16:34 , 10 октября 2021

Ещё немного о президентских перспективах Муратова

Вчера я начал размышлять по поводу шансов Муратова на президентских выборах. Сказал, что одной из самых сильных сторон его публичного образа станет тот факт, что он «не политик». Сейчас антисистемные настроения ползут вверх, правящий истеблишмент всех окончательно достал и именно такие — «неполитические» — персонажи оказываются наиболее востребованными общественным мнением.

Ранее, на зарубежных примерах я уже рассказывал, как это бывает. Вот в 1986 году что-то похожее произошло на Филиппинах. Там тогда прошли выборы, попытка властей сфальсифицировать которые и дала старт первой «цветной революции» в истории. Главным конкурентом правящего диктатора Маркоса была Корасон Акино — вдова лидера филиппинской оппозиции, долгие годы противостоявшего Маркосу и потом убитого им.

До начала отписываемых событий политикой Корасон не занималась. Она вообще сторонилась публичности. В молодости, когда ее муж участвовал в выборах, она даже на сцену с ним не выходила, а ждала за кулисами. Вот и после того, как ее муж был убит, выдвигаться против Маркоса Корасон тоже не горела. «Ну не моё это!» — говорила она. Сдалась вдова оппозиционера только после того, как его сторонники собрали под обращением к ней миллион подписей.

Своей неопытности кандидат от оппозиции не стеснялась. «Я простая домохозяйка», — говорила она. Интервью, которая она дала «Нью-Йорк Таймс» в газете назвали «самым самоуничижительным и скромным» из всех тех, что они когда-либо брали у кандидата, баллотирующегося на высшую должность. Г-жа Акино рассказала, что программы у неё нет, а из двух ключевых вопросов, раскалывающих филиппинскую оппозицию, одного она не помнит. Маркоса это интервью настолько обрадовало, что он приказал распечатать его и расклеить на столбах. Ну не может ведь избиратель, находящийся в здравом уме и трезвой памяти, проголосовать за ТАКОГО кандидата. Оказалось, что может.

Как вспоминал впоследствие один из бизнесменов, ставших спонсором кампании Корасон: «Если бы кандидатом был кто-нибудь другой — кто-нибудь из старых политиков, — я не уверен, что был бы так же полон энтузиазма. Нам был нужен президент, который не хочет быть президентом».

Сильной стороной образа Муратова является то, что не будучи «политиком», он при этом хорошо в политике разбирается. То есть, обвинить его в безграмотности и непрофессионализме — в отличие от Корасон — отечественные власти не смогут. В этом смысле Муратов является идеальным сочетанием «политического» и «неполитического» — он как бы, с одной стороны, является «шоком» для «системы» — но без риска, что придя к власти он по неосторожности что-то там важное и ценное в этой системе сломает.

А вообще, в принципе, надо понимать, что в ситуации протестной кампании собственные качества оппозиционного кандидата для электората сильно вторичны. Для них важен сам факт его оппозиционности. Если кандидат превратился в символ сопротивления, то критически анализировать его деловые характеристики избиратели не будут. Критика же со стороны провластного лагеря будет лишь укреплять их решимость поддержать его. Поэтому можно смело сказать: люди, которые пишут, что Муратов, дескать, «либерал», а за «либералов», дескать, не голосуют, просто не понимают специфики предстоящей президентской кампании. Это будет кампания не «за», а «против». Главным мотивом, которым будет руководствоваться избиратель, — это голосование против продолжения нынешнего курса, то есть против Путина. В этом смысле «либерализм» Муратова не является никакой проблемой, наоборот — он является преимуществом. Потому что если ты «либерал», значит ты — против Путина. А это и есть главный плюс.

Ну и ещё раз повторю, что Муратов — не политик, поэтому презентовать его в качестве «либерала» властям будет не так-то легко. Если главред сочтёт нужным, он легко от этого ярлыка отобьётся. Он ведь будет главным соперником Путина и его все очень внимательно будут слушать. Если Муратов скажет, что по своим убеждениям является не либералом, а, например, сторонником левых идей или каким-нибудь там «центристом», то люди ему без проблем поверят.

Сам по себе Муратов не выглядит жёстко конфронтационный фигурой — собственно именно из-за этого радикал-либералы его в соглашательстве и обвиняют. Поэтому будучи спрошенным об идеологических пристрастиях, он вполне может рассказать, например, о том, что является сторонником «consociational democracy». Есть такое понятие в западной политологии, ее суть в том, что в расколотом обществе править можно только с помощью создания коалиции представителей разных лагерей и обеспечения для последних широкой автономии в части организации самоуправления. То есть: о главном договариваемся, но в целом жить друг другу стараемся не мешать. Понимаете, рассуждая об идеологии, кандидату от оппозиции можно будет говорить вообще всё, что угодно. Голосовать ведь будут не «за Муратова», а «против Путина», поэтому единственное, что ему по-настоящему нужно будет, это только антирейтинга себе не наработать, а с «consociational democracy» в этом смысле проблем нет: после четверти века жёсткой поляризации и конфронтации массовый избиратель точно не будет выступать против диалога и компромисса.

А в качестве слогана можно будет избрать древнее: «Время собирать камни».



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире