Если повнимательнее присмотреться к динамике рейтингов Путина, то можно заметить, что растут они в первую очередь благодаря одержанным им победам. Не просто абстрактным успехам, а именно победам над врагами. Иногда даже победа не нужна; достаточно демонстрации воли к ней. А вот в ситуациях, когда врагов нет и бороться не с кем, президентские рейтинги начинают снижаться.

На протяжении большей части первой половины прошлого года, например, показатели одобрения деятельности президента падали. Стоило ему, однако, утереть нос критикам и выиграть голосование по конституционным поправкам — и одобрение тут же пошло в гору — за август на 6 п.п., за сентябрь — ещё на три.

После этого, однако, началось снижение — тогда как раз победы закончились. Сначала выяснилось, что Навального отравить не удалось, а затем тот и вовсе повестку перехватил — то своим отравителям позвонит и на чистую воду их выведет; то наплевав на все возбужденные против него уголовные дела в страну не побоится вернуться; то фильм о геленджикском дворце покажет; то его штаб протесты организует…

Зато после того как власть сторонников оппозиционера с улицы вытеснила, а его самого в тюрьму упекла, Путин опять вверх пошёл: с марта по май — плюс 4 п.п.

Потом — летом — опять падение случилось: с мая по август минус 7 п.п. Это потому что враг демобилизовался, а режим по прежнему народ прессовал — кого-то в тюрьму, кого-то в эмиграцию, кого-то в иностранные агенты и экстремисты; даже коммунистов лупить начали. В условиях отсутствия реальной политической угрозы всё это выглядело как чистый произвол и не нравилось людям. Стоило однако Кремлю одержать победу на выборах и — surprise! — путинское одобрение снова пошло вверх — пока всего на 3 п.п., но лиха беда начало.

Это я описал историю последнего года, но если посмотреть на более длинных временных отрезках, то там заметна та же самая логика. Первое серьезное падение популярности случилось у Путина сразу после выборов 2004-го. Принято считать, что его причиной стала монетизация льгот, но на самом деле началось оно весной, а закон о монетизации был подписан лишь в августе. Думаю, что в реальности снижение это связано с окончанием «героического времени»: олигархи были разгромлены — Гусинский с Березовским находились в бегах, а Ходорковский так вообще сел; их парламентские сателлиты — СПС и «Яблоко» — были вышвырнуты из Госдумы; ставленник «Семьи» Касьянов — отправлен в отставку; «региональные бароны» — присмирены. Вот вскоре после того, как поле боя было очищено от врагов, рейтинги и пошли вниз. Восстановились они после того, как президент успешно справился с кризисом, возникшим из-за упомянутой выше монетизации. Протест ещё продолжался, а показатели одобрения уже поползли в гору.

Второе большое падение случилось зимой 2008-го, но мы его разбирать не будем, потому что с одной стороны оно мою теорию не опровергает — только что с триумфом прошли думские выборы, на которых возглавляемый Путиным список «Единой России» набрал на 26 процентов больше, чем на предыдущих и никакие недоброжелатели ему помешать не смогли, — а с другой — в тот момент шла кампания Медведева и Путин явно оказался на вторых ролях (хотя уже было известно, что он возглавит правительство). Тут ведь вообще непонятно, стоит ли всерьёз относиться к президентским рейтингам человека, добровольно согласившегося работать премьером?

Зато следующий цикл полностью укладывается в описываемую мною логику. Снижение началось зимой 2011-го — когда никаких врагов на горизонте не было видно. Стоило им, однако, появиться, а Путину вступить с ними в бой, как описываемая модель вновь благополучно воспроизвела себя. Рейтинги пошли вверх в начале 2012-го — как только Кремль противопоставил Болотной Поклонную. Рост продолжился и весной, а вот начиная с лета показатели одобрения вновь ушли в минуса. Понятно почему: сражение было выиграно, печень оппозиции «размазана по асфальту». Началась повседневная рутина, да тут ещё падающий уровень жизни… Зато как только появился новый враг — украинский Майдан — и над ним была одержана блестящая победа — Крым — рейтинги опять взлетели.

Донбасс, сбитый самолёт, санкции, контрсанкции и всё такое прочее обеспечили их стабильно высокое положение на несколько лет. Завершился цикл победой на выборах 2018 года. После этого и началось снижение. Враг постепенно дематериализовался — украинцы в качестве такового надоели; американцы — тем более; российская оппозиция после периода «крымского консенсуса» еще сил не набралась, вот Путин и «провис». Как и в 2004-м падение это началось ещё до начала непопулярных реформ — до объявления о повышении пенсионного возраста. Стоило, однако, президенту под напором критиков реформы «не дрогнуть» и показатели одобрения тут же стабилизировались…

Вообще, всё это абсолютно архетипическая штука. Изначально человечеству были известны два типа политического лидера: военный вождь и жрец. Если кто об этом не слышал, можно почитать интервью Юнга, опубликованное в 1938 году под названием «Диагностируя диктаторов». Там психиатр на примере Гитлера, Муссолини и Сталина всё по полочкам разложил.

Так вот, в соответствии с этими древними и очень устойчивыми — хотя и слабо отрефлексированными — представлениями, вождь первого типа отвечает за борьбу с врагами и избирается племенем из числа самых сильных и искушённых в военном деле воинов; зона ответственности второго — диалог с богами и организация повседневной жизни — проще говоря, поиск пропитания. Последнее у примитивных народов ведь полностью зависит от погодных условий — например, вовремя выпавшего дождя, — вот вождь «магического типа» и должен во взаимодействии с духами этот дождь организовать. Как написал об этом типаже в своей знаменитой «Золотой ветви» Джеймс Фрезер: «These men are commonly expected to provide the people with food by means of magic».

Способы легитимизации у двух этих типажей разные. Для военного вождя это победы. А вот в мирное время он не востребован. Поэтому на протяжении тысяч лет паттерн был следующим: племя управлялось советом старейшин, а все необходимые в повседневной жизни ритуалы выполнялись главным «магом» — тот как раз и был древней формой того, что впоследствие назовут «хозяйственником». На этапе перехода от первобытно-общинного строя к рабовладельческому «маги» обычно аккумулировали достаточно авторитета и становились царями. Иногда, однако, случались исключения: во время войн вперед выдвигались военные вожди и в тех ситуациях, когда боевые действия затягивались, народы постепенно привыкали жить под их руководством. Те получали шанс закрепить свой руководящий статус навсегда, а затем и передать его по наследству. Многие им воспользовались. Конечно, племена далеко не всегда были по этому поводу в восторге и нередко в подобные моменты вспыхивали внутренние конфликты. Дескать, война закончилась, по какому праву ты здесь командуешь? В художественной форме всё это описано в Ветхом Завете — в виде противостояния первого еврейского царя Саула с пророком Самуилом.

Именно эта ситуация и воспроизводится раз за разом в сегодняшней России. Путин — это совершенно очевидно — вождь «военного» типа. Его главная задача — борьба с врагом. Когда он врага побеждает, его позиции укрепляются, когда врага нет, у людей возникает вопрос: а почему он считает себя вправе узурпировать власть, которая вообще-то должна принадлежать не ему, а народу. Помните, в какой момент Путин столкнулся с одним из самых глубоких одномоментных падений показателей одобрения своей деятельности? В марте прошлого года — сразу минус 6 п.п. Именно тогда избиратель узнал об его планах по обнулению президентских сроков. Понимаете? На дворе никаких войн, никаких побед, а он вечно править собрался — режим чрезвычайного времени на мирный период растянуть пытается. Понятно, людям это не понравилось. Думаю, что если бы Путин организовал обнуление в какой-нибудь из «героических» моментов своей истории — когда враг был налицо — падение было бы гораздо менее существенным.

Короче, надо понимать, что слабым местом типажа «военный вождь» являются во-первых поражения (ему ведь народ власть отдал, чтоб тот его к победам вёл, а не к проигрышам); во-вторых, ситуации отсутствия врага (тогда репрессии предстают неадекватными и ведут к появлению вопроса: «А ты чего тут раскомандовался?»); ну и в-третьих, организация пропитания членов племени с помощью исполнения «жреческих» функций. Задачу создания условий, чтобы народ мог прокормить себя, никто ведь не отменял и любой — даже самый героический — царь должен этим заниматься. В этой роли быть убедительным правителю «военного» типа очень сложно — это ведь совсем другой архетипический образ.

Оппозиции следует иметь ввиду, что выводя народ на улицу она воспроизводит выгодный «военному» лидеру контекст. Она визуализирует образ врага, победа над которым есть его главная задача и ключевое легитимизирующее обстоятельство.

Думаю, что протест пока должен быть «сигнальным». Это когда люди выходят на площади не для того, чтобы свергнуть правителя с трона, а с тем, чтобы послать наверх сигнал о своём недовольстве какими-то конкретными действиями властей — как, например, в Хабаровске или Шиесе. Такого рода протестующие на «врага» не тянут и противостояние с ним к росту рейтингов вождя не приведёт. Лишенный политической «подпитки» и вынужденный заниматься чужим — «шаманским» — делом он буквально в два-три года растеряет остатки своей легитимности. Как раз к 2024 году.

Надо понимать, что повседневная деятельность позиций «военного» вождя в общественном мнении не укрепляет. Прошлогодняя смена правительства, например, увеличила одобрение его деятельности только на один процентный пункт — это статпрогрешность, которой можно пренебречь. А ведь казалось бы — надоевший всем и непопулярный Медведев, а взамен него — свежее лицо. Не помогло.

Понимаю, что всё это досужие размышления, потому что протест не регулируется на уровне логики, протест — это эмоции, и тем не менее вот такие есть мысли.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире