой группы склонны по принципиальным вопросам поддерживать власть, а по менее важным — демонстрировать своё недовольство. В целом, их позиция характеризуется неустойчивостью.

В общем, в стране установилось временное — и по всей видимости не очень устойчивое — равновесие. С точки зрения количества ни сторонники, ни противники власти не имеют явного преимущества. Первых немного больше, но они локализованы не столь удачно — всё больше в глубинке, вдали от основных политических центров.

Кроме того, в смысле своей пассионарности лояльные группы тоже сильно уступают сторонникам оппозиции. Теперь пара методологических замечаний. Основным маркером, определяющим состав групп, я избрал отношение к власти и проводимой ею политике. В условиях репрессивного государства все остальные основания — включая идеологию — являются вторичными. Вычленить собственно идеологические воззрения граждан можно, но они не будут инструментальны — основываясь только на них, спрогнозировать политическое поведение людей скорее всего не получится.

Взять, например, прямой вопрос, заданный недавно респондентам социологами «Левада-центра*»: «Могли бы вы назвать себя сторонником левых, социалистических взглядов?» «Определенно да» на него ответило 6 процентов респондентов, «скорее да» — ещё 12. Итого — 18. Примерно в то же самое время тот же самый «Левада-центр*» проводил другое исследование, в ходе которого задал вопрос о том, какая политическая система кажется респондентам лучшей: «нынешняя»; «демократия как на Западе» или система «советская, которая была у нас до 90-х». Последняя набрала 49 процентов, опередив две других вместе взятых.

Сопоставив данные двух этих опросов, мы видим, что больше половины из тех людей, которые считают систему «развитого социализма» (так официально именовался советский политический строй) лучшей, одновременно отказываются назвать себя сторонниками социализма. А теперь добавьте сюда тот факт, что 62 процента россиян называет предпочтительной экономической системой государственное планирование и распределение — главную характеристику советского социализма. То есть, «лучшей политической системой я считаю советскую, в экономике я выступаю за государственное планирование и распределение, но сторонником левых, социалистических взглядов не являюсь».

Данному факту можно дать множество объяснений, но сути дела это не поменяет: идеологические пристрастия большей части российских граждан весьма причудливы, непоследовательны и слабо влияют на их политическое поведение (в конце концов, при наличии 50 процентов избирателей, считающих советую систему «лучшей», общепризнанный наследник той эпохи — КПРФ — никогда даже близко не приближалась в своих рейтингах к этому показателю).

Повторюсь, что в условиях репрессивного персоналисткого режима роль идеологий как политических маркеров слабеет. Оно и понятно: единственным по-настоящему значимым, «материальным» фактором здесь является власть. Именно ее действия определяют то, как живёт социум. Идейная составляющая в таких условиях становится малозначимой, а отношение к власти — определяющим.

Ну и последнее. Численность и характеристики групп я определил, проанализировав данные нескольких десятков опросов, проведённых с начала года Левада-центром* и ЦИРКОНом. Поскольку таблицы пересечений, за исключением тех немногих, что выложены в отрытом доступе, мне доступны не были, пришлось просто накладывать данные одних опросов на другие, пытаясь представить себе логику и эмоции респондентов. С методологической точки зрения всё это, конечно, небезупречно, поэтому если кто-то с чем-то не согласен, то и бог с ним.

Просто имейте в виду, что политолог Галлямов видит ситуацию примерно так. Ну либо не имейте, я не настаиваю.

* "Левада-Центр" - НКО, признанное иностранным агентом.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире